- -
- 100%
- +
Глава 1. Брошь
«О-о-о-о-о… У-у-у-у-у...»
Лика оглянулась. Пустынный двор, разбитые глазницы окон, полуобнажённые деревья и... Никого. Показалось?..
– Да уж, обстановочка, конечно, жутковатая. И надо же было этой лавке забраться в такое захолустье... – пробормотала девушка и поторопилась толкнуть дверь.
Дверь со скрипом поддалась и Лику охватило таким теплом, словно в помещении топили печку. Приятно пахло травами, а где-то вдалеке как будто что-то свистело. Чайник?.. Полумрак мешал разглядеть интерьер, однако угадывались очертания громадного письменного стола и большого количества полок, забитых чем-то до отказа.
– А вот и вы! Добро пожаловать! – из темноты выплыл полноватый пожилой мужчина в очках и, широко улыбаясь, протянул руку.
Лика неуверенно протянула в ответ свою – и её ладонь словно провалилась в мягкую тёплую перину. Так держать за руку умела только бабушка. От этой мысли сердечко сначала болезненно кольнуло, а затем утонуло в нежности. Почему-то сразу стало уютно и спокойно.
– Вот так удача! – радовался старичок. – А я уж думал, один куковать буду. Славик опять где-то прохлаждается… Чайку?
– М-м-м… – девушка растерялась.
– Как раз сейчас с вами свеженького заварим! У меня такие конфеты есть!..
Лика хотела было отказаться, всё-таки она здесь по делу. Не ради чаепития же добиралась через весь город на двух автобусах. Да ещё в такую погоду! Но этот чудаковатый старик казался очень милым, в магазине было тепло, ну а соблазнить сладкоежку конфетами вообще раз плюнуть. И если уж добиралась через весь город на двух автобусах, то почему бы и не попить чай? Ещё и в такую погоду…
– Вот и славненько! За мной! – не дождавшись ответа, скомандовал мужчина и засеменил вглубь комнаты.
Через минуту Лика уже сидела в стареньком мягком кресле в закутке за стеллажами.
– Это мой кабинет! – подмигнул старичок, заливая кипяток в заварочный чайник. – Меня, кстати, Викентий Петрович зовут!
Лика робко назвала своё имя.
– А что же так скромненько? А вот мы с вами такого чаю выпьем за знакомство! Да с такими конфетами! Кто знает, может быть, прямо сейчас начинается история большой дружбы…
***
Лика хохотала во весь голос. Замолкала только, чтобы прожевать очередную конфету. От неловкости и стеснения не осталось и следа.
– Ох и намучилась тогда с нами стюардесса! Никаких туалетов, говорит, сейчас на взлёт пойдём, пристегнитесь! А внучок мой просится... А она его уговаривает, мол, потерпи, малыш, тебе нельзя. И тут с переднего сиденья встаёт громила и басом такой: «А мне можно?» Это же прямо как в анекдоте, слышали?
Лика помотала головой.
– «Скажите, я на этом автобусе до центра доеду?» – «Нет!» – «А я?», ха-ха, а я, понимаете? Так вот... Арбуз перед дорогой мы больше не...
– Я его ищу, зову, а он тут, значит, девушек до обхохочешься доводит! Ну деда, ну дамский угодник!
Лика вздрогнула. Это кто посмел нарушить их уютную идиллию?
– Явился – не запылился! – радостно воскликнул Викентий Петрович. – Знакомьтесь, мадмуазель, это Славик, мой внук! Тот ещё оболтус!
Лика уже вовсю разглядывала паренька, чуть обернувшись через плечо. Славик показался ей забавным: высокий, как будто не совсем складный, куртка, словно с чужого плеча, и короткая стрижка, которая ему совершенно не идёт.
Поймав на себе взгляд девушки, Славик смутился. И не потому что она ему понравилась, вот ещё! Просто нечего его так пристально рассматривать. Прямо прожигает глазами! Пришла тут, уселась в дедово кресло, деловая. Славику-то дед никогда своё кресло не уступал! Для гостей у него табуретка, а теперь гляди-ка: сам на ней ютится!
