Пунктир

Бытовые послевоенные картинки

По улицам ходили точильщики ножей. Они носили с собой точильные устройства с ножным (как у швейных машинок) приводом. Входя во двор, они кричали: «Точу ножи, ножницы. Точу ножи, ножницы». Из подъездов домов выходили жильцы и отдавали точильщикам свои ножи и ножницы. Вокруг собирались мальчишки и с удовольствием смотрели на искры, вылетающие от точильных камней. Но точильщики обслуживали не только частных лиц, но также и магазины.

Услышав призыв точильщиков, из магазинов выходили мясники в белых (иногда не в очень белых) халатах и выносили большие ножи для рубки мяса.

Точильщиков знали в лицо, они были своеобразной приметой города. Потом они куда-то исчезли.

Другой приметой города были чистильщики обуви, которые сидели в небольших будочках. Этой работой занимались преимущественно айсоры, потомки древних ассирийцев. Они не только чистили обувь, но и делали небольшой ремонт. Раньше таких будочек было много, а сейчас я знаю только одну, расположенную на углу ул. Маяковского и Саперного пер.

Ещё одной примечательностью города были цыганки. Они ходили обычно с грудными детьми по квартирам и просили хоть что-нибудь – еду, вещи и пр. Вот здесь надо было быть осторожными, поскольку пока одна заговаривала хозяйку, другая могла что-нибудь своровать. Я был свидетелем, как одной цыганке дали мешочек сухарей, она очень благодарила хозяйку за это, а выйдя из парадной, выкинула этот мешочек в урну.

Особой достопримечательностью были похороны. Гроб медленно везли либо на катафалке, запряженном лошадью, либо на грузовике с опущенными бортами. Следом шли провожающие и в некотором случае оркестр из нескольких музыкантов. Идти приходилось далеко. Поскольку люди умирали ежедневно, власти решили не афишировать на этом внимание. И в какой-то момент траурные процессии исчезли с улиц города.

И ещё одно. В городе были дворники. Их знали жильцы, поскольку дворники работали много лет на одном месте. Они были привязаны к одному месту работы, поскольку обычно им давали служебную площадь в коммунальной квартире в этом же районе. Рано по утрам они мели улицы, поливали тротуары, убирали снег. На глазах у дворников менялись жильцы, вырастали дети. Наш многолетний дворник Тамара, исчезла году в 2010.

Не помню точно было это перед войной или сразу после войны. На углу Невского и Б. Морской стоял милиционер-регулировщик. Его все, кто ездил мимо, хорошо знали. Он прямо по балетному, очень артистично, взмахивая жезлом, регулировал движение транспорта.

Молоко, сливки, сметану привозили молочницы, жившие в близких пригородах. К нам, например, приезжала молочница из Ольгино. Помогала ей дочь-студентка, учащаяся в ЛЭТИ.

Ну и регулярно по дворам ходили уличные музыканты. Обычно это были дуэты – певец и аккомпаниатор, играющий на баяне или аккордеоне. Репертуар был, конечно, не такой бравурный, как передавали по радио (Летят перелетные птицы…, Мы за мир и песню эту…). В основном это были жалостливые песни типа РАЗЛУКИ.

«Разлука, ты, разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля.

Все пташки-канарейки

Так жалобно поют,

А нам с тобой, мой милый,

Забыться не дают.

Зачем нам разлучаться,

Зачем в разлуке жить?

Не лучше ль повенчаться

И жить да не тужить?

Разлука, ты, разлука,

Чужая сторона.

Никто нас не разлучит,

Лишь мать-сыра земля.»

Благодарные слушатели заворачивали мелочь в обрывки газет и кидали их из окон.

Достопримечательностью были старьевщики и стекольщики. Последние носили с собой большие стекла и громогласно предлагали свои услуги

Книжные дела

Когда я только женился, и мы снимали угол или комнаты, нам было очень просто переезжать. Все наше имущество помещалось в такси – стул, узел с постельным бельём, небольшой узел с одеждой и перевязанные веревками стопки книг. Это было самое ценное.

