Разгромить Манштейна. Изюм-Барвенковская операция

Июль 1943 года начался для командования Юго-Западного фронта рутинно. Войскам 57-й армии ставилась задача на случай прорыва противника на стыке с Воронежским фронтом. Командующий фронтом генерал Родион Малиновский устроил нагоняй подчиненным за подрывы солдат на своих же минных полях. Немцы вели артиллерийскую обработку левого фланга 6-й армии. 3 июля командующий Юго-Западным фронтом собрал всех командармов и комкоров и сообщил, что, по имеющимся данным, немцы в период с 3 по 6 июля 1943 года перейдут в решающее наступление, в том числе, возможно, и на «нашем участке фронта» и приказал усилить разведку и наблюдение. Войскам и авиации быть готовым к отражению удара.

4 июля немцы начали вести разведпоиски в полосе 1-й и 3-й гвардейских армий. Немецкая разведывательная авиация активизировалась в полосе 57-й и 6-й армий.

Не остались в долгу и наши части – разведгруппы 113, 152 и 267 сд провели активные поиски не только по захвату контрольных пленных, но и по выявлению системы инженерных заграждений в полосе немецкой обороны. Но несмотря на проведенные мероприятия об установлении номеров и состоянии противостоящих немецких частей не сообщалось, при чем нередко в виду гибели захваченных пленных при попытке доставить их в расположение советских войск. Один из немногих случаев сохранения пленных произошел в полосе 41 гв. сд, где разведчики в районе населенного пункта Печенеги взяли «языков» из состава 114-го гренадерского полка 39-й пехотной дивизии. Из-за активных разведывательных мероприятий возросли и потери частей фронта, если ранее они составляли менее десяти человек на весь фронт, то теперь выросли до 28 убитых и 62 человек раненных только за 4 июля. Потери противника 4 июля были оценены в две подбитые самоходки, несколько батарей минометов и артиллерии, ДОТ и ДЗОТ, а также более 100 солдат противника только уничтоженными, не считая немногочисленных пленных. 5 июля в штаб фронта поступила информация, что 4 июля в полосе соседнего Воронежского фронта начались активные боевые действия.

Активность разведки продолжалась – специфика разведывательных мероприятий заключалась в том, что стороны разделяла река Северский Донец, и расстрел переправляющихся разведгрупп прямо на водной глади был постоянным явлением из-за того, что «вражеский» берег господствовал над нашим. Впрочем, когда могли наши тоже не оказывались в долгу – так 4 июля в районе Шахты Томаша расстреляли три немецкие лодки с разведгруппой. 5 июля попытка повторилась там же, но уже на восьми лодках – результат тот же. В другом месте – у Кривой Луки, 30–40 немецких солдат смогли высадиться на берег, но контратакой частей 243 сд были сброшены в реку. Вечером 5 июля в районе Шахты Томаша попытка немцев повторилась – бойцами 61 гв. сд расстреляно пять немецких лодок, а те, кто смог высадиться, были уничтожены в ближнем бою. С немецкой стороны это завидное упорство проявляли бойцы 354-го гренадерского полка 62-й пехотной дивизии. В свою очередь, разведгруппа 61 гв. сд в результате разведпоиска в районе высоты 143,1 захватила пленного из состава 112-го гренадерского полка 38-й пехотной дивизии. К сожалению, не все части действовали успешно – в районе южнее Змиева в ночь с 4 на 5 июля немцы провели успешную операцию, и разгромили ранее переправившийся отряд из состава 152 сд (5-я стрелковая рота из состава 480 сп, 3-я стрелковая рота из состава 544 сп, штрафная рота и взвод автоматчиков) – потери 30 убито, 90 ранено и 11 человек пропало без вести. Общие потери войск фронта за 5 июля – 47 убито, 143 ранено и 11 человек пропало без вести. В полосе 27 гв. сд немецкая авиация сожгла три автомашины. Частями фронта потери немцев заявлены в 119 уничтоженных солдат и офицеров, одно орудие, одна самоходка и пять подавленных артиллерийских батарей.

6 июля в районе Мохначи разведгруппа 152 сд захватила пленного из 336-го гренадерского полка 161-й пехотной дивизии. Потери фронта – 62 убито и 73 человека ранено. Немецкие потери заявлены в 130 убитых.

7 июля местные бои продолжились, но Юго-Западный фронт уже начал передавать танковые части в помощь сражающимся на Курской дуге – 2-й танковый корпус направили в полосу Воронежского фронта. Также проходили рокировки и с артиллерийскими частями – с Юго-Западного на Воронежский фронта убывала 7-я артиллерийская дивизия прорыва. При этом генерал Р. Я. Малиновский явно и сам собирал мощный артиллерийский кулак в полосе 8 гв. А генерал-лейтенанта Чуйкова Василия Ивановича.