– Вы это ну... А чего это вы тут делаете?.. – пролепетал он. Хотел быть потвëрже да поувереннее, но уж вышло как вышло.
– Чаи гоняем! Тебя пока дождëшься! – неожиданно рявкнул Викентий Петрович, но тут же смягчился. – Тебе налить?
Славик кивнул и облокотился о стеллаж, который от его движения слегка пошатнулся. С верхних полок посыпалась какая-то мелочëвка: скрученные в трубочку плакаты, россыпь карандашей и даже новогодняя мишура. Лика закатила глаза.
– Эх, Славик, Славик, – покачивая головой, с улыбкой вздохнул старичок, – хороший ты парень, но вот всё у тебя так, через одно место... Ладно, не при даме. Садись давай, найди уже, куда это своё место прижать!
Согнувшись практически в два раза, парнишка выволок из-под стола большую картонную коробку и с размаху плюхнулся на неё. Коробка была чем-то наполнена, но не до конца: под весом её створки провалились вниз, а вместе с ними и Славик.
***
– Голубушка, – пытаясь справиться со смехом, обратился к Лике Викентий Петрович, – а какое всё-таки у вас ко мне дело? Хорошо сидим, конечно, но дюже любопытно!
– Дело?.. – всё ещё хихикая, спросила девушка.
– Ну конечно! Вы же не знали, какое веселье вас тут ждёт, наверняка причина визита была другая! Я, конечно, очень рад...
– Да! – словно опомнилась Лика. – Точно, я же к вам по делу... – И принялась искать сумочку, которую в приступе смеха случайно столкнула с подлокотника кресла.
Славик, раскрасневшийся то ли от смущения, то ли от смеха, кинулся на помощь – но не тут-то было! Он так и сидел в продавленной коробке, выбраться из которой вот так сразу не получилось: она буквально захватила его в плен. Ещё и внизу там что-то покалывало и давило. Славик понятия не имел, на чём он сидел. Ох уж эта коробка!
Тем временем Лика уже сама дотянулась до своей сумки и достала из неё небольшую жестяную банку из-под печенья.
– Мне вас рекомендовали, Викентий Петрович... Сказали, что вы опытный антиквариат... Ой!.. Антиквар! Конечно же, антиквар!
Славик заулыбался, а Викентий Петрович разразился хохотом:
– Ну и антиквариат тоже, чего уж там! Самый что ни на есть опытный, взгляните-ка на мои седины!
Лика смущëнно заулыбалась. Всё же хихикать над Славиком куда интереснее, чем самой становиться героиней нелепых ситуаций. И поспешила перевести тему:
– Осталось вот тут у меня от бабушки... Не знаю, что с этим делать. Вроде бы и память, но я не знаю ни одной истории об этих бирюльках. Если бы было что-то по-настоящему ценное, бабушка бы рассказала, правда ведь?
– Хм... Ценное в каком смысле?
– Да не знаю, в любом.
– Предположим, материальную ценность обозначить я вам смогу. Но порой не это главное...
– Да я понимаю... – Лика вздохнула. – Но бабушка и правда ничего не рассказывала. Лишь говорила иногда, что коробочка на чёрный день. Я вообще думала, там деньги... Со времён царя Гороха!
– И что же, этот чёрный день настал? – серьёзно спросил Викентий Петрович.
– Ну как вам сказать... Бабушки теперь нет. Полгода как... А я переезжать собираюсь, зачем тащить с собой лишнее... Да и деньги не помешают.
Антиквар молча перебирал украшения. На первый взгляд, ничего особенного и ценного, никаких фамильных драгоценностей и уж тем более музейных экспонатов. Хорошая ювелирка вперемешку с качественной бижутерией. Колечки, серëжки, кулоны, браслеты, брошь... Брошь. Кажется, где-то он такую уже встречал.