Я очень любил ходить в книжные магазины. Больше всего меня привлекали отделы старой книги. Я с удовольствием рассматривал дореволюционные издания, довоенные книги из серии «Academia», однако купить их не мог. Зато я иногда успешно, иногда нет приобретал подписные издания. Первые подписные издания – 30-томное собрание Горького и 6-томное издание Гоголя каким-то образом приобрела мама (наверное, через работу), затем этим стал заниматься я.

Чтобы подписаться на какое-нибудь собрание сочинений нужно было знать, в какой день будет подписка. По планам издательств было известно, что будет издаваться. Поэтому у книжных магазинов организовывались очереди со списками. С некоторой периодичностью осуществлялась проверка списков. Не пришедшего безжалостно вычеркивали. Естественно, организаторы очереди были первыми в списках. Никогда не было заранее известно, сколько экземпляров будет дано в тот или иной магазин. И вот накануне подписки очередь дежурила всю ночь.

В очереди собирались интересные люди. По сути дела, это был своеобразный книжный клуб. Я сейчас не говорю о «любителях книг», которые делали на этом бизнес.

Когда я проводил много времени в Публичной библиотеке, я частенько прибегал к открытию в Лавку писателей, и иногда мне удавалось купить какую-нибудь новую книгу, несколько экземпляров которой появлялось в магазине.

Кстати, именно в Лавке писателей я впервые услышал фамилию Цветаевой, ещё до первого упоминания о ней в очерке Эренбурга, опубликованным в известном раскритикованном сборнике «Литературная Москва».

Достопримечательностью книжного мира Ленинграда была Людмила (как «все» говорили – Люся) Левина. Поднявшись на второй этаж Дома книги, сразу справа вы видели небольшой закуток отдела поэзии, в котором царствовала невысокая женщина – Люся Левина. У ее витрины всегда можно было увидеть, поэтов, писателей, артистов и просто любителей поэзии. Сколько я себя помню, она работала там всегда. И даже, когда в Доме книги сделали свободный доступ к книгам, и закуток поэзии исчез, Люся продолжала работать в зале консультантом.

Уже значительно позже (в 80-е годы) у меня возникли ещё два канала покупки книг. Один раз в году был праздник – День машиностроителя. В этот день в магазине «Техническая книга» регулярно устраивались встречи с авторами научно-технических книг. А поскольку я тесно сотрудничал с издательством «Машиностроение», то раза три меня приглашали на эти встречи. А по окончании этих встреч нас приглашали в служебное помещение, и там мы могли купить некоторые дефицитные книги.

Моим близким приятелем был писатель Мих. Чулаки. А писатели могли по планам издательств заказывать себе книги. Так вот эту «тяжелую» работу я взвалил на себя. Я просматривал планы издательств и составлял список книг интересных для Мих. Чулаки и для себя. Так я приобретал в год несколько интересных книг.

Продуктовые карточки

В декабре 1947 г в СССР была проведена денежная реформа и отмена продуктовых карточек.

Помню, как я, идя в магазин, потерял карточки, и мы какое-то время жили без хлеба.

У меня сохранились уже ненужные карточки на последнюю декаду декабря 1947 г. (400 г для взрослого и 200 г для ребёнка в день).

Вот они.

Бурное собрание

Первые годы перестройки. В ещё не сгоревшем Доме писателя проходит вечер, посвящённый переименованиям улиц в городе.

От Исполкома должна была приехать В. Матвиенко, но она вместо себя прислала свою сотрудницу.

Зал накалён. Всю ненависть к павшему режиму писатели выливают на эту чиновницу.

Надо отдать должное этой женщине. Несколько часов она совершенно спокойно переносила грубые выпады собравшихся, не отвечая на них грубостью. Несмотря на то, что писатели были во многом правы, формы выступлений были недопустимы.

Пошумев и выпустив пар, все разошлись. Немного позже частичные переименования состоялись.

