- -
- 100%
- +
Яркий свет резанул по глазам, и это помогло Пашке вырваться из сонного сиропа, в котором он завяз настолько, что, может, и возврата бы не было, и первые несколько секунд, вскочив и прикрываясь одеялом, Кочетков пытался понять, что же происходит.
Дверь, ведущая в комнату, была распахнута настежь, свет в коридоре не горел, но яркий, разрывающий тьму пополам луч фонаря освещал крохотную коморку с кушеткой достаточно, чтобы увидеть следующее. В комнате, кроме Пашки, были двое. Ивашку Петрова опознать получилось сразу. Именно этот мерзавчик слепил фонарем, а вот второго человека распознать сразу не получилось. Выпученные глаза, всклокоченные волосы, безумные угловатые движения – за этой вычурной уродливой маской Пашка едва узнал свою квартирную хозяйку. Дальше же пошла такая петрушка, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Немолодая, во всех отношениях почтенная дама с жилплощадью, вела себя похуже наркомана в стадии ломки. Вытянув руки и издавая протяжный тихий вой, она мотнулась в сторону фонаря и, ловко выбив его ногой, умудрилась подскочить, схватиться за дверной косяк и, используя его как турник, по касательной врезаться обеими ступнями в Ивашкино тельце. Петров, по натуре легкий, почувствовав внезапное ускорение, в мгновение ока скрылся из поля зрения, вслед за безвременно ушедшим фонарем, а уважаемая Прасковья Тихонова обернулась и недобро поглядела на своего второго квартиранта.
– Ну, что вы, право, убиваетесь, – почувствовав, что запахло керосином, Кочетков вскочил с койки и, выставив руки вперед, начал медленно отступать к окну. – Ну, поломали мы с Ивашкой немного, так завтра же все починим…
– Бу-бур-бан, – заявила домовладелица и, противно хрустнув шейными позвонками, приняла позу сломанной марионетки. – Бар-ша. Баааа…
Совсем спятила, видать, как ущерб увидела, решил Пашка. Несла дама околесицу, то бубня, то переходя на фальцет, и все это время, оскалив пожелтевшие от никотина зубы, осторожными шагами хищника подбиралась к Кочеткову. Ломаные движения, в один момент забавные, вдруг стали пугающими и опасными, взгляд из безумного начал казаться голодным, ненасытным, способным принадлежать кому угодно, кроме бизнес-вуман в очках. Свет из окна, неясный, пробивающийся из-за облаков выгодно подсвечивал белизну лица и скрюченные, будто сведенные в судороге, тонкие, аристократические пальцы.
– Прасковья Тихоновна, – вновь попытался привести в чувство даму наивный провинциал, – ну, я ведь правду го…
Досказать ему не дал мощный хук слева, и, пискнув, Пашка отшатнулся, больно ударившись затылком о стену. Прасковья Тихонова перешла в атаку окончательно и, выставив маникюр, кинулась к Пашке, разинув рот. Бить даму нехорошо, некультурно, однако к черту условности. Схватив нападавшую за кисть, Кочетков развернул ее, аккуратно, чтобы не повредить, и, крутанув обнаглевшую мадам, легонько толкнул ее в сторону выхода. Сил у парня было достаточно, так что «легонько» получилось внушительное. Затем последовал акробатический этюд в стиле лучших китайских боевиков. Прасковья Тихоновна, стабилизировав траекторию, вместо того чтобы вылететь в дверной проем, подскочила и, пробежав несколько шагов по стенке, вновь очутилась в тылу, начав атаку.
– Вниз! Вниз, говорю! – очнувшийся Ивашка влетел в комнату, размахивая фонарем и шокером. Оттолкнув Кочеткова, он врезал разрядом прямо в середину переносицы, между сросшихся бровей, квартирной хозяйке.
– Бар, гора анну…
– Да успокойся ты.
