Житейские проблемы Антошки и его компании

Предисловие

Привет, дорогой читатель!

Я — тот самый Мадагаскарский аватар, который будет сопровождать тебя по этой книге и иногда осторожно шептать: «Ну вот это уже было зря». Эта книга написана для взрослых людей, которые периодически смотрят на свою жизнь и думают: «Кажется, инструкция где-то потерялась ещё в детстве».

Если ты когда-нибудь считал, что только у тебя всё идёт не по плану, поздравляю: ты в хорошей компании. Здесь собраны истории реальных людей, которые честно согласились стать персонажами этой книги, чтобы своим примером показать: даже если ты уже взрослый, это ещё не значит, что ты всегда принимаешь мудрые решения. Иногда взрослый человек — это просто ребёнок с паспортом, ипотекой и умением делать вид, что всё под контролем.

Все герои этой книги настоящие. Они действительно существуют, дали своё согласие и, что особенно ценно, не передумали после перечитывания некоторых глав. За это им отдельное спасибо, медаль за храбрость и, возможно, скидка на моральную реабилитацию.

Главная мысль простая: ты не один. У всех бывают странные дни, сложные периоды, внезапные провалы, драматичные решения и разговоры с холодильником в три часа ночи. Но рядом всегда могут оказаться друзья, близкие и те самые люди, которые скажут: «Мы с тобой», даже если перед этим уточнят: «А зачем ты вообще это сделал?»

Так что устраивайся поудобнее. Впереди истории, где можно будет посмеяться, узнать себя, слегка покраснеть за других и, возможно, понять: просить помощи — это нормально. А поддерживать друг друга — вообще лучшее, что мы умеем, когда не заняты тем, чтобы наступать на одни и те же грабли.

Внимание: все трюки, ошибки, эмоциональные кульбиты и жизненные пируэты выполнены профессионалами. Не пытайтесь повторить самостоятельно. Хотя, если уже повторили — добро пожаловать, у нас тут как раз клуб.

Потерянное настроение

Жил-был Антошка. Не маленький, не большой, а такой — уже взрослый, с ипотечным взглядом, зарплатной печалью и лицом человека, который однажды сказал: «Ну всё, в понедельник начну новую жизнь», — и с тех пор каждый понедельник только старел.

И были у Антошки друзья: хитрый Фокс, пушной Соболь, мадагаскарская Руконожка Красный рак и многие другие звери, которых автор не знает по именам, потому что в детстве плохо смотрел энциклопедии, а теперь стесняется гуглить.

Однажды утром Антошка проснулся, посмотрел в потолок и понял страшное: настроение пропало.

Не «плохое настроение», не «так себе», не «надо кофе». А вообще никакого. Будто кто-то ночью залез ему в душу, вынес оттуда радость, оставил чек из продуктового и записку: «Извините, не удержались».

Антошка встал, надел самые грустные тапки, посмотрел на друзей и сказал:

— Всё. Я ухожу.

— Куда? — спросил хитрый Фокс.

— Не знаю.

— Отлично, — кивнул Фокс. — Самое популярное направление у взрослых людей.

Пушной Соболь всплакнул так красиво, что его сразу захотелось продать на воротник, но друзья сдержались, потому что сказка всё-таки про дружбу, а не про рынок верхней одежды.

Мадагаскарская Руконожка почесала длинным пальцем затылок и сказала:

— Может, настроение просто завалилось за диван?

Все посмотрели за диван. Там нашли три носка, старую совесть Фокса, крошки, которые уже создали свою цивилизацию, и маленькую записку: «Мы больше не крошки. Мы народ».

Настроения там не было.

Антошка вздохнул и ушёл в лес. Лес был мрачный, сырой и напоминал отделение почты в пятницу вечером. Деревья стояли такие унылые, будто им тоже обещали повышение, но дали только новые обязанности.

Друзья бросились его спасать.

Первым план придумал хитрый Фокс.

— Чтобы вернуть Антошке настроение, надо устроить ему праздник!

— Какой? — спросил Соболь.

