- -
- 100%
- +
Глава 5. Игорь
Глава 5. Игорь
Света что-то бормочет, перебирая пальцами, играя прядью у щеки. Она всегда так делает. Может, в кино насмотрелась, как кокетничать со взрослым мужчиной? Или её где-то, например в театральной школе любовниц, учили этому мастерству. Вся эта игра — мягкая улыбка на губах, тонкий голосок, уверенный взгляд. Она всегда кивает и смеётся в нужных местах, словно по сценарию.
Вряд ли это ее – природное и естественное, как ее грудь, но мне нравится. Отвлекает от суеты и реальности.
Каждый раз смотрю на неё и задаю себе один и тот же вопрос: она действительно такая, или просто играет? Да пофиг. Мне это льстит. Какому мужчине не приятно видеть интерес в глазах молодой, очень молодой любовницы, которая сама пришла к тебе в офис, сама написала и сказала: «Мне нужен только ты. Я влюбилась».
И каждый раз когда она включает этот «режим» – влюбленность, страсть, послушный голос, влажные глаза, беззащитность, я просто забываю, что я мужик за сорок, что у меня жена и сын.
А ей – двадцать. Офигеть. Двадцать!
Со Светой не обсуждаешь ремонт или покупку дома, будущее сына или его здоровье. Она для – наслаждения.
И я не дурак. Знаю, что Свете не мое тело нужно. Ей нужны сумки, рестораны и возможность показать в сторис: «Вот я, вот устрицы, вот номер с видом на город, вот мои дорогие вещи. И все это оплачивает мне мужик за сорок».
Мы не обсуждали правила. Но я знаю, что она их знает.
Я очень надеюсь на это.
Это уже наше третье свидание в отеле. Мне, конечно, пора в офис, но оставлять девушку сразу после того, как ты удовлетворил свои страсти — это как-то неприлично. Ещё минут десять — чтобы не обижать.
Надо не забыть перевести ей на шопинг. Она что-то хочет брендовое.
И тут — хлопок. Легкий, мягкий, но для меня почему-то оглушающий.
Я оборачиваюсь на звук, не ожидая ничего. И тут меня словно пронзает.
В двадцати шагах стоит девушка. Она замерла. Я не сразу понял — просто взгляд. Резкий, колющий, словно молния и знакомый.
Секунда. Другая.
Твою же...
Оля.
Это Оля.
Она разворачивается и убегает.
Я чуть не опрокидываю стул. Вскакиваю, почти не слыша собственного голоса:
— Оля... — глухо кричу, бросаясь за ней.
Света тут же хватает меня за руку, останавливая:
— Куда ты? — её голос режет меня, как нож.
— Оля. Она здесь, — показываю рукой туда, где только что была она.
— Твоя жена? — удивлённо поднимает бровь.
Я киваю, а в голове начинает барабанить хаос. Мысли и чувства смешиваются в один неразборчивый клубок.
Света мягко тянет меня назад и усаживает на место.
— Ну и прекрасно, — метко и смело бросает она, целуя меня в губы. — Скорее освободишься.
Меня пробирает холодный пот.
«Освободишься?»
Как будто я был в плену. Как будто всё, что у нас с Олей — мучительное бремя. Как будто не моя любовь, не мой дом, не мой долгожданный сын, а тюрьма, заточение.
Я молчу.
Убираю её руку.
Достаю наличные, считаю быстро, думаю — хватит.
Кладу деньги перед ней. Выглядит пошло, и это не та сумма, что она просила, но сейчас лучше так, чем ничего.
— Вот.
Света, как ни в чём не бывало, берёт деньги и пересчитывает.
Хмурится.
— Ииигорь, — обиженно тянет, — здесь мааааало...
Меня от её интонации слегка перекосило.
Я поправляю пиджак, ремень.
— Света, — спокойно говорю, — меня этими истериками не возьмёшь. Моя жена только что нас видела. Поверь, этого сейчас достаточно... — давлю взглядом.
Она быстро меняет лицо и голос.
— Прости, дорогой, — пожимает плечами, — я не подумала. Да, сейчас начнётся: разводы, суды, дележки... — тянет меня за галстук, хочет, чтобы я наклонился для поцелуя, лепечет, — но это всё ради нашего счастья, любимый. — целует меня, я подставляю щёку. — И тебе лучше сейчас давать мне только наличные...