Из 6-й армии в 8-ю гвардейскую армию передавалась 9-я гвардейская пушечная артиллерийская бригада, туда же направили 45-й гвардейский минометный полк. Из 6-й армии в 8 гв. А перебрасывалась 11-я артиллерийская дивизия прорыва (без 31-й легкой артиллерийской бригады), сюда же из 3 гв. А ушли: 23-я минометная бригада, 30-я пушечно-гаубичная артиллерийская бригада, 222-й гвардейский пушечный артиллерийский полк, 1232-й пушечный артиллерийский полк и 58-й гвардейский минометный полк. Все эти части должны были на новом месте к 12 июля 1943 года.

Василевский Александр Михайлович – представитель Ставки ВГК на Южном и Юго-Западном фронтах летом 1943 года

8 июля Ставка ВГК приказала передать 10-ю истребительно-противотанковую артиллерийскую бригаду в состав Воронежского фронта, однако Малиновский попросил Ставку оставить ее в составе фронта «так как она запланирована для участия в предстоящей операции ЮЗФ и отправление этих 60 орудий ослабит и без того не сильную артиллерию ЮЗФ». Интересно, что с 1 по 8 июля никаких упоминаний о предстоящей операции в документах нет, однако, как видим, о ней все знают и к ней готовятся.

9 июля продолжаются разведпоиски – 263 сд взяла в районе нп Красной Гусаровки пленного из состава 81-го гренадерского полка 15-й пехотной дивизии. 50 сд взяла в районе нп Стародубовка пленного из 542-го гренадерского полка 387-й пехотной дивизии.

12-я армия (командарм – генерал-майор Данилов Алексей Ильич) выводилась во второй эшелон фронта (район населенных пунктов Федоровка – Гороховатка – Кабанье) за боевыми порядками 1-й и 8-й гвардейских армий – срок сосредоточения 21:00 9 июля.

Антонов Алексей Иннокентьевич – начальник Генерального штаба РККА

С 9 июля генерал Малиновский начал готовить ударные группировки 1 гв. А и 8 гв. А. Так из состава 8 гв. А в 1 гв. А передавался 5 гв. отпп. А из состава 1 гв. А в состав 12-й армии передавался 16 гв. отп. В свою очередь 12-я армия, наоборот, передает в состав 1 гв. А свой 141 отп, а также артиллерийские полки: 107-й гвардейский пушечный артиллерийский полк и 531-й минометный полк. Кроме того, 6-я армия передавала в 1 гв. А 4 гв. ск (20, 38 и 62 гв. сд). 10 июля немцы проявили активность в полосе 78 сд 3 гв. А, но все их попытки были отражены ружейно-пулеметным огнем. В состав 3 гв. А из 1 гв. А передавалась 10-я минометная бригада. Потери частей фронта за 10 июля: 16 человек убито и 89 ранено. Заявлено, что уничтожено 134 немца, пять блиндажей, 11 ДЗОТ и много другого военного имущества.

11 июля разведпоиски продолжились. За 11 июля войска фронта уничтожили 59 солдат противника, три подводы, два блиндажа, одну минометную батарея и три станковых пулемета. Свои потери составили 7 убитых и 16 раненых.

Кроме всех этих мероприятий, генерал Р. Я. Малиновский озадачился и усилением ПВО частей ударной группировки фронта. Из состава 6-й армии в 23-й танковый корпус передавался 126-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион, а из 3 гв. А в состав 8 гв. А – 626-й зенитноартиллерийский полк и 60-й отдельный зенитно-артиллерийский дивизион РГК и 586-й артиллерийский полк ПВО.

12 июля разведывательная группа 52 сд захватила пленного из состава 113-го гренадерского полка 39-й пехотной дивизии. Потери фронта – 3 убито, 31 ранен, при этом уничтожено 20 солдат противника.

13 июля разведывательные будни фронта продолжились – разведгруппа 78 сд в районе высоты 163,0 уничтожила 30 немцев, захватив четыре автомата и документы солдат 354-го гренадерского полка 62-й пехотной дивизии.

46-я армия фронта вышла в новый район сосредоточения.

Командующий фронтом Родион Малиновский, понимая предстоящую необходимость форсировать реку Северский Донец, усилил 8гв. А 8-м понтонным полком и 28-м отдельным понтонным батальоном. В свою очередь, 1 гв. А получила 52-й и 53-й батальоны 11-й штурмовой инженерно-саперной бригады, командующий фронтом категорически запретил использовать штурмовиков-саперов как обычную пехоту.

Родион Яковлевич Малиновский – командующий Юго-Западным фронтом

14 июля начальник штаба Юго-Западного фронта генерал-майор Корженевич Феодосий Константинович доложил в ГШ РККА, что перегруппировка войск ЮЗФ, начатая 7 июля, практически закончена – 1-й гвардейский кавалерийский корпус и 46-я армия подходят к своим рубежам сосредоточения.

