Мопс, книга и труп в придачу

Предисловие

Если бы лет в двенадцать мне сказали, что в тридцать с хвостиком моим главным секретным оружием станет не умение стрелять с двух рук и не знание пяти способов вырубить противника авторучкой, а способность быстро свернуться калачиком с книжкой, игнорируя любые внешние раздражители, я бы, наверное, очень расстроилась.

В детстве я, как любая уважающая себя девочка, готовилась к карьере супершпиона (ну или секретного агента). У меня был план: к двадцати годам я виртуозно вскрываю сейфы (на деле – шкатулку с мамиными украшениями старой канцелярской скрепкой), к двадцати пяти – выполняю миссии в тылу врага (под «врагом» подразумевалась наша учительница по математике, а «миссией» – списать контрольную), а к тридцати – получаю не только «Оскара» за документальное кино о своей разведдеятельности, снятое скрытой камерой, но много наград из рук самого президента.

Реальность, как это часто бывает, оказалась скучнее, но абсурднее.

Сейчас мне немного за тридцать, я живу в обычной многоэтажке с мопсом по имени То. Если вы думаете, что это дурацкая кличка, вы просто не видели его морду. Он – идеальное «то» создание: та круглая мордашка, тот самый храп по ночам и та бездонная пропасть, в которую исчезают мои тапки. Работаю я в корпорации с таким дурацким названием, что постесняюсь его произносить вслух. Моя основная деятельность – делать вид, что я очень занята, когда начальник проходит мимо стола. А вторая, неофициальная – пытаться не убить своего парня Диму, когда он в сотый раз зовет меня на тусовку.

Дима – замечательный! У него свой онлайн-сервис (что-то там в интернете, я так до конца и не поняла, но ноутбук он носит с собой как приросший). Он обожает шумные компании, вечеринки до утра и активный отдых. Я же, в свою очередь, считаю, что идеальный вечер – это плед, книга и полное отсутствие людей вокруг. Правда, по утрам я еще могу совершить подвиг и пробежать пару километров, пока То с недоумением тащится за мной, но к вечеру моя социальная батарейка разряжается в ноль. Мы с Димой не живем вместе – и это, пожалуй, единственное, что спасает наши отношения от превращения в детектив с трупом в главной роли.

И вот, когда я уже практически смирилась с тем, что моя жизнь – это череда дедлайнов, книжных детективов и Димашиных сообщений «Ну давай сгоняем в отличный бар, а лучше сделаем рейд по барам!», случилось то, что перевернуло всё с ног на голову. Моя детская мечта о карьере секретного агента решила напомнить о себе самым неожиданным образом. Оказалось, что для выполнения спецзаданий вовсе не обязательно иметь значок и пистолет. Иногда достаточно просто уметь вовремя захлопнуть дверь перед носом незваных гостей и иметь под рукой очень храпящего мопса, который своим видом способен ввести любого в ступор.

В общем, не ищите в этой книге шпионских страстей в духе Джеймса Бонда. Ищите здесь правду жизни. Правду о том, как я, обычный офисный интроверт, вдруг оказалась в эпицентре истории, от которой у любого нормального человека волосы встали бы дыбом (у моего То, кстати, встала шерсть на загривке, но из-за его комплекции это было похоже на легкую рябь на воздушном шарике).

Сейчас я поведаю, как чуть не стала звездой криминальной хроники, почему мой парень теперь боится приходить ко мне без предупреждения и как мопс случайно раскрыл дело, которое не смогла раскрыть полиция.

Надеюсь, вам понравится. Мне, если честно, не очень. Но назад дороги уже нет.

Глава 1

в которой мопс храпит громче, чем я думаю, а реальность оказывается интереснее детективов

Утро, как всегда, началось с храпа.

Мопс То лежал на моей подушке, раскинув лапы в разные стороны, и издавал звуки, которые, по мнению ученых, должны быть несвойственны существу таких скромных размеров. Если бы я не знала, что это мой любимый пес, я бы решила, что в квартире поселился старый трактор, который никак не может завестись с утра пораньше.

– То, – прошептала я, пытаясь отвоевать хотя бы сантиметр подушки. – Ты опять занял мою половину.

Мопс открыл один глаз, посмотрел на меня с выражением глубочайшего презрения, вздохнул и перевернулся на другой бок. Храп усилился.