Неожиданная встреча

Я помню, что при Андропове, когда началась, как я называю «борьба с дисциплиной», и в рабочее время стали устраивать облавы в магазинах, кинотеатрах и т.д., в одном кинотеатре остановили сеанс, зажгли свет и стали проверять документы у зрителей, выясняя, почему они не на работе.

Так вот одна девочка, которую в группе проверяющих документы, направили в этот кинотеатр, поймала свою маму, которая должна была быть на работе.

Не знаю, отпустила ли она маму или все же задержала.

У задержанных спрашивали рабочие телефоны их начальников и затем звонили на работу, выясняя, где находится данный сотрудник.

К этому же времени относится и такой случай. На режимное предприятие необходимо было приходить не позже определенного времени. У опоздавших отбирали пропуск и сообщали начальству для применения дисциплинарных мер.

На нашем предприятии ответственным за дисциплину от парткома был назначен начальник сектора N. Это был очень активный в общественных делах человек, ничего не понимающий в производственных вопросах. И вот в одно прекрасное утро N и сотрудник его сектора бежали в последнюю минуту по улице к проходной. Первым проскакивает проходную N, следующим за ним вбегает его сотрудник.

– Ты опоздал, – сказал N, давай пропуск.

Секретный объект

Меня, молодого специалиста, послали в командировку в Москву в одно закрытое НИИ. Расположено оно было в рабочем районе. Адрес этого НИИ я знал, но среди заборов и промышленных зданий, да частенько при отсутствии табличек с названиями улиц и предприятий я никак не мог найти искомую улицу. А навигаторов тогда ещё не было и в помине.

Тут я увидел старушку, очевидно живущую здесь. Я обратился к ней с вопросом, где находится искомая мною улица.

– Вам нужен секретный институт (она назвала его название)? – спросила она. – Так Вам надо идти туда-то.

Видно часто ей приходилось указывать путь.

Дубненские истории (по рассказам физиков)

В Объединённом институте ядерных исследований в Дубне появился новый начальник отдела кадров. Первое чем он занялся – это наведение порядка, укрепление дисциплины.

Физики народ недисциплинированный – нет чтобы приходить на работу в 8:00 и уходить в 17:00. Так они приходят и 10, и в 12 час, а уходят и в 22 часа, и в 24 часа, а иногда работают и ночью.

Ознакомившись с положением дел в институте, начальник отдела кадров пошёл к директору института – академику, всемирно известному физику.

Рассказав о положении дел с дисциплиной, начальник отдела кадров возмущённо сказал:

– Представьте себе, физики-теоретики в рабочее время находились на пляже!!!

– А где они должны быть? – спросил директор.

Кофе с коньяком

Как-то давным-давно я поехал со своей сотрудницей Наташей в командировку в город Дубна. Вечером мы пошли поужинать в ресторан при гостинице, где мы остановились.

Наташа сказала, что она никогда не пробовала кофе с коньяком.

Официантка принесла нам маленькие чашечки кофе и совсем миниатюрные рюмочки с коньяком.

За соседним столиком «отдыхали» два местных жителя. Увидев на нашем столе такое громадное количество алкоголя, они стали безудержно хохотать. Такого разгула они вероятно никогда не видели.

Прямая наводка

Солнечное июньское утро 1971 г. Я («при костюме и галстуке») иду на защиту своей диссертации. И тут прицельным огнём на меня капает птичка. Приходится вместо обдумывания выступления очищать пиджак.

За свою долгую жизнь птичка метила меня только один раз.

Еще одно «развлечение»

А кто помнит такое популярное «развлечение»?

На Невском проспекте, на массовых гуляньях в ЦПКиО появлялись весы. В то время домашних весов не было, а такие весы обычно были в поликлиниках и больницах.

И дети, и взрослые очень любили на них взвешиваться. Стоило это копейки.

Меня всегда это удивляло.