— Взрослый, — сказал Фокс. — С едой, музыкой и ощущением, что утром будет стыдно.

Они накрыли поляну. Соболь принёс грибы, но никто не знал, съедобные они или философские. Руконожка принесла кокос, потому что с Мадагаскара, и считала это достаточным объяснением. Какие-то звери, чьих имён автор не знает, притащили салат, который подозрительно шевелился.

Когда Антошка подошёл, все закричали:

— Сюрприз!

Антошка посмотрел на стол, на друзей, на грибы и сказал:

— Спасибо. Но внутри меня пустота.

— Пустота — это хорошо, — оживился один зверёк. — Значит, место для десерта есть!

Но Антошка не улыбнулся.

Тогда Соболь предложил второй план.

— Ему нужно купить что-нибудь красивое. Взрослые всегда так лечатся.

Друзья повели Антошку на лесной рынок. Там продавали всё: волшебные орехи, берёзовый сок с налогами, амулеты от тревоги, которые начинали тревожиться за тебя, и зеркала, показывающие не лицо, а кредитную историю.

Фокс купил Антошке шляпу.

— Вот! В ней ты выглядишь загадочно.

Антошка надел шляпу.

— Теперь я выгляжу как человек, у которого пропало настроение, но появилась шляпа.

— Уже прогресс, — сказал Фокс. — Раньше у тебя не было даже шляпы.

Но настроение не вернулось.

Тогда мадагаскарская Руконожка решила действовать по-научному.

— У нас на Мадагаскаре, — сказала она, хотя никто её не спрашивал, — если кто-то теряет настроение, мы ищем дырку, через которую оно вытекло.

— В человеке? — испугался Соболь.

— Лучше бы в человеке, — мрачно ответила Руконожка. — В жизни дырки найти труднее.

Они осмотрели Антошку. Дырок не нашли. Только одну старую обиду, две недосказанности, воспалённое «я потом отдохну» и хроническое «ничего страшного, потерплю».

— Вот оно! — закричала Руконожка. — Настроение не потерялось. Оно уволилось!

— Как это? — спросил Антошка.

— Очень просто, — объяснила она. — Ты его годами не кормил, заставлял работать по выходным, запирал в подвале рядом с мечтами и говорил: «Некогда». Оно собрало вещи и ушло.

Все замолчали. Даже салат на столе перестал шевелиться, потому что тоже почувствовал себя неловко.

— И где его искать? — тихо спросил Антошка.

— Там, где ты его в последний раз видел живым, — сказал Фокс.

Антошка задумался.

Он вспомнил, как когда-то радовался просто так. Как смеялся над глупостями, ел мороженое не для фото, гулял без цели, разговаривал не «по делу», а потому что хотелось. Вспомнил, как рисовал страшных человечков на полях тетради, мечтал о собаке, доме у моря и отпуске, после которого не нужен ещё один отпуск.

— Кажется, — сказал Антошка, — я видел его возле старой скамейки у озера.

И все пошли к озеру.

Озеро было тихое, как бухгалтер после годового отчёта. На берегу стояла старая скамейка. А на ней сидело Антошкино настроение.

Маленькое, лохматое, в старом свитере, с кружкой чая и выражением лица: «Я не обижаюсь, я просто делаю выводы».

— Привет, — сказал Антошка.

Настроение отпило чай.

— А, это ты.

— Я тебя искал.

— Правда? А я думало, ты меня списал как необязательную статью расходов.

Антошка сел рядом.

— Прости. Я правда забыл про тебя.

— Забыл? — фыркнуло настроение. — Ты три года называл меня «фигнёй», «не до этого» и «потом как-нибудь». Я же не бессмертное. Я настроение, а не таракан после апокалипсиса.

Фокс шепнул Соболю:

— Сильная фраза. Надо записать.

Соболь уже плакал и делал вид, что это роса на меху.

Антошка долго молчал. Потом сказал:

— Возвращайся. Я попробую лучше.

— Не «попробую», — строго сказало настроение. — Условия.

