Невинные создания

ГЛАВА 42

Я чувствовала себя неловко.

Нет, пожалуй, я чувствовала себя глупо, согласившись на косички. Стоило их распустить, но Дэннис рассказал трогательную историю, связанную с его сестрой, которая умерла пять лет назад от рака, и как будучи старшим братом, он плел ей косы в школу… я, просто не хотела расстраивать его, вот и все. Вообщем, шагая по коридору центра, я ловила на себе улыбки и неоднозначные взгляды моих коллег, а Дэннис… он, как будто гордился собой, оттого и светился счастьем. Главное, чтобы они не подумали, что мы вместе. Я и он – никуда не годится. Я готова дружить, общаться, помогать, но на большее, он пусть не рассчитывает.

Надо быстрее добраться до кабинета.

– Пообедаем вместе? – с улыбкой, спросил Дэннис.

– Да, конечно. – Выдавив из себя улыбку, я нервно стиснула в руках лямку сумочки. Какое счастье, что наши кабинеты на разных этажах. Мой на втором, его – на четвертом.

Господи, это какое-то наказание. Сама виновата, Бэт, вот теперь носи с удовольствием. Да, какое там удовольствие!? Одному богу известно, как сильно я хочу стянуть волосы в пучок и выдохнуть. Доехав до второго этажа, я вышла в коридор, надеясь, никого не встретить на пути.

Еще одного взгляда, я просто не выдержу.

Уже в кабинете, я заперла дверь и выругалась. Ну, по крайней мере, до четырех часов, я могу не высовываться… а, черт. Дэннис же пригласил меня на ланч. Тьфу. Ладно. Разберемся.

Повесив пальто на вешалку, я прошла к своему столу. Плюхнувшись в кресло, я метнула взгляд на фотографию. Элиот, родители и я. Знаменательный день, когда мы получали дипломы об окончании школы. Папа с мамой так гордились нами. После школы, мы с Элиотом, поступили в Колумбийский Университет. Я на историю искусств, а брат на биохимию… может, это его и сгубило? Да, нет. Все было прекрасно, пока он не связался с дрянной компанией и химисследования, не превратились в испытания на себе. Радует только то, что папа не дожил до этого.

Достав из сумочки сотовый, я пролистала телефонную книгу, остановившись на номере матери. Может, ей позвонить? Раз Дэннис говорит, что ее личная жизнь налаживается, так может и между нами улучшаться отношения? А что мне ей сказать? Привет, мам. Как у тебя дела? Месяц назад, я ходила на могилу к Элиоту и, судя по тому, что букет цветов, который я принесла, высох, ты там не появляешься, потому что продолжаешь отрицать его смерть. Нет, этот разговор перейдет в ссору. Я не могу начинать его с обвинений. Мы обе скорбим, но она отказывается делиться со мной своими переживаниями. Я могла бы ей помочь. Мы могли бы облегчить свою ношу, чтобы двигаться дальше… черт, что же делать? Мне не хватает Элиота. Он бы нашел выход… всегда находил, всегда мирил нас. Даже когда ситуация становилась патовой, брат умудрялся рассудить нас… а теперь, я должна искать выход сама.

– Проклятье. – Я выдохнула, сжимая телефон в руке. – Зачем ты оставил меня, Элиот? – прошептала я, отложив мобильник в сторону… но, он зазвонил. Увидев номер, я поежилась от мурашек. Невероятно. Схватив сотовый, я нажала на прием. – Мама?

ГЛАВА 43

Очередная точка Ди-Боя на Хэдли Плейс, была скорее спокойным оазисом, нежели притоном для заблудших душ. Антикварный магазинчик, который дилер держал, в качестве прикрытия, имел двусмысленное название, давая клиентам понять, что здесь можно приобрести не только старинную вещь, но и закупиться бонусами. Те, кто не шарит в мифологии, не придавали значения, бросая взгляд на вывеску – «Калипсо». Древнегреческая нимфа, которая влюбилась в Одиссея и удерживала его на острове Огигия в течение семи лет. Еще ее называли богиней моря с неземной красотой, чье имя переводится, как – та, что скрывает. Вуаля, последние строки заставляют задуматься, а не прячет ли добрый дяденька у себя за дверью чудеса в радужных оттенках?

