- -
- 100%
- +
1.
Две дамы, одна молодая, а другая лет на тридцать старше, бодро шагали по улице в направлении ДК «Нефтяник», стоящего на берегу реки.
– АльВанна! Ну, представляешь! – звонко возмущалась Нюся, шлепая модными грубыми ботинками по размякшей весенней грязи. – Сегодня ругалась с очниками. Была на отчетном показе. Снова в этюдах бедную Офелию сделали сумасшедшей! Так грубо и однобоко! Я пыталась студентам-лоботрясам объяснить, что это не так. Буквально разжевывала суть гениального произведения. Уж коли замахнулись на Вильяма Шекспира, то хоть прочитайте, вникните, подумайте! Ничего не хотят понимать!
– А разве она не была сумасшедшей? – АльВанна, или по паспорту Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, резко остановилась и в недоумении посмотрела на молодую попутчицу. – Я именно так помню из школьной программы.
– Вообще-то, нет! – продолжила было возмущаться Нюся, но потом махнула рукой. – Ладно, тебе простительно не знать. Мухоморы и литература никак не связаны. Это совершенно разные миры! Но студенты Института культуры обязаны разбираться в тонкостях человеческой психологии!
Нюся недовольно топнула ножкой, попав прямо по небольшой луже.
– Нюся, я преподаю не мухоморы, а физиологию низших растений. Поверь, в мире грибов, водорослей и лишайников подчас кипят нешуточные страсти. Ты бы знала, какая там жесткая конкуренция и борьба за существование! Шекспир отдыхает! – Алевтина Ивановна снова двинулась вперед, увлекая с собой недовольную Нюсю. – И, кстати, ты уверена, что в истории с несчастной Офелией не обошлось без пресловутых мухоморов? Может бедняжке кто-то чего-то подсыпал? Яды действуют по-разному и в разном временном промежутке.
Нюся, доцент кафедры культурологии, хроническая отличница и будущий кандидат наук, удивленно захлопала длинными ресницами.
– А я эту версию никогда не рассматривала и нигде в источниках не встречала. Интересно, – девушка задумалась, разом забыв про студентов. – Если с такой точки зрения разобрать ситуацию, тогда много становится понятно…
Сказав последнюю фразу, Нюся замолчала, погрузившись в глубокие размышления. Ее спутница, Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, решила не мешать девушке и лишь улыбнулась. Кстати, обращение АльВанна придумала именно Нюся. Вначале она уважительно называла подругу по имени-отчеству. Затем, объяснив, что по правилам орфоэпии, можно сокращать и то и другое, начала говорить Алевтин Ванна. В результате естественной мутации, количество букв существенно сократилось и осталось уже привычное для всех хоровиков обращение, АльВанна.
«Хорошая девочка, – думала Алевтина, шагая рядом с задумчивой Нюсей. – Умница, красавица. Глазищи голубые, фигура точеная, волосы густые, красивые, как в рекламе шампуня. Ей бы подиумы покорять, а не в дебрях мировой культуры копаться. Жаль, Виталька рано женился, а то, ей Богу, познакомила бы их».
Подруги торопились на репетицию хора. Хор, не абы какой. Любительский, академический! И ничего, что коллектив разномастный, с возрастным разбросом от семнадцати до восьмидесяти трех лет. Причем, половина участников нот не знает, а другая половина подучила музыкальную грамоту прямо на репетициях. Коллектив существовал уже более пятидесяти лет и совершенно не обирался сдавать позиции. А несколько хоровиков после пары лет спевок, даже умудрились поступить в консерваторию!
Светлана Валентиновна, руководитель хора, бойкая, целеустремленная, пожилая дама брала петь всех желающих. Она неустанно занималась с участниками, ставила голоса, разучивала партии и постоянно корпела над новыми аранжировками. Благодаря упорным занятиям и методичной работе со звукоизвлечением, коллектив звучал вполне убедительно, слаженно, солидно. И как итог – хор был обласкан вниманием директора Дома Культуры и стал желанным гостем на городских площадках при проведении различных праздников.