Ночью 15 июля в полосе 1 гв. А немцы атаковали переправившуюся разведгруппу 53 сд – нанесли ей поражение и захватили в плен одного раненного красноармейца. Разведпоиск 267 сд в полосе 6-й армии был более успешен – был взят «язык» из состава 549-го гренадерского полка 328-й пехотной дивизии.

Придвинулся ближе к войскам и штаб фронта – первый эшелон вместе с опергруппами всех отделов и управлений передислоцировался в Верхнее Солёное (до линии фронта по прямой менее 50 км).

Из состава 3 гв. А в полосу 8 гв. А ушел 1587-й артиллерийский полк ПВО.

16 июля немцы вновь захватили нашего раненного красноармейца, ведя бой с боевым охранением в полосе 8 гв. А в районе Маяки. В полосе 1 гв. А немцы за день выпустили 1300 снарядов.

ГШ РККА уведомил командующего фронтом Малиновского, что с 18 июля между Юго-Западным и Воронежским фронтами вводится Степной фронт, которому передаются 69-я армия и 7 гв. А Воронежского фронта. Обеспечение стыка Степного и Юго-Западного фронтов возлагалось на Р. Я. Малиновского и осуществлялось силами 27 гв. ск 57-й армии. Все перегруппировки закончились – три гвардейские армии фронта были готовы к наступлению.

Взгляд на значение Донбасса глазами немцев

Чтобы разобраться со значимостью замысла Ставки ВГК, необходимо понять, насколько этот регион имел важное значение для противника. Согласно публикациям, имеющимся в открытом доступе, Гитлер придавал огромное значение тому, чтобы Донбасс, Запорожье, Никополь и другие регионы Украины продолжали находиться под немецкой оккупацией, во благо военной экономике Третьего рейха. Вот что вспоминал об этом главный участник тех событий, командующий группой армий «Юг» генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн (Fritz Erich Georg Eduard von Manstein):

«Нигде противник не имел еще таких хороших оперативных и одновременно больших военно-экономических и политических шансов, как на южном фланге Восточного фронта, на участке группы «Юг»! Здесь немецкий фронт, охватывающий Донбасс, выступал, как «балкон», далеко на восток параллельно северному побережью Азовского моря. Если бы противник атаковал этот «балкон» с востока через Миус (фактически Манштейн предвидел Миусскую операцию июля 1943 года. – Прим. автора) и с севера через Донец (фактически Манштейн предвидел Изюм-Барвенковскую операцию июля 1943 года. – Прим. автора), то он мог бы прижать расположенные в Донбассе немецкие армии к побережью и там уничтожить их. Если бы он еще дополнил эти действия наступлением в районе Харькова в направлении на Днепр ниже Киева, то он мог бы достичь цели, которая ускользнула от него зимой 1942/43 г., – окружения всего немецкого южного фланга у побережья Азовского и Черного морей. Он мог бы в этом случае разгромить не только группу армий «Юг», но и расположенную на Кубанском плацдарме группу армий «А» с ее 17-й полевой армией. Эта победа на южном фланге Восточного фронта отдала бы в руки Советов одновременно и важный в военно-промышленном отношении Донбасс и житницу Украины. Это открыло бы противнику путь на Балканы, в первую очередь к румынской нефти. Наконец, это не могло не сказаться на политической позиции Турции.

Так как наступление Советов ни на одном из других участков фронта не открывало таких перспектив, то надо было полагать, что главное направление их наступательных операций, если они вообще будут наступать, как и в 1942 и 1943 гг., будет находиться на южном фланге Восточного фронта. Имевшиеся в их распоряжении силы не исключали также возможности для нанесения местных ударов на других участках фронта.

Об этих планах свидетельствовала группировка сил противника. Перед фронтом группы армий «Юг» только в тылу противника стояло пять сильных групп оперативных резервов, насыщенных, прежде всего танковыми и кавалерийскими корпусами. Одна группа стояла перед нашим фронтом на Миусе, две – перед нашим фронтом на среднем Донце и две другие – восточнее и северо-восточнее Харькова. Кроме того, подброска сил с Кавказа и из Сталинграда продолжалась и в марте. Сильные резервы противника стояли также перед восточным и северным участками Орловской дуги, где находилась группа армий «Центр», а также у Москвы. В целом, обстановка не оставляла сомнения в том, что противник, рано или поздно, будет пытаться добиться решающего успеха на участке группы армий «Юг», а возможно, также и на южном фланге группы армий «Центр» путем наступления с охватом Орловской дуги.