Об этом месте, мне рассказал сам Ди-Бой, на случай, если его не будет в «Туннеле Смерти», а мне приспичит расслабиться. Говнюк же у нас не просто наркодилер, он – бизнесмен. Ну, если расценивать его дело, как бизнес, тогда моя работа, это оргия 24/7.

– И много точек Ди-Боя ты знаешь? – я закурил, а Кевин оглянулся по сторонам, не веря, что в районе с парком и детской площадкой, могут торговать кайфом. Поверь, парень. Есть такие районы, в которые чуть ли не с сопровождением возят наркоту. Не говорю, что наркоконтроль плохо делает свою работу, но пора признать, что большинство из них, берет на лапу и закрывает глаза. – Боже, тут же дети гуляют.

– Некоторую часть. – Аккуратно приоткрыв дверь, я ухватил колокольчик, чтобы тот не лязгнул и продвинулся внутрь, кивком приглашая Кевина войти. Так же осторожно закрыв дверь и перевернув табличку лицом на улицу – «закрыто», я осмотрелся. Небольшая площадь, с полками и древним барахлом. За кассой, арочный проем скрывают бархатные портьеры. В воздухе пахнет плесенью и химикатами. Подозреваю, Ди-Бой, только что закончил смешивать коктейль для новобранцев, а еще оттуда доносится пыхтение и хриплые стоны. Ууу, да у него внеурочные занятия. Я улыбнулся напарнику. Как мы вовремя.

Зайдя за витрину, я проскользнул через портьеру, оказавшись в еще одной комнате с приглушенным светом. Помимо хлама и сваленных небрежной кучкой грудой железяк, по центру стоял стол, за которым и развалился мудак, где его гребаное хозяйство обрабатывала блондинка. По крайней мере, я различил цвет волос, ритмично маячивших вверх-вниз. Не думаю, что у говнюка огромный, чтобы так усердно стараться.

– Ди-Бой. – С улыбкой, протянул я, затянувшись сигаретой. Запашок тут стоял отвратный. Смесь затхлости и потной мошонки.

Ублюдок распахнул глаза, дернувшись в кресле. Девчонка, тут же выпрямилась, вытаращив на нас глаза, после чего, рванула прочь, едва не сбив с ног Кевина. Пока Ди-Бой справлялся с замешательством, приводя одежду в порядок, я прохаживался по комнате.

– Вэл, – что-то не нравится мне его тон. Мы с ним не заклятые друзья, чтобы обращаться ко мне по имени. Еще и в присутствии напарника. – Рад видеть тебя. – А потом добавил с дебильной ухмылкой. – И новых клиентов.

Бросив окурок, я прыснул от смеха, а говнюк подхватил, хихикая.

Удачная, мать ее, шутка. Ему бы стендапером выступать перед толпой, а не дерьмо толкать. Продолжая хохотать, я встал вплотную к столу, раздумывая над тем, как бы так сделать, чтобы его язык, оказался у него в заднице, но при этом, Ди-Бой мог говорить.

Перегнувшись через стол, я молниеносно ухватил суку за рубашку и дернул на себя, в то время как мой кулак врезался в его гребаный нос. Засранец охнул, брызнув кровью. Мало. Надо бить до тех пор, пока его профиль не станет идеально ровным. Небрежно отпихнув говнюка обратно в кресло, я угрожающе наклонился над столом.

– Только мне кажется, что наш разговор начался неправильно? – я смерил урода мрачным взглядом. Видит бог, я выверну ублюдка наизнанку, если хоть раз позволит себе бестактность.

– Да, сэр. – Проблеял Ди-Бой, сжав переносицу. – То есть, добрый день, детектив Хоган. И, – он судорожно выдохнул.

– Детектив Трэйд. – Подсказал я, усадив свой зад на край стола и доставая сигареты.

– Детектив Трэйд. Готов с вами сотрудничать и отвечать на любые вопросы. Ох, черт. – Он потянулся в карман за платком.

– Прекрасно. У меня есть к тебе пара вопросов. – Затянувшись никотином, я бросил взгляд на Кевина. Напарник стоял у входа, с тем самым выражением лица, которого я хотел избежать. Похоже, меня ждет допрос с пристрастием. – Тебе известно имя Майкл Вуд?

– М-Майкл? – при тусклом освещении, его рожа побелела, как полотно. Чего это он так занервничал? – Д-да. Этот тот парень, что спрыгнул с эстакады. Он б-был моим к-клиентом.