Я посмотрела на часы. Пять утра. Воскресенье. Единственный день, когда можно было бы поспать подольше, если бы не этот маленький тиран. Но, с другой стороны, именно благодаря То я все еще держу себя в форме. Три раза в неделю мы совершаем утренний ритуал под названием «пробежка, которая больше похожа на прогулку, но мы делаем вид, что бежим».

Я натянула спортивный костюм, засунула мопса в шлейку (процесс, напоминающий запихивание арбуза в чулок), и мы вышли на улицу.

В парке было хорошо. Птички пели, солнце только начинало пригревать, а То с энтузиазмом обнюхивал каждый куст, делая вид, что именно здесь, под этим одуванчиком, скрываются важнейшие государственные тайны. Я трусила рядом, думая о том, что моя жизнь – это идеальный баланс между спокойствием и предсказуемостью.

Работа в корпорации «ИнновайцииСегодня» (название я изменила, потому что настоящее звучит еще глупее) не напрягала. Начальник был скучным, коллеги – безобидными, а отчеты – однообразными. Дома меня ждали книги. Детективы, триллеры, иногда что-то про шпионов. Я засыпала и просыпалась с мыслью о чужих преступлениях, совершенно не подозревая, что скоро у меня появятся свои.

Дима написал ровно в семь, когда я уже заваривала чай, а То доедал вторую порцию завтрака (первую он съел еще до пробежки, не спрашивайте, как ему это удается).

«Привет! Открылся новый бар. Ты как? Я очень устал и мне нужно развеяться. Погнали?»

Я закатила глаза. Снова… Моему парню Диме, чтобы отдохнуть и расслабится обязательно нужно куда-то ходить и сидеть там по 5-6 часов смакуя разные настойки и вкусности. Я же обычно, когда прихожу – просто наедаюсь за 1 час и дальше ёрзаю на стуле, чем невероятно раздражаю Диму.

«Дима, я же говорила. Мне завтра на работу. И вообще, завтра много совещаний и отчетов и мне нужно готовится…»

«Ну начинается! – пришло в ответ. – Опять! Сидишь как сыч. Выходи в люди!»

Мы любили друг друга. Правда. Просто по-разному. Он – за то, чтобы жить на полную катушку. Я – за то, чтобы катушка была поменьше и желательно дома, в тепле и с пледиком. Наш компромисс заключался в том, что мы встречались несколько раз в неделю и не жили вместе. Это спасало нас обоих от нервного срыва.

Я написала: «Дима, я тебя люблю, но мне нужно немного отдохнуть и "зарядится". Целую».

Он прислал смайлик с закатывающимися глазами и замолчал. Обиделся. Ну ничего, до вечера оттает.

День тянулся лениво. Я убирала шерсть То по всей квартире, читала, делала вид, что работаю над проектом (на самом деле просто открыла ноутбук для убедительности), и чесала То за ухом. Мопс блаженствовал. К вечеру он устал от активного образа жизни и дрых на своем лежаке, изредка подергивая лапой – наверное, во сне догонял ту белку из парка.

В девять вечера я наконец устроилась с книгой. Новый детектив про частного сыщика, который раскрывал преступления с помощью кота. Ну надо же, какой плагиат, подумала я, глядя на То. Только у меня котом был мопс, и единственное, что он мог бы раскрыть, – это тайну исчезновения последней сосиски из холодильника.

Я углубилась в чтение, как вдруг…

То поднял голову. Уши его насторожились. Он издал странный звук – не храп, не лай, а нечто среднее, что у мопсов означает «я что-то учуял, и мне это не нравится».

– То, тихо. Это соседи, – прошептала я, не отрываясь от страницы.

Но То не успокаивался.

Глава 2

в которой мопс отказывается быть Шерлоком, а начальник оказывается подозрительнее любого преступника

Утро понедельника – это отдельный круг ада, который придумали специально, чтобы проверить человеческую психику на прочность. Но когда ты не спал всю ночь, разглядывая старый ключ и прислушиваясь к каждому шороху, понедельник превращается в испытание, достойное олимпийских рекордсменов по выживанию.

Дима ушел в семь, чмокнул меня в макушку и пообещал вечером заехать проверить, «не объявился ли тот псих снова».

– Может, тебе купить перцовый баллончик? – предложил он на пороге.

– У меня есть мопс, – зевнула я в ответ.

– И что? Ты им кидаться будешь?

– Он захрапит так громко, что любой преступник в ужасе убежит.

Дима хмыкнул, поцеловал То в лоб (тот даже не проснулся) и укатил по своим онлайн-делам.

