- -
- 100%
- +
– А он что?
– А что он... Он дело своё любит. Старьë вот это вот всё. Разглядывать, ковыряться... Хлебом не корми...
– Это кого это тут не корми? – Викентий Петрович заглянул в закуток.
– Да рассказываю, как ты отшил мою идею про чебуречную.
– Опять ты за своё! – покачал головой старик. – Лучше идите-ка, посмотрите, какую мне красоту притащили!
Лику не нужно было долго уговаривать, она тут же выпорхнула из кресла. Славик смиренно поплëлся за ней.
Викентий Петрович облокотился о стол, на котором среди кучи всяких инструментов, бланков и книг величественно устроился какой-то замызганный подсвечник. Высокий, увесистый. Его основание и разветвления на пять свечей обвивала виноградная лоза. Лика подумала, что если его как следует отмыть, то штуковина вполне себе симпатичная. А вслух сказала:
– Вот это канделябр!
– Таким и убить раз плюнуть! – добавил Славик.
Девчонка в очередной раз закатила глаза, а Викентий Петрович заулыбался. То ли от непосредственности своего правнука, то ли от забавной реакции гостьи... А может быть, и от того, и от другого: перепалки этих двоих из раза в раз напоминали ему его робкую юную любовь. И девушку, которая сначала ворчала из-за его нелепых шуток, а потом согласилась выйти замуж.
– Очень надеюсь, – сказал он, пряча поглубже в сердце свои воспоминания, – что экспертиза не преподнесëт нам таких сюрпризов. Хотелось бы обойтись без криминала! Даже если преступлению около сотни лет.
– А что, и такое бывает? – округлила глаза Лика.
– Бывает и не такое, – Викентий Петрович окинул взглядом многочисленные полки. – Здесь каждая вещь хранит свою историю. У каждой своё прошлое...
– А это что за недоразумение? – Славик ткнул пальцем в какую-то диковинку, спрятавшуюся под столом. – Выглядит так, будто его в позапрошлом веке кто-то уронил и потом кое-как склеил.
– Не разбираешься, так хоть не трогай! Сломаешь ещё! – разозлилась Лика.
– Как будто ты разбираешься!
– А вот и разбираюсь!
– Ну и что же это?
– Ну... Похоже на какой-то узкий мангал, – Лика не была уже так уверена.
– А рукоятка тогда зачем? Я думал, это что-то типа швейной машинки.
– А шить-то чем? Куда нитки с иголкой вставлять?
– А мангал твой здесь каким боком? Где тут что жарить? Придумала тоже!
– Ну всё, молодëжь, брейк! – Викентий Петрович поспешил разнять спорщиков. – Никто не угадал!
– Давай, деда, говори уже, пока меня эта мангальщица не съела! – Славик на всякий случай на пару шагов отошёл от Лики, но она на него даже не взглянула.
– Хе-хе, – посмеиваясь, антиквар снял очки и начал их протирать. – На самом деле с помощью этой штукенции скручивали газеты в плотные такие полешки. Камин чтобы разжигать, когда дрова были в дефиците. Вот сюда подкладываешь газету, потом уже сюда вставляешь второй стержень... И крутишь рукоятку, – Викентий Петрович надел очки и посмотрел на ребят.
Лика и Славик стояли, разинув рты. Это же надо было такое придумать! Казалось бы, в наш век высоких технологий уже никого ничем не удивишь, а вы посмотрите-ка – полено из газет!
– Этот агрегат со времён Первой мировой, – Викентий Петрович был доволен, что произвёл впечатление. – Нуждается, конечно, в реставрации, чего уж там... Но мы и до него доберëмся.
– А как он к вам попал? – поинтересовалась Лика.
– О-о-о, это отдельная история! – хмыкнул оценщик. – Внучатый племянник соседки троюродной бабушки Славика мне его продал. А ему он достался через...
– Ой, всё! Я уже запуталась!