Поэтому командование группы армий «Юг» ожидало, что противник сначала будет наступать на «донецкий балкон» с востока через Миус (фактически Миусская операция июля 1943 года. – Прим. автора), а с севера – через Донец в его среднем течении (фактически Изюм-Барвенковская операция июля 1943 года. – Прим. автора), чтобы сковать находившиеся там наши армии или оттеснить их к побережью. Это наступление потом, вероятно, должно было бы быть дополнено наступлением из района Харькова или севернее в направлении на Днепр с целью повторить широкую операцию по охвату, не удавшуюся противнику в феврале-марте. Начиная с лета 1944 г. Советское командование фактически так и действовало.

Во-первых, немецкое Главное командование должно было более определенно, чем до сих пор, считать главным театром войны Восточный театр, а внутри него – южный фланг. На северном фланге группы «Юг» надо было создать сильное превосходство над предполагавшимися там силами противника, если мы были намерены довести операцию до успешного конца. Для этого было необходимо, во что бы то ни стало снять войска с второстепенных театров, даже если бы там создавалась опасность возникновения трудностей. Наносить удары на всех театрах – значило поставить под сомнение успех даже частичного удара на востоке. Надо было позаимствовать силы и у групп армий «Центр» и «Север», по крайней мере, там надо было создать оперативные резервы, в случае необходимости – даже путем своевременного выравнивания фронта (в первую очередь путем оставления и без того опасной дуги у Орла на участке группы «Центр»).

Во-вторых, немецкое Главное командование не должно было бояться создать шансы на успех ответного удара ценой отказа от территории, в данном случае – от Донбасса. Если оно не было в состоянии проводить наступление с далеко идущими целями путем ведения маневренных боев, в чем мы тогда превосходили противника, то оно должно было быть готовым добыть свободу действий путем планомерного отхода. Территория завоеванных восточных областей давала достаточно простора для этого. (Это была, в конце концов, та же проблема, перед которой немецкое командование стояло в первой мировой войне после приостановки наступления в 1918 г. – проблема, решить которую оно и тогда не отважилось.) Однако выяснилось, что Гитлер не намерен был создавать ни первой, ни второй предпосылки.

План ответного удара, как его намечала наша группа армий, отпал, следовательно, ввиду того значения, которое придавалось Донбассу. Как и в других случаях, идея подобного проведения операций не нравилась Гитлеру по указанным мною причинам. Правда, надо было с ним согласиться в том, что весной 1944 г. отнюдь не было ясно, окажет ли противник нам услугу – начнет ли он свое наступление. Если даже западные державы и требовали бы советского наступления, то Сталин, вероятно, мог бы все равно ждать.

Операция «Цитадель» планировалась, следовательно, с целью застигнуть противника еще в стадии его слабости.

На участке группы армий «Юг» опасность заключалась в том, что надо было, во что бы то ни стало удерживать Донбасс, который своим выгодным расположением давал противнику возможность провести наступление превосходящими силами с двух направлений (Изюм-Барвенковская и Миусская операции июля 1943 года. – Прим. автора).»

А вот описание значения Донбасса с точки зрения А. Гитлера (со слов командующего группы армий «Юг» генерал-фельдмаршала Э. Манштейна):

«Но менее всего Гитлер был готов создать возможность для большого оперативного успеха в духе плана группы армий «Юг» путем отказа – хотя и временного – от Донбасса. На совещании в штабе группы в марте в городе Запорожье он заявил, что совершенно невозможно отдать противнику Донбасс даже временно. Если бы мы потеряли этот район, то нам нельзя было бы обеспечить сырьем свою военную промышленность. Для противника же потеря Донбасса в свое время означала сокращение производства стали на 25 %. Что же касается никопольского марганца, то его значение для нас вообще нельзя выразить словами. Потеря Никополя (на Днепре, юго-западнее Запорожья) означала бы конец войны. Далее, как Никополь, так и Донбасс не могут обойтись без электростанции в Запорожье».

Волох Петр Васильевич – командующий БТ и МВ Юго-Западного фронта

В своей работе «Фюрер как полководец» авторы Д. М. Дёгтев и Н. Н. Баженов приводят следующие интересные факты относительно ситуации вокруг Донбасса:

«25 августа 1941 года в беседе с Муссолини Гитлер отметил: «Экономическая оккупация и эксплуатация Советского Союза успешно началась». Но проблема в том, что ввиду тяжелых боев и сильных разрушений все что было захвачено могло использоваться в ограниченных количествах, а если успехи и были, то они были обусловлены тем, что в виду стремительного наступления многие запасы советские войска при отступлении просто не успели уничтожить. В Никополе немцы взяли 70 000000 тонн марганцевого концентрата, в Донбассе 2000 000000 тонн угля.

После войны начальник хозяйственной инспекции группы армий «Юг» генерал-лейтенант Ханс Штилер вспоминал, что к январю 1942 г. на территории Украины удалось восстановить только 30 небольших электростанций и создать в ряде городов, собрав остатки различного оборудования, ряд ремонтных баз.