— Какие?

Настроение достало маленький контракт.

— Первое: хотя бы иногда отдыхать без чувства вины.

— Трудно, — признался Антошка.

— Второе: не общаться с людьми, после которых хочется лечь в землю и попросить не беспокоить.

— Разумно.

— Третье: есть вкусное не только когда заслужил, потому что ты не собака на дрессировке.

Соболь возмутился:

— Эй, собаки тоже заслуживают уважения!

— Четвёртое: иногда делать глупости.

— Какие?

Фокс тут же достал гармошку, Руконожка — кокос, а неизвестные звери — тот самый шевелящийся салат.

— Любые, — сказало настроение. — Но без уголовщины. Мы всё-таки взрослые, нам потом кредиты платить.

Антошка подписал контракт. Настроение вздохнуло, спрыгнуло со скамейки и забралось ему обратно в грудь. Было щекотно, тепло и немного стыдно — как после честного разговора или второго куска торта.

И вдруг Антошка улыбнулся.

Не широко, не как в рекламе стоматологии, а нормально — по-человечески. Так улыбаются те, кто ещё не счастлив, но уже хотя бы не мебель.

Друзья закричали от радости. Фокс предложил отметить, Соболь снова заплакал, Руконожка торжественно открыла кокос пальцем, а неизвестные звери начали водить хоровод вокруг салата, который, кажется, тоже обрёл смысл жизни.

С тех пор Антошка больше не уходил от друзей молча. Если настроение начинало собирать чемодан, он сразу звал всех на чай, гулять к озеру или просто сидеть рядом и говорить всякую ерунду.

А если кто-то спрашивал его:

— Антошка, как настроение?

Он отвечал:

— Живое. Ворчит, но не увольняется.

И это, между прочим, для взрослого человека уже почти сказочный финал.

А где-то в лесу до сих пор лежит старая совесть Фокса. Но её никто не трогает.

Во-первых, страшно.

А во-вторых, вдруг пригодится.

Поиск сотрудников

Тот самый Антошка, который однажды уже терял настроение, находил его на скамейке у озера, подписывал с ним контракт и торжественно обещал отдыхать, радоваться жизни и не доводить себя до состояния офисного кактуса.

Жил-был Антошка.

Но жизнь, как известно, любит проверять человека на прочность не бедами, а сотрудниками.

Антошка занимался натяжными потолками.

Дело было серьёзное, почти героическое: приехал, замерил, натянул, прикрутил, выслушал от заказчика фразу: «А можно чуть-чуть дешевле, мы же почти свои?» — и постарел на три месяца.

Потолки у Антошки получались красивые: ровные, белые, блестящие, как надежда перед понедельником. Но была одна беда: сотрудники.

Они были недобросовестные.

Не все, конечно. Но большинство попадались такие, что даже рулетка в их руках начинала измерять не расстояние, а уровень отчаяния.

А началось всё с таракана Васи.

Таракан Вася был легендой. Маленький, усатый, быстрый, с таким видом, будто он пережил три ремонта, два потопа, одну дезинфекцию и семейный совет.

Вася появился у Антошки в самый трудный момент, когда тот стоял посреди квартиры заказчика, смотрел на кривые стены и думал:

— Может, уйти в лес, стать грибом и никому не отвечать на звонки?

И тут из-под плинтуса вышел Вася.

— Не дрейфь, Антошка, — сказал он. — Потолок, как жизнь: если криво начал — потом будешь натягивать лицо и говорить, что так и задумано.

Антошка удивился.

— Ты говорящий таракан?

— Я строительный таракан, — гордо ответил Вася. — У нас опыт передаётся не по наследству, а через выживание.

Вася многому научил Антошку.

Он учил его не верить фразе «там всего на час работы». Потому что «на час» обычно означает: на весь день, два перекуса, один нервный срыв и вечерний разговор с потолком.

Он учил, что заказчик, который говорит «я сам всё подготовил», обычно подготовил только проблему.