– Действительно, к чёрту подробности! Но поверьте мне, милочка, каждая вещь здесь не просто так. Каждая – особенная, со своей непростой судьбой...
– И моя брошь?
– И ваша брошь.
***
Лика долго не могла уснуть. Из головы не выходила девушка в голубом сарафане и с глазами, похожими на её собственные. Кто она? А вдруг Викентий Петрович прав, вдруг, ну, чисто теоретически... А брошь? Кстати, где она?
Лика прошла в прихожую и достала из сумки украшение. Красивое! Изящное такое, настоящее произведение искусства. Может быть, ручная работа? И этот камешек, то ли полупрозрачный, то ли полумолочный... Волшебство какое-то. Надо же, у Лики своя собственная реликвия! А ведь где-то в мире есть и вторая такая же, только с голубым камнем. Голубым, как сарафан той девушки из прошлого...
Заснула Лика только под утро. В кулаке она сжимала брошь.
Глава 2. Не одна
– Ну прямо иззевалась вся! Просыпайся давай, сейчас уже открываться будем! К 10 часам-то уж могла бы и выдрыхнуться!
– Да я только утром уснула. Так вышло…
– А ночью-то чего делала? Твой, что ли, приехал, спать не давал?
– Ну что вы, Надежда Сергеевна, просто бессонница.
С коллегой у Лики отношения не складывались. Надежда Сергеевна вечно была чем-то недовольна, предпочитала проводить время за перемыванием косточек и всегда была не прочь поскандалить. Редкий покупатель оставался без её оценочных комментариев за спиной.
– Бессонница, ага, рассказывай… Ну чë вылупилась, открывай давай! На часы смотрела вообще? И эти там уже стоят, топчутся… Вот кому понадобились чашки с утра пораньше?
Лика не вступала в перепалки с Надеждой Сергеевной: а смысл, если единственным аргументом той был только тот факт, что она старше Лики в два раза, а значит, знает всё лучше? Поэтому девушка игнорировала выпады коллеги и с улыбкой консультировала покупателей, которых интересовала красивая посуда и всякие интерьерные штучки. На душе скребли кошки, но люди-то тут причём?
– Мы сегодня вдвоём в зале, –– ворчала женщина. – У Наташки ребёнок заболел, а Маринка ногу подвернула. Ну, сказала, что подвернула, кто её знает, что там на самом деле… Ещё и Ирка так не вовремя в отпуск укатила! Офигеем мы тут с тобой…
***
День тянулся до безобразия долго. Покупателей было мало, и от этого тишина в магазине казалась ещё более давящей. Лика то и дело ловила на себе колючий взгляд коллеги, которая будто нарочно выискивала, к чему бы придраться.
– Ну что ты там опять носом клюëшь? – Надежда Сергеевна внезапно вынырнула из-за витрины, пока Лика разглядывала новый сервиз. – Тебе всё равно не по карману такое! Да и мне тоже. С дуба рухнули, что ли? 39 косарей за какие-то тарелки! Не стой столбом, бокалы, вон, как попало расставлены!
Лика закрыла глаза и медленно набрала полную грудь воздуха. На несколько секунд задержала дыхание, а затем неспешно выдохнула. Бокалы были размещены на полке по всем правилам, но тем не менее девушка переставила их, выравнивания по невидимой линии. Пусть перфекционисты ликуют. А что касается Надежды Сергеевны, так ей всё равно не угодишь.
В этот момент в магазин вошла молодая женщина с ребёнком. Малышка, похожая на зефирку в своём розовом лыжном костюмчике, тут же потянулась к большой вазе, которая стояла на полу.
– Ой! Аккуратнее! – Женщина подняла девочку на руки. – Извините, – обратилась она уже к Лике, – дочка у меня такая любопытная! И красоту любит, самый настоящий эстет растёт.
Девочка протянула ручки к Лике и заулыбалась во весь рот.
