Институтка. Уроки любви

– Заказать еду в номер, мадемуазель? – осведомилась она.

– Пожалуй, да. И кофе.

Горничная кивнула и вышла.

Обильно позавтракав, отель оправдывал свои деньги на все сто, девушка направилась в Магический совет, располагавшийся во дворце на набережной. Огромное здание, некогда построенное для одного из принцев крови, после смерти владельца отошло казне и теперь использовалось в интересах государства.

Амадин смело перешагнула его порог, вливаясь в людской поток. Служащие, просители, курьеры – все они сновали по огромному холлу. Массивные двери, украшенные богатой резьбой и кое-где сохранившейся позолотой, то и дело хлопали, впуская и выпуская людей. Табличек нигде не было, и девушка с трудом нашла нужный ей кабинет. Отстояв приличную очередь, она вошла внутрь и подошла к столу, за которым сидел невзрачный клерк в сером полосатом костюме с темными суконными нарукавниками, надетыми поверх пиджака.

– Добрый день!

Клерк окинул ее скучающим взглядом.

– Милая, вы, верно, ошиблись, делопроизводителей нанимают на первом этаже в кабинете двадцать один.

Амадин зло сверкнула глазами.

– Мне не нужна работа, – холодно произнесла она.

– Тогда зачем вы пришли? – недовольно поинтересовался клерк.

– Подать заявку на патент, – не дожидаясь приглашения, Амадин присела и положила на стол документы. Хозяин кабинета даже не взглянул на них. Откинувшись на спинку стула, он снисходительно посмотрел на девушку.

– Милая моя, вы знаете, сколько сил и времени надо, чтобы изобрести хоть что-то? Основы магии, изученные вами за два года в Академии, слишком ничтожны…

– У меня диплом полного курса обучения, – перебила его девушка, доставая из сумки и разворачивая свиток. – С отличием

Клерк недоверчиво провел рукой над печатью, полыхнувшей зеленым, нахмурился и вчитался в имя:

– Амадин Гросс?

– Магистр Амадин Гросс, – поправила его девушка. – Ученое звание присвоено в Кнайтхоффе за работу по магическому плетению, защищающему ткань от воздействия большинства реагентов.

– А, – скучающе протянул клерк. Речь девушки его не впечатлила. Тем не менее он все-таки взял документы и начал изучать, а потом протянул обратно.

– К сожалению, мы не можем принять их, – клерк торжествующе взглянул на Амадин. – Патенты такого уровня требуют разрешения от инквизиции. Впрочем, думаю, вам не составит труда его получить.

Девушка стиснула руки, борясь с желанием кинуть в клерка парочкой плетений. К тому же он явно провоцировал именно на это. Амадин окинула взглядом кабинет и заметила охранные узлы. Их рисунок показался знакомым, магистр Шурол демонстрировал такие же в качестве примера. Шальная мысль проучить клерка закралась в голову.

– Вы понимаете важность моего открытия? – холодно спросила девушка, аккуратно поддевая один из узлов. Как она и предполагала, стандартное плетение оказалось слабым, нить легко поддалась.

– Конечно, конечно, – заверил ее клерк, широко улыбаясь. – Но, к сожалению, ничего не могу поделать: приказ.

– Да, понимаю, – Амадин с удовольствием наблюдала, как легко раскручиваются магические нити. Тяжело вздохнув, она встала и принялась неторопливо собирать документы. – Еще раз извините за беспокойство.

Дождавшись, пока охранные плетения спадут, девушка улыбнулась и покинула негостеприимный кабинет. Судя по манере общения, клерк был из тех, кто любит, используя свое положение, злить людей, и в скором времени его наверняка ожидает сюрприз.

После удушающей во всех смыслах встречи Амадин предпочла пройтись вдоль набережной. Больше всего ей хотелось нырнуть с головой в пахнущую тиной темную воду реки, чтобы смыть с себя гадкое ощущение, оставшееся после разговора. Умом девушка понимала, что надо просто отринуть все и двигаться дальше, но на душе все равно было гадко. Она облокотилась на парапет, подставив лицо легкому бризу и размышляя, что делать дальше.