Отступив в сторону и прижавшись спиной к холодной стене, Кочетков с удивлением наблюдал за действиями соседа. Электрические разряды сыпались на Прасковью Тихоновну как из рога изобилия, неизменно адресуемые Петровым в голову, однако вместо того чтобы, как все приличные люди вследствие поражения электрическим током, упасть на землю и забиться в конвульсиях, та только пятилась и, шипя, несла околесицу.
– Чего стоишь? – взвизгнул Ивашка, уверенно оттесняя нападавшую к двери. – Сейчас я ее в коридор выгоню, а ты в туалет за шваброй. Под подбородок и к моей двери толкай… слышишь? Жить хочешь? Действуй!
Последние слова окончательно отрезвили и вставили мозги на место, и как был, трусы да тапочки, дождавшись, пока Петров произведет очередную электрическую экзекуцию, Пашка выскочил в коридор. Швабра нашлась быстро, с правой стороны от унитаза. Схватив ее, Кочетков поспешил вернуться и застал Ивашку за тем же занятием. Сопляк бил током пожилую даму, а та хрипела, пускала слюну и ни в какую не желала перейти в Ивашкину комнату.
– Ну?
– Что ну?
– Загоняй ее в комнату, говорю. У меня железная дверь, решетки на окнах. Очнется, только в путь, а пока время надо.
– Ну, как знаешь, – пожал плечами Пашка и, взяв швабру наперевес, в два приема отправил квартирную хозяйку в Ивашкину комнату. Петров удовлетворенно кивнул, кинулся следом и, поспешно зазвенев ключами, последовательно запер дверь сначала на верхний, ну а потом и на нижний замок. На секунду наступила тишина, а потом дверь сотряслась от мощного удара, хрупкой женщине в летах принадлежать никак не способного. Со стороны могло показаться, что в комнатушке заперся отряд спецназа и сейчас с помощью тарана пытается пробить себе путь к свободе.
Наступила тишина, нарушаемая шипением и пинками в стальную преграду, и теперь можно было перевести дух. Ивашка, утирая лоб рукавом, тяжело опустился на пол и, посмотрев на шокер, с омерзением отбросил его в сторону.
– А ты крепкий орешек! – заявил молодой хулиган. – Еще бы чуток, и все, приплыли. Не справился бы сам. Шокер, вон, разрядился, да и наша Прасковья Тихоновна что-то совсем взбеленилась.
– Иван, – Кочетков присел рядом, прямо на пол, и, вытянув ноги, оценил свой большой палец на левой ноге, – нам нужно серьезно поговорить.
– Вроде успокоилась? – Ивашка успел сгонять на кухню и, всучив Кочеткову бутылку пива, уселся рядом. – Вздрогнем? Так сказать, за то, что удача на нашей стороне, так пусть, болезная, там и остается.
– Пиво? – Пашка с сомнением взглянул на соблазнительно запотевший сосуд с пенным напитком.
– А что такого?
– Ну, вздрогнули!
Приспособив зажигалку как открывалку, Петров откупорил сначала одну бутылку, потом вторую и, отхлебнув, с наслаждением зажмурился.
– Ну, так что это было? – Пашка кивнул в сторону запертой двери?
– Это? – Ивашка скосил глаза и пожал плечами. – Вообще говорить об этом нельзя, подписку давал…
– А если подумать? – Пашка обозначил пальцы, собранные в очередной «щелбан».
– Ну, коли так, – косой взгляд переместился на кочетковскую руку, – то, пожалуй, можно. Один черт тебе никто не поверит. С чего вот только начать, ума не приложу.
– Начни с начала. Вот что это с ней такое? Она больная?
– Почему? По мне, так вполне здорова.
– Монстр?
– Это смотря с какой стороны посмотреть. Там, откуда она пришла, мы с тобой как раз оказались бы монстрами, а она – самой что ни на есть заурядной серой личностью.