– Ну я же говорю, красоту любит! – подмигнула женщина. – Ой… Сколько у вас здесь всего! Это ручная роспись?
Лика проследила за взглядом посетительницы и поняла, что та интересуется как раз новеньким сервизом.
– Да, это работа местного мастера. Он использует специальную технику, посмотрите, какой изящный орнамент!
Пока Лика рассказывала про особенности этой самой техники и нестандартное сочетание цветов, она почти забыла о вредной коллеге. Время от времени Надежда Сергеевна фыркала где-то неподалёку, но это совсем не мешало: Лика увлечённо делилась знаниями с благодарными слушателями. Ведь так приятно, когда кому-то интересно то, что ты любишь.
Сервиз женщина, конечно, не купила, но зато выбрала яркую кружку для дочери и набор кухонных полотенец. Когда они уходили, Лика ещё пару минут стояла и смотрела им вслед. На душе у неё чуточку потеплело, а день больше не казался таким уж безнадёжным.
– Ну и чего ты им экскурсию устроила? – Надежда Сергеевна была раздражена. – Здесь вообще-то магазин, а не какой-нибудь там музей, если вдруг ты забыла!
Лика опустила глаза и упёрлась взглядом в ту самую вазу, которая так заинтересовала малышку. Прямо по центру композиции разлаписто красовалась виноградная гроздь. Девушка сразу подумала про вчерашний подсвечник и Викентия Петровича. Кажется, она уже соскучилась. Даже по Славику.
Но до выходных ещё нужно дожить.
***
– А чё ты мне не сказала, что увольняешься? Я у начальства была.
Лика вздрогнула. Она задержалась, наводя порядок на полках с кухонным текстилем, и совсем не ожидала, что Надежда Сергеевна будет караулить её на выходе. Лика пожала плечами. И рада была бы поскорее ретироваться, но, как назло, магазин не захотел ставиться на охрану. Пришлось повторить попытку.
– Ну чë молчишь-то? – коллега выпустила струйку дыма и прищурилась. – Втихаря сбежать собиралась?
– Почему втихаря? Директор в курсе, – голос Лики прозвучал тише, чем ей хотелось бы.
– Директор, значит... А я? – Надежда Сергеевна смачно сплюнула и стряхнула пепел с сигареты.
Лика снова пожала плечами.
– Тихушница. Могла бы и сказать.
– Сказала бы. Ещё целая смена впереди.
– Цееелая смеееена, – противно протянула женщина и, выбросив окурок, снова потянулась за пачкой. – Давай ещё постоим.
Лику передëрнуло. Она терпеть не могла, когда, во-первых, её передразнивают, а во-вторых, курят ей в лицо. Мерзко так. Фу. И сделала шаг в сторону, чтобы увернуться от дыма.
– Куда уходишь-то? – продолжала допрос уже почти бывшая коллега. – Место получше нашла?
– Нет. Я уезжаю.
– Ого! К своему? В Москву?
– Ага… – Лика закашлялась.
– Чё, задымила я тебя? – захихикала Надежда Сергеевна и сделала очередную затяжку, после чего отвела руку с сигаретой чуть в сторону. – Ладно, иди… Всё равно ни слова из тебя не вытянешь.
Лика кивнула и направилась в сторону остановки. Она ускорила шаг, стараясь поскорее отдалиться от магазина и от разговора, который оставил неприятный осадок. Ветер подхватил выбившуюся прядь волос и бросил в лицо, девушка машинально заправила её за ухо и натянула капюшон. «Пора уже шапку доставать», – подумала она.
До автобуса оставалось минут пять ходьбы. Лика шла, глядя под ноги, и прокручивала в голове слова коллеги. «К своему? В Москву?» – эти вопросы будто обнажили что-то, чего она раньше до конца не осознавала. Да, в Москву, к Андрею. Они вместе уже почти три года, два из которых встречаются набегами: во время их совместного отпуска и его командировок в родной город. Но скоро наконец-то всё будет как у людей, потому что она уезжает к нему.