Именно накануне будущей концертной программы Светлана Валентиновна поручила Нюсе с Алевтиной прийти раньше и найти в коробках старые партитуры.
– Решила! – на очередной репетиции вдохновенно произнесла Светлана Валентиновна. – Будем ставить «Мойдодыра» Левитина! Вещица незатейливая, но со смыслом. Думаю, осилим.
– Светлана Валентиновна, – робко возразила Нюся. – У нас альты слабые и первые сопрано звук держать не могут. Про басы лучше даже не говорить.
– Ничего, споемся! – отмахнувшись, продолжила Светлана Валентиновна. – Ты тоже кроме нот ничего не знала, шептала со свистом, а смотри, как распелась. Еще немного и арию «Снегурочки» выучишь! Была бы цель!
– Светлана Валентиновна, скоро дачи начнутся, хоровики по огурцам-помидорам разбредутся, – не преминула высказать сомнение Алевтина. – Может лучше по осени начнем?
– АльВанна! – не согласилась руководитель хора. – Сейчас начнем, а по осени продолжим. Аккурат материал за лето в голове уложится, нужным образом распределится, и связки к звуку привыкнут. Не сбивайте! К следующему занятию найдите партитуру.
– А где она? – Нюся в растерянности посмотрела на огромный встроенный шкаф с многочисленными полками, папками, коробками, стопками.
– Где-то здесь, – уверенно произнесла Светлана Валентиновна и обвела рукой аудиторию.
Хор занимал в ДК самый большой класс, но, когда начиналась сборная репетиция, места все равно не хватало. Большие светлые окна, почти пятьдесят стульев, три письменных стола, плотно составленные в дальнем углу пюпитры, притащенный кем-то для посуды старый, отреставрированный высокий комод, шкаф и потрепанный, но всегда хорошо настроенный рояль. В довесок, около окна еще стояла ретро-этажерка, на которой, как и в шкафу с коробками, тоже пылились ноты.
– Укажите хотя бы приблизительное место дислокации, – встревожилась Алевтина. – Иначе мы тут на три дня зароемся в бумагах.
– Где же, где же, – нахмурилась руководитель и покрутила головой. – Либо на этажерке, либо в тех нижних коробках в шкафу. Да, и не исключаю варианта с комодом. Посмотрите в среднем ящике.
– Так там же посуда была, – возразила Алевтина.
– Была, но сплыла, – отмахнулась Светлана Валентиновна. – Ищите везде. Четыре толстые бумажные, серые папки. На них написано «Мойдодыр». Все, теперь не отвлекайте. Меня вокалисты ждут на репетицию, а вечером занятия в музыкальной школе.
Алевтина Ивановна и Нюся тяжело вздохнули, решив в следующий раз прийти на час раньше и со свежими силами окунуться в партитуры.
Взяв ключи у разговорчивого вахтера Сергеича и быстро переодевшись на вешалке около входа, женщины растерянно смотрели на освещенный ярким солнцем класс.
– Ну, с чего начнем? – спросила Алевтина.
– Предлагаю действовать по интуиции, – с умным видом произнесла Нюся. – Тебя в какую сторону тянет при слове «Мойдодыр»? Направо, налево или к окну? Что ты чувствуешь?
– Как биолог, чую наличие черной плесени в углу левой оконной рамы. Сомневаюсь, что это связано с нотами, но хороший клининг стеклам и рамам не помешает.
– Тьфу! АльВанна, вот как у тебя все с грибами становится связано?
АльВанна, или по паспорту Алевтина Ивановна Гоффе-Смирнова, пожала плечами. Любит она свою профессию и все тут! Даже студенты биофака обожают ходить на, казалось бы, нудные лекции по физиологии низших растений. Главное, уметь правильно преподнести материал – доходчиво, живописно, увлекательно. Конечно, кое-что приходится зубрить, особенно латынь, но на то и наука, а не детектив с чайниками.