Конечно, можно было воспользоваться старыми связями и, например, послать герцогу вестника с просьбой о встрече, но даже если он и согласится выслушать, вряд ли станет помогать. Проще пойти официальным путем. Приняв это решение, Амадин вернулась в отель.

Достав из дорожного несессера (роскошь, подаренная Мартиной после первого патента) перо, бумагу и чернила, она написала стандартное прошение и вложила в конверт вместе с остальными бумагами. Пусть это займет чуть больше времени, зато все будет официально, и никто не посмеет ее упрекнуть, что патент она получила незаслуженно. В отличие от диплома.

Амадин предпочла лично отнести прошение в канцелярию инквизиции. Если она и опасалась нежелательных встреч, то все прошло гладко. Даже слишком гладко, что напрягало. Человек в черном мундире спокойно принял бумаги, выдал расписку и повернулся к дверям:

– Ответ через тридцать дней.

– А…

Но ее не стали слушать:

– Следующий!

Понимая, что разговор закончен, Амадин вышла. Тридцать дней – долгий срок. Придется какое-то время пожить в Сен-Кантене. Что ж, может, это и к лучшему, надо распрощаться с призраками прошлого. Отправив Мартине вестника, Амадин решила заняться тем, что ее давно беспокоило.

Убегая из города, она не успела попрощаться с магистром Рутенсом, а писать потом не стала, опасаясь, что к старику могут начать придираться из-за дружбы с ней.

Купив пирожных, которые так любил библиотекарь, девушка направилась в Академию.

К воротам она подходила с опаской: даже в выходные жизнь в Академии не затихала, и шанс встретиться с кем-то знакомым был весьма велик.

Амадин прекрасно понимала, что в обысках, как и в дальнейших увольнениях, виновны те, кто столько времени попустительствовал магистру Сайлусу и его друзьям, но понимали ли это другие? Объясняться, то есть бессмысленно тратить время, девушке не хотелось.

У ворот, кроме стражников, никого не было, но они беспрепятственно пропустили девушку, как только она сказала, что хочет взять книгу по истории магии. Вздохнув свободнее, она прошла внутрь, пересекла пустой двор и направилась в библиотеку.

Дверь оказалась закрытой. Амадин несколько раз с силой дернула ее и потом громко застучала ладонью по створке. Ничего.

Гадая, где может быть старик, в прежние времена неотлучно находившийся в библиотеке, девушка вернулась во двор и вытянула шею, пытаясь рассмотреть что-то за пыльными стеклами библиотечных окон. Безуспешно.

Амадин даже позволила себе крикнуть:

– Магистр Рутенс!

Звонкое эхо отскочило от стен, взметнулось к высоким шпилям, распугав ворон.

На их карканье из окна третьего этажа выглянул недовольный мужчина.

– Что здесь происходит? – он внимательно всмотрелся в хорошо одетую молодую женщину, стоявшую во дворе. – Адеп… Амадин Гросс? Зайдите!

Понимая, что скрываться глупо да и незачем, девушка покорно поднялась в кабинет магистра Шурола:

– Добрый день.

– Магистр Рутенс умер, – начал преподаватель без предисловий, как только бывшая адептка перешагнула порог.

– Что? – Амадин почувствовала, что пол вдруг уходит из-под ног. Она неуверенно присела на ближайший стул. – Как? От чего?

– От времени, – магистр усмехнулся. – Такое бывает с теми, кто стар. Полагали, он будет жить вечно?

Девушка предпочла не замечать сарказма в голосе собеседника.

– Когда это случилось?

– Прошлой зимой. Я не стал писать вам, поскольку вы не оставили адреса. Как, впрочем, и дипломной работы.

– Простите, – Амадин почувствовала угрызения совести. – Я… Вы ведь могли послать вестника, – с горечью произнесла девушка.

– Зачем? – магистр Шурол полоснул по ней острым взглядом. – Побег – удел слабых. Я решил, что если бы вы хотели общения, то дали бы о себе знать.

– Верно.

Понимая, что здесь ей не рады, она встала.

– В таком случае мне пора.

– Подождите, – остановил ее Шурол. Он подошел к шкафу, порылся и достал небольшую деревянную коробку. – Вот. Магистр Рутенс просил при случае передать вам это.

– Спасибо.