– Тогда ничего не понимаю. Что значит «там, откуда она»? Прасковья Тихоновна не местная?
Ивашка с любопытством посмотрел на любознательно провинциала и вновь приложился к горлышку бутылки.
– Слушай, Павел. То, что я тебе расскажу, может показаться бредом, однако живое подтверждение моих слов сегодня ночью пробралось к тебе в комнату, чтобы полакомиться твоей спинномозговой жидкостью. Это не монстр, не урод и, уверяю тебя, с ее точки зрения, вполне нормальный человек. Прасковья Тихоновна Бурлакова – беженец.
– Если ты не перестанешь нести чушь, я тебя поколочу, – пообещал Пашка.
– Хорошо, – новый глоток пива, – тогда еще проще. Вот как ты думаешь, как бы могла сложиться жизнь на земле, если бы… ну, не знаю… – Ивашка на секунду замялся. – Гитлер не напал бы на Советский Союз, или не американцы, а китайцы первыми высадились на Луне?
– Тоже мне вопрос, – хмыкнул Кочетков. – История бы изменилась.
– Вот! – Петров многозначительно поднял палец вверх. – И ты это понимаешь. Теперь другой вопрос. Как бы, по твоему мнению, мог развиваться мир, если бы человеку для пропитания требовалась бы спинномозговая жидкость?
– Даже не знаю, – смутился младший.
– А я тебе подскажу. – Ивашка скроил хитрую физиономию и вновь присосался к бутылке. – Сначала были бы междоусобные войны, война за ресурсы. Параллельно бы развивались технологии, финансируемые крупными частными инвесторами и правительственными конторами, и под конец появился бы такой препарат, который пресловутую жидкость мог заменить.
– Сомнительно.
– Но как вариант возможно же?
– Допускаю, – охотно согласился Пашка, которого этот разговор начал уже забавлять. – Только я все не могу понять, что ты хочешь до меня донести. Блуждаешь все вокруг да около, а пока по голым фактам у нас запертая старуха, которая умом тронулась, и ничего больше. Была бы тут милиция, повязали бы нас с тобой за нападение с нанесением особо тяжких, и дядя бы мой не помог.
– Донести я до тебя хочу следующее, дурья твоя башка. Даже если Прасковья Тихоновна вдруг упадет с крыши и свернет себе шею, родственники ее не хватятся, социальные работники не начнут обрывать телефон, и попади она в морг, не будет опознана ни по одной из имеющихся баз. Все это не потому, что она на фиг никому не нужна. Просто она не отсюда. Понимаешь? Не от-сю-да, – последнее слово Ивашка произнес нарочито по слогам. – Она из параллельной вселенной.
Трель дверного звонка резанула по ушам и прозвучала так резко и неожиданно, что Пашка поначалу испугался.
– Спокойно, кавалерия подоспела, – авторитетно заявил Ивашка и, брякнув донышком бутылки об пол, поспешил отворить дверь.
Да уж, видел Кочетков здоровенных мужиков, но тот, что появился в дверях, мог бы дать фору любому богатырю. Бороду бы ему еще, взгляд прищуренный и кольчужные рукавицы – и перед тобой былинный герой. Нипочем ему ни Соловей Разбойник, ни Лихо одноглазое, ни Кощей Бессмертный. Впечатление слегка портил наряд здоровяка. Ну, какой Алеша Попович обрядится в кожаную куртку, джинсы и веселые кеды невероятного размера, усадит на нос очки со стеклами-хамелеонами и будет слоняться по городу? Его же в былинах засмеют, дураком выставят!
– Танк, ты кстати, – радостно закивал Петров, пропуская гиганта в один миг сжавшийся и уменьшившийся коридор. Проникнув в квартиру боком, исполин сначала взглянул на оторопевшего Кочеткова, затем на дверь и, не теряя времени, отправился на кухню, откуда тут же вернулся с бутылкой пива. Особо не заморачиваясь на условностях, Танк подцепил крышку ногтем и, осторожно понюхав горлышко, вдруг запрокинул голову и ударными темпами осушил бутылку.