– Весна, весна, грибы, грибы, – напела Алевтина и направилась к этажерке. – Грибы повсюду, смирись. Даже вечная, нетленная музыка изъедена низшими растениями.
Алевтина потрясла первой попавшейся папкой.
– Кошмар, – вздохнула Нюся, направившись к стоящим в шкафу коробкам.
Этажерка не преподнесла никаких сюрпризов. Хоровые партии, сборники песен для солистов, несколько учебников по сольфеджио и, как ни странно, неопознанные выкройки одежды, пару журналов «Бурда» и детские комиксы про машинки.
– Интересное дело! – удивилась Нюся. – Что здесь делают журналы мод?
– Девчонки, наверное, принесли, когда концертные балахоны кроили, – АльВанна вытащила следующую коробку и чихнула. – Аллергия на пыль. Если ты с этажеркой закончила, то иди сюда. Только предупреждаю, в коробках могут быть тараканы.
– Фу! – скривилась Нюся. – Ненавижу тараканов.
– Старые бумаги – их естественная среда обитания. Смирись и утешай себя мыслью, что наши тараканы с Бахом спать ложатся, а с Моцартом встают.
– Прямо сразу отпустило. Музыкальные тараканы! Какая прелесть! – недовольно ответила Нюся, но подошла к шкафу и вытащила коробку.
Некоторое время женщины молча перебирали ноты. В третьей по счету коробке нашлась первая папка.
– Ну, наконец-то! – радостно воскликнула Нюся и потрясла серой папкой. – Наш «Мойдодыр».
Нюся развязала потрепанные шнурки и вскрикнула: из открытой папки на нее смотрел большой коричневый таракан. Девушка вскочила, и ноты разлетелись во все стороны.
– Нюсенька, зачем же так нервничать? – Алевтина снова чихнула и громко высморкалась. – Таракашка тоже жить хочет. Беги, беги!
Алевтина постучала по полу и таракан нехотя, словно обижаясь, поплелся к плинтусу.
– Иди, давай, усатый. Не мешай работать. Нюся, смотри, что я нашла, – АльВанна протянула подруге толстую коричневую тетрадку в клеточку. – Какие-то циферки, буковки. У нас так в садоводческом обществе председатель записывала кто и сколько должен за свет.
– В тетрадке? – недоверчиво спросила Нюся и, взяв тетрадь за уголки, осторожно потрясла.
– Конечно, раньше все записывалось от руки и на бумаге! Я в молодости застала первые компьютеры. Знаешь, такие большие, пузатые. Обладать машиной было очень круто! Прямо сказочно богато! А сейчас все в телефоне помещается.
– Вы, поди, и на деревянных счетах еще считали? – Нюся задумчиво листала тетрадку.
– Я не настолько древняя! – рассмеялась Алевтина Ивановна. – Но мама мне показывала, как на счетах числа складывать. Между прочим, вполне себе удобно.
– АльВанна! А вдруг это тетрадка какого-нибудь мафиози времен перестройки? Тут зашифрована черная бухгалтерия и схема взяток.
– И что? Сейчас делишки перестроечных мафиози уже никому не интересны, – вздохнула Алевтина и, кряхтя, вытащила следующую коробку. – Да, много музыкального материала накопилось за пятьдесят лет. И, представляешь, раньше-то ноты от руки переписывали! Принтеров не было.
– Ужас. Неправильно перепишешь, и весь хор мимо нот шпарит, – Нюся опаской начала разбирать новый ящик. – Сколько композиторы всего написали! Можно всю жизнь исполнять произведения и ни разу не повториться.
– Творчество тем и прекрасно, что одно и то же музыкальное сочинение можно исполнять, интонировать по-разному. Дунаевский, Варламов, Верди, Глинка, Бортнянский, Шуман. О! Еще две папки, – Алевтина Ивановна отложила ноты в сторону. – Смотри, книга «Как закалялась сталь». Раньше бы в библиотеку унесли, а теперь куда девать?