Вцепившись в нежданный подарок до боли в пальцах, чтобы не расплакаться на глазах у преподавателя, она направилась к двери.

– Амадин…

Девушка обернулась. Шурол так и стоял у своего стола, внимательно смотря на нее.

– Если вам нужна помощь… – он выжидающе замолчал.

– Спасибо.

Ей хватило сил спокойно выйти. Как только дверь закрылась, девушка бегом спустилась по лестнице, благо ноги помнили каждую из ступеней. Слезы застилали глаза, и она с трудом видела, куда идет. Почему она не написала, все время откладывала на потом, поскольку магистр Рутенс казался ей вечным, как древние фолианты, которые он хранил. А книги? Что теперь станет с книгами? Стоя на мосту, она все-таки разрыдалась.

– Простите, мадемуазель, я могу что-то сделать?

Голос, прозвучавший совсем рядом, показался очень знакомым. Амадин обернулась:

– Валентин?

– Мадемуазель Гросс? Амадин! Вы? – изумлению молодого человека не было предела.

– Я, – кивнула она, улыбнувшись сквозь слезы. – А вы все так же не можете пройти мимо плачущей девушки?

– Я просто хотел помочь, – оскорблённо возразил он. Амадин смахнула слезы и тронула его за руку:

– Не обижайтесь. Я в хорошем смысле. Я часто вспоминала о вас в Кнайтхоффе. Как поживаете?

Странно, но ей показалось, что Валентин напрягся. Впрочем, неудивительно: наверняка он ждал расспросов о своем начальнике.

– Я… мы… – замялся секретарь и сменил тему разговора. – Давайте я довезу вас до дома.

– Благодарю, но я больше не живу на рю де Флери, – Амадин вгляделась в смущенное лицо секретаря Великого инквизитора и покачала головой. – Валентин! Нельзя же принимать все всерьез! Я остановилась в Метрополе и буду рада, если вы проводите меня.

– Сочту за честь, – церемонно, словно они были на великосветском приеме, поклонился молодой человек.

– Тогда пойдемте!

Не заботясь о случайном спутнике, она направилась по мосту быстрым шагом. Валентин нагнал ее и кивнул на ящичек, который девушка сжимала в руках:

– Вы позволите?

– Это лишнее, – она даже слегка отвернулась, словно опасаясь, что спутник вырвет ценный груз из ее рук.

– Как пожелаете, – уязвленный ее предположением Валентин обиженно поджал губы. Амадин заметила и виновато улыбнулась:

– Простите, это память о друге. Он умер, а я не знала.

– Соболезную.

Девушка кивнула. Некоторое время они шли молча, гадая, что сказать друг другу. Высокая фигура Великого инквизитора будто висела над ними, прерывая любой диалог еще на моменте мыслей.

– Меня пригласили на вечер в дом л'Эрме, – Амадин наконец выбрала нейтральную тему. – Хотите пойти со мной?

– Зачем?

– Мне показалось, вы дружили с Полетт?

– Совсем нет, – Валентин едва заметно вздрогнул и поспешно добавил. – Мы почти не знакомы.

– Вот как? Значит, мне показалось… – Амадин не стала настаивать.

– Возможно.

Снова неловкое молчание. Похоже, попытка наладить отношения была ошибкой. Увидев отель, Амадин тихо выдохнула и снова повернулась к спутнику.

– Вот мы и пришли, – торопливо произнесла она, протягивая руку. – Спасибо, что проводили!

Бой колокола на ратуше, отсчитывающий время, заглушил ее слова. Валентин охнул, сверился со своими часами, затем резко сжал ладонь девушки, пробормотал что-то на прощание и почти бегом бросился в сторону, где располагалась инквизиция. Амадин проводила его удивленным взглядом и только потом поняла, что даже не подумала попросить о встрече с его начальником.

– Ты никогда не научишься использовать связи! – пробормотала она самой себе, направляясь в свой номер.

Встреча с Валентином все-таки оказала нужный эффект. Во всяком случае, содержимое ящичка, завещанного ей библиотекарем, девушка рассматривала уже без слез. Такие знакомые предметы: самозаваривающийся артефактный чайник, две чашки и ароматный чай – вызвали лишь тихую грусть.