– Еще?

– Почему вы им интересуетесь? – он издал болезненный вздох.

Ну, вот зачем он так? Все же так гладко складывалось.

– Ты хорошо устроился, Ди-Бой. – Соскочив со стола, я подошел к говнюку, отчего тот в панике, вжался в кресло. – Местечко неплохое. Только есть одна проблема, и она не касается тех, кому ты платишь, чтобы тебя не прикрыли. А вот ICE121 заинтересуется неким Диего Ортиз, который незаконно проживает на территории США и помимо прочего, совращает несовершеннолетних, склоняя их к аморальным действиям сексуального характера. Я ничего не упустил?

– Нет. – Поддакнул Кевин. – Все верно. Девочке, на вид было не больше шестнадцати.

Ди-Бой впал в ступор. Рука, которой, он зажимал нос, упала вниз. Глаза округлилась, а нижняя губа задрожала, как у ребенка.

– Н-неправда. Я не совращал ее. – Еще и возражает! – Сучка была совершеннолетней.

– Вот, как. – Хмыкнул я, вцепившись в его горе-нос и сжав. Ди-Бой закричал от боли, ерзая в кресле, но не попытался сопротивляться. Жаль. – Слышу, знакомые нотки. – Хихикнул я. – А не сучка ли у нас тут вопит? Давай, Ди-Бой, разрабатывай связки, тебе это пригодиться в тюрьме. Или ты думаешь, что мальчики обойдутся только твоей латинской задницей? Нет, дружок. Я лично прослежу за тем, чтобы проведывали не только тебя, но и твою простату.

– Хватит! Пожалуйста, хватит! – чуть ли не плача, пропыхтел урод. – Я скажу, что хотите! Только прекратите!

– Мне нужно знать все о Майкле Вуде. Все, Ди-Бой. Ты меня услышал?

– Да! Да!

Одернув руку, я поморщился. Твою мать, до чего грязная работенка. Говнюк стонал, в очередной раз, заткнув свой нос платком.

– Не слышу продолжения. – Обтерев свои руки о его пиджак, я чертыхнулся. Надо завязывать с цирком и выпить. Мне, как никогда требуется порция алкоголя.

– Я толком ничего о нем не знаю. – Гундося в нос, пробормотал Ди-Бой. – Он купил у меня дозу и все. Я не видел, как он спрыгнул. Только слышал, что приехала скорая и полиция. А потом, он, – придурок осекся, что ооооочень привлекло мое внимание.

– Он – что, потом? – такое ощущение, что история с исчезновением трупа была разыграна, чтобы поржать над нами.

– Он пришел ко мне.

Ага. Конечно. Так я и поверил.

– Ты обдолбанный, что ли? – я начинал закипать. В этот раз, его рожу отретуширую так, что ему не потребуется служба защиты свидетелей. Видимо, увидев, как у меня опустилась планка, Ди-Бой поспешно слез с кресла, отбежав подальше.

– Я говорю правду! Клянусь Девой Марией, он пришел ко мне. – Он еще и перекрестился. – Живой. С ним был еще какой-то мужик.

– Кто? – встрял Кевин.

– Я не знаю. Он не называл его по имени.

– Описать сможешь?

– Что?

– Дугу, блядь. – Рявкнул я. – Второго мужика. – Что за ересь он несет? Не может быть такого, чтобы мертвяк приперся к дилеру. Может, он в этот момент, сам был под кайфом, вот и привиделось?

– Высокий. Футов семь. Длинные волосы. Цвет, – он чертыхнулся. – Кажется, блондин.

– Допустим. – Охренительное, мать его, описание. Косматая громила. Прелесть. – Зачем к тебе приходил Вуд?

– Не знаю. Он спрашивал, что я ему продал, но товар был тот же. Майкл всегда покупал героин.

– Видимо, нет, раз спалили твою точку. – Усмехнулся я, заметив, дичайшее ошеломление Кевина. – Что случилось?

– Кто-то похитил с кладбища, труп Элиота Войса.

Да, вашу ж мать…

ГЛАВА 44

Пить «Монтельпучано д’Абруццо»122 на белоснежных пляжах Италии – рай. Настоящий рай. Таким он и должен быть, тихим, как шепот теплого ветра Пескары,123 съедобным, как «Pepito Beach»124 и умиротворяющим, как Адриатическое море.