Я осталась одна с ключом. Он лежал на тумбочке и сверкал на утреннем солнце, как маленький провокатор. Я взяла его, покрутила в руках. Латунь, старая, потемневшая кое-где. На бородке – замысловатый узор, похожий на вензель. Или на букву «В». Или на двух змей, переплетенных в страстном танце. Или просто царапины от времени.

– То, иди сюда, – позвала я. – У нас дело государственной важности.

Мопс лениво сполз с лежака, подошел ко мне и сел, тяжело дыша. Я поднесла ключ к его носу.

– Нюхай, мальчик. Запоминай запах. Если что – будешь брать след.

То обнюхал ключ, чихнул и выразительно посмотрел на свою пустую миску. Перевод был ясен: «Следы я беру только в том случае, если они ведут к холодильнику, где лежит сыр».

– Бесполезное животное, – вздохнула я. – Ладно, буду сама разбираться.

Я спрятала ключ в карман джинсов и потащилась в душ. Работа ждать не будет. Вернее, будет, конечно, куда она денется, но начальник, Петр Ильич, если что, устроит разнос. А разносы он устраивать умел. За два года работы в «ИнновацииСегодня» я видела, как от его крика умудренные опытом бухгалтерши прятались в туалете и пили валерьянку.

-–

Офис встретил меня привычным гулом кулеров, запахом дешевого растворимого кофе и тупой болью в висках. Я села за свой стол, включила компьютер и уставилась в монитор.

Ключ жег карман.

«А вдруг это ключ от сейфа? – думала я. – Или от тайной комнаты, где спрятаны сокровища? Или от номера в отеле, где произошло убийство, и убийца случайно обронил его у моей двери, пытаясь скрыться?»

Вариантов было масса. От вполне реальных до совершенно бредовых. В пользу бредовых играло то, что я обожала детективы и моя фантазия работала как часы.

– Машкова! – рявкнули над ухом.

Я подпрыгнула так, что чуть не свалилась со стула. Надо мной нависал Петр Ильич. Шеф был похож на злого хомяка – маленькие глазки, надутые щеки и вечно недовольное выражение морды лица.

– Я вам который раз говорю – не спите на рабочем месте!

– Я не сплю, – пискнула я. – Я думаю.

– О чём? О высоком? Оставьте высокое для дома. Здесь у нас низкое – отчеты, квартальные планы и клиенты, которые ждут, когда вы соизволите родить им цифры!

Я кивнула и уткнулась в экран. Петр Ильич еще постоял, сверля меня взглядом, и утопал в свой кабинет – стеклянную клетку в углу, откуда он мог наблюдать за каждым нашим чихом.

Коллега Леночка из соседнего отдела подкатилась на стуле.

– Чего это он с утра злой? – шепнула она. – Обычно он к обеду бесится, а тут прямо с порога.

– Не знаю, – пожала я плечами. – Может, дома проблемы?

– Ага, – хмыкнула Леночка. – Проблемы. У таких, как он, проблем не бывает, только интриги. Ты слышала, у нас вчера в подвале обыск был?

Я насторожилась.

– Какой обыск?

– Ну не обыск, а так… полиция приходила. Говорят, сигнал поступил, что в здании незаконное что-то хранят. Представляешь? У нас! В «ИнновацииСегодня»! Где даже чай нормальный не купят, какое уж тут незаконное.

– И что нашли?

– Ничего, конечно. Походили, посмотрели и ушли. Но Петр Ильич аж посерел от злости. Еще бы, его репутация под ударом. Он же у нас кристально честный, да? – Леночка закатила глаза.

Я задумалась. Полиция в нашем здании – событие из ряда вон выходящее. Мы обычная торговая фирма, торгуем запчастями к чему-то скучному. Какие уж тут "что-то незаконное".

– А в каком подвале? – спросила я. – У нас же тут три подвала. Один наш, складской, и два соседских, запертые.

– А черт его знает. Вроде в нашем, складском. Но там же пусто, один хлам старый.

Я кивнула, но внутри зашевелилось нехорошее предчувствие. Складской подвал находился прямо под нашим офисом. Туда спускались раз в полгода, чтобы достать забытые коробки с архивом. И ключ от него хранился… у Петра Ильича.

Ключ.

Я машинально сунула руку в карман и нащупала холодный металл.

Нет, бред. Мой ключ старый, латунный, с вензелями. А ключи от подвала – современные, железные, скучные.