– Что у нас? – пробасил он, вытирая рот и аккуратно ставя стеклотару в угол.
– Стандартная история. – Ивашка погремел связкой ключей. – Беженец, реальность тридцать шесть. Нарушение правил пребывания. Находится на легальном положении. Имеет недвижимость в собственности. В реальности ноль появилась пять лет назад после начала конфликта на родине. Подавляющими препаратами, очевидно, с какого-то момента начала пренебрегать. Я ее, бесовку, полгода разрабатывал, сразу после двух всплывших в районе глухарей. Менты на неблагополучный район и на маньячину списывали, ну а мы-то, знаем, что делать.
– Посмотрим. – Отняв у Ивашки ключи, Танк отпер дверь и уверенно шагнул в темноту комнаты, где притаилось адское существо. Послышалась возня, бормотание, потом что-то мягкое в твердой оболочке соприкоснулось с аналогичным, и, захлопнув за собой железную дверь, богатырь согласно кивнул: – Я ей транквилизатор ввел. Работаем по схеме один. Сейчас группу вызову, – и, достав телефон, отправился разговаривать на кухню.
– Танк? – Пашка удивленно кивнул в сторону на миг заслонившей дверной проем фигуры гостя. – Вот так прямо и танк?
– Ага, – довольно подтвердил Ивашка. – Оперативный работник шестьдесят второго одела. Псевдоним Танк. Настоящего имени не знаю.
– А что ты по поводу параллельного мира мне вкручивал?
– Да то и вкручивал, – вдруг разозлился Ивашка. – Я эту стерву шесть месяцев пас. Жил в этой халупе, даже дверь за собственные деньги вставил, а старая карга заявила, что, мол, ей она в квартире без надобности, так что сумму покупки из квартплаты вычитать не будет. Еле в отделе договорился, чтобы компенсировали как накладные расходы.
– Так, мы отвлеклись. – Кочетков сделал солидный глоток пива и поднялся с пола.
– Ну, ладно, – Петров изобразил на своем лице вселенскую скорбь и даже попытался закатить глаза, однако вышло это скорее смешно и ничего, кроме улыбки на губах, у Пашки не спровоцировало. – Если вкратце, то мы, то есть население Земли, как бы тебе сказать, не одни. Есть еще бессчетное количество таких же вот земель, с той лишь разницей, что что-то у них от нас отличается. Где-то, к примеру, нет Красной площади в Москве, Америка выиграла войну во Вьетнаме, а Кубинский конфликт перешел в ядерное противостояние, повлекшее за собой уничтожение львиной доли населения земного шара. Однако это цветочки. Ягодки начинаются, когда мы начинаем проводить параллели и выяснять различия в физиологической, анатомической и химической особенности представителей хомо сапиенс параллельных миров. Где-то население от нашего не отличается. Воруют, любят, напиваются в дрова, разбивают дорогие машины и устраивают карнавалы. Однако попадаются и такие, что в корне не похожи на нас с тобой.
– Бред какой-то, – покачал головой Кочетков. – Если бы не ночной инцидент с нашей милейшей квартирной хозяйкой, прямая бы тебе дорога в дурдом.
– Я же говорил, что не поверишь, – оскалился Ивашка.
В этот момент Танк закончил разговор и вновь появился в коридоре, скрав своим появлением большую часть свободного пространства.
– Парень, – обратился он к Пашке, – то, что ты видел, только в книжках и можно прочитать. Скажу одно. Забудь и наплюй, выпей водки, сними девочку и даже не старайся разобраться в том, что произошло.
– Почему? – удивился Кочетков.