Для меня, это подходящее место. Я хотел бы остаться тут навечно, забросив подальше роль наставника, воина Света и… забыть все, что связано с Годвином. Я хочу забыть его последний вопрос и свой ответ. Я не хочу вспоминать последние мгновения, перед тем, как умер. Не хочу перебирать в памяти тот злосчастный звонок мобильника и его слова.

Ничего из этого.

Я переместился в Пескару, чтобы наслаждаться видами, сидеть за столиком местного ресторана, всего в двухстах футах125 от моря и смотреть, как к песчаному берегу прикатывают пушистые волны. Точка.

Сделав глоток вина, я ощутил холодок, прокатившийся по затылку. Температура, не соответствовала жаркому климату Пескары, а значит, сюда наведался демон. Точнее – Сеферона. Я понял это, как только увидел, как в мою сторону направляется женщина невероятной внешности. Невероятной, для смертных, но не для меня. Она шла, плавно покачивая бедрами, с гордо поднятой головой и расправив плечи. Ее пышная грудь слегка подпрыгивала от шагов, сигнализируя всем мужчинам, что единственная преграда к ее округлостям, это тонкая ткань платья. Итальянцы, переключив все свое внимание на Сеферону, бурно осыпали ее комплиментами, разбрасываясь воздушными поцелуями и наперебой приглашая за свой столик, но она лишь невинно улыбалась им, по-королевски отмахиваясь от людишек, как от мух.

Знали бы вы, кого хотите усадить к себе на колени.

Сеферона встала у моего столика, растянув кроваво-красные губы в улыбке. Густая шевелюра ее волос, встрепетнулась, закрепляя эффект обольстительницы. Позади, несколько мужчин издали восторженный стон. Я пробежался взглядом вдоль ее идеального тела. Не ее, а той, у кого демоница его забрала. Полупрозрачное платье, отлично проясняло не только отсутствие лифчика, но и трусиков.

– Я знала, что найду тебя здесь. – Промурлыкала она, положив руки на бедра. Красные, длинные ногти, на фоне сочно-белого платья, выделялись слишком сильно, чтобы быть реальными. Собственно, как и ее золотистая кожа, и невероятный блеск на волосах… при таком ракурсе, Сеферона чересчур идеализировала себя.

– А ты искала меня?

– Нет. Но, ты любишь окружать себя красивыми вещами, а здесь красиво. – Она минорно выдохнула. – Не против компании?

Я пожал плечами. Все равно от нее не отделаешься.

– Присаживайся.

– Благодарю. – Сеферона опустилась на стул, закинув ногу на ногу, отчего итальяшки, едва не потеряли свой разум. Да. Фальшивые ноги могут свести в могилу. Когда подошел официант, она заказала ту же марку вина, что я пил. Умный ход, следовать по одному течению. – Итак, – демоница, развернулась ко мне, подложив кулачки под подбородок. – Что происходит с Годвином?

– Откуда мне знать. – Подхватив бокал, я устремил взгляд на море, разрываясь над желанием выложить все, как на духу и в то же время, оставить свое дерьмо при себе. С чего бы мне откровенничать с демоном? Мы не враги, и не друзья, но она по-прежнему остается лживой и коварной демоницей.

– Тогда, объясни, почему твой дружок злой, как черт и срывается на мне?

Я посмотрел на нее. Уж не после ли нашего разговора? Придурок вдруг почувствовал необходимость вымостить свой гнев на демонице.? Интересно, почему на ней? Просто потому что она попалась ему под руку или на то была другая причина? А вообще, не похоже, чтобы Сеферона пострадала. Какой была искусственной куклой, такой и осталась.

– Понятия не имею.

– Дааа? А я думаю, что ему не понравилось, как я засматриваюсь на его подопечного. Годвин так рьяно требовал, чтобы я не смела, подходить к Вику, – она замолчала, когда официант принес ей бокал вина. – И чего он возмущается? Я всего лишь хочу поближе познакомиться с Избранным.

– Ты сама только что ответила на свой вопрос. Зачем меня спрашивать?

– Затем, что Годвин ведет себя странно. Такое ощущение, что он, как будто бы ревнует меня к Вику. Как же это называется? Ах, да… любовный треугольник. – С улыбкой, пробормотала она, глядя на меня поверх бокала. – Знакомое словосочетание, правда?