Ком сдавливает горло. Этого еще мне не хватало.
Я как-то не ожидал от нее такого здравого подхода к жизни.
Думал, всё будет розовые шмотки и инстаграмные понты. А тут – план-стратегия по разводу.
— Всё, прости, мне нужно в офис, — убираю её руки от себя.
— Прямо сейчас? — Света поджимает губы, но я уже не слушаю.
Утвердительно киваю.
– Ты мне позвонишь? – кричит она мне в спину.
Я не оглядываюсь. Делаю вид, что не слышу.
Только не сегодня.
Голова как плавильный котел. Надо многое обдумать и как все разрулить с Олей.
Дорогие мои птички! СЕГОДНЯ у меня новинка "БЫВШИЕ.(НЕ)ВОЗМОЖНО ЛЮБЛЮ" переходим и поддерживаем меня https://litnet.com/shrt/RloQ
Глава 6. Оля
Глава 6. Оля
Сижу на кухне. Не двигаюсь. Пораженная поведением мужа.
Он ушёл в душ?
Да
И всё? Ни слова? Ни объяснения? Ни даже жалкой попытки извиниться?
«Как так?!» – возмущается мой разум.
Откидываюсь на спинку стула.
Складываю руки на груди.
Затем начинаю судорожно грызть ноготь.
Мы женаты. У нас ребёнок. У нас семья… брак. А теперь … что? Что у нас? Тройничок?
Нет. Нет. Нет.
Я не могу просто так просто сидеть и принять все.
Нужно идти туда, в спальню, требовать: «Скажи мне правду!» — тем голосом, который живёт во мне и который я всегда глушу.
« Но Петя…» – осаждает моя совесть. – «Он спит. Услышит, проснётся. Испугается».
Я резко подскакиваю, начинаю метаться по комнате.
Хватаю телефон.
Кому позвонить?
Маме?
Смотрю на часы. Почти час ночи.
Нет. Она тоже перепугается, потом не уснёт до утра.
Отбрасываю телефон.
Открываю холодильник.
Прохлада. Приятная, спасительная. Я не замечала, как сильно горю изнутри.
Стою. Холод слегка тушит это пламя, которое полыхает под кожей.
Глаза выхватывают на верхней полке — ведёрко мороженого.
Захотелось. По-настоящему.
Я редко ем сладкое. Почти никогда.
С детства в голове отцовское: «Потолстеешь — никто замуж не возьмёт».
Вот я и не потолстела. Правильное питание, спорт, никакого алкоголя. Всё идеально.
И что теперь?
Я замужем. И что дальше? Мужу это не помешало найти себе еще кого-то...
Так какая, к чёрту, разница — ем я мороженое или нет?
Хватаю ведёрко. Сажусь за стол. Зачерпываю ложку за ложкой. Холодное, сладкое, жирное. Такое вкусное, как в детстве. Почти оргазм. Почти утешение. Жру без остановки.
На десятой ложке начинает подташнивать.
Плевать. Всё равно. Ем и ем...
Потом встаю.
Уношу мороженое обратно.
До туалета добегаю в последний момент — меня выворачивает.
Раньше я сама вызывала рвоту, чтобы папа не понял, что я сорвалась.
Теперь — просто потому что меня тошнит. От себя, от него, от всего, что со мной сделали.
Смотрю на себя в зеркало. Щёки красные, глаза потухшие.
Голова гудит, в теле слабость. И жарко опять. Жар по коже — будто температура. Бегу обратно к холодильнику. Распахиваю. Вдыхаю холод. И тут в голову врезается мысль. Стреляет как из ружья.
Только не это.
Неужели?..
Неужели это оно?
Неужели это климакс?
Боже! Мне тридцать восемь же. И уже?.. Так рано? Что, я теперь старая?
Пораженная, закрываю дверцу холодильника. Медленно, будто в замедленном кино.
Внимательно рассматриваю свои руки.
Поднимаю футболку.
Плоский живот. Автозагар. Кожа ещё норм. Упругая.
Но грудь…
После родов она почти исчезла. Петя всё «съел».
Катя предлагала сделать операцию.
А Игорь сказал: «Зачем? Ты и так идеальна».