Но мысль засела.

День тянулся бесконечно. Я перебирала бумажки, отвечала на письма и то и дело ловила себя на том, что смотрю на кабинет начальника. Петр Ильич сидел за столом и с кем-то разговаривал по телефону. Лицо у него было странное – не злое, не деловое, а какое-то… испуганное. Он то и дело оглядывался на дверь и говорил очень тихо, прикрывая трубку ладонью.

В четыре часа, когда я уже собиралась домой, в офис зашли двое. Обычные мужчины, в куртках, ничего примечательного. Но Леночка, которая видела всех насквозь, дернула меня за рукав.

– Смотри, – прошептала она. – Это же те, вчера приходили. Из полиции.

Мужчины направились прямо к Петру Ильичу. Тот побледнел, вскочил и замахал руками, приглашая их в кабинет. Дверь закрылась, шторы задернулись.

– Интересно, – протянула Леночка. – Второй раз за два дня. Это неспроста.

– А может, у них там любовь, – ляпнула я, лишь бы что-то сказать.

– Машкова, ты дура? Какая любовь? Тут попахивает уголовщиной.

Я пожала плечами и начала собираться. Мне было не до интриг, меня дома ждал То, который наверняка уже съел все, до чего дотянулся, и теперь страдает несварением.

Но когда я выходила из офиса, я заметила кое-что странное. Петр Ильич провожал полицейских к лифту, и лицо у него было не просто испуганное, а затравленное. Как у человека, которого поймали за руку и теперь вот-вот отведут в участок.

А в руке он сжимал связку ключей. И один из них, самый старый, латунный, блеснул под потолочной лампой.

Я замерла.

Точно такой же, как у меня.

Я хотела подойти, рассмотреть, но лифт открылся, полицейские зашли, Петр Ильич сунул ключи в карман и, заметив мой взгляд, резко отвернулся.

В груди похолодело.

Дома меня встретил То радостным храпом и разорванной подушкой. Диванная подушка, моя любимая, валялась посередине комнаты, из нее торчали клочья синтепона. Мопс сидел рядом с гордым видом и, кажется, ждал похвалы.

– Ты что натворил?! – заорала я.

То моргнул. Мол, это не я, это само.

Я вздохнула, убрала подушку в пакет и села на пол рядом с мопсом. Ключ снова лег в ладонь.

– То, – сказала я серьезно. – У нас проблемы. Кажется, мой начальник как-то связан с тем, что происходит. Или у него такой же ключ, или у меня его ключ. Или… я вообще ничего не понимаю.

Мопс ткнулся носом мне в руку и лизнул ключ. Наверное, на вкус проверял.

– Что будем делать?

То зевнул, демонстрируя полное отсутствие интереса к расследованию. Его больше волновало, когда уже ужин и почему я до сих пор не на кухне.

– Ладно, – решила я. – Завтра пойду в подвал. Посмотрю, что там.

Сказала и сама испугалась.

В подвал? Одна? Вечером? Это же классический сюжет ужастика, где героиню потом находят с выпученными глазами и безголовую.

Но ключ жег руку, а любопытство – оно, как известно, сгубило не только кошку, но и тысячи героинь детективов, которые думали: «А что такого, я только одним глазком».

Я поужинала, покормила То и уставилась в телевизор. Шел какой-то фильм про шпионов, где главная героиня ловко прыгала с крыш и стреляла из любого положения.

– Эх, – вздохнула я, глядя на свои домашние тапки. – Мне бы ее подготовку. Я бы этот подвал… я бы его знаешь как исследовала!

То согласно храпнул.

В десять вечера пришел Дима. С пиццей и бутылкой вина.

– Как ты? – спросил он, оглядывая меня. – Не боишься одна?

– Нормально, – соврала я. Рассказывать про ключ и про подвал я пока не решилась. Дима, конечно, парень хороший, но он из тех, кто любое приключение превращает в тусовку. Скажу ему – притащит пол-офиса, начнут кричать, пить, и вместо расследования получится вечеринка в подвале.

– Слушай, – сказал он, жуя пиццу. – А давай в субботу махнем за город? Там у Артура дом, шашлыки, музыка. Все свои будут.

– Дима, ну какие шашлыки, когда у меня…

Я осеклась.

Когда у меня что? Расследование? Подозрительный начальник? Таинственный ключ?

– Когда у тебя что? – не понял Дима.