Он учил, что инструмент надо беречь, сотрудников проверять, а настроение не оставлять без присмотра, потому что его опять кто-нибудь утащит.

Вася был быстрый, умный и пролезал туда, куда не пролезал даже здравый смысл. Антошка к нему привык. Даже чай ему наливал в крышечку от бутылки.

Но однажды Вася исчез.

Оставил только записку на куске обоев:

«Антошка, прости. Я ухожу. Меня позвали в элитную новостройку. Там тёплые трубы, крошки премиум-класса и никто не травит дихлофосом без предупреждения. Ты справишься. Только не бери на работу кого попало.

Антошка прочитал записку и сел на ведро с грунтовкой.

— Ну вот, — сказал он. — Даже тараканы делают карьеру быстрее меня.

С тех пор начались поиски сотрудников.

Первым пришёл Ёжик.

На собеседование он явился бодрый, колючий и уверенный.

— Работать умеешь? — спросил Антошка.

— Конечно! — сказал Ёжик. — Я ответственный, пунктуальный, непьющий.

Последнее слово он произнёс так, что даже стены напряглись.

Первые дни Ёжик работал хорошо. Подавал инструмент, держал профиль, важно ходил по объекту и говорил:

— Тут надо аккуратненько.

Антошка уже обрадовался. Думал: «Вот он! Надёжный зверь! Колючий, зато свой».

Но пришла первая зарплата.

Ёжик получил деньги, посмотрел на них, прослезился и сказал:

— Я только кумысика для аппетита.

И пропал на три дня.

Вернулся он в понедельник, пахнущий приключениями, с одним ботинком на голове и философским выражением морды.

— Антошка, — сказал Ёжик, обнимая перфоратор, — я понял жизнь. Потолок — это не верх комнаты. Это низ неба.

— Ёжик, ты вчера должен был быть на объекте!

— Я был на объекте, — возразил Ёжик. — Просто объект был внутренний.

После третьей зарплаты Ёжик начал пить заранее, чтобы, как он говорил, «не терять времени после выплаты».

Пришлось расстаться.

Потом пришли Суслики.

Их было трое. Или пятеро. Или восемь. Антошка так и не понял, потому что они всё время появлялись и исчезали из нор.

— Мы бригада! — бодро сказали Суслики.

— Опыт есть?

— Огромный! Мы копали!

— А потолки натягивали?

— Нет, но принцип понятен: там тоже надо что-то растянуть и куда-то спрятаться.

Суслики оказались весёлыми, быстрыми и абсолютно бесполезными.

Руки у них росли не откуда надо. Не то чтобы совсем плохо, но где-то из района творческого хаоса. Один держал уровень вверх ногами и говорил:

— Главное, чтобы душа была ровная.

Второй сверлил стену и почему-то попадал в пол.

Третий всё время спрашивал:

— А если потолок натяжной, почему мы его не тянем в лес?

На объектах после сусликов оставались странные отверстия, норы в гипсокартоне и ощущение, что ремонт делали существа, которые видели квартиру впервые и решили её раскопать.

Антошке приходилось работать одному за всех.

Он сам замерял, сам таскал профиль, сам грел полотно, сам натягивал, сам объяснял заказчику, почему за шкафом появилась «маленькая технологическая пещера».

Суслики же стояли рядом и поддерживали морально:

— Держись, Антошка! Ты молодец!

— А вы что делаете?

— Мы создаём командный дух.

— У меня от вашего духа глаз дёргается.

Сусликов пришлось отпустить. Они не обиделись. Они тут же открыли своё дело: «СусликСтрой: копаем в любом направлении». Через неделю их офис ушёл под землю вместе с бухгалтерией.

Потом Антошка нанял Бобра.

Бобр выглядел серьёзно: жилетка, карандаш за ухом, зубы как два строительных инструмента.

— Я мастер, — сказал Бобр. — Дерево, бетон, металл — всё перегрызу.

— Мне бы не грызть, — осторожно сказал Антошка. — Мне бы потолки натягивать.

— Разберёмся.

Не разобрались.