– На это есть несколько причин, – охотно пустился в разъяснения оперативник. – Ну, во-первых, это не твое дело. Люди занимаются работой, ты в их дела не лезешь, и все в порядке. Ты, конечно, можешь пуститься в изыскания, начать кричать на каждом углу, что на тебя напала дама в летах и пыталась высосать твою спинномозговую жидкость. Возможно, на тебя обратят внимание газетчики, в лучшем случае ты выступишь на телевидении в какой-нибудь передаче для фриков, но большая часть разумного населения будут относиться к тебе как к блаженному.
– Но есть же доказательства! – попытался возмутиться Пашка.
– Какие? – иронично поинтересовался у собеседника Танк.
Кочетков на секунду задумался и пришел к неутешительным выводам. Нападение свихнувшейся старушки не удалось, а следовательно, и предъявить нечего. Если она такая вся из параллельной вселенной, то наверняка, если хорошенько обыскать комнаты, можно найти странные вещи. Хитрая Ивашкина морда, впрочем, красноречиво говорила о том, что уж он-то точно постарается замести все следы.
Дверной звонок снова затрещал, и Танк впустил двоих в белых халатах.
– Нарушение протокола пребывания, попытка нападения на гражданского, – сухо пояснил он вновь прибывшим. – Стандартная отработка по депортации и в черный список. Поняли?
Парни в белых халатах согласно закивали и направились в комнату, откуда очень скоро вывели под руки недавно буйствующую, а теперь спокойную и кроткую Прасковью Тихоновну. Пашка удивленно смотрел, как та, затравленно озираясь, спешно перебирает ногами, а здоровенные санитары нежно, почти по-родственному придерживают ее под локоток. Странно, страшно, почти жалко ее, но нет. В голове Кочеткова ярким пламенем вспыхнул образ ее перекошенного лица, нависшего над ним, до этого мирно посапывающим в кровати, скрюченные пальцы и фактически ощутимый голод, и всю симпатию к арестованной будто рукой сняло.
– Что теперь с ней будет? – тихо, вполголоса поинтересовался он у Ивашки.
– Депортация, – пожал тот плечами. – Оформят документы и под зад.
– Так у них же там война, – напомнил молодой человек. – Или я что путаю?
– Нет, – остановившийся рядом Танк с интересом поглядывал на провинциала. – Не ошибаешься. Потому они и идут как беженцы, с облегченным режимом прохождения КПП и гражданством. Однако закон писан для всех.
Через несколько минут Танк попрощался и покинул квартиру вслед за санитарами, хлопнув дверью. Сработавший на двери английский замок щелкнул, запирая жилище, и Петров с Пашкой вновь остались одни. Разгром в маленькой съемной квартире при осмотре оказался нешуточным. Запертая в комнате Ивашки, плотоядная мадам порушила там все, что только можно, оставив только клочки от когда-то умного ноутбука и стереосистемы. Ивашка, стоя на пороге комнаты, с сомнением почесывал затылок, оглядывая последствия временного заключения противника на своей жилплощади, и тут ни с того ни с сего извинился.
– Ты уж меня прости, что я так нагло себя вел. Эти упыри, они ведь какие угодно могут быть, пока таблетки принимают от своего бешенства. Хамоватые, придирчивые, хитрые, но только не такие.
– Какие такие? – прищурился Кочетков.
– Ну, такие, – замялся вдруг Петров. – Такие, как ты. Вся их агрессия глушится химией. Я сначала решил проверить, тот ли ты, за кого себя выдаешь, вот и начал выпендриваться. Думал, что старуха себе подкрепление позвала.
– Ладно, замяли для краткости, – решил парень, неодобрительно поглядывая сверху вниз на своего юного соседа. – Готов закопать топор войны, но в том лишь случае, если ты мне все расскажешь.
– Так я же тебе все рассказал! – удивился Ивашка, заметая в совок осколки дорогостоящих девайсов.
– Ну, это с какой стороны посмотреть. – Кочетков подошел к дверному проему и, подперев плечом косяк, скрестил руки на груди. – Пока что ты лепетал что-то про параллельные миры и всяких нехороших монстриков, желающих отхватить от честного налогоплательщика филей пожирней.