– Когда у меня… мопс. То в субботу к ветеринару. Прививки.

Дима посмотрел на То. Тот, услышав страшное слово «ветеринар», мгновенно сделал вид, что спит мертвым сном.

– Ладно, – вздохнул Дима. – В другой раз.

Мы посмотрели какой-то фильм, потом Дима заснул на диване, а я долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок.

Завтра я пойду в подвал.

Или не пойду.

Или пойду.

Или вызову полицию и отдам ключ им?

Ага, конечно. И скажу: «Здрасьте, я Машкова, нашла ключ, а мой начальник подозрительный, проверьте его». Меня же на смех поднимут.

Нет, придется разбираться самой.

Я повернулась на бок и закрыла глаза. То во сне придвинулся ближе и ткнулся холодным носом мне в руку.

– Охраняй, – прошептала я.

Мопс чихнул.

Я восприняла это как согласие.

Конец второй главы.

Глава 3

в которой я совершаю подвиг, достойный шпиона, а мопс в очередной раз меня продает

Утром я проснулась с твердым намерением стать героиней. Не той, что лежит на диване и читает про чужие подвиги, а самой настоящей – с блеском в глазах, дрожью в коленках и ключом в кармане.

Дима уже ушел. Он оставил записку на холодильнике: «Целую. Вечером позвоню. Если что – кричи громче, я услышу даже через телефон». Мило, но от убийцы в подвале это вряд ли спасет.

То сидел у своей миски и смотрел на меня взглядом голодного удава. Я вздохнула, насыпала корма и начала собираться.

План был простой, как три копейки: прийти на работу, дождаться, когда Петр Ильич уйдет на обед (он ходил строго с часу до двух, как по расписанию), спуститься в подвал, открыть дверь загадочным ключом, посмотреть, что там, и тихо уйти. Если повезет – меня никто не заметит. Если не повезет… ну, об этом я старалась не думать.

В офис я пришла пораньше, забилась в уголок и делала вид, что увлеченно работаю. На самом деле я следила за Петром Ильичом как опытный сталкер. Он пришел в девять, как обычно, налил себе кофе и закрылся в кабинете. В десять к нему заходил какой-то мужик в кепке, пробыл минут пятнадцать и ушел. В одиннадцать Петр Ильич куда-то звонил и говорил очень тихо, почти шепотом.

Ровно в час он вышел из кабинета, накинул куртку и направился к лифту.

– Я на обед! – крикнул он в пространство. – Если что – звоните!

Никто не ответил, потому что никому не было до него дела.

Я подождала минуту, другую, потом встала и якобы поплелась в туалет. Но на полпути свернула к лестнице, ведущей в подвал.

Лестница была узкая, бетонная и пахла сыростью. Лампочка под потолком мигала, создавая атмосферу фильма ужасов. Я спускалась медленно, стараясь не дышать, и прислушивалась к каждому шороху.

Подвал встретил меня тишиной и запахом плесени. Здесь было темно, хоть глаз выколи. Я нащупала выключатель, щелкнула – загорелся тусклый свет, осветивший длинный коридор с кучей дверей по обе стороны.

Наша дверь, складская, была третья слева. Я подошла, достала ключ и замерла.

А если не подойдет?

А если подойдет, но там ничего нет?

А если там труп?

От последней мысли стало жарко. Я представила, как открываю дверь, а оттуда вываливается мертвое тело с выпученными глазами. Или, что еще хуже, оттуда вылетает живой убийца с топором.

– Машкова, ты дура, – прошептала я себе под нос. – Соберись.

Ключ вошел в скважину идеально. Как будто его там и ждали все это время. Я повернула – щелчок прозвучал как выстрел в тишине. Дверь открылась.

Внутри было темно. Я нашарила рукой стену, нашла выключатель, нажала.

Свет залил небольшое помещение, заставленное коробками, старыми стульями и сломанной оргтехникой. Обычный склад, каких тысячи. Я разочарованно выдохнула.

– Ничего, – прошептала я. – Просто хлам.

Но что-то меня насторожило. Я пригляделась. Коробки стояли ровными рядами, но некоторые выглядели новее других. И на них не было пыли. А в углу, за старым шкафом, виднелась еще одна дверь.

Я подошла ближе. Дверь была маленькая, почти незаметная, покрашенная в цвет стены. Я толкнула – заперто.

Сердце забилось чаще.

Я достала ключ и сунула в скважину. Не подошел.