– Мне не надо! – сразу стала отнекиваться Нюся. – У меня и так все книгами классиков завалено, а в коридоре по культурологии целый стеллаж.
– Почему в коридоре? – удивилась Алевтина и начала рассматривать очередную подборку партитур.
– Квартира небольшая, однокомнатная, больше некуда спецлитературу складывать. Вот полку в прихожей и организовала. Ой! – Нюся отпрыгнула в сторону. – Да сколько же здесь всяких насекомых? Прямо рассадник.
– Ну, я уже штук пять насчитала, – невозмутимо ответила Алевтина Ивановна.
– Брр! – сморщила Нюся. – Можно ты оставшееся разберешь? Если увижу еще одного таракана, то в обморок хлопнусь.
– Нежные нынче барышни пошли. Тащи последний ящик.
Нюся, кряхтя, вытащила из глубины шкафа коробку.
– Уже минут сорок разбираем! Скоро хоровики придут, – ворчала Нюся. – Нет, чтобы весь «Мойдодыр» в одно место положить! Вот увидишь, папка будет в самом низу.
– Нисколько не сомневаюсь, – ответила Алевтина. – Смотри, какие старые ноты, от руки писанные. Эти, наверное, с самого основания хора лежат. Жаль, что без оглавления, но хоть с первого листа. Вроде вальс какой-то. Сыграешь, пока я разбираю? Все веселее дело пойдет.
– Легко, – с радостью согласилась Нюся. – Лишь бы в пыли с тараканами не копаться.
Нюся с осторожностью поставила листочки на рояль и, несколько приноровившись, заиграла. Мягкая, нежная, завораживающая музыка полилась из-под женских пальчиков. Алевтина даже перестала разбирать коробку и заслушалась. Когда мелодия закончилась, Нюся медленно убрала руки и положила на колени.
– АльВанна! Какой красивый вальс! Интересно, кто автор?
– Ты посмотри, может на последней странице написано что-нибудь?
– Закорюка невнятная написана и еще какие-то каракули. Знаешь, возьму ноты с собой. В Институте одна дама из консерватории лекции читает. Она часто аккомпанирует известным приезжим певцам. Вдруг подскажет чего? Постараюсь уточнить.
– А Светлана Валентиновна не знает? Ее же ноты, – Алевтина наконец-то разобрала коробку. – О! Вот и папка. Действительно лежит, зараза такая, на самом дне.
– Ура! Хоть в комоде не надо ковыряться, – Нюся аккуратно сложила ноты и, найдя в шкафу новый файлик, положила их туда. – Сейчас Светлана Валентиновна придет и спросим. Но все равно возьму вальс, откопирую и разучу. Очень понравилось!
Женщины с трудом запихивали в шкаф уже последнюю коробку, когда в аудиторию вальяжной походкой вошел Сашка Сюзев. Главный баритон хорового коллектива был высок, черноволос, красив и статен.
– Привет, девчули! – Раскатисто поздоровался он и без промедления включил стоящий на комоде чайник. – Что-то в горле пересохло. Чайку бы испить с пряничками.
– Отчего же не испить, ежели есть прянички, – Алевтина Ивановна, кряхтя разогнулась, отряхнула руки и звонко чихнула. – Мы очень даже «за»!
– Ага, полдня в нотах роемся, с тараканами милуемся, – Нюся подошла к раковине и тщательно вымыла руки. – Так что с пряничками?
– В наличии, мои разлюбезные, – Сашка потряс большим кульком с пряниками. – Мятные, наисвежайшие! Налетай.