Лика и Славик заметили, как старик наморщил лоб и словно ушёл в себя. Так оно и было: Викентий Петрович погрузился в воспоминания, тщательно выбирая те, где его внимание когда-либо привлекала брошь. Всё-таки профессиональная память, что-то же должно было зацепиться, не зря ведь она показалась ему знакомой.
Тёплый летний вечер, Центральный парк. Вокруг весело и шумно, видимо, какой-то праздник. Вероятно, День города. Да, точно... Откуда-то издалека в мыслях начало всплывать лицо юной девушки. Красивое, с россыпью веснушек и обезоруживающей улыбкой. Глаза счастливые. Наверное, влюблена. Ну а что ещё юным красавицам делать? Ладненькая такая, в голубеньком сарафанчике, а на груди, словно орден, крупная брошь... Стоп. Две броши. Две одинаковых броши. Серебряные, с лунным камнем. Только в одной камень молочно-белый, а в другой прозрачно-голубой. В остальном же броши зеркальны друг другу и вместе составляют композицию, напоминающую всем известные инь и ян.
– Есть! – довольно вскрикнул Викентий Петрович, а ребята аж вздрогнули от неожиданности.
– Что, что, деда? – нетерпеливо заëрзал Славик в своей коробке.
– Есть! – во всю ширь улыбался старик. – Видел! Знаю! – и он рассказал всё, что удалось вспомнить. – Только позвольте полюбопытствовать, милочка. А где вторая брошь?
О второй броши Лика ничего не знала. Принесла коробку целиком, как бабушка и сберегла. Может быть, когда-то давно брошка выпала и пылится где-нибудь в дальнем углу шкафа?
– Ну вы поищите, поищите, мадмуазель. Любопытная вещица... А насчёт остального подумайте, стоит ли продавать. Всё же память...
– Сколько лет назад это было? – перебила Лика.
– Что?
– Вы видели брошь... Когда?
– Ну, пожалуй, лет двадцать пять назад... – Викентий Петрович задумался. – Около того, ага.
– Она красивая была?
– Брошь? Ну вот же её полови...
– Да девушка! Девушка! В голубом сарафане...
– Ах, девушка... – старик снова нахмурился, окунаясь в воспоминания. – Красивая. А то как же... И глаза, как у вас. Только у вас они грустные, а у неё счастливые были.
У Лики защипало в носу. Какие-то необъяснимые эмоции её накрыли: что-то болезненное, но в то же время светлое. Она чувствовала, что это всё о ней. И брошь эта о ней, и девушка эта о ней, и Викентий Петрович о ней, и даже этот дурацкий Славик – он тоже о ней.
– А спросить если у кого про цацки? – внезапно встрял Славик, будто почувствовал, что на секунду поселился в голове Лики. – Ну-у-у... Родители, там, ещё, может, кто...
– Да нет у меня никого, – Лике не хотелось об этом говорить, – бабушка вот только и была.
– Но кто-то же ещё был? – не унимался парень.
– Нет, блин, в капусте нашли! Что за вопросы...
– Тогда уж аист принёс! И уронил вниз головой... Сидит орёт тут... В дедовом кресле...
– А тебе очень идёт коробка! Сказала бы, как коту, но коты хотя бы милые!
Славик Лику откровенно раздражал. Какой-то весь потешный, неуклюжий, ещё и вопросы идиотские задаёт. А у самого молоко на губах не обсохло, детский сад – штаны на лямках!
– Ну всё, всё, брейк! – вмешался Викентий Петрович. – Давайте-ка ещё по чайку.
Но Лика уже засобиралась. Ведь впереди ещё целое путешествие через весь город. Да-да, на двух автобусах. А там погода не пойми какая, ещё и стемнело совсем... Аж снова захотелось чаю. Свернуться бы калачиком прямо в кресле и никуда не уходить...