Бобр был трудолюбивый, но у него была одна особенность: всё, что казалось ему лишним, он перегрызал.

Профиль? Перегрыз.

Провод? Перегрыз.

Стремянку? Подгрыз, «чтобы устойчивее стояла».

Однажды заказчик спросил:

— А почему у меня карниз выглядит так, будто его кто-то ел?

Бобр гордо вытер зубы:

— Не кто-то, а специалист.

После того как он начал строить плотину в ванной, Антошка понял: с Бобром пора прощаться.

Следующим был Ленивец Гриша.

Гриша пришёл на собеседование во вторник, хотя записан был на прошлый четверг.

— Извините, — медленно сказал он, — я торопился.

Антошка посмотрел на него и впервые в жизни увидел существо, которое опаздывало даже в собственные мысли.

— Работать готов? — спросил Антошка.

— Готов, — сказал Гриша. — Но постепенно.

На объекте Ленивец был спокойный, как памятник. Он мог часами держать шпатель и смотреть вдаль.

— Гриша, ты что делаешь?

— Вхожу в процесс.

— Ты уже три часа входишь.

— Процесс глубокий.

Однажды он полез на стремянку утром, а спустился ближе к вечеру. Не потому что работал, а потому что путь вниз, по его мнению, требовал уважения.

Заказчики Гришу любили: рядом с ним даже ремонт казался быстрым. Но Антошка понимал, что если так пойдёт дальше, один потолок они закончат к пенсии, а второй передадут потомкам.

Гришу пришлось отпустить. Он сказал:

— Я понял.

И ушёл через две недели.

Потом был Дятел.

Дятел сразу понравился Антошке: энергичный, целеустремлённый, с ударной техникой.

— Я всё пробью! — сказал Дятел.

— Не надо всё, — попросил Антошка. — Только там, где нужно.

Но Дятел не слышал. У него был талант превращать любую стену в барабан.

Тук-тук-тук!

— Дятел, хватит!

Тук-тук-тук-тук!

— Дятел, там проводка!

ТУК.

Свет погас.

В темноте Дятел радостно сказал:

— Зато теперь видно, где проблема.

После него стены выглядели так, будто квартира пережила нашествие мелких, но очень мотивированных молотков.

Потом Антошка взял Енота.

Енот был обаятельный, в маске, с ловкими лапками.

— У меня золотые руки, — сказал он.

— А почему в маске?

— Техника безопасности. И имидж.

Енот работал неплохо. Даже хорошо. Но у него была слабость: он всё мыл.

Перед монтажом он мыл руки. Потом инструмент. Потом профиль. Потом полотно. Потом ещё раз руки. Потом чайник заказчика. Потом кошку заказчика, хотя кошка была против и написала жалобу когтями на обоях.

— Енот, нам надо работать!

— Чистота — залог успеха.

— У нас объект, а не санаторий для тряпки!

Последней каплей стало то, что Енот вымыл разметку со стены и сказал:

— Зато красиво.

С Енотом тоже пришлось проститься. Он открыл клининг и стал счастлив. Правда, иногда его видели у реки, где он пытался отмыть собственную репутацию.

Потом пришёл Заяц.

Заяц был быстрый. Очень быстрый. Он за пять минут обежал объект, подписал договор, потерял рулетку, нашёл чужую рулетку, испугался дрели, спрятался в коробке и оттуда крикнул:

— Я готов к работе!

Но Заяц всего боялся.

Хлопнула дверь — он исчез.

Зазвонил телефон — он лёг в обморок.

Заказчик спросил: «А гарантия есть?» — Заяц выбежал из квартиры так быстро, что оставил после себя только уши в воздухе и запах паники.

— Нервный он, — сказал Антошка.

— Не нервный, а чувствительный! — донеслось из подъезда.

Работать с Зайцем было трудно. Особенно потому, что половину времени Антошка искал не инструмент, а самого Зайца.

Потом был Медведь.

Медведь выглядел идеально: сильный, большой, мог один поднять всё, что Антошка обычно поднимал с молитвой и хрустом в спине.

