Невесомая

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2026

© Онищенко П. Ю., текст, 2026

Глава 1

Аля ненавидела своё полное имя. Алла – это что-то из древних времён. У Алл всегда жирно накрашенные брови и губы. Аллам положено сидеть за прилавком, расплывшись по табуретке, смотреть сериалы по «России-2» и заигрывать с пятидесятилетними алкашами, которые покупают с утра пиво и колбасу. По крайней мере, именно такая Алла работала в ларьке возле их дома примерно всю Алину жизнь. Аллы не бывают лёгкими и изящными. Они не становятся всемирно известными балеринами.

Аля мечтала, что, когда ей исполнится 20, она пойдёт в паспортный стол и станет Алисой. «Алиса» на афишах смотрится куда лучше. Подождать нужно всего пять лет.

Сегодня слышать своё полное имя пришлось очень много: сначала – в аэропорту, потом – когда они с мамой подписывали документы в приёмной директрисы.

И всё равно день был замечательный. Аля ждала его очень, очень долго – целых двадцать восемь дней. А мечтала ещё дольше – лет с одиннадцати.

Двадцать восемь дней назад был понедельник. После конкурса прошло уже шесть дней, новенький кубок сверкал на полке-для-гордости в гостиной – туда мама торжественно ставила все Алины награды. Аля сидела на подоконнике и в шестой раз переделывала фото для сторис: ей нужно было что-то непринуждённое, лёгкое, но при этом изящное. Получалось ужасно: то ноздри раздуваются так, что нос чуть ли не пол-лица занимает, то вместо скул огромные щёки, как будто она за ними булки прячет. Вообще-то она нетолстая, на всех взвешиваниях по нижней границе шла, учителя её за это всегда хвалили. А на фото почему-то выходила пухляшкой.

На восьмой фотографии она услышала телефон в гостиной, а на девятой мама ворвалась в её комнату, возбуждённо тараторя про «отличные новости»: на конкурсе Алю заметили и пригласили аж в академию!

Аля прыгала, как какая-то малолетка, хотя в первый миг по-настоящему и не поверила. И во второй, и в третий. Даже, пока собирала чемоданы, думала: «Вот сейчас позвонят и скажут, что передумали».

Академия – это же такая честь! Это для самых лучших. В прошлом году туда пытались поступить 487 человек. А мест всего 50. И вот её пригласили. Посреди учебного года, в январе. Переводом из её училища – то есть сразу в пятый класс.

Было немного страшно. В её бывшем (уже бывшем) училище все учителя Алю знали, на классике она всегда стояла у центральной палки, на ежегодном отчётнике у неё должна была быть главная роль и после последнего конкурса директриса лично пожала ей руку. А в академии всё нужно начинать с нуля. И соревноваться придётся с лучшими.

Дни до отлёта пролетели в сборах и суматохе, и вот наступило сегодня.

Утром Аля проснулась раньше будильника. Свербило ожидание большого, важного и неминуемого.

В самолёте пыталась смотреть фильмы, но ничего не получалось. Сюжет ускользал, она то и дело перематывала назад, но уже после первой фразы понимала, что думает совсем не о героях, а об академии.

Всё тело наполнило ожидание большого и нового. Хотелось поторопить самолёт, чтобы он не полз по небу со скоростью черепахи. Только немного пугало, что мама не сможет помочь ей с заселением в общежитие, лишь подпишет все документы у директора. Потом ей нужно будет обратно на самолёт, лететь к дяде Андрею.

Дядя Андрей появился в их жизни год назад. Он был нормальным, старался Алю сильно не грузить, мелькал где-то на фоне, здоровался, исправно спрашивал, как дела в школе, дарил подарки, иногда даже просто так, но в душу не лез. Полгода назад он переехал к ним.

Сначала, конечно, раздражало присутствие чужого человека в их квартире, но, по правде говоря, Аля и дома-то совсем не бывала. В семь утра она выезжала на занятия, заканчивала около шести вечера и сразу ехала по репетиторам. У неё их было три – один по французскому и два по балету. Аля твёрдо решила на вторую ступень поступать в столицу, поэтому готовиться начала за два года до поступления.

Иногда Аля ловила мамину улыбку, когда та глядела на дядю Андрея, и внутри начинало что-то ворочаться-перекатываться. Раньше она собирала все мамины улыбки. Но вообще-то было и хорошо, что мама теперь занята дядей Андреем. Может быть, именно поэтому она так легко отпустила дочь в академию.