А может, всё-таки не к нему, а отсюда? От этих бесконечных упрёков и вечного недовольства Надежды Сергеевны? От одиночества и тоски по бабушке? От пустоты в квартире и в душе?
Или, может быть, даже от себя самой?
***
– Андрюш, а ты меня точно ждёшь? – промурлыкала Лика в трубку.
– Конечно, малышка, – ответил приятный мужской голос с лёгкой хрипотцой. – Билет купила уже?
– Нет пока. Дела ещё есть.
– Окей. Только не бери спонтанно, сначала со мной согласуй.
– Э-э-э… Ладно, – чуть помедлив, ответила Лика.
– Я же должен тебя встретить. А с моей работой, сама понимаешь, в любой момент в аэропорт не сорвëшься.
– Ну, хорошо. А то я уж было подумала, чтобы успеть любовниц выгнать, – улыбнулась Лика.
– И это тоже.
– А?
– Шучу, шучу! Чтобы успеть носки по периметру собрать.
Лика рассмеялась.
– Ну всё, давай, малышка, у меня глаза уже закрываются, сил нет, – мягко сказал Андрей. – Люблю тебя.
– И я тебя, – ответила девушка и сбросила вызов.
Она опять не рассказала ему про брошь.
***
– Завьялова, ну прямо на крыльях летаешь! Так уже хочется поскорее свалить?
– Просто наслаждаюсь последним рабочим днём. И никто мне его не испортит, – сама от себя не ожидая, сказала Лика.
– Ты на что это намекаешь, а? Было бы чем наслаждаться… – фыркнула Надежда Сергеевна.
Как и всегда, спорить Лика не стала. Да и некогда тратить время на разговоры: пришла большая поставка посуды, которую ещё предстояло разобрать.
Девушка действительно любила свою работу. Её вдохновляли все эти красивые штучки, которых здесь было в изобилии. Чашки с позолоченными ободками, тонкие фарфоровые блюдца, пиалы с турецким орнаментом… Лика осторожно доставала каждый предмет, внимательно осматривала, не появилось ли где скола или трещинки при транспортировке, и аккуратно размещала на полке. Ей нравилось представлять, как из этих чашек кто-то будет пить кофе по утрам перед работой, из тех тарелок уплетать пюрешечку с котлетками на обед, а вон тот заварочный чайник с восточными мотивами соберёт вокруг себя всю семью. Ну прекрасно ведь!
– Каждая вещь хранит свою историю, – пробормотала Лика, вспомнив слова Викентия Петровича. Только антиквар рассказывал о прошлом, а она фантазировала о будущем.
– Ты опять витаешь в облаках! – Надежда Сергеевна вышла из подсобки с очередной коробкой. – Там ещё осталось, не тормози!
– Я в курсе, – кивнула Лика, рассматривая пузатую сахарницу, расписанную зелёными листочками и ягодами малины. Ей сразу вспомнился чай с вареньем в закутке антикварной лавки, а в животе предательски заурчало. Но пока весь новый товар не окажется на полках магазина, об обеде нечего и думать.
***
Лика попрощалась с довольной покупательницей, которой только что помогла выбрать набор бокалов, и заметила растерявшегося мужчину. Он, будучи весьма габаритным, стоял в обнимку с большой вазой, той самой, которая с виноградной кистью, и отчаянно крутил головой. Лика поспешила на помощь.
– Чем я могу быть вам полезна?
– О-о-о, девушка! – обрадовался он. – Я заблудился в этом бабьем царстве! Как выбраться отсюда?
– Смотрите: за этим отделом будет текстильный, потом сувениры… – Лика засомневалась, стоит ли отпускать его одного. – А давайте-ка лучше я сама вас провожу!
– Вот спасибо! А то думал, ночевать уже тут останусь.
Они неспешно двинулись между стеллажами. Лика намеренно выбирала такой путь, чтобы избегать узких проходов: широкоплечий мужчина с громоздкой вазой вызывал у неё опасения.