Пока компания распивала чаи, собрались оставшиеся хоровики. Медленно рассаживаясь по местам, коллеги делились последними новостями, планами на выходные, ближайшими посадками и удачными рецептами от шейного хондроза. Последней в класс залетела Светлана Валентиновна, быстро переобулась, надела очки и, взяв с рояля толстый талмуд с хоровыми партиями, отрывисто скомандовала:
– Сейчас, как всегда, распевка. Потом «Полонез» Огинского и далее по списку концертной программы. Солисты после репетиции остаются. Группа «Моя мелодия» занимается завтра с четырех дня. Все понятно? Медленно вдохнули, выдохнули. Поехали.
Полтора часа репетиции пролетели незаметно. Партия за партией, страница за страницей, повторение за повторением и постепенно произведения великих авторов приобретали законченный вид.
– Ну, что же, вполне себе неплохо, – удовлетворенно констатировала Светлана Валентиновна. – Приглашаю завтра свободных сопрано почистить парии. Не кривитесь! Верха не держите! Начинаете качаться и весь хор «плывет». Поэтому, будьте любезны, приходите. Скоро начнутся ваши клубники с помидорами и вовсе никого не собрать. Отчетный концерт через полтора месяца! Через две недели переходим в режим усиленных репетиций!
– Уважаемые хоровики! – Громко, хорошо поставленным голосом сказала Раиса Семеновна, бабушка семи внуков и сторожил коллектива. – Будем сбрасываться на «отчетное» застолье или кто-что принесет? Подумайте и обсудим при следующей встрече.
– Раечка, а когда у нас будет с тобой следующая встреча? – пропел бас профундо Егор Степаныч, коренастый седовласый полковник в отставке
– Степаныч, тридцать лет одно и тоже! – фыркнула Раиса Семеновна. – Но караси для застолья неси! Если хотите, могу их в тесте запечь.
– А мы бедные студенты! – встряли курносый, рыжеволосый Сережка и вечно растрепанный Леша, студены дирижерского отделения музыкального училища. – Богаты только картошкой!
– Овощебазу ограбили? – поинтересовался Егор Степаныч.
– Зачем же грабить? – ответил Сережа. – Родичи вчера целый мешок привезли с деревни. Можем отварить большую кастрюлю и горяченькую принести.
– Хорошая идея! – согласился Егор Степаныч. – Дешево и сердито!
– А пляски будут? – спросил Леша. – Я очень люблю подергаться под музычку.
– Да не верьте вы ему! – Сережа закатил глаза. – Ему брат из-за границы кроссовки модные подогнал, так он уже не знает где их показать и похвастаться.
– Они не только модные, но еще и сшитые на заказ! Даже подошва уникальная! Со звездами в середине! – с восторгом стал делиться Леша. – И они такие удобные, легкие, кожаные!
– Завелся! – прокомментировал Сережа.
– Очень, конечно, рады за тебя, Леша, но танцевать в аудитории особо негде. Если только потом в балетную студию напроситься. Ладно! Позже обсудим! Основная репетиция закончена, – пресекая ненужные разговоры, сказала Светлана Валентиновна. – Солисты остаются, остальным – до свидания.
Хоровики зашушукались, начали закрывать папки с нотами, обсуждать репетицию. В дверь аудитории робко постучались.
В приоткрытую дверь неуверенно вошел невысокий, коротко стриженный, симпатичный молодой мужчина и негромко спросил:
– Здравствуйте, а здесь занимается оперный хор?
– Оперный – это, конечно, громко сказано, – отчего-то вздохнула Светлана Валентиновна. – Проходите, что вы хотели?
– Хотел бы у вас петь, – все так же неуверенно продолжил мужчина.
Хоровики разом замолчали и уставились на новенького.
– Мужчины хору нужны, грех отказываться. Как вас зовут?
– Петр.
– Разденьтесь, посидите немного, посмотрите на наши занятия. Потом поговорим и прослушаемся, – Светлана Валентиновна показала на аудиторию. – Солисты, готовьте ноты. Кто больше не участвует – марш по домам.