Вообще, мама должна была остаться на какое-то время, они даже договорились, что первую неделю поживут на съёмной квартире, чтобы Але легче было адаптироваться. И уже распланировали все вечера после учёбы: магазины, галереи, массаж, дорогущее кафе с огромными омарами и обязательно в Большой театр на балет. Но дядю Андрея угораздило съесть шаурму на заправке, и он угодил в больницу прямо перед их вылетом. Маме пришлось срочно менять себе обратный билет.

Аля даже немного обиделась. С дядей Андреем уже точно ничего не случится, он в больнице, а вот она, Аля, уезжает из дома. Можно было бы и провести вместе с дочерью неделю. Мама вообще в последнее время была странной. Редко смотрела на Алю, то шутила, то через секунду ругалась по пустякам, почти ничего не ела и часто бегала в туалет. А теперь, в довершение всего, летела обратно вечерним рейсом.

Ну и ладно! Всё равно Але жить одной. Она теперь взрослая. Вот прямо с этого момента.

Аля почти не помнила приземления и дороги на такси по городу. Город оказался потрясающим, но для неё было важно только одно здание. И вот наконец оно показалось из-за угла. Розовое и двухэтажное, оно смотрело в мир широко распахнутыми окнами, обрамлёнными длинными полосами-ресницами. Изящное и вместе с тем строгое, с колоннами, балконами и башенками, оно идеально подходило для балетного училища, было самим воплощением красоты балета, архитектурным точным па1. По бокам от здания тянулся чёрный решётчатый забор, сразу за ним шла полоса деревьев и кустов, и больше с улицы ничего не было видно. Но Аля знала, что там стоят ещё два трёхэтажных корпуса, соединённых друг с другом переходами. В одном было общежитие, в другом – классы и залы. А в главном – кабинеты администрации и большой зал для выступлений. Главный корпус был самым маленьким по сравнению с другими корпусами, зато самым красивым. Он первым встречал гостей.

Охранник пропустил их с мамой за забор, и прямо напротив входа они увидели большие деревянные двери. Внутри всё было огромным, чистым и торжественным: потолки, деревянный паркет, стены в лепнине. По короткому коридору они прошли в приёмную директрисы. И началось: миллион бумаг и не меньше шести Алл! И это за полчаса!

Мама то и дело поглядывала на часы. После всех подписей Алю представили комендантше, Зое Аркадьевне, – бабушке с красными кудрявыми волосами. Она пообещала всё Але показать, как только та проводит маму.

– Ты ко второму корпусу иди по двору, так удобней будет, – предупредила Зоя Аркадьевна. – Я возле вахты буду.

На улице мама обняла Алю.

– Ну ладно, будь умницей! Не забывай, какой это шанс, – сказала она, отстраняясь. Потом снова обняла Алю и прошептала: – Буду скучать.

От этого Але стало тепло-тепло. Она чмокнула маму на прощание, подождала, пока та сядет в такси, помахала рукой вслед уезжающей машине. А потом повернулась к зданию академии и зашагала ко входу во второй корпус. Оказалось, что он находится с противоположной стороны от главного. Ну ничего, пройтись по территории академии тоже интересно. «По моей новой территории», – подумала Аля, втаптывая снег сапогами в дорогу. Было весело и только чуть-чуть страшно.

Только чемодан мешал. Он юлил и вырывался из рук. «Вот глупый», – мимолётно подумала Аля, оглядываясь по сторонам.

В этой части двора здание академии было не таким роскошным. Прямо напротив Али белело пятно штукатурки. Очертаниями оно походило на Евразию. Или на дракона, положившего голову на передние лапы. Ну и пусть штукатурка осыпается – такое бывает только в домах с историей. А это как раз такой дом – чего только стóит вот та потрясающая лепнина над окнами третьего этажа – огромная птица, раскинувшая крылья…

Здесь было совсем пустынно: от суеты улицы эту часть двора скрывало крыло здания с одной стороны и длинная полоса двора с другой. Было очень тихо, только сверху каркала ворона.

Справа что-то мелькнуло. Аля подняла голову и увидела в окне третьего этажа силуэт – девушку в длинном платье с дурацкими воланами. Волосы у неё были распущенные и спутанные, как будто она только что проснулась. На вид ей было лет 15, как Але.

Девушка встала на подоконник и посмотрела на неё. Аля улыбнулась и помахала ей. Та никак не отреагировала. Просто стояла на подоконнике, упёршись руками в окно, и смотрела вниз, во двор. А потом быстрым движением открыла створки и прыгнула.