– Ну что же вы, голубушка, неужто обиделись на моего недотëпу? Не серчайте, он хороший, бестолковый просто иногда, – Викентий Петрович разволновался. – Ну куда же вы?
– Домой, – хотя Лике туда совсем не хотелось.
– Ну вот этот товарищ пускай тогда и проводит! Делом хоть займётся.
– Ой, лучше я сама, – Лике совсем не улыбалось проводить время наедине со Славиком.
– Вот уж нет уж! Самостоятельная какая! Где живёте? На какой улице?
– На Брянке... На Брянской.
– Ого! – присвистнул Викентий Петрович. – Так это же через весь Советский Союз! Славик, заводи давай колымагу!
– Да она и так уже завелась, – хмыкнул Славик, кивнув в сторону Лики, и принялся выбираться из коробки.
Девушка побагровела и уже готова была взорваться, но вместо этого громко рассмеялась: Славик разминал затëкшие ноги, а к его джинсам сзади прилипла раздавленная поделка из пластилина и сосновой шишки.
***
– Карета подана! – Славик картинно поклонился и распахнул дверь со стороны пассажирского сиденья. – Прошу!
– Вот уж точно – карета, – улыбнулась Лика. – Прямо ретро.
– Ну не так, чтобы ретро... Классика! Дедова любимица. Садись давай, принцесса!
Лика фыркнула, но спорить не стала. Чем быстрее она сядет в машину, тем скорее доберётся до дома и избавится уже наконец от порядком надоевшего Славика.
– А знаешь, – Славик нарушил тишину, которая длилась вот уже несколько минут, – она ведь не только дедова любимица...
– Кто?
– Ну «пятëрка». Машина эта.
– А-а-а... Ну и?
– И моя тоже! – засмеялся парень. – Маленький был, всё просил дедушку подарить мне её.
– А он что?
– Вырастешь, говорит, подарю.
– Подарил?
– Подарил! Я как из армии пришёл, так он сразу и подарил.
– А новую не хочешь разве? – Лика прищурилась.
– Ну вот заработаю и будет новая. А пока и эта хороша... Она мне как родная, я и водить учился на ней, – Славик погладил руль. – А знаешь...
Но Лика его уже не слушала. Демонстративно отвернулась и уставилась в окно, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Но Славика, кажется, это нисколько не смутило: он продолжал что-то рассказывать, да ещё с таким жаром, что слов иногда не хватало и приходилось активно жестикулировать.
– Ты за руль покрепче держись, – сквозь зубы процедила девушка.
Славик засмущался и наконец замолк. Остаток пути молодые люди провели в тишине. Нет, Лика хотела было попросить включить радио, но сразу представила, как у её спутника снова открывается рот... Нет уж, лучше обойдëмся без музыкального сопровождения. Поскорее бы уже домой...
А дома было пусто и одиноко.
***
– Ну егоза, ну вы посмотрите на неё! – рассмеялась бабушка.
Лика кружилась в центре комнаты. На ней любимые заколки и новое платье. Красивущее!.. Девочка представляла, будто превратилась в маленькую снежинку. Единственную и неповторимую. Она недавно узнала, что каждая снежинка уникальна, а бабушка часто называла Лику уникальным ребёнком. Значит, снежинка – это как раз про неё! И чтобы не растаять, ей непременно нужно как можно быстрее крутиться вокруг своей оси.
– Да что ж это за такое! Лика-земляника! Остановись!
Но остановиться Лика уже не могла: ноги не слушались, а голова совсем закружилась. А потом как повело, повело в сторону – и прямо в шкаф плечом! Ох и больно-то было! Ох и слёз-то было!
– Девочка моя! – всплеснула руками бабушка и кинулась ловить в объятия рыдающую внучку. – Ну, ну... Ушиблась-то как... Дай посмотрю...
Лика послушно позволила себя осмотреть. У бабушки всё получалось быстро и не больно, даже ранки йодом мазать.