Большая часть людей быстро покинула репетицию. Но оставшиеся не могли спокойно пройти мимо потенциального участника коллектива и, вскоре вокруг мужчины организовалась небольшая кучка заинтересованных людей.
– А Петр ничего так, – шепнула Нюсе Алевтина Ивановна.
– Вот именно, так, – скривилась Нюся.
– По виду чистенький, симпатичный и без кольца обручального.
– АльВанна! – зашептала недовольно Нюся. – Ты меня кому угодно готова сплавить.
– И вовсе некому угодно, – не согласилась Алевтина. – Давай, посидим до последнего, послушаем его. Интересно же!
– Ладно, но только из любопытства. Все равно нам дуэт надо спеть.
За два часа Светлана Валентиновна позанималась с шестью солистами, попила чай с остатками пряников, последними подозвала Нюсю и АльВанну.
– Так, давайте быстренько пройдемся по вашему произведению.
Женщины подхватили ноты романса «Ночь светла» и приготовились петь.
– Нюся, «а» на верхушке поем ближе к «о»! Помни про опору! Чтобы прямо попа трещала! АльВанна, чётче держи свою партию. Вечно убегаешь за Нюсей. Готовы?
Светлана Валентиновна начала играть. Женщины первые строчки несколько подстраивались друг к другу, а потом запели и зазвучали слаженно, лирично. Светлана Валентиновна удовлетворенно кивнула головой. Когда начался короткий проигрыш перед вторым куплетом, Петр неожиданно встал со стула и прямо с места стал подпевать дуэту очень приятным мягким баритоном, идеально гармонируя с общим звучанием.
Брови Светланы Валентиновны поползли вверх, но, как настоящий профессионал, она не остановилась и продолжила играть. Нюся с Алевтиной тоже не дрогнули. Романс допели уже втроем.
– Светлана Валентиновна! А нас можно поздравить! – захлопал в ладоши Сашка Сюзев. – Наконец-то, и нашего полку прибыло!
– Да, – радостно протянула Светла Валентиновна. – Переходные ноты немного шатаются, а низы и верха очень даже приличные. Где учились?
Петр, польщенный похвалой и даже немного покрасневший, ответил:
– У меня мама оперной певицей была. Вот и меня учила петь в воспитательных целях, так сказать. Мама очень любила этот романс.
Сашка подошел к новенькому и дружески потряс по плечу:
– Если еще и ноты знаешь, то цены тебе нет!
– Знаю. Музыкальная школа по классу фортепиано с красным аттестатом. Я же не мог подвести маму, – Петр присел на стул и улыбнулся. – Так давно не пел, даже соскучился.
Алевтина легонько ткнула Нюсь в бок и тихо шепнула:
– Интеллигентный мальчик. Смотри, как хорошо улыбается, – и вслух спросила. – Петр, а вы женаты?
– Уже нет, – Петр еще больше смутился.
– Ой, девки, любопытные вы! – Сашка пришел на помощь Петру. – Неужели важно женат или не женат? В наши-то развратные времена!
– Развратные не времена, а люди, – отрубила Светлана Валентиновна. – Порядочность ценится всегда! Девушки, а не рискнуть ли нам и не сделать ли из вашего дуэта трио? Петр прекрасно подготовлен, партию ловит на лету. Хорошо вместе звучали. Саша, как думаешь?
– Прекрасная мысль! – горячо поддержал Сашка. – Время для репетиций еще есть. Петь, у тебя инструмент в наличии?
– Да, мамин рояль, – Петр еще гуще покраснел. – Если вы считаете, что я уже могу выступать, то поучу партию дома.
– Партию для начала надо написать, – сказала Елизавета Валентиновна. – Приходи завтра на репетицию, постараюсь успеть. Сможешь часиков в семь вечера?
Петр обрадовано согласился.
После репетиции хоровики и Светлана Валентиновна, не торопясь, обсуждая будущие выступления, вышли на улицу. Еще светло, ветрено, а со скованной льдом реки, несёт сыростью.