Авторская копия

Магазин УЧКОЛЛЕКТОР, в котором продаются товары для школы. В одном отделе магазина выставлено большое количество одинаковых гипсовых бюстов Ленина, которые обычно устанавливались в пионерских комнатах.

Но что удивительно – цена всех бюстов одинаковая и только один точно такой же бюст стоит намного больше.

– Почему? – задаем мы вопрос.

– Это авторская копия, – получаем мы ответ.

Квартирный вопрос

Как-то в 60-е годы прошлого века я был на экскурсии в казематах Петропавловской крепости.

Экскурсовод рассказывала, что в этой одиночной камере сидел ХХХ. Девушка, стоящая рядом со мной, горестно сказала своему спутнику: «Нам бы такую камеру».

Гордость советского человека

СССР дышит на ладан. Молодой ленинградский музыкант едет в Германию на Международный конкурс и получает в нем первую премию.

Его поселили в хороший отель. Усталый он пришёл в свой номер. В нем очень душно. Он попытался открыть окно, но это ему не удалось, поскольку в номере был кондиционер, а с пультом ему справиться не удалось.

Тогда он пошёл в ванную, но и там его ждала неудача – ему не удалось справиться с кранами.

Зато он покатался на унитазе, который поднимался и опускался.

– А почему ты не обратился за помощью к горничной? – спросил я его.

– А гордость советского человека?!!!, – ответил он.

Еще вспомнилось

Прогресс идёт семимильными шагами. Сейчас трудно представить, что сравнительно недавно не было планшетов, мобильных телефонов, микроволновок и т. п. А я хочу напомнить о более простом – шариковых ручках.

Они появились в СССР в пятидесятых годах. Придумал шариковую ручку венгерский химик Йозеф Биро в 1938 году, однако нестабильная политическая ситуация в Европе не позволила ему сразу же наладить массовое производство.

В школе шариковыми ручками было запрещено пользоваться. Нас заставляли писать обычными чернилами – ручками (вставочками) с 86 пером или «удочками» – с более широким пером. А вот шариковые ручки тогда были не одноразовыми, их надо было заряжать пастой.

В магазинах были специальные места, где производилась зарядка. Писать такими шариковыми ручками было не очень удобно, линии были неравномерными, смазанными, толстыми. Но время шло, и зарядка ручек оказалась в далеком прошлом, ручки стали одноразовыми

Быль

В далекие советские времена иногда встречались не очень честные продавцы в мясных отделах магазинов. Мясо на прилавках тоже было своеобразным – большая кость и немного мякоти.

В одном из районов проживала сообразительная женщина. Она была малограмотной необразованной, но очень смекалистой. Тогда вместо счетов (абаков) появились электронные калькуляторы. Наша героиня приобрела этот гаджет, хотя и не умела им пользоваться.

Приходя в мясной отдел магазина, она вынимала калькулятор и после того, как продавец отвешивал ей мясо и называл цену, она деловито нажимала на любые клавиши. Как-то удивительно, но ей всегда доставался неплохой кусок мяса и по правильной цене.

Мао Цзедун вспомнил

Мы регулярно несколько лет подряд ходили в клуб «Восток» в ДК Пищевой промышленности – пристанище бардовской песни.

И вот на юбилее одного ленинградского барда (к сожалению, не помню какого) юбиляр рассказал такой случай.

В те годы город был наводнён китайскими плащами. Юбиляр, подарив на день рождения такой плащ своему сыну, сообщил:

– Это тебе Мао Цзедун прислал.

– Надо же! Вспомнил! – сказал сын.

Равноправие

Как-то в далекие брежневские времена в один закрытый научно-исследовательский институт должна была приехать иностранная делегация из некоторой капиталистической страны. По этому поводу срочно отремонтировали один мужской туалет, находящийся рядом с залом заседаний.

После этого женщины НИИ посоветовали руководству просить иностранцев включать в делегации женщин.