У меня будто в черепе рванула шрапнель, разбросав то, что можно было назвать мозгами. Челюсть сжалась до скрежета, хотя я и не собирался показывать, что меня это не задело.

– Не особо. – Допив свое вино, я протяжно выдохнул, цепляясь за жидкую попытку сохранить контроль и не раскрошить стекляшку в ладони. Эта тварь специально давит на больную мозоль, упоминая два запретных слова, от которых я отказался, как только воскрес. Мда, хреновый, я, однако выбрал камуфляж хладнокровного ублюдка. Может, мне стоит пересмотреть варианты и возвести вокруг себя еще больше колючей проволоки?

– Неужели? Разве между вами не было соперничества? Ты и он, хотели одну женщину. Правда, ее ты любил, а Годвин хотел трахнуть. – Сеферона отпила вина. – Не представляю, каково это быть жертвой любовного треугольника. Как ты только это выдержал.

С трудом, блядь.

– К чему ты ведешь, Сеферона? Зачем ты пришла? Не похоже, что тебя прорвало на разговор по душам.

– Тебе надо расслабиться, Юджин. – Она улыбнулась. – Перестань думать о ней и двигайся дальше. Трахнись уже, наконец. – Так говорит, как будто я отказался от женщин. Сеферона не знает, что недавно я поимел смертную в грязном проулке. Я надеялся, что одноразовый секс урезонит буйство эмоций, но все стало хуже. Я не очистился. Я не забыл. – До встречи с ней, ты не пропускал ни одной юбки.

– Ничего не изменилось. – Процедил я, подавшись вперед. – Я по-прежнему трахаю женщин. Или уже забыла, на что я способен? – Сеферона лично прочувствовала это всей своей демонской сущностью. Мы трахались несколько часов, пока шкура, которую она позаимствовала, не стала трещать по швам.

– О, знаю, Юджин. – Сеферона провела ногтем по краю бокала. – В сексе, ты, пока что лидируешь.

Я вскинул бровь. До чего блядская натура. Со всеми, видимо, перетрахалась.

– А ты еще с кем-то спишь?

– Я вовсе не ветреная, как ты думаешь, Юджин. Я сплю только с теми, в кого влюблена. – Она игриво закусила губу. – Ревнуешь?

Я прыснул от смеха. Ну, да, конечно. Слышать от демона, что она любит – уже само по себе, смешно. Ложь, да и только. Очередная иллюзия, потребность приблизиться к настоящему, пичкая себя притворной романтикой. Мы не умеем любить. Мы забыли, как это делается, и то, что происходит со мной или с Годвином, тоже бутафория. Забытая история, которую мы пытаемся выдернуть из глубин иссохших воспоминаний, чтобы что-то почувствовать.

Память… это все, что у нас осталось.

– С чего бы вдруг?

– С того, что с Годвином тоже было весело развлекаться. Ну, разве это не любовный треугольник? – Сеферона поднялась с места, оправив платье. – Пойду, припудрю носик.

Дыхание сперло так сильно, что будь я смертным, отведал бы неплохой порции гипоксии. Я смотрел в спину удаляющейся демонице, приказывая себе сидеть и не двигаться. Даже не думай, Юджин. Ты прекрасно понимаешь, зачем сука это сказала. Природу демона не отнимешь. Она отчаянно ковыряет старую рану, провоцирует тебя, потому что искусна в таких вещах. Делает это намеренно, чтобы я окунулся в гребаную петлю, где я и Годвин – соперники, а моя любимая, трофей. Дерьмо. Сеферона не упустит момента, чтобы не задеть меня за живое.

Гребаная тварь. Как же ты меня достала.

Выругавшись, я вскочил со стула, направляясь в уборную. Смертным лучше убраться с моей дороги и не мешаться под ногами. Я как раз в том настроении, чтобы оставить в Пескаре еще одну послевоенную достопримечательность, так что пусть остаются за своими столиками.