– Ну и ничего страшного... Ну вот и хорошо... Всё у нас целëхонькое... – приговаривала бабушка, ощупывая внучкино плечо. – Сейчас подую и быстренько всё заживёт!
– До свадьбы? – уже успокаиваясь, уточнила девочка.
– А то как же. До свадьбы – обязательно!
– А снежинки женятся?
– Не знаю, я же не снежинка. Вот подрастëшь и узнаешь, потом расскажешь мне, – заговорщически подмигнула бабушка.
– А на сколько ещё нужно подрасти?
– Ну... Лет так на пятнадцать, наверное, не меньше.
– Это же будет – Лика задумалась. – Двадцать один! Я что, буду такая старая?! Да, баба, да?! А ещё расскажи, бабушка...
Бабушка! Бабушка. Бабушка...
Лика проснулась. За окном пробрасывал неуверенный осенний снег, миллионы уникальных снежинок кружились в танце. Женятся снежинки или нет, Лика так и не узнала. А ведь ей уже двадцать четыре. И бабушки больше нет.
***
Настроение было так себе. Сон вызвал противоречивые эмоции: конечно, приятно вспомнить эпизод из детства и увидеть бабушку хотя бы так, но эта проклятая тоска... Хоть волком вой. Ну что за несправедливость! Почему у всех есть кто-то, а Лика на всём белом свете совсем одна? Ну вот как тут снова не захотеть плакать?
Девушка настолько погрузилась в свои переживания, что аж нечаянно разбила яйца в мусорку, а скорлупу бросила прямо на шкварчащую сковородку. Завтрак явно не задался.
– Ну что ж, идём в пекарню за кофе и булочками! – сказала Лика в пустоту. И вдруг подумала, а не позавтракать ли ей с Викентием Петровичем. Неплохая идея, правда ведь? Почему бы и нет. Ну да, опять через весь город на двух автобусах. Зато не одна. Зато выходной не будет испорчен. В том, что Викентий Петрович будет ей рад, она даже не сомневалась.
Выбегая из дома, Лика вдруг вспомнила, что банка с украшениями до сих пор в сумке. Пришлось вернуться и выложить, не таскать же с собой: потеряет ещё или вообще украдут. Однако брошь с лунным камнем почему-то захотелось взять с собой. Что-то в ней есть такое... Притягательное, что ли. Загадочное. Заодно и антиквара о ней можно будет поподробнее расспросить, вдруг ещё вспомнит чего.
– Мне, пожалуйста, один кофе с собой и четыре булочки с шоколадом, – Лика уже стояла в пекарне.
– Эспрессо? Капучино?
– Латте, – девушка внезапно вспомнила про Славика. – И шесть булочек с шоколадом!
***
– Мне покоя не даёт та девушка. В сарафане, с брошью... С двумя, – Лике не терпелось впиться зубами в булку, но она ждала, пока Викентий Петрович приготовит чай.
– Действительно, любопытно, – поддержал старичок. – Совпадение? Не думаю. Хотя... Чего только не бывает в нашей жизни.
– Так интересно, где вторая брошь! Все полки обыскала, но ни-че-го... Ну где-то же она должна быть? Вы же видели, что их было две...
– Ваша правда, мадам. Что было, то было... Вареньица подать к чаю? Малиновое!
Лика кивнула. Да что там вареньице, подавайте сразу всё! Хоть слона. В животе настойчиво урчало: стакан кофе, который она выпила в автобусе, только распалил аппетит.
– А правда, что у той девушки глаза были, как у меня?
– Утверждать не берусь, – Викентий Петрович задумался. – Утверждать не берусь... Но мне кажется, похожи. Есть что-то общее и во взгляде, и в красоте... Только она с такой лёгкостью смотрела на мир, с таким воодушевлением, как будто чуда ждала. Чего не скажешь о вас, голубушка.