– Так вкратце все и есть, – охотно согласился Ивашка. – Конечно, не все они уроды моральные, ты уж мне поверь. Есть среди них и большие умницы, так или иначе попавшие к нам и осевшие плотно. Инженеры, программисты, творческая интеллигенция. Военные тоже попадаются. Кого-то забросило случайно, кто-то пришел намеренно и по собственной воле. Некоторых заставили. В любом случае надо учитывать, что в этом мире мы не одни, и за стеной – так наши называют разлом в реальности – нам не особо и рады.
– Ой, темнишь ты, Ивашка, – покачал головой Кочетков.
– Да, темню, – вновь пошел на откровенные признания Петров, ставя на место порушенную злой дамой мебель. – Но и темню, потому что за окном хоть глаз выколи. Три часа ночи как-никак. Предлагаю следующий вариант развития событий. Все мы подустали, да и стресса хапнули на полгода вперед. Вот отдохнем, выспимся и тогда поговорим по душам.
– Да некогда мне с тобой по душам говорить, – Пашка покачал головой и с тревогой взглянул на наручные часы. – Завтра мне еще на работу новую.
– Знаю, – усмехнулся молодой человек. – Мне о тебе Библиотекарь сказал. Я когда понял, что ты и тот парень с вокзала – это один и тот же человек, не поверил. Потом немного смутило…
– Что смутило? – навострил уши Кочетков.
– Да квартира эта, – нахмурился Ивашка. – Она же в разработке была. Подозрение было, что хозяйка злоупотребляет гостеприимством нашей реальности и периодически не глушит себя лекарствами, а работает по старинке. Удобно, знаете ли. Поселить квартиранта, узнать, что он, как он, какие у него друзья и знакомые, и убедившись, что одинок и холост и не хватится никто, схарчить его, вприкуску с луком и сиренью.
– А трупы? – охнул Пашка. – Будут же трупы. Куда их девать?
– Да мало ли куда, – отмахнулся Ивашка. – Не нашего ума дело. Другое меня смутило. Позвонил Библиотекарь и сказал, чтобы я тебя как следует проверил, ну, на вшивость в смысле, чтобы ты прочувствовал на своей шкуре все прелести работы в отделе. Ну, я тебя просто подразнить решил, а тут наша бабуля возьми да и прояви себя во всей красе. Думаешь, ты бы с ней в одно лицо справился?
– Голову бы свернул, и всего делов.
– А труп?
– Да мало ли.
Кочетков и Ивашка в унисон расхохотались. Добрая доза адреналина и шок еще блуждали по организму и требовали общения.
– Ну так что, – отсмеявшись, поинтересовался у Ивашки Кочетков, – прошел я эту, вашу проверку на вшивость?
– Поздравляю, коллега, – Петров протянул ладонь для рукопожатия. – Добро пожаловать в коллектив.
Позже Пашка думал над тем, почему все так сложилось, и нашел самый простой ответ. Его вели с вокзала, и, как вариант, по наводке любимого дядюшки. Старший Кочетков только на вид был мужчиной без затей, но в силу своей должности иногда вел двойную, а порой и тройную игру, и каким-то образом Драйвер попал в его поле зрение, а затем был рекомендован в отдел шестьдесят два загодя, где и решили проверить потенциального сотрудника. Отсюда вышла и встреча в опорном пункте с Ивашкой, и проверка в квартире, и прочие прелести.
Первый день на новом месте работы начался совершенно буднично, хотя Кочетков ожидал от шестьдесят второго отдела совсем другого. Стандартные столы со cтульями, старенькие компьютеры с пузатыми мониторами, да потертый линолеум на полу. В любом ведомственном учреждении подобная картина привычна, но в представлении Пашки, шестьдесят второй должен был выглядеть иначе.