Аля вскрикнула и бросилась к стене академии, продралась сквозь кусты, почти не замечая, что они цепляются за куртку, за шапку и царапают руки, и вылетела к стене здания.

На снегу никого не было. Вправо и влево уходили массивные серые стены. Внизу, сквозь грязные комья талого снега, проступал желтоватый фундамент. Сзади чернели силуэты деревьев.

Аля подняла глаза. Все окна были закрыты. Она прошлась немного вправо, потом влево. Внизу не было никакой девочки в платье. Вообще никого. Уже смеркалось, но было не настолько темно, чтобы пропустить тело. «Как она могла так быстро исчезнуть? Вряд ли она после такого прыжка могла бежать быстрее, чем я», – подумала Аля.

В любом случае девочке нужна помощь. Нужно вызвать врача, полицию, хоть каких-нибудь взрослых.

Аля снова побежала – на этот раз к главному входу. Только добравшись до лестницы, она поняла, что ей слишком легко. Она оставила свой чемодан во дворе! Но возвращаться за ним сейчас времени не было. Аля взлетела по ступенькам и бросилась к вахтёрше.

– Там… Девочка… Нужен врач!

Вахтёрша, сухонькая, маленькая старушка, быстро развернулась к телефону, стоящему на столе, схватила трубку и вдруг замерла, подозрительно вглядываясь в Алю.

– Подожди. Какая девочка? Какой врач? – У вахтёрши оказался неожиданно низкий голос, совсем не подходящий её хрупкому телосложению.

– Не знаю! Она спрыгнула! – Аля даже слегка стукнула кулаком по столу – почему она должна отвечать на дурацкие вопросы, когда время уходит?!

Но вахтёрша всё так же не спешила набирать номер. Вместо этого она оглядела Алю с головы до ног, будто это Аля сама упала, и спросила:

– Откуда спрыгнула?

– С третьего этажа! Тут недалеко, над окном ещё птица такая вылеплена.

Вахтёрша быстро склонилась над столом, задвигала ящиками, забренчала чем-то. Потом хмыкнула и бросила на стол перед Алей две пары ключей.

– Ты что, меня за дуру держишь? – спросила она, тыкая в ключи пальцем.

– Я? Нет… При чём тут вы? Там девочке помощь нужна! – Аля даже чуть-чуть подпрыгнула от возмущения – почему эта странная женщина не торопится вызывать врачей?!

– Ага, конечно, – фыркнула вахтёрша, – ключи-то все здесь.

– И что?

– И то, что третий этаж в том крыле закрыт. А все ключи здесь. Значит, там никаких девочек оказаться не могло. Там ремонт, – медленно и снисходительно, как для слабоумной, объяснила вахтёрша. Потом нахмурилась и добавила: – Ты думаешь, это смешно? Шутница.

– Нет… Я не шучу! Я видела…

– Ой, ой, актриса! Ты ещё в грудь себя постучи. Ты из какого класса? Что-то не помню тебя здесь.

Вахтёрша всё больше распалялась и говорила уже так громко, что было слышно всем. Аля заметила, как несколько девочек, только зашедших в здание, остановились и стали шептаться, поглядывая на неё.

– Я только сегодня приехала, – еле слышно ответила Аля.

– Хорошее начало, – буркнула вахтёрша.

Тут Аля была с ней согласна. Начало получилось так себе. Она уже сама не была уверена, существовала ли та девочка в платье на самом деле. Ещё все на неё смотрят. Аля поёжилась и автоматически приподняла плечи.

Но она же видела. Своими глазами. Аля отошла от вахтёрши и сделала вид, что что-то ищет в телефоне.

Только сейчас она заметила, как бешено колотится её сердце.

– А девочка была в таком длинном старинном платье?

Аля подняла голову. Одна из девочек, наблюдавших за ней и вахтёршей, стояла возле Али. У неё было круглое приветливое лицо и пшеничные волосы. Вообще, она больше походила на крестьянку с каких-то древних плакатов, чем на балерину, – наверное, из-за того, что грудь у неё была как у взрослой тётки. Хотя вообще она была нетолстая. Талия сантиметров 56–57, терпимо. Аля такое определяла даже точнее, чем сантиметровая лента.

– Да. Ты тоже видела?! Надо её найти, помочь!

– Ей уже не поможешь. – Девушка сказала это легко, почти беспечно.

– Что?! Почему?

– Нипочему. Тебе показалось. Забудь. – Блондинка говорила веско и твёрдо, как разговаривают с младшими и не совсем разумными, хотя была примерно того же возраста, что и Аля.