Он много чего говорил.
Что я — его женщина. Единственная. Самая лучшая. Говорил, что любит, что будет рядом всегда.
Ага!.. Слова, слова, слова...
Теперь они звучат в памяти очень фальшиво. Отвратительно.
Самой лучшей женщине не изменяют с молоденькими.
Опускаюсь на пол. Подпираю голову рукой.
Она всё ещё плывёт, но жар уходит. Вместо него — пустота.
Сижу так некоторое время.
А если Петя проснется и увидит меня такой?..
Нет. Ему не надо знать о наших взрослых проблемах.
Собираю себя. Плетусь в спальню.
Мне противно, больно, мерзко.
Но...
Он уже спит. Лицо в подушку, рот приоткрыт.
Так же спит Петя. Сын весь в отца.
Падаю рядом. Не раздеваюсь. Не умываюсь. Не дышу почти.
Силы покинули меня. Я сама себя покинула и вышла. Куда? Пока не знаю...
Просто лежу.
Просто смотрю в потолок.
И вдруг всплывает недавний разговор с Катей.
Мы сидели у неё, пили чай, обсуждали её развод с Ильёй.
Тогда я была такой уверенной, собранной.
— Ты думаешь, я правильно сделала, что ушла от него? — спросила она с явным сомнением в голосе.
— Конечно, — ответила я. — Он предал тебя. Это нельзя прощать.
Катя тогда посмотрела на меня как-то… с грустью.
— А если бы тебе изменил Игорь?
— Я бы тоже ушла. Сразу. Без колебаний. Все оставила бы и ушла с Петей.
Я тогда правда так думала.
Верила.
А сейчас… я просто лежу. И даже рядом с ним.
И не знаю, как встать.
Глава 7. Оля
Глава 7. Оля
Просыпаюсь от запаха. Моя голова замирает на подушке.
Принюхиваюсь.
Что-то жарят? Или пекут?
Пахнет вкусно, по-домашнему. Сладко. Тепло.
Часто моргаю. Снова прислушиваюсь к шуму. На кухне явно кто-то возится.
Смотрю на кровать. Игоря нет.
Резко поднимаюсь. Сажусь. Взгляд на часы.
Восемь тридцать.
Вот черт! Петя! В садик! Я проспала. И это первый раз за сто лет. Сердце уходит в пятки.
Вскакиваю и бегу на кухню, готовая к хаосу: умыть, одеть, причесать, … уговорить.
Но вместо него вижу... это. И замираю от шока.
Стол накрыт.
На тарелках — оладьи, варенье, сыр, омлет.
Кофе булькает и варится. А Петя сидит умытой, счастливый и за обе щеки доедает своей аппетитный завтрак. Чудо-чудное! Мне это снится?
Перевожу завороженные глаза.
Игорь… стоит у плиты и помешивает овсянку.
Несколько раз моргаю. Это мираж?
— Мамочка, доброе утро! — радостно кричит Петя, подпрыгивая на стул.
Я стою, не двигаюсь. Гляжу на них большими глазами, как в зоопарке.
Игорь бросает на меня взгляд и... подмигивает. Как будто мы — нормальная семья. Как будто вчера ничего не было. Как будто...
Нет! Сжимаю все свои чувства. Вчера было – ВСЕ.
Я подхожу, медленно провожу рукой по мягким волосам Пети, целую макушку. Ммм... Сердце матери наполняется покоем.
Сажусь рядом. Смотрю как сын орудует вилкой.
Игорь ставит передо мной кружку кофе.
По запаху – мой любимый. С корицей.
Я не поднимаю на него глаза. Я всё ещё жду, что это сон. Что вот-вот проснусь и услышу свой противный будильник на айфоне.
— Сын, нам пора, — бодро говорит Игорь.
— Да, пап! — Петя вскакивает и убегает за рюкзаком.
— Зубы не забудь почистить, — разом кричим мы ему и сталкиваемся взглядами.
— Дааа! — ободряюще поёт он где-то в прихожей.
Пауза. Тишина. Я отворачиваюсь. Чувствую как все вчерашние эмоции снова начинают играть во мне.
Игорь обходит стол, ставит передо мной еще банку с клубничным вареньем.
А рядом — арахисовая паста.