С Библиотекарем ему встретиться не пришлось, его до главы отдела просто не допустили, а вместо этого охранник у входа вновь затребовал слюну, на этот раз милостиво пояснив:
– На анализ. Меняет цвет – значит, ты не из нашей реальности. Тест простейший…
Объяснить сам процесс дежурный не удосужился, а вместо этого направил новоиспеченного Драйвера напрямую в отдел кадров, где его встретил сухой, как богомол, тип в черной рубашке и мятых брюках. Посадив Пашку за стол, он велел ему заполнить анкету, снял отпечатки пальцев. Что удивительно, не только с рук, но и с ног, а заодно сфотографировал его уши.
– Это, – охотно пояснил кадровик, – если тебя нужно будет опознать. Чуть попозже привезут оборудование, мы у тебя и прикус снимем, и спектр радужки.
– Вот хотелось бы без опознавания, – занервничал Кочетков от такой перспективы, но богомол уже подсовывал ему бумаги.
– Это, распишись, где галочка, неразглашение. Это типовой договор на испытательный срок. Ты же у нас как вольнонаемный идешь? В гараж.
– Ага, – кивнул Пашка, оставляя размашистую закорючку в нужном месте.
– Ну и чудно, – закивал сотрудник отдела кадров. Делал он все нарочито торопливо, как бы стараясь побыстрее избавиться от рутинной работы и выставить визитера за дверь. – Временный пропуск оформим на тебя со следующей недели, а пока потрудись носить с собой минимум паспорт, иначе не пустят.
– Все?
– Ну, почти.
Сложив все документы в папку, «богомол» вопросительно взглянул на Кочеткова.
– Оперативный псевдоним, пожалуйста? Библиотекарь же вас, наверное, предупреждал. Весь обслуживающий персонал, так или иначе взаимодействующий по службе с опергруппой, имеет оперативный псевдоним. По моим данным, вы на служебный автомобиль, так что будете людей по городу возить на задания.
Пашка назвал псевдоним, и тощая папка с веревочными завязками, получив гордое имя Драйвер – неплохо для куска картона! – была убрана в сейф.
– Теперь на медкомиссию, – резюмировал кадровик, мигом потеряв интерес к своему гостю. – Третья дверь направо. Там санчасть. Вот бланк, подпишите у нашего хер дохтера и принесете мне. Свободны.
Кабинет врача нашелся без труда. Осторожно постучав в дверь, Кочетков проник в чертоги порядка, чистоты и белых потолков. Врач, такой же худой, как и «богомол», однако, что странно, расположил он к себе больше, чем предшественник. Если в отделе кадров Драйвер чувствовал себя неуютно, сидя на мягком стуле как на иголках и то и дело поглядывал на часы, то у эскулапа ощущение дискомфорта развеялось, как дым, несмотря на нагромождение странных приборов и медицинских инструментов неизвестного предназначения.
– Раздевайтесь, – радостно улыбнулся худощавый эскулап, да так, будто не пациент перед ним был или коллега, а напротив, старый верный друг. Это, наверное, и подкупало.
Пашка послушно расшнуровал ботинки, повесил на спинку стула куртку и начал скидывать брюки.
– Трусы оставлять?
– Оставляйте, вы не у венеролога, – довольный смешок эскулапа, очевидно, свидетельствовал о том, что он пошутил. – Корью, свинкой, скарлатиной в детстве болели?
Осмотр, собственно, был самым рутинным. Доктор послушал дыхание, простукал, прощупал и промял всего Кочеткова, начиная от головы и заканчивая нижними конечностями, померил давление, попросил подышать в трубочку на предмет паров алкоголя и, шлепнув на принесенный Пашкой бланк печать, отправился за ширму, стоящую в дальнем углу. Несколько минут оттуда слышалась возня, а затем доктор появился, сжимая в руке устрашающее приспособление, больше похожее на пистолет.