– Лепота-то какая! – почти крикнул Сашка и распростер руки. – Весною пахнет, аж сердце часто бьется! Волнуется сердце, предвкушает!
– Чего предвкушает – авитаминоз и мокрые ботинки? – спросила Светлана Валентиновна.
– Любовь, романтику и перемены к лучшему! – не меняя настроение, ответил Сашка. – Кого подвезти?
– Меня, – сказала Светлана Валентиновна. – До рынка подбрось, а там я добегу.
– Зачем же до рынка! Таких ценных руководителей полагается сразу домой доставлять! – Сашка галантно открыл Светлане Валентиновне дверь своей новенькой машины. – Девчули, сегодня нам не по пути! Пока.
– Чава какава! – только и успела сказать Алевтина Ивановна вслед стремительно отъезжающей машине.
– Понтуется, хвастается достижениями заграничного автопрома, – фыркнула Нюся.
– Видишь, сколько на корпоративах можно заработать, – ответила Алевтина. – Бесплатно только птички поют и мы.
– Это здорово – зарабатывать своим хобби. Работа мечты, – подал голос скромно стоящий в стороне Петр.
Алевтина и Нюся синхронно повернулись в его сторону.
– По домам? Хотите, отвезу? Мне спешить некуда, – предложил Петр.
– Конечно, хотим. Очень даже желаем. Тем более, я свою «ласточку» на профилактику поставила, – сразу же согласилась Алевтина Ивановна и толкнула Нюсю вперед. – Мы не очень далеко живем.
– Хорошо, – Петр показал рукой в сторону серого чистенького седана. – Машина не новая, но я доволен.
– Ой, да нам хоть на кобыле!
Нюся и Алевтина бодро направились к машине.
– Сам чистенький, машинка блестит, уверена, что и внутри будет полный порядок, – шептала Алевтина Ивановна.
– Хватит его рекламировать, – так же шепотом возмущалась Нюся. – Слишком чисто только у маньяков бывает.
– Тьфу, на тебя. Ничем не угодить.
Дамы расположись на заднем сидении действительно чистого салона и Алевтина спросила:
– Петр, а чем вы занимаетесь по жизни и почему решили прийти в хор?
– Занимаюсь экономикой, а в хор пришел вспомнить молодость и набраться новых эмоций, – Петр завел машину и плавно тронулся. – У вас коллектив с богатой историей. Сколько хору лет?
– Не поверите, скоро шестьдесят! – оживилась Нюся и стала рассказывать…
Первой домой завезли Алевтину Ивановну.
– Петр, обязательно приходите завтра на репетицию. Светлана Валентиновна просто так на занятия не зовет. – Сказала Алевтина на прощание.
– Обязательно буду, – заверил Петр и, обернувшись к Нюсе, спросил. – Домой?
– Да, – и вдруг неожиданно для себя добавила. – А есть варианты?
– Варианты всегда есть, – уверенно ответил Петр. – Кино, кафе, прогуляться и еще сегодня в музеях ночь отрытых дверей.
– Точно! – обрадовалась Нюся и быстро перешла на «ты». – Пошли в музей! Тысячу лет по ночам не гуляла!
– Хорошо, – легко согласился Петр. – Начинаем с краеведческого музея?
В ходе ночных бдений Петр и Нюся посетили музей, художественную галерею, посидели в круглосуточном кафе, прогулялись по набережной и в два часа ночи успели на последнюю автобусную экскурсию по ночному городу «Призраки темных улиц».
Небо уже серело перед рассветом, когда Петр, наконец-то, привез Нюсю домой. Ночью от весны не осталось даже воспоминаний. Резко похолодало. Острый влажный ветер, то и дело срывающийся мелкий снег, и хрустящие, замерзшие от мороза лужи. Зато в машине было обволакивающе тепло и вкусно пахло кофе, купленным в уличном автомате.