– Я тут как слон в посудной лавке, – громила шумно вздохнул. – Как бы ненароком не задеть чего.
– А мы уже почти пришли, – сказала Лика. – Вон там касса, видите? А потом вон туда на выход.
– Спасибо, спасибо! Вы меня спасли!
Девушка улыбалась, глядя вслед забавному великану.
– А может, и меня спасëшь?
Лика обернулась. Перед ней стоял Славик и лыбился, как умалишённый.
– Не ожидала тебя здесь увидеть, – чуть ли не поперхнувшись, сказала она.
– Да я сам не ожидал! Заскочил за скатертью, а тут ты! Ждал, пока с этим бугаем закончишь.
– Что за скатерть?
– Да у бабушки завтра юбилей. Мотаюсь весь день, то одно, то другое. Сейчас обнаружили, что после прошлого праздника какие-то пятна жирные не отстирались, послали вот…
– Пойдём! – Лика схватила Славика за руку и потащила в тот самый текстильный, который между бокалами и сувенирами.
Внезапно на пути возникла Надежда Сергеевна. Она уставилась на их руки и злобно зыркнула.
– Дорогуша! А ты здесь для того, чтобы шашни крутить? Или, может, поработаешь хоть немного?
У Лики застучало в висках. Хоть немного, серьёзно? А не она ли целый день разбирала коробки с товаром, при этом не обделяя вниманием посетителей? Не она ли так до сих пор и не пообедала? А рабочий день, между прочим, уже подходит к концу! Вот это заявочка, конечно!
И Лика не выдержала.
– Знаете что, – её голос дрожал, но она не намерена была отступать, – если бы вы не ходили курить каждые полчаса и поменьше трепались по телефону, вы бы увидели, кто на самом деле здесь работал.
Надежда Сергеевна оторопела. Она не ожидала сопротивления, даже не задумывалась, что эта девчонка когда-нибудь сможет ей возразить.
– Слушай сюда, деточка, – чуть придя в себя, процедила она сквозь зубы. – Ты меня жизни не учи, я-то как раз пожила и лучше знаю…
– А вы почему с ней так разговариваете? – с вызовом спросил Славик. – Она вам что, девочка на побегушках?
– Куда ты лезешь, сосунок? – это прозвучало надменно и с каким-то шипением. – Не видишь, тут взрослые общаются?
Лика сжала ладонь Славика. В магазине вдруг стало невыносимо тихо. Казалось, будто каждая чашка здесь, каждый предмет затаили дыхание. Только и было слышно ритмичное «пик-пик-пик» – это кассир пробивала товары последним на сегодня покупателям.
– Да ты… Да я тебя… – Надежда Сергеевна сжала кулаки, а её лицо начало заливаться краской.
Славик сделал шаг вперёд и заслонил собой Лику.
– Держите себя в руках, – сказал он, кивая на её кулаки. – Успокойтесь.
– А ты кто такой, чтобы меня воспитывать? Мальчишка! Сопляк!.. – прошипела Надежда Сергеевна, однако в её голосе уже не было той уверенности.
– Я мужчина. И я не позволю её обижать.
Лика почувствовала, как у неё внутри что-то дрогнуло – не от страха, а от неожиданной опоры. Она отвыкла от этого ощущения защищëнности, от понимания, что она не одна. Это было чертовски приятно. Лика вышла из-за спины Славика.
Надежда Сергеевна открыла рот, будто хотела снова что-то рявкнуть, но, встретившись взглядом с Ликой, вдруг осеклась. В её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность: она впервые увидела перед собой не девчонку, которой можно помыкать, а человека, способного за себя постоять. И за которого есть кому заступиться.
Женщина дëрнула плечом, фыркнула и, резко развернувшись, зашагала прочь, шаркая ногами.