Мои любимые утренние штуки. Это когда он что-то сделал неприятное для меня. Но мою память углеводами и сахаром не стереть. Как и любовницу.
Наклоняется…
Хочет поцеловать?
Я резко отстраняюсь.
Нет.
Я же вчера это видела.
Всё. Каждую деталь.
Выпученными глазами смотрю на него: ты совсем офигел?
Он замирает. Слегка вздыхает, с сожалением.
Отходит со словами:
— Да, мне явно тоже пора... зубы... почистить, – шипит слегка недовольно.
Словно это был не отказ, а просто совпадение.
«Сделал вид, что не понимает моего настроения».
Я сижу. Запах кофе. Тостов. Уюта. Всё как будто хорошо.
Только у меня внутри пустота и боль, как после взрыва.
«Он правда думает, что может стереть память омлетом и клубникой?»
Что он за человек такое?
Петя влетает обратно.
— Мамочка, хорошего дня тебе! – обнимает, целует.
Его теплые руки согревают мою душу. Мне хочется расплакаться от счастья, что у меня есть такой сын.
Шепчу:
— Спасибо, зайка. Ты такой счастливый... Всё хорошо? – заглядываю ему в глаза. Вчера он был расстроенным. Мы оба были такие.
— Конечно! Мы всё обсудили с папой! У нас был мужской разговор! — важно сообщает он и убегает обуваться.
Я смотрю на Игоря за его спиной.
Он уже готов.
Костюм. Волосы. Запах.
Целый, свежий, будто отдохнувший.
Он – как дорогая реклама успешной жизни мужчины за сорок.
«Семьянин, бизнесмен и волевой отец!» – тупой лозунг над его головой.
Ага! Только мелким шрифтом «предатель, лицемер, изменщик с молодухами».
— Чем займёшься сегодня? — спрашивает он, так невзначай, поправляя рукав. Но в его голосе явно попытка прощупать. И в глазах — надежда, или... страх?
Я молчу.
Глотаю кофе. Фуууу. Горький, не по моему рецепту. Как ты.
— По бабам бегать не буду, если ты об этом, — произношу. Спокойно. Ядовито.
Игорь зависает на секунду. Оценивает меня.
— Паап! Я готов!
— Иду! — отзывается.
Он задерживается.
Снова пристально глядит на меня.
— Оля… только не делай поспешных решений.
Мои брови подлетают с немым упреком:
Это просьба?
Предупреждение?
Шантаж?
Отворачиваюсь и презрительно фыркаю.
— Конечно. У нас же – всё очень обдуманно.
Проглатывает мои слова. Хочет уйти.
Останавливается.
— Кстати… хотел спросить. А как ты оказалась в том отеле? У тебя там дела были?
Я резко поднимаю голову. Что? Он что... Он намекает, что я? Я там была тоже... с любовником?
У меня перехватывает дыхание.
Выдаю порывом, не оправдываясь:
— Катя попросила документы отвезти поставщикам, — говорю сквозь зубы.
— И ты... отнесла? — приподнимает бровь.
Он издевается?
Я отворачиваюсь.
— Потеряла, – голос уходит в шепот. Потому что внутри уже начинаю закипать от его наглости и отсутствия хоть капли вины на его стальном и хладнокровном лице.
Это Он меня предал. Я это видела.
А теперь он делает вид, что всё нормально и ещё пытается...
Что? Сгладить углы вареньем? Запудрить мозги оладьями?
Обнулить и стереть мою память? Казать, что я все придумала и сама виновата?
Нет, Игорь. Я не забуду. Я не дурочка. И не прощу тебя.
Глава 8. Оля
Глава 8. Оля
Я закрываю дверь за Игорем и Петей, и тишина падает на квартиру, как снежный ком на голову. Мягко, но с тупой тяжестью.
Делаю пару шагов по коридору. Смотрю на свой дом и что-то серое, как тень, ложится на него.
Сажусь на диван. Оглядываюсь. Сердце учащенно начинает пропускать удар за ударом. Опускаю голову. Прикрываю глаза. И снова – Он и Она. Счастливые. Веселые и … влюбленные...
Аааа...
Боль обжигает глаза.
Как же мне теперь это забыть?
Резко подскакиваю. Перед глазами теперь «заботливый Игорь» у плиты.