— Вот это сотрудник! — обрадовался Антошка.

Медведь действительно таскал баллоны, лестницы и коробки так легко, будто это были ватрушки.

Но была проблема: он постоянно хотел спать.

— Миша, держи полотно!

— Угу.

— Миша, не засыпай.

— Я не сплю, я моргаю медленно.

Через пять минут Медведь уже храпел на рулоне потолка. Полотно потом пришлось разглаживать, потому что на нём остался отпечаток медвежьего сна и философской усталости.

А зимой Медведь вообще сказал:

— До весны не кантовать.

И лёг в кладовке заказчика.

Заказчик сначала возмущался, а потом привык и стал использовать его как пуфик.

Медведя пришлось уволить, хотя он до сих пор, возможно, числится где-то в старом акте выполненных работ как «дополнительная шумоизоляция».

Потом пришла Сорока.

Сорока была бойкая, разговорчивая и знала всех поставщиков, всех заказчиков, всех бывших сотрудников и половину слухов, которые сама же придумала.

— Я буду менеджером! — сказала она.

Сначала Антошка обрадовался. Наконец-то кто-то будет отвечать на звонки.

Но Сорока отвечала так:

— Алло! Натяжные потолки? Да, конечно! А вы знаете, что у соседки вашей люстра кривая? Нет? Ой, я вам такого расскажу!

Она могла продать потолок, но вместе с ним продавала чужие тайны, собственные догадки и бесплатную экскурсию по личной жизни клиента.

Однажды она пообещала заказчику потолок «звёздное небо», скидку, люстру, доставку, монтаж, психологическую поддержку и «чтобы муж наконец заметил ремонт».

— Сорока, мы так не работаем!

— Зато клиент заинтересован!

— Он теперь хочет, чтобы мы ещё и брак спасли!

Сороку пришлось отпустить. Она улетела вести блог «Потолки и сплетни» и быстро набрала подписчиков.

Потом Антошка взял Козла.

Козёл был упрямый, бородатый и уверенный в себе настолько, что даже ошибки совершал с выражением победителя.

— Я всё знаю, — сказал Козёл.

— Но ты раньше потолки делал?

— Нет. Но у меня мнение крепкое.

На объекте он спорил со всеми: с Антошкой, с заказчиком, с уровнем, с инструкцией, с шуруповёртом.

— Тут надо по-другому, — говорил Козёл.

— Почему?

— Потому что я так чувствую рогами.

Однажды он поставил профиль не туда. Антошка сказал переделать. Козёл обиделся, боднул стену и заявил:

— Стена сама виновата, стояла вызывающе.

После этого его тоже пришлось уволить. На прощание он сказал:

— Вы ещё пожалеете!

И действительно, Антошка пожалел. Но только стену.

Потом была Сова.

Сова была умная. Очень умная. Она знала теорию натяжных потолков, историю гарпунной системы, коэффициенты расширения полотна и могла три часа объяснять, почему угол — это не просто угол, а философское состояние поверхности.

— Отлично, — сказал Антошка. — Завтра на объект к девяти.

— К девяти вечера? — уточнила Сова.

— Утра.

Сова побледнела.

— Я по утрам не существую.

Сова работала только ночью. Прилетала в темноте, будила заказчиков, садилась на люстру и говорила:

— Начнём монтаж.

Заказчики кричали. Соседи вызывали участкового. Антошка объяснял, что это не секта, а бригада.

Сова была хорошая, но график у неё был такой, что подходил только для вампиров, охранников и людей, которые решили окончательно испортить отношения с соседями.

Сову пришлось отпустить. Она стала консультантом и теперь пишет длинные инструкции, которые никто не читает, но все уважают.

Так Антошка искал достойных сотрудников.

И чем дольше искал, тем сильнее огорчался.

Он сидел вечером на старой скамейке у озера, той самой, где когда-то нашёл своё настроение. Рядом стояли инструменты, лежала смета, а в телефоне мигали сообщения:

«Я завтра не выйду, у меня лапа устала».