Когда её фигура скрылась за стеллажами, Лика выдохнула. Внутренняя дрожь пока не утихала, но наступило какое-то облегчение. Девушка нервно рассмеялась:
– Ну спасибо тебе, рыцарь!
Славик расплылся в улыбке. Лика взяла скатерть, какую выбрала бы для своей бабушки, и вручила ему:
– Шуруй на кассу, а то закрываемся уже.
– Давай я тебя подвезу? – всё ещё улыбаясь, как идиот, спросил парень.
– Если подождëшь меня, то давай.
***
Лика медленно прошлась по залу. Её раздирали противоречивые эмоции, которые в конце концов слились воедино и превратились в одну большую, но светлую грусть. Всё-таки в стенах этого магазина она провела без малого 4 года: сначала на подработке по вечерам, а потом, после окончания университета, перешла на полную ставку. Начальник обещал повышение, но до этого дело пока так и не дошло. И не дойдёт уже. Не здесь.
Бокалы, супницы, чашки, креманки – все-все, казалось, выстроились, как на торжественный парад. Прощальный парад. Одни сверкали белыми боками, другие, наоборот, искрились узорами, третьи сияли своей прозрачностью, четвёртые плакали едва заметными бликами… Да есть и в печали своя эстетика.
– Пора, – тихо сказала Лика, будто убеждая саму себя. – Пора двигаться дальше.
Она в последний раз окинула взглядом зал, стараясь удержать в памяти каждую деталь: игру света на гранях хрусталя, мягкие изгибы фарфоровых форм, строгий порядок сервизов… Потом застегнула куртку, подхватила сумочку, пакет и небольшую коробку, вещи уже поджидали её у выхода. И, не оборачиваясь, шагнула в свою новую жизнь.
***
– Завьялова, – окликнула Лику Надежда Сергеевна. – Давай поговорим?
Лика вздрогнула. Ну что ещё? Она же только успокоилась, неужели опять придётся нервничать и трястись, как безропотная лань?
– Нехорошо на такой ноте расставаться, – продолжила бывшая коллега. – Неправильно это. – Её голос звучал как-то устало, без прежней язвительности. Она опустила руку с сигаретой, и Лика заметила, как та дрожит.
Девушка чуть помедлила, чувствуя, как напряжение понемногу снижается, и кивнула. Сейчас Надежда Сергеевна выглядела совсем по-другому: растерянная, осунувшаяся и как будто даже меньше ростом. Лике стало её жалко.
– Извини, – женщина посмотрела куда-то мимо Лики, будто увидела в уличной витрине что-то важное. – Я тут пашу пятнадцать лет, всё одно и то же… Эти банки-склянки… А дома мужик пьёт, дочка замуж выскочила поперёк мне… Сама вижу, что озлобилась, как собака… Извини меня.
Лика осторожно коснулась плеча Надежды Сергеевны и мягко сказала:
– Удачи вам.
– Будь счастлива, Анжелика.
***
Славик наматывал круги вокруг машины. Увидев Лику, сделал два своих долговязых шага ей навстречу.
– Ну ты и собираться, конечно, – пробурчал он. – Мне семейство уже обзвонилось, каждый по очереди.
Лике стало неловко. Мало того, что ему пришлось за неё заступаться, так ещё и ждал полчаса.
– А я предупреждала, – неуверенно сказала она.
– Ну всё, садись давай, – сразу же потеплел Славик. Он распахнул пассажирскую дверь, а вещи девушки разместил на заднем сиденье.
Лика пристегнула ремень и откинулась на спинку кресла. Господи, неужели она может наконец-то просто спокойно посидеть?
– Принцесса, прикинь, ездил сегодня на почту…
А, нет, спокойно не получится.
– М-м? – обессиленно промычала Лика, имитируя интерес.
– А там народу – во! – Славик провёл по горлу ребром ладони. – Ну ладно, думаю, сейчас талончик в электронную очередь получу. Ага, какое там! Терминал сломан.
– И чего ты?