Поездка в Дунайскую Венецию – Вилково

Как ни странно, даже на Украине и Молдавии не все знают о городке в устье Дуная, расположенным на каналах (ериках) – Вилково. Я не помню, когда и от кого я узнал о Вилково, но мне очень хотелось туда поехать.

«Город основан в 1746 году как селение Липованское. Статус города – с 1762 года. Этот город также известен под названием «Дунайская Венеция» благодаря многочисленным каналам, прорытым вдоль улиц…

Одно время (до 60-х гг. XX века) лодка являлась более привычным способом передвижения, чем автомобиль. Однако, в последнее время много ериков (каналов) обмелело, некоторые засыпаны полностью. Система ериков устроена следующим образом: ерики соединяют продольно-поперечной сеткой два рукава Дуная. Перекрытие одного ерика ведёт к замедлению всех соединяющихся ериков. Поплавать по городу сейчас можно только в «старой» части города. Город Вилково интересен тем, что в некоторой его части по сей день живут староверы-липоване…

Наибольшая христианская конфессия города – православные липоване (около 70%, в основном русские). В городе три храма: два принадлежат старообрядцам, один – православным…

Также в городе расположены три протестантских церкви.» (Википедия)

Так вот. В 1978 году моя жена, дочь и я путешествовали по Украине. Поскольку одним из мест, которое мы посетили, была Одесса, то как было не съездить в Вилково. Но я не учёл, что Вилково – это пограничная зона и допуск туда был только прописанным там жителям или по специальному разрешению.

Добраться до Вилково можно было либо на автобусе (но на пограничном посту проверяли паспорта), либо на катере (но билеты продавали только по предъявлении паспорта).

Мы все же решили пробраться туда нелегально. Для этого решили применить психологический приём. Я, как подозрительный тип (у меня была борода, а в то время ношение бороды воспринималось, как инакомыслие), отошёл в сторону.

Жена с 12-летней дочерью и паспортами в руках подошла к кассе и спросила:

– А 12-летнему ребёнку нужно брать билет (мы знали, что нужно)?

– Да – ответила кассирша.

– Ну, тогда дайте, пожалуйста, три билета, – сказала жена.

Таким образом мы попали в Вилково. Очень быстро в сухопутной части город мы сняли комнату и пошли в водную часть. Водная часть представляла собой каналы, на берегу которых стояли одноэтажные мазанки. Вдоль каналов были проложены мостки, а через каналы – перекинуты очень крутые мосты (почти как мост Риальто). Крутизна определялась тем, чтобы под этими мостами могла проплыть лодка, нагруженная высоким предметом (шкафом или холодильником).

Город – очень чистый, несмотря на то, что жители все время грызут семечки, выплевывая шелуху прямо под ноги. Это объяснятся тем, что хозяева домов несколько раз в день выходят на улицу, убирают и моют ее перед своим домом. Не нужны никакие дворники.

Встретили мы на улице липованскую свадьбу. Молодожены и гости, как на демонстрации, шли по улице. Им под ноги лили воду, осыпали деньгами, которые тут же подбирали дети.

Но вот купаться в Дунае в Вилково нельзя – весь берег зарос травой. Поэтому купаться местные жители ездят за город на Чёрное море.

В Вилково мы прожили несколько дней и обратно уехали без приключений, поскольку в кассе паспорта уже не спрашивали. Ясно же, раз мы едем из Вилково, значит разрешение у нас есть.

Кое-что из географии

В некой компании собеседники говорили о путешествиях. Одна женщина сказала:

– Я ни за что не поеду в Голландию.

– Почему? – спросили её.

– Боюсь. Там стреляют.

Она просто не знала, что ГОЛАНСКИЕ высоты находятся не в Голландии.

Ереван

В давние времена я поехал в командировку в Ереван в составе комиссии по приемке работы. Очень доброжелательные сотрудники НИИ после того, как мы устроились в гостинице и провели первое заседание, отправились с нами на прогулку по городу. Был уже очень поздний вечер. Как нам рассказал наш гид, гордостью Еревана был сравнительно недавно построенный большой стадион, расположенный на холме и видимый из разных мест города.