– Идиот! – со слозти одним махом сметаю со стола рукой всю посуду. Гром. Треск. Красная жижа по серому мрамору с белыми осколками.
Смотрю и … ничего не жалко. Ему ведь не жалко меня. Он вообще, делает вид, что все замечательно.
– Только не делай глупости, – перекривляю его слова.
А что мне теперь делать?! Что...
Меня трясёт. Словно всё это — не со мной. Как будто я все это время смотрела и жила в нереальном семейном кино. Про чью-то жизнь. Чужую. Эта кухня, запах кофе, варенье на столе, теперь на полу – всё моё.
Надо убрать?
Нет...
Я прохожу в спальню, сбрасываю халат, открываю шкаф — и тут же закрываю.
Не знаю, что надеть. Зачем надеть. Куда идти.
Мне кажется, что там, на улице, снова встречу их. Счастливые. Смеются. Смеются надо мной и моей наивностью, доверчивостью.
Сажусь на кровать.
И тут же встаю.
Потом снова сажусь. Как псих.
Все не то и не так...
Давлю глазами постель. Он всю ночь спокойно спал.
Ему хоть немного стыдно?..
Хватаю телефон.
Открываю «Госуслуги».
Развод.
"Подать заявление можно в электронном виде". Госпошлина. Согласие второго супруга. Общие дети. Подтверждение... Читаю как зомби. Да, это возможно.
Это… формально просто.
А по факту?
Я замираю, уставившись в экран. Палец завис над кнопкой "Подать заявление".
Он сам изменил. Я имею право. Я же не слабая, не сломанная. Я просто... униженная и растоптанная им. Преданная любимым и самым дорогим мне человеком.
Кусаю губы. Хочу и не могу.
Внутри что-то кричит. Останавливает. Пугает. Это же не просто заявление. Это моя жизнь.
Это Петя. Это быт. Это — мы.
Я вздыхаю и бросаю телефон в сторону. Петя. У него есть отец. И ему с ним хорошо. Слёзы подступают к глазам.
А у меня... есть муж...
И я не хочу быть одной. Но я не хочу быть обманутой.
И не знаю, что из этого страшнее. Одиночество или его ложь...
Мне нужен кто-то, чтобы поговорить. Просто поговорить. Мне нужно это как-то взвесить.
Телефон начинает вибрировать.
Катя.
Быстро поднимаю трубку.
— Оля, привет, — Катин голос, деловой, но с ноткой волнения. — Ты в порядке?
Я зависаю. Нет. Я не в порядке.
— Да… – глухо и сдавленно отвечаю, прочищая горло, – а почему спрашиваешь?
— Мне только что звонили из администрации отеля, – Катя делает паузу.
Я замираю. Черт! Документы!
Подруга продолжает:
— Нашли документы. Те, что ты должна была отдать поставщикам. Оль, я ничего не понимаю...
Легкий стыд и чувство вины перед Катей заставляет немного забыть о боли предательства.
— А… — я чувствую, как лицо наливается краской. — Чёрт. Прости... – тяну слова, не зная как все это объяснить. Врать? Сказать правду?
— Говорят, валялись на полу в коридоре. Видимо, ты уронила...
Я уронила. Потому что меня ударили ножом в сердце. Я уронила, потому что я увидела мужа. С другой.
— Прости, Катя… — голос предательски дрожит. — Я правда... Я потом объясню. Просто... у меня было... мне... стало плохо...
– Плохо? Ты заболела? Давление?
– Типа этого, – киваю головой. Мне нужно с ней поговорить. Катя пережила развод. И может мне посоветовать. – Кать, а ты сегодня, сейчас, сильно занята?.. Мне нужно с тобой поговорить? Очень нужно, – последние слова добавляю, чтобы она не слилась.
Неловкая пауза.
– Хорошо, – с подозрением отвечает подруга. – До обеда точно буду у себя. Жду.
– Да. Конечно. Сейчас приеду.
Я отключаюсь. Сижу в тишине пару минут.
Снова их образы вместе. Она молодая. У нее лет пятнадцать в запасе. Успеет ему родить еще ни одно сына. А с десяток.
А мне через пятнадцать лет … пятьдесят три. А Игорю – пятьдесят девять. Но мужики с деньгами не имеют возраста... Надо выбираться из этой лживого болота. Мои розовые очки разбились.