– Это как?! Там ведь человеку плохо!

– Да нет никакого человека, – раздельно и медленно сказала девушка.

Ещё одна, стоящая поодаль, фыркнула и покрутила пальцем у виска. Она была выше первой и тоньше, изящнее, что ли. Тёмные волосы падали на плечи идеальными небрежными волнами – наверняка не меньше получаса по утрам с плойкой проводит.

– Ой, да она больная. Даша, пойдём, – сказала темноволосая.

Даша никак не отреагировала на эту реплику. А вот сердце Али пропустило один такт. Ну и репутацию она себе заработала в первый день!

– А ты в какой класс? – спросила Даша у Али.

– В пятый, – автоматически ответила Аля, пытаясь связать воедино всё, что произошло за то короткое время, когда она вошла в двери академии.

– О, значит, увидимся, – невозмутимо сказала Даша и зашагала к другим девочкам.

Аля осталась стоять, глядя ей вслед. Что вообще происходит? Куда она приехала? А не стоит ли ей взять в руки чемодан и отправиться обратно?

Кстати, чемодан! Он ведь так и остался лежать на заднем дворе, где-то в кустах, пока Аля спешила разобраться с… Она уже не была уверена, с чем именно.

Может, из-за стресса ей всё померещилось?

Аля оббегала весь двор, но чемодан так и не нашла. У неё остался только рюкзак, а в нём две футболки, альбом для рисования, зарядка для телефона, помада, тушь и носки.

Комендантша пообещала ещё поискать, но Аля чувствовала, что не найдёт. А там ведь остались ноут, пуанты, кремы, плойка…

На глаза навернулись слёзы. Аля быстро-быстро заморгала, чтобы никто не увидел.

– Не реви! – строго сказала Зоя Аркадьевна. – Большая уже девка.

Сейчас Аля совсем не чувствовала себя большой. Ей хотелось позвонить маме и долго-долго всхлипывать в трубку. Но мама была в самолёте, а она здесь – в своём новом доме. Нужно было собраться.

– Пойдём хоромы твои смотреть. – В голосе Зои Аркадьевны как будто появились тёплые нотки.

Аля кивнула и послушно пошла.

– Это у нас учебный корпус. На первом залы для танцев этих ваших, на втором обычные кабинеты, на третьем и кабинеты, и залы есть.

Первый этаж был торжественно-пышный, с высокими потолками, затейливой лепниной. На стенах висели огромные старинные фотографии. На них ровными рядами стояли девочки в одинаковых длинных платьях. В таких не потанцуешь – неудобно. И чего они тут висят, если на балерин совсем не похожи? На второй этаж вела лестница с массивными деревянными перилами. Перед ней фотографии закончились. Зато в стене над полом темнел проём – метр на метр. Аля поёжилась: ей показалось, что там кто-то дышал. Хотя точно сказать было сложно. По коридору из открытых дверей зала разносилось громкое, раскатистое:

– Мы не говорим «задняя нога». Мы же не кошки. Мы говорим «сзадистоящая нога», «впередистоящая нога». Встаём анфас1. Как переводится анфас? Сели в плие1, глубже, поднялись плавнее. Теперь ронд де жамб партер*. Ан деор3. Ан дедан4. Кто мне скажет, как переводится ан деор и ан дедан?

«Первогодки», – мимолётно подумала Аля.

Прямо у лестниц начинался узкий коридор. И сразу стало темнее. Запахло затхлым. Коридор закончился дверью.

Аля шагнула в проём. Тут было совсем не так торжественно. Справа и слева ещё двери, впереди – лестница. Лепнина, высокие потолки и перила были и здесь, но всё выглядело потёртым, осыпающимся, будто подёрнутым пеплом. А ещё было очень холодно.

– Свежо, – бодро сказала Зоя Аркадьевна. – Радиатор выдам, не переживай. Под роспись. Туда не ходить: там у нас мальчики. Нечего хвостом перед ними крутить. – Она повела рукой в сторону правой двери. – А девочки выше. Младшие слева, а вы справа. На третьем над вами закрыто, у нас там ремонт, а в левом крыле библиотека.

По лестнице поднялись на второй этаж. Там была точно такая же закрытая дверь. Зоя Аркадьевна загремела ключами, открывая замок.

– Не потеряй, – строго сказала она, вручая Але ключ.

За дверью – небольшой закуток со столом, стулом и телевизором.