Вместе с гидом мы обошли стадион вокруг и затем отправились в гостиницу.

Утром, когда мы шли в НИИ, мы увидели над стадионом дым.

Пожар!

На улицах было много народа, у некоторых людей на глазах были слезы. Горела их гордость.

Я не знаю, сильный ли ущерб нанёс пожар стадиону, но через некоторое время он был восстановлен.

К сожалению, я больше в Ереване не был, но в памяти навсегда остался этот красивый, добрый город.

Приятные случаи

Это было давно в городе Владикавказе (тогда Орджоникидзе).

Я стоял на остановке автобуса. Рядом продавали квас из бочки. Я взял кружку с квасом. Но не успел допить, как подошёл автобус. Я оставил недопитую кружку кваса и вскочил в автобус.

– Что-ж ты не допил квас, – сказал мне шофёр, – я бы подождал.

Другой случай был в Грузии. Мы торопились на последнюю электричку. Вскочили на платформу, но двери электрички уже закрылись, и электричка начала двигаться.

Откуда-то появился грузин и, засунув пальцы в рот, громко свистнул. Электричка остановилась, двери открылись, и мы вошли в вагон.

На волоске от смерти

70-е годы прошлого века. Первый день отпуска. Едем со своим сотрудником (я не знал, что он дальтоник) и нашими семьями на машине в Прибалтику. На второй день подъехали к городку Алитус. Вечер, солнце склонилось к горизонту и светит в глаза, играет радио.

Вдруг треск, переднее стекло машины в дребезги. Мы снесли первый шлагбаум, стоим перед вторым, а за нашей спиной мчится поезд.

Из-за радио мы не слышали звукового сигнала, а мой сотрудник не понял, что сигнал светофора красный. Так мы были на волоске от гибели.

На наше счастье шлагбаум держался на честном слове, провидимому на этом месте аварии происходили часто.

Приключения в Карпатах

В 1974 г я вместе с восьмилетней дочерью поехал в Карпаты. Сперва мы заехали во Львов, затем в Ужгород, а потом в Мукачево.

В Ужгороде запомнился нам ресторан СКАЛА, расположенный под землёй, в котором был зал, где стулья и стол располагались в бочке. Поздно вечером мы зашли на кладбище. Я не знаю, был ли какой-нибудь религиозный праздник, но на множестве могил горели свечи – очень красиво.

Из Мукачево на автобусе мы поехали на турбазу в горы. Никаких путёвок у нас не было, я думал купить их на месте. Как называлась турбаза я не помню.

Турбаза произвела на меня ужасающее впечатление – полуразвалившийся деревянные хибары, неухоженная территория, несъедобная еда в столовой.

Я как-то договорился, чтобы нам разрешили переночевать одну ночь. Оказалось, что в комнатке, где нас поселили, были мы не одни. Там жили постоянные хозяева – крысы.

После бессонной ночи, мы покинули гостеприимную турбазу и пошли в соседнюю горную деревеньку. Деревенька очень живописно располагалась на холмах. Поговорив с местными жителями, мы нашли себе пристанище у молодой венгерки Илоны, живущей в чистеньком домике с дочерью подростком.

Я думал платить ей за жильё и еду (вместе питаться). Но с питанием ничего не получилось, поскольку Илона либо работала на своём участке, либо с утра уходила куда-то и возвращалась домой очень поздно.

Илону я не всегда понимал, поскольку она говорила на суржике – смеси украинского, русского и венгерского языков.

У Илоны мы остановились на несколько дней.

Сперва мы пошли в сельский магазин. Я не помню, что там было, но практически не было ничего. Но мы не унывали, купили у Илоны картошку и зелень. Чай у нас был.

В доме было очень чисто, красиво. Спать Илона уложила нас на широченную кровать, а вместо одеяла постелила (как у них принято) толстенную перину. Перина снизу, перина сверху и лежишь ты как цыплёнок табака, даже на бок не повернуться.