– Прощайте, магистр, – вздохнула Амадин, разливая душистый напиток в чашки. Почему-то ей было важно наполнить обе. Сделала пару глотков и встала из-за стола, неловко задев ящичек. Он рухнул на пол. Незамеченное ранее послание, судя по всему, зацепившееся за крышку, выпало. Амадин подобрала письмо и распечатала.

"Милая свиристелка…"

Слезы все-таки набежали на глаза, девушка смахнула их и продолжила чтение, по мере которого изумлялась все больше. В своем письме магистр Рутенс признавался, что именно он следил за Амадин все годы, отправляя отчеты ее крестному, отцу Бенедикту. Старик каялся, что именно он сообщил о ее связи с герцогом л'Армори и тем самым способствовал ее отъезду.

Перечитав все дважды, девушка тяжело вздохнула. Если бы все было так просто, как это виделось старику…

– Нет, магистр, вы поступили абсолютно правильно. Кто он, и кто я… – пробормотала она, тщательно складывая последнюю весточку от друга. Помыв чайник и чашки, девушка собрала все обратно в ящичек и достала свои записи, справедливо рассудив, что прошение вряд ли достигнет адресата сегодня, занялась бумажной волокитой. Уж если она решила идти официальным путем, исследования надо было представить в надлежащем виде.

Вскоре девушка отбросила перо и встала. Ей казалось, что все фразы выходили корявыми. Больше всего сбивали мысли, как воспримет инквизитор ее прошение. Тогда, осенью, он дал понять, что для Амадин обратной дороги не будет.

Как это бывало в минуты глубокой задумчивости, девушка по привычке дотронулась до подвески, надежно спрятанной под тканью платья. Мартину всегда удивляло, что герцог де Треви подарил своей любовнице подобное украшение – слишком простое и в то же время ценное.

– Содержанкам обычно дарят бриллианты или сапфиры, – усмехнулась она, стряхивая пепел с сигареты, вставленной в длинный мундштук.

– Бриллианты мне тоже подарили, – Амадин нехотя вспоминала об этих украшениях, надежно закрытых в сейфе одного из банков Кнайтхоффа. Она несколько раз порывалась заложить их, чтобы финансировать свои исследования, но Мартина останавливала ее.

– Прибереги их на черный день, – говорила она. – Наша лаборатория может закрыться, и тогда ты останешься ни с чем!

Амадин покорялась, понимая, что подруга все равно не примет от нее денег.

Стук в дверь заставил вынырнуть из воспоминаний. Амадин подошла и открыла.

– Мари?

– Привет! Мне нужно хотя бы пять минут тишины и покоя! – простонала подруга, заходя в комнату и падая в ближайшее кресло. – Эта свадьба меня доконает!

– Все так плохо? – Амадин с сочувствием посмотрела на нее.

– Мама хочет украсить церковь белыми лилиями и орхидеями. Отец кричит, что это обойдется в кругленькую сумму, а младшая сестра требует себе платье от Николь Эш!

Амадин только покачала головой.

– В такие минуты, я думаю, зачем мы вообще все затеяли, не лучше ли было просто жить вместе?

– И стать источником сплетен? Мари, поверь, от тебя отвернулись бы все.

– Ты не отвернулась бы?

– Конечно нет!

– Вот видишь!

– В любом случае Пьер не позволит тебе поступить так. А совсем скоро вы обвенчаетесь, и вас оставят в покое!

Не то чтоб Амадин искренне верила в это, немного зная мать Мари, но успокоить подругу очень хотела.

– Остается только надеяться на это, – пробурчала мадемуазель Коре, закатывая глаза, она уж точно знала, чего ждать от своих родственников.

Амадин лишь улыбнулась.

– Знаешь, а давай прогуляемся? – предложила она, понимая, что подруге надо развеяться. – Как в старые добрые времена пройдемся вдоль набережной, зайдем в “Веселого адепта”…

Мари на секунду задумалась, а потом тряхнула тщательно уложенными кудрями:

– А давай! Только если ты посмеешь зайти хоть в одну модную лавку, я вычеркну тебя из списков приглашенных на свадьбу!

– Модные лавки? – Амадин наигранно содрогнулась. – Упаси Создатель! Но мы зайдем в книжный!