– Тут старшая по этажу ночами дежурит, – пробурчала Зоя Аркадьевна. – Так что это… Не того!

Дальше – коридор с дверями комнат. В середине стены расширялись. Там была рекреация с креслами, двумя лысыми цветами и кулером в углу.

– Твоя комната, одиннадцатая, – сказала комендантша, вручая ещё один ключ. – Туалет в конце коридора.

День был полон безумных событий, но новость об общем туалете всё-таки заставила Алю вздрогнуть.

– В конце коридора? – переспросила она, изо всех сил желая, чтобы ей просто показалось.

– А ты как хотела? Чай не принцесса, добежишь пару метров. Душ там же, – припечатала Зоя Аркадьевна, постояла немного, а потом выдала гораздо мягче: – А чемодан твой вернём. Не переживай. Найдётся.

И ушла. А Аля осталась стоять на пороге своей комнаты. Было темно. Одна из кроватей пустовала – комендантша сказала, что соседку отчислили в конце прошлой четверти. В углу стояла раковина, над ней маленькое зеркало – хотя бы зубы чистить можно в своей комнате. Около зеркала висел небольшой шкафчик. Слева стоял большой гардероб, а возле окна – две кровати с тумбочками. Вот и весь новый дом.

Аля повернулась к зеркалу. Она не любила своё отражение. Слишком вздёрнутый нос, слишком длинная шея, слишком невзрачный бледный цвет волос, слишком светлые брови, которых совсем не видно, если их не подводить, – разве великие балерины такими бывают? Единственное, что ей нравилось в своём лице, – глаза: большие, голубые, яркие. Если правильно их подкрасить, очень выразительные.

Аля отвернулась от зеркала, закрыла дверь, поставила рюкзак возле кровати и упала лицом в подушку. Это был долгий-долгий день. Совсем не таким она его планировала.

Нашарила мобильник, набрала маму. Та была недоступна. Возможно, ещё летела. Аля стала думать, что бы сказала мама, если бы она дозвонилась. Наверное: «Подыши». «Подыши» звучало как «па-де-ша1».

Аля ненавидела па-де-ша. Этот элемент должен походить на лёгкие прыжки игривой кошечки, но Аля видела в нём чужеродное, комичное. Как когда продавщица Алла из ларька около дома кокетничает с посетителем, игриво надувая красные губы и закатывая глаза. А сил на этот элемент нужно потратить много. И вот ты стараешься, стараешься, а получается всё равно смешно и нелепо, но всем вроде только того и надо, даже хвалят тебя, только ты всё равно чувствуешь себя продавщицей из ларька. Весь сегодняшний день был как бесконечный прогон па-де-ша.

Но это ничего. Не всегда ведь всё даётся с первого раза. Главное, что она здесь – одна из 25 пятиклассников. Она на своём месте. И никакой, даже самый плохой день её в этом не переубедит. Завтра она всё решит. Найдёт чемодан, подружится с одноклассницами, а случай с девочкой в старинном платье сам собой разрешится. Получит такое объяснение, которое не сделает из неё сумасшедшую. И к новому месту она привыкнет. Подумаешь, туалет на этаже! Это вообще не главное. Главное – что она на шаг ближе к своей цели. На шаг ближе к сцене Большого театра.

Аля перевернулась на спину и стала смотреть в потолок. Веки наливались тяжестью. Она моргнула несколько раз, а потом провалилась в темноту.

БАБАХ!

Девушка открыла глаза и села на кровати. Что это было? Здание обрушилось? Потолок упал?

БАБАХ!

Аля съёжилась, прикрывая голову. Рядом послышался взрыв хохота. Звуки из соседней комнаты. Там, похоже, роняют что-то тяжёлое на пол.

За стенкой кто-то то и дело повышал голос, на него тут же шикали, но тише от этого не становилось. Аля прислушалась. Ей несколько раз показалось, что она слышит слово «новенькая». Каждый раз после этого следовал смех.

Девушка сердито поморщилась. Был уже почти час ночи. Завтра в восемь утра первый урок. А ведь нужно ещё размяться перед занятиями, разогреть мышцы. И о чём вообще её новые соседки думают?!

После очередного «БАБАХ!» из соседней комнаты Аля встала и тихонько выскользнула в коридор. Она не обязана это терпеть!

Здесь было холоднее, чем в комнате. Аля поёжилась и двинулась к двери в соседнюю комнату. Подняла руку, чтобы постучать, постояла так немного, а потом развернулась и пошла в другую сторону – к посту старшей по этажу. Не готова она пока знакомиться с соседками. И вообще, не она должна наводить порядок в общежитии.