Глава 9. Игорь
Глава 9. Игорь
Петя что-то болтает на заднем сиденье. Про садик, про новую игрушку, про какую-то игру. Я киваю, но половину не слышу. Не потому что мне неинтересно. А потому что всё кипит внутри. Какая с...а эта Катя. Я разорвать ее хочу. Сует свой сделанный нос туда, куда не просят. Сглатываю. Еле успеваю нажать на тормоз на красном. Черт. Смотрю на сына, он даже не заметил.
– Сын, ты как? – ободряюще бросаю ему в зеркало.
– Курто! Это самое чудесное утро, папа... – он что-то еще щебет, но снова горит зеленый.
Жму на газ.
Утро прошло… ну скажем так, нормально. Я старался. Даже слишком. Завтрак. Кофе. Всё по плану. Я вёл себя как идеальный муж. Примерный отец. Я – красавчик.
Хорошо, что удалил и заблокировал номер Светланы. Боялся, что Оля ночью устроит допрос с разоблачениями. Но она повела себя тактично. Ну еще бы... на истеричке я бы не женился.
И всё равно, когда я хотел ее поцеловать — она отвернулась. Как будто я заразный или вдруг стал очень мерзким для нее. Интересно, как долго это у нее продлиться?
Да! Я вёл себя как идиот. Привел Свету туда, где ее мог любой увидеть. Но... к этой случайности у меня большие вопросы. И сомнения в “случайности”.
“Ооооляяя... нам надо помириться”, – хочется написать ей сообщение.
Но она не даёт ни шанса. Ни одного.
Она стала холодной и отрешенной. Хотя... искры в глазах видны.
Может надо было ей взорваться? Поистерить? Но она бы тогда напугала сына. А я не хочу причинить ему психологическую травму. И она не хочет.
Снова смотрю на сына. Он начинает подпевать радио. У Пети голос светлый, счастливый. Я слушаю его и понимаю: только ради него стоит сохранить эту семью.
Хм... И ради неё.
Оля…
Она — не просто жена. Она та, с кем я стал собой. С кем я стал отцом. До них – у меня такой бардак в жизни был. Сколько девок помотал на простынях. Даже эту Катю, ее подругу. Она баба – неплохая. И всегда была моим другом. Что же случилось? Может месть за Илью. Женская солидарность... или...
На сердце камень.
Катя Илью не простила. Развелась быстро. А вдруг и Олю затянет на это путь?
Нет. Не позволю.
Сдвигаю брови к переносице. Почесываю.
Я не могу свою семью слить в унитаз из-за собственной глупости.
Света — это неважно. Это ничто. Вчера – была, сегодня – забыли. Интересно, сколько она попросит за мирный расход? Если много – то ничего не получит.
Я паркуюсь. Выгружаю Петю. Он целует меня в щёку и бежит к воспитательнице. Я смотрю ему вслед и чувствую, как подкашиваются колени. Он любит нас. Нас двоих. Он не должен жить на два дома. И я не хочу жить без них.
Я сажусь в машину и включаю Bluetooth.
Звоню Илье.
— О, барин, жив? — хмыкает он. – Я зашел к тебе, а место – пустО! Светлана,снова утро опрокинула?
— Не до шуток, – строго чеканю.
— Она тебя выгнала?
— Нет. Хуже.
– Что хуже? У тебя проблемы по мужской части?
– Оля... – мне даже это произнести сложно. Набираю воздух в легкие, дышу через паузу: – Оля, узнала о Свете.
– Ого-го...
Я прислушиваюсь. Он реально меня за дурака сейчас держит?
— Тогда не повезло, – сочувственно шипит. — Или наоборот…
Пауза.
Мне хочет заглянуть сейчас в его мозг.
Но продолжаю играть роль:
— Я запорол всё, Илья.
— Ты запорол не первый раз. Просто раньше она не знала, – хмыкает в трубку.
— Знал бы ты, как она на меня посмотрела. Не с ненавистью. С холодом. Как будто я для неё — чужой. А еще отвернулась, как от заразы...
Илья молчит. Шелест документов.
— Я не знаю, как всё исправить, – с досадой шепчу, выворачивая руль.