Лика вздохнула. Она и сама каждое утро видела в зеркале потухший взгляд. После смерти бабушки она словно осиротела и никак не могла собрать по кусочкам своё разбитое сердце. Теперь Лика совсем одна... Стоп. А как же Андрей? Сколько они уже не созванивались, четыре дня, пять?..
– Ну-ну, не грустите, милая, – ласковый голос Викентия Петровича вернул Лику из раздумий. – Давайте-ка уже чай пить... Ой, а плюшки-то какие вы привезли! Неужто сами пекли?
– Нет, что вы, – девушка смутилась, – я так не умею. Вот бабушка и не такое могла, а я... Ну, так себе...
– Чувствую, сильно вы тоскуете по бабушке.
– Не то слово. Только сейчас понимаю, что она и есть мой дом. Была... А теперь я бездомная. Никому не нужна.
– Так уж и никому? – вскинул брови Викентий Петрович.
– Нууу, – Лика снова смутилась, – вообще-то у меня парень есть...
– У такой вредины есть парень? – в проходе внезапно нарисовался Славик.
Девушка фыркнула. Ну как же он не вовремя! Она ведь только хотела пооткровенничать с Викентием Петровичем, хотя бы немного приоткрыть душу. Поделиться своей болью, что ли. А тут этот Славик опять! Пришёл и всё испортил. Дурак.
– Между прочим, есть! – с вызовом ответила Лика. – Красивый и успешный!
– Ну и где же этот красивый и успешный? Почему не рядом со своей принцессой? – задирался Славик.
– В Москве! Его амбиции слишком велики для провинциальных городов!
– Ой-ой! А что же тебя с собой не забрал? Или его амбиции слишком велики для провинциальных дамочек?
– Брейк! – резко оборвал диалог Викентий Петрович. – Хорош лясы точить, чай стынет!
Ребята послушно замолчали и расселись по местам. Лике снова досталось кресло, а для Славика антиквар подготовил раскладной стул.
– Всё лучше, чем на коробке, – дружелюбно резюмировал парень. – А ты чего, деда, знал, что эта фифа опять припрëтся?
– Прошу повежливее с нашей гостьей, – Викентий Петрович строго глянул на внука.
– Вы меня, конечно, извините, – вмешалась Лика, – но я сейчас умру от голода! – и принялась жевать булочку.
***
– А вот знаете, что я думаю, Викентий Петрович? А ведь та девушка могла быть моей мамой... Точнее, моя мама могла быть той девушкой. Ой... – Лика запуталась.
– Ну теоретически... – антиквар задумался. – Что вы о ней помните?
– Да ничего я не помню. Она прямо во время родов умерла.
– Бабушка, может, что-нибудь рассказывала?
– Не-а... Бабушка про папу только говорила. Она папина мама. А когда я про свою маму спрашивала, она только отмахивалась, не знаю, говорит, ничего толком.
– И папу тоже не помните?
– И папу тоже... Он вообще ещё до моего рождения погиб. В горах. В новогодние каникулы. А в марте я родилась. И сразу же ещё и без мамы осталась, – у Лики запершило в горле.
Славик вздрогнул и уронил глаза куда-то в кружку с чаем.
– Да уж, девочка, досталось вам, – сочувственно покачал головой Викентий Петрович. – Родиться одинокой – настоящее испытание.
– Мне с бабушкой повезло, – грустно улыбнулась Лика, – она мне и за папу, и за маму, и за друга... Была.
– Ну почему же была? – Викентий Петрович накрыл пухлой ладонью хрупкую ручку девушки. – Она всегда с вами, в вашем сердце.
– Да... А малинка-то какая вкусная! Кто у вас главный по вареньям? – нарочито весело спросила Лика, пытаясь сменить тему, чтобы не расплакаться. При Викентии Петровиче она, может, и позволила бы себе немного слёз, но точно не при Славике!
– Аааа, это... Это, вон, Славкины мама с бабушкой, дачницы наши! – рассмеялся Викентий Петрович. – Как наварят, как насолят, как накрутят!