– Ну конечно, – вздохнула я. – Было бы слишком просто.

Я огляделась. Вокруг ни души, только коробки и тишина. И тут я заметила, что на полу, прямо у порога, валяется что-то блестящее.

Я наклонилась. Это была зажигалка. Дорогая, металлическая, с гравировкой. Я поднесла к свету и прочитала: «П.И. от благодарных партнеров».

П.И. – Петр Ильич.

Значит, он здесь был. И недавно.

Я сунула зажигалку в карман и уже собралась уходить, как вдруг услышала шаги. Кто-то спускался по лестнице.

Паника накрыла с головой. Я заметалась по комнате в поисках укрытия. Коробки? Нет, мелковаты. Шкаф? Туда не влезу. Дверь? Назад поздно.

Шаги приближались.

Я юркнула за тот самый шкаф, что стоял у стены, и вжалась в угол. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно во всем подвале.

Шаги затихли прямо у входа. Кто-то вошел.

Я замерла, боясь дышать.

– Ну и где? – услышала я голос. Мужской, низкий, незнакомый.

– Говорят, здесь, – ответил второй. Тоже мужской.

Они ходили по комнате, что-то искали. Я слышала, как двигают коробки, как шуршат пакетами.

– Пусто, – сказал первый. – Может, уже забрали?

– Не может быть. Ключ только у него.

– А если он кому-то дал?

– Кому? Он никому не доверяет.

Я зажала рот рукой, чтобы не чихнуть. Пыль от старых коробок лезла в нос нещадно.

– Ладно, – сказал второй. – Пошли отсюда. Надо ему позвонить, пусть объясняет.

Шаги удалились, дверь захлопнулась.

Я выждала минуту, другую, потом выползла из-за шкафа. Ноги дрожали, руки тряслись. Я подбежала к двери, приоткрыла – никого. Коридор пуст.

Вылетела на лестницу, взлетела наверх и ворвалась в туалет на первом этаже, где просидела в кабинке минут двадцать, пока сердце не вернулось на место.

Когда я вошла в офис, Леночка подозрительно на меня посмотрела.

– Ты чего зеленая? Плохо себя чувствуешь?

– А? Нет, все нормально, – пробормотала я. – Просто живот прихватило.

– Ага, – кивнула Леночка. – А чего из туалета вышла, а сама с подвальной стороны пришла?

Я замерла. Вот же чертова наблюдательность!

– Я… это… мусор выносила, – ляпнула я первое, что пришло в голову.

– Мусор? У нас мусорка на первом этаже, а не в подвале.

– Леночка, отстань, а? – взмолилась я. – Голова болит.

Она хмыкнула, но отстала.

Я села за стол и уставилась в монитор. В голове был полный кавардак. Кто эти люди? Что они искали? И при чем тут Петр Ильич?

Ровно в два он вернулся с обеда, прошел в кабинет и даже не взглянул в мою сторону. Я украдкой наблюдала за ним. Он сидел за столом, барабанил пальцами по клавиатуре и выглядел нервным. Очень нервным.

В пять часов, когда рабочий день закончился, я собралась и вылетела из офиса пулей. Домой, к То, к моему безопасному, уютному, храпящему мопсу.

Дома меня ждал сюрприз.

То сидел посреди прихожей, а рядом с ним лежал… конверт. Обычный белый конверт, без марки, без обратного адреса. Только мое имя, написанное от руки.

Я подняла конверт, разорвала.

Внутри была записка: «Не суй нос не в свои дела. В следующий раз не пожалеем ни тебя, ни собаку».

У меня похолодело внутри.

– То, – прошептала я. – Откуда это?

Мопс виновато посмотрел на дверь. Мол, приходили, я лаял, но кто ж меня слушает.

Я села на пол, прижала мопса к себе и разрыдалась.

Вот тебе и детектив. Вот тебе и приключения. Сидела бы дома с книжкой, и ничего бы не случилось.

Телефон зазвонил. Дима.

– Привет! – радостно заорал он. – Как ты? Скучаешь?

– Дима, – сказала я дрожащим голосом. – Приезжай, пожалуйста. Срочно.

– Что случилось? Ты плачешь?

– Приезжай. Я все расскажу.

Я повесила трубку и посмотрела на То. Мопс ткнулся носом мне в руку и лизнул ладонь.

– Прости, малыш, – прошептала я. – Я втянула нас в историю. Теперь придется разбираться до конца.

То чихнул.

Я восприняла это как согласие.