«Северные цветы на 1825 год», собранные бароном Дельвигом

<…> В «Северных цветах» помещено более 60 небольших стихотворений: не все они хороши, бесспорно; но если бы рецензента спросили, что кажется ему всего лучше, он затруднился бы в выборе. Кажется, первое место должно отдать следующим пьесам: «Демон» (А. С. Пушкина) – у нас только Пушкин может высказывать такие истины и в таких стихах: они невольно врезываются в память. Мы поместим разбор сей пьесы впоследствии, ибо она есть одно из лучших его сочинений и стоит отдельного разбора. «Песнь о вещем Олеге» (его же) принадлежит к тем стихотворениям, которые ныне называются думами. Поэт изображает смерть Олега живописными стихами: вы видите пред собою картину! «Мотылек и цветы» (В. А. Жуковского) причисляем к прелестнейшим стихотворениям, какими одолжены мы Жуковскому. «Таинственный посетитель» и «Привидение» (его же) – прекрасны, как те неведомые существа, которых описывает поэт. Ни самому Пушкину не сказалась тайная прелесть поэзии Жуковского, которой нельзя описать, которой нельзя подражать другим. «Череп» (Е. А. Баратынского) – мысль разительная и хорошо выраженная; нам не понравилось окончание: кажется, оно слабее начала. «Звездочка» (его же) – стихи, которые с чувством прочитаешь не раз. Два псальма (Ф. Н. Глинки), три «Греческие простонародные песни» (Н. И. Гнедича), три «Сербские песни» (А. Х. Востокова) – можно назвать приобретением русской словесности: никто лучше Ф. Н. Глинки не передавал нам доныне псальмов русскими стихами. Греческие песни возбудили внимание всей просвещенной Европы и с подлинника переложены Н. И. Гнедичем с отличною верностью и красотою. На сербские и других славянских народов песни давно надлежало бы обратить внимание. Напрасно г. Востоков переложил их размером песен русских: это заставило его употреблять в глаголах окончание ти и во многих местах подвергло неприятному стечению слов. Из «Русских простонародных песен», переделываемых бароном Дельвигом, в песни «Пела, пела пташечка» мы особенно узнаем свое родное, всякому знакомое с детства. Вообще барон Дельвиг прекрасно передает нам русские простонародные песни, и после Мерзлякова, которого несколько русских песен поют от Петербурга до Кяхты, никто еще не умел так мило переделывать их. Идиллия «Купальницы» и «Романс» – его же, бар. Дельвига. В первой находим верные картины природы и правильный русский гекзаметр; едва ли после «Рыбаков» (Н. И. Гнедича) это не первая настоящая идиллия на русском языке. Романс мил своим добродушием и какою-то непритворною задумчивостью веселости. «Младой певец», «Недовольный», «К княжне***», сочин. кн. Вяземского, заметны чувством и остротой мыслей. Крылова И. А. помещено пять басен: это пять доказательств, что Крылов не стареет; басня «Прихожанин» принадлежит к образцовым басням; слабее других показалась нам «Богач и поэт». – Неизвестным хорошо переведена баллада Гете «Царь Фулесский»[2].

Соображая прелесть всех стихотворений, нами упомянутых, надобно согласиться, что собиратель «Северных цветов» насадил в цветник свой много неподдельных цветов, которые не побоятся никакого критического дождя.

Сверх того, следующие пьесы, уступающие в достоинстве первым, заслуживают однако ж внимание: «Прозерпина», «Отрывок из поэмы „Онегин“». Читавшие в рукописи всю поэму восхищаются ею, и мы сожалеем даже, что здесь помещены отрывки, из которых нельзя судить о целом. В. А. Жуковского «Ночь»; Е. А. Баратынского «Оправдание»; неизвестного «Цветы из греческой анфологии» (только не все)[3]; И. И. Козлова «Добрая ночь», «Ирландская песня».

Об остальных стихотворениях в «Северных цветах» что сказать? – Корабль не плавает без балласта, Гомер иногда дремал, в солнце бывают пятна. Вообще пьес, сочиненных г-ми Плетневым, Туманским, Ободовским, Загорским, Григорьевым[4], нельзя назвать дурными: все они писаны плавными, легкими стихами, в некоторых видно что-то похожее на Пушкина, Жуковского; но вот приговор, который сказал им сам г-н Плетнев («Сев. цветы», стр. 34)[5]: «Прекрасные поэтические формы готовы для всех родов, и всякий может написать теперь несколько легких, благозвучных, даже сильных стихов: но кто будет ими доволен?..»

Это тем более жаль, что мы помним прекрасные стихи некоторых из сих поэтов и уверены, что, например, поэт, написавший «Миниха» или «Тасса», способен к произведениям оригинальным и истинно изящным[6]; лучше писать меньше, но лучше!

1

Московский телеграф. 1825. Ч. 1. N 4 (выход в свет 7 марта). С. 329—337; приводимый отрывок – С. 334—337. Подпись: А-й; авторство раскрывается в «Особом прибавлении» к N 13 «Московского телеграфа», 1825 (С. 41). Рецензия начинается с высокой оценки альманаха в целом. Далее, разбирая прозаический отдел «Северных цветов», Н. А. Полевой дает резкий отзыв о статье П. А. Плетнева «Письмо к графине С. И. С. о русских поэтах». «Какая могла бы быть ее цель? – пишет Полевой. – Не понимаем! Доказывать, что Державин, Дмитриев, Жуковский, Пушкин написали много хороших стихов, так же бесполезно, как бесполезны предисловия Сюара, который на подряд доказывал в заглавиях Дидотовых стереотипов, что Вольтер и Лабрюер были умны – кто не знает этого?» и т. д. (с. 332). (Дидотовы стереотипы – издания французских классиков, выполненные известными французскими издателями и книгопродавцами Дидо.)

2

Перевод принадлежит М. П. Загорскому.

3

Д. В. Дашкова.

4

Речь идет об опубликованных в «Северных цветах» стихотворениях П. А. Плетнева «Альбом», «Измена», «К И. И. Козлову», «Разлука», «А. Н. С<емено>вой»; ф. А. Туманского «К………» (помещенные в альманахе произведения В. И. Туманского подписаны Т(); П. Г. Ободовского «Весенний гимн Вседержителю», В. Н. Григорьева «К неверной», переводе «Перчатки» Шиллера, выполненном М. П. Загорским.

5

В статье «Письмо к графине С. И. С. о русских поэтах».

6

«Миних» (Сын отечества. 1821. N 26 и Соревнователь просвещения 1821. Ч. 14. Кн. 1) и «Тасс» (Журнал изящных искусств. 1823. N 4) – исторические элегии П. А. Плетнева.