– Всем семейством потом только эти банки и едим, – улыбнулся Славик, робко взглянув на девушку. Ему было не по себе от таких грустных подробностей. Лика, конечно, выдерга та ещё, но судьба обошлась с ней слишком жестоко. Жалко её.
Лика окатила Славика холодным взглядом и снова обратилась к Викентию Петровичу:
– Славкины мама с бабушкой – это ваши жена и дочь?
– Это мои дочка и внучка! – с гордостью ответил мужчина. – Славик мне правнуком приходится. Глядишь, ещё и праправнуков дождусь!
– Вот это круто! Вот это семья у вас большая! – искренне восхитилась Лика. – Всегда завидовала подружкам, у которых семьи полные. Ну, по-доброму завидовала. Там и родители, и бабушки, и братья с сëстрами... Но вы всех переплюнули!
– А вы, барышня, приглядитесь-ка к Славику, авось и породнимся! – весело подмигнул Викентий Петрович, смутив одновременно и Славика, и Лику.
– Ну деда, ну тоже мне... Куда мне до успешных и красивых, со своими-то провинциальными амбициями...
– Вот именно! – вздëрнула носик девчонка.
***
– Здесь есть кто-нибудь? – раздался резкий мужской голос. – Тук-тук, хозяева!
– Иду, иду! – антиквар соскочил с табуретки и поспешил в зал. – А вы не ссорьтесь мне тут, – бросил он через плечо Лике и Славику.
Ссориться Лика точно не хотела. Она вообще не хотела разговаривать с этим выскочкой. Приехала к Викентию Петровичу, в конце концов, а не к какому-то Славику.
– Булки вкусные, – тут же напомнил о себе парень, – ещё бы слопал!
– Ну уж извините, – развела руками Лика. – Вообще-то я нам с Викентием Петровичем по три купила, ни на кого больше не рассчитывала.
– Ну не сочиняй. Три в тебя не влезет!
Лика цыкнула и выудила из сумочки телефон. Уж лучше ленту в соцсетях полистать, Ирка как раз в отпуске, может, новенькое что выложила. Невежливо, конечно, но вдруг хотя бы так Славику станет ясно, что она не желает с ним тут разговоры разговаривать?
– Бутер будешь? – Славик, казалось, ничего не замечал.
Лика поджала губы и уткнулась в телефон. Ну неужели не понятно? Что ещё она должна сделать, чтобы он наконец сообразил, что она ему не подружка? Варианта уйти не было: если не брать во внимание Славика, то Лике здесь очень даже хорошо. Это единственное место, где она не чувствует себя одинокой.
– Ну как хочешь! – Славик принялся густо намазывать варенье на хлеб.
– Я не люблю чёрный. Как можно сладкое с чёрным хлебом?
– Ну надо же, какие мы нежные!
«И вот о чём с ним разговаривать?» – подумала Лика и изо всех сил принялась скроллить ленту. Ирка действительно выложила свежие фотки из Таиланда. Вот она обедает морепродуктами в каком-то ресторанчике, вот в красивом парео идёт на пляж, а вот уже на берегу Сиамского залива хвастается фигурой в крошечном бикини. Фигура у Ирки, конечно, что надо, с такой можно позволить себе даже самые экстремальные наряды. Лика украдкой глянула на свои ноги, которые казались ей чуть полноватыми. И подумала, что неплохо бы тоже перейти на морепродукты, а не выпечку трескать.
Славик ошибался: Лика с удовольствием проглотила бы и третью булку.
***
Из зала послышался смех, который больше напоминал раскат грома. Лика глянула на Славика, а тот расплылся в улыбке:
– Дедушка с кем угодно общий язык найдёт. Умудряется подружиться почти с каждым. Я ему говорю, тебе надо кафе открывать, отбоя от посетителей не будет! С таким-то гостеприимством! Даже самая простая чебуречка, говорю, под твоим руководством порвëт все рейтинги.