У меня сейчас на уме только одно – выяснить, когда это Годвин успел поиметь демоницу. Не то, чтобы я приревновал Сеферону, просто на протяжении всего времени, он шарахался от нее, как от прокаженной, либо поливал грязью, со всем отвращением заявляя, что будь демоница последней шлюхой на Земле, он бы не рискнул ее снова трахнуть… погодите – снова? Так, значит, это правда и она не солгала. Но, когда он успел? Если, не будучи ангелом, то… когда еще был человеком? Стоп-стоп. Здесь что-то не так. Сеферона сама как-то призналась, что не стала бы просто так раздвигать ноги перед смертным, а вот ради конкретного дела…

Сделка.

Влетев в уборную, я звучно захлопнул дверь, скрыв этот участок ресторана маскирующей защитой. Все кто войдут сюда, не услышат и не увидят нас.

Прихорашиваясь перед зеркалом, стерва усмехнулась. Видит бог, я хотел устроить здесь кровавую баню, распустив тварь на куски, но едва ли мой поступок оценят сверху. Когда-нибудь, я пойду на преступление и прикончу Сеферону. Плевать, что она Чистая и старше меня. Плевать, что она племянница Кирона… плевать на все.

– Когда? – я приближался к ней, сжимая кулаки. Тело кипело от потребности выместить на сучке всю свою ярость.

– О чем ты? – Сеферона взбила пальцами волосы.

– Не прикидывайся дурой. Когда ты заключила с ним сделку?

– Ах, ты об этом? Когда Годвин был еще человеком. Логично же. – Она развернулась, когда я встал перед ней. – Мы познакомились с ним на вечеринке, которую устраивал его дружок-наркоман. Скажу честно, Годвин был не в том состоянии, чтобы у него что-то заработало, но я очистила его разум от наркотической эйфории, иначе, сделка бы не состоялась. Хочешь узнать его желание? – ладони демоницы легли мне на грудь, медленно опускаясь вниз, пока не добрались до пуговиц на пиджаке, расстегивая их. Голубые глаза, которыми она на меня смотрела, пылали от вожделения.

– Да. – Процедил я, злясь еще больше. Ненависть к демонице и к Годвину, точно полчище голодных крыс, безжалостно грызли меня изнутри. Моя душа истекала кровью.

– Оно было простым. – Кончик ее языка прошелся по верхней губе. – Годвин понимал, что легко не добьется ее расположения к себе. Понимал, что его желание залезть к ней под юбку и трахнуть, не станет обоюдным. Но, если забыть о сделке, спроси меня, чей член ей был по вкусу? Думаю, ответ очевиден. – Сучка накрыла мой причиндал ладонью и сжала. Я вздрогнул, осознав, что возбужден. Просто от слов, моя эрекция стала твердокаменной, а яйца напряженными. – Твой, Юджин. – Сеферона судорожно выдохнула… или это был я? – Твой большой и толстый член. Ну, разве Годвин мог с тобой соперничать в этом?

– Не увиливай от ответа. – Мне стоит оторвать ей руки, но почему-то позволяю трогать себя. Какого черта?

– Я не увиливаю, а говорю, как есть. – Возразила она, ритмично потирая мой член через брюки. – Ты прекрасно знаешь, что Годвин не сделал бы Ронду счастливой. Он не герой ее романа и уж точно, не отменный любовник. А вот ты…

Я зажмурился, услышав имя своей мертвой возлюбленной. Боже…

– … хочешь убедить меня в том, что Годвин пожелал трахнуть мою девушку? – я насупился, всеми фибрами чувствую ложь демоницы. Она что-то не договаривает. – Скажи, чего он на самом деле пожелал? – ухватив ее за запястье, я отвел руку Сефероны в сторону.

– Вожделение, это тоже желание. Чего только смертным не приходит в голову.

– Ложь. – Этот ублюдок звонил мне перед аварией и бухтел, что теперь Ронда станет его. Я не понял, о чем шла речь, а после резкий удар и темнота.

– Годвин хотел заполучить ее любым путем. – Демоница закусила губу. – Признайся, ты пришел сюда не только за ответом, верно?

– Только за ним.

– Лгунишка, – промурлыкала тварь, – а у твоего члена другое мнение.

Надо бы уйти, но вместо этого, я хочу заглушить рев в голове. Остановить поток бесконечных мыслей и доводов. Слова Сефероны грохочут, как молоты по наковальне, пробуждая во мне совсем не ангельское желание. Я знаю, что последующее действие не остановит меня, но пока… пока я еще могу себя контролировать, я переключусь с мести, на тело этого грязного существа.

О, тварь будет счастлива, если я поимею ее.