– Звоню бабушке, говорю, что так и так. А она нет, говорит, стой, жди, а то Нюра обидится. Нюра – это её сестра, в Самаре живёт. Прислала вот посылку к бабиной днюхе. Ну ладно, думаю, чего теперь, надо очередь занимать. Спрашиваю: «Кто последний в этом филиале ада?» И на меня как накинулись! Одни за ад отругали, типа я их чертями назвал, а другие за слово «последний»…
– А как надо?
– Говорят, что «крайний». Замучился отбиваться.
– Да, денёк сегодня, конечно, конфликтный… Наверно, опять меркурий в ретрограде, – усмехнулась Лика.
– Вот и нашли виноватого, – Славик кисло улыбнулся. – Слушай, а эта… С твоей работы… Наплела, что типа я ребёнок… Я правда со стороны так выгляжу?
Честно говоря, Славик действительно выглядел юно. Не ребёнок, конечно, но и до мужчины ещё не дорос. Но как об этом скажешь парню, который только что тебя защищал?
– Кстати, а сколько тебе?
– Двадцать один.
– Ну вот на свой возраст и выглядишь, – Лика попыталась поддержать Славика. – А для Надежды Сергеевны все несмышлëныши, кто моложе её.
Славик повеселел и принялся рассказывать очередную историю, не забывая придавать красочности с помощью жестикуляции. «И откуда у него столько энергии?», – подумала Лика и, вздохнув, уставилась в окно. Город проплывал мимо россыпью огней, и в этом было что-то успокаивающее. Пожалуй, Лике больше всего сейчас как раз и хотелось этого умиротворения. Ещё бы, желательно, тишины, но со Славиком такое невозможно. А парень, кажется, даже не замечал, что она его не слушает, и продолжал своё эмоциональное «бу-бу-бу».
– Так когда?
– А?.. – Лика вынырнула из своих раздумий.
– Приедешь когда?
– Куда?
– К дедушке в лавку. Вот так ты меня и слушаешь! – немного обиделся Славик, на что Лика закатила глаза. Давно она этого не делала, правда?
– Я выжата как лимон. Давай чётко и по делу.
– Дед о тебе говорил. Ну, что не заходишь. Ждёт он тебя, – пробурчал Славик. – А ещё он что-то выяснил про твою брошь.
Лика вздрогнула и посмотрела Славику в глаза так, что у него аж сердце ухнуло. Как будто прямо в душу заглянула.
– На дорогу смотри, – устало сказала девушка, изо всех сил стараясь сдерживать раздражение.
Когда они прощались возле Ликиного дома, она протянула Славику коробку:
– Это бабушке твоей. Подарок от меня на юбилей. Надеюсь, понравится.
– А что это?
– Посмотри.
Славик заглянул в коробку и обнаружил там сахарницу, разрисованную малиновыми ягодками.
– Понравится, – улыбнулся он.
Глава 3. Корни
Лика бродила по торговому центру, бесцельно скользя взглядом по витринам. Ей хотелось как-нибудь отметить начало нового этапа: например, приятной покупкой. Проблема лишь в том, что она понятия не имела, чего хочет на самом деле. Нет, пожалуй, от платья или кардигана не отказалась бы, но куда это всё девать? Тут бы разобраться с тем, что есть. Может, купить ещё один чемодан, чтобы наверняка всё влезло?.. Решение, конечно, рациональное, но ведь так хочется что-то не потому, что надо, а для души, для настроения! Просто чтобы себя порадовать. Тогда, наверное, стоит присмотреться к какой-то небольшой вещице, к чему-нибудь из косметики или аксессуаров.
Лика ломала голову, прикидывая, что могло бы стать символом её новой жизни. Витрины манили ассортиментом, вывески зазывали внутрь – но всё было не то. Духи она недавно обновила, ремней в шкафу и так несколько штук, очки не носит, а на сумочку, которую действительно хочется, не хватает денег.