Аля прошла рекреацию. Тут уже почти не было слышно шума из комнаты. И вместе с тем у девушки появилось ощущение, что за ней наблюдают. Она оглянулась. Никого, конечно, не было. То есть не было видно. Аля только сейчас заметила, что окна здесь маленькие, расположенные высоко, как бойницы. Тьма прятала всё, что было дальше полутора метров. Аля скрестила руки на груди и спрятала ладони в подмышки.

А вот и закуток старшей по этажу. Но открывшийся проём вёл в коротенький коридорчик с запертой дверью в конце. Аля вернулась немного назад и обнаружила ещё один коридор. Свернула в него, дошла до конца – снова тупик.

По ногам пробежали мурашки. Ей вдруг показалось, что она никогда отсюда не выберется. И придёт же в голову такой бред! Девушка остановилась и огляделась.

В стене на уровне щиколоток были тёмные квадратные отверстия, закрытые решёткой, – такие она уже видела в соседнем крыле. Аля мельком подумала, что они выглядят как тёмные надрезы на теле здания. Из отверстий сквозило холодом и запахом горелого дерева. Девушка шагнула назад. А потом разозлилась на себя: что за детские страхи?! Это же её новый дом, ей тут жить ещё три года.

Она решительно подошла к чёрному проёму поближе, встала на колени и заглянула. Ей показалось, что в глубине что-то дёрнулось и быстро шмыгнуло прочь. Она вскочила и поскорее отошла подальше.

В темноте всё казалось не таким, как при свете. Здание будто играло с ней в прятки.

Аля шла вдоль коридора, касаясь правой рукой шершавой стены. Вдруг она почувствовала на стене что-то холодное и гладкое. «Что это может быть?» – подумала девушка, отдёргивая руку. И увидела, как что-то тоже рванулось в её сторону.

Девушка взвизгнула и отскочила назад. А потом поняла, что это тёмное пятно – всего лишь зеркало. Она испугалась своего отражения!

Выдохнула и от пережитого напряжения засмеялась.

Всё ещё улыбаясь, она огляделась. Рядом, в нескольких шагах от неё, темнела приоткрытая дверь. За ней – равномерно тёмное помещение, без всяких оконных пятен. «Подсобка, что ли?» – подумала Аля.

В дальнем углу белело что-то огромное, похожее на ворота. Аля шагнула в ту сторону и остановилась. Это была огромная печь. Как-то она видела похожую в деревне, только та была гораздо меньше. «Зачем тут печь? Пуанты запекать? Так это в мастерских должны делать».

В углу возле печки что-то мелькнуло. Аля взвизгнула, сделала шаг назад и упёрлась во что-то мягкое и податливое.

– Ты кто такая? – послышалось из-за спины.

Аля взвизгнула ещё раз и отпрыгнула – на этот раз ближе к стене. И только потом развернулась. Перед ней стояла Зоя Аркадьевна. Почему-то без фонарика. Точнее, он висел на её поясе, но она его не включала, ходила в темноте, как будто могла ориентироваться в этом здании без помощи глаз.

– Какой класс? – ещё громче спросила комендантша.

– Пятый, – промямлила Аля.

– А буква какая?! – Кажется, тётка напрочь забыла, что сама сегодня отдавала Але ключи и просила расписаться во всех журналах.

– Я здесь первый день… Я вас искала… хотела сказать, что в соседней комнате очень шумно…

– У нас по ночам ходить нельзя. – Зоя Аркадьевна выделила каждое слово в этом предложении и посмотрела на Алю как-то уж слишком пристально. – Фамилию свою скажи.

– Казанцева, – прошептала Аля. Не хватало ей в первый же день попасть в чёрный список. Или что тут у них есть для нарушающих?

– Казанцева, – повторила комендантша нараспев. – Пойдём, показывай, где там у тебя шумят. – И наконец, включила фонарик.

Обратный путь оказался до смешного коротким. Правда, им пришлось подняться по двум лестницам, а ведь Аля совершенно не помнила, чтобы она спускалась по ним.

На этаже по-прежнему шумели. Комендантша хмыкнула, пробормотала: «Ну я им!» – и направилась прямо туда. Аля свернула в свою комнату. У соседей внезапно стало тихо. Аля приложила ухо к стене, чтобы послушать, что там происходит, но это оказалось лишним. Через секунду, казалось, стены задрожали от крика Зои Аркадьевны. Если кто-то до этого спал, то сейчас точно проснулся.