"Лунный тарт" и два повода для головной боли

— Мелисса, а он точно меня полюбит?

Я оборачиваюсь, едва сдерживаясь от того, чтобы не закатить глаза. Опять. Она снова об этом спрашивает. Пальцы продолжают вымешивать тесто на пирог, напитанный моей магией, когда я отвечаю:

— Нет, если в его сердце кто-то другой, если ты ему совсем-совсем не нравишься, то он тебя не полюбит.

— Но твой пирог! В объявлении было сказано…

И я все-таки закатываю глаза, пока девушка напротив возмущенно хмурит брови. Нет, зря я послушала советы Дебби и дала объявление в “Голос Айронвуда” — местную газетенку с новостями, сплетнями и рецептами на последних страницах. Надо было и дальше привносить немного волшебства в жизни соседских тетушек и тех, кого ко мне привело сарафанное радио.

— Скайлер, — я откладываю тесто в сторону и, вымыв руки под проточной прохладной водой, начинаю натирать сыр для начинки. — Я не привораживаю людей, не ломаю их жизни и волю. Я могу помочь лишь тебе.

Пауза.

Скайлер смотрит на меня с недовольством, но ее губы уже начинают кривиться в плаксивой гримасе. Поправляю съехавшую на лоб косынку, под которой прячу волосы во время готовки, и говорю уже мягче:

— Если ты хочешь этого.

— Но Алекс… Я же люблю его!

Прикрываю глаза от усталости. Сколько еще объяснять этой дурынде, что нельзя стать счастливым за счет счастья другого? Нельзя посадить человека на привязь и надеяться, что он будет тявкать от удовольствия. Нельзя… Боги, от нахлынувшей злости магия в пальцах истончается. И я точно знаю, что все приготовления были напрасны.

— Послушай.

Опираюсь локтями на стол, пачкая их в муке. Белая пыль поднимается в воздух и старается заползти в нос, но я старательно удерживаюсь от чиха.

— Мои десерты и выпечка и правда волшебные. Но они не могут изменить жизнь другого человека — только твою. Я вложу в пирог всю магию, что есть во мне сейчас. Всю, до капли. И тогда ты встретишь того, с кем действительно будешь счастлива. Может, это будет Алекс. Может — кто-то другой. Тот, кто станет встречать тебя с зонтом в дождь после трудного рабочего дня. Тот, кто будет греть твои замерзшие ступни в своих горячих ладонях. Тот, кто навсегда запомнит, что у тебя аллергия на арахис.

— Откуда ты…

— Не важно.

Обхожу стол и сажусь напротив, внимательно глядя в глаза этой новой и трудной заказчице.

— Может, ты встретишь его по пути в офис. Может — в пекарне за углом. А может оказаться, что он всю жизнь живет по соседству и, когда ты проходишь мимо, не может отвести от тебя взгляда. Просто ты до сих пор этого не замечала. А тут вдруг заметишь. И влюбишься. В его восторженный взгляд. В его заботу. В его надежность. И не нужен тебе станет Алекс.

Молчу, давая ей время подумать. Круглые настенные часы медленно тикают, отсчитывая секунды. Пахнет сыром и дрожжевым тестом. И свежей зеленью на моем подоконнике: чеснок, дикий лук, петрушка, укроп, еще не покрасневшие помидорки и только-только появившиеся огурчики с перцем… Моя однокомнатная квартирка — сплошной зеленый огород из овощей, трав и микрозелени. Так мне легче добавлять в свои блюда щепотку волшебства, ведь я знаю, сколько труда и любви вложено в каждую выросшую травинку.

— Мелисса Уитмор, да ты просто очередная шарлатанка!

Скайлер подскакивает с места, возмущенно всплеснув руками, и ее длинные платиновые волосы с едва слышным свистом разрезают воздух. Моя маленькая кухонька наполняется серебристым звоном браслетов, что усеивают запястья Скайлер, ее шумным дыханием и гулким стуком высокомерного сердца, которое привыкло брать, не спрашивая. И я чувствую, как сгущается темнота в углу, как скукоживается базилик на полке, как начинает шуметь в трубах вода.

— Вот увидишь, уже сегодня в “Пульсе” появится самый честный отзыв о тебе! И уже никакие газетные объявления не помогут!

И, испепелив меня напоследок холодным взглядом, Скайлер стремительно выпархивает за дверь, оставляя после себя лишь запах дорогих духов, недоделанный пирог, который теперь только и годится что в мусорку, да головную боль.

Глава 2. Лимонный тарт

Обессиленно падаю на кровать, наплевав на грязную кухню. Потолок над головой светится мягким светом, проникающим сквозь переплетенные стебли аспарагуса, что растет под самым потолком. Немало времени и труда потребовалось, чтобы его тонкие веточки сплелись в тончайшее кружево, превращая спальню в уютную пещеру. Здесь тихо. И дышится легче. И я успокаиваюсь, откинувшись на мягкую подушку и закрыв глаза. И никакая Скайлер с ее угрозами не может помешать мне в этом.

Скайлер не может. Но может Дебби.

Дебора Коллинз — одна из двух моих подруг. Бейби фейс, голубые глаза, блондинистые волосы с розовыми прядями и привычка пропускать встречи и созвоны, о которых договаривались заранее — вот кто такая Дебби. Беру смартфон и смахиваю в сторону пульсирующий фиолетовым значок “Пульса” — самой популярной соцсети во всем штате.

Из трубки сразу доносится взволнованный щебет:

— Мэл, что это за грязная сплетня о тебе вирусится в Пульсе? Я, как только увидела, сразу попросила Патрика пробить, кто ее пульсанул. Кто такая эта Скай?

— А кто такой Патрик?

Мне уже даже не было интересно, что написала обо мне зловредная клиентка, которая, видимо, привыкла получать все, что захочет. Но Патрик… Парни у Дебби менялись слишком часто для того, чтобы я успевала запоминать их имена.

— Ооо… — с придыханием простонала та в трубку, и я почти воочию увидела, как она закатывает глаза и закусывает нижнюю губу острыми зубками. — Рик только позавчера приехал в Оушен Тирс. Сильные руки, шесть кубиков пресса и глаза цвета штормового океана.

Дебби глупо хихикнула.

— А я звала тебя к себе. Сидишь там в своем хмуром Айронвуде, пока по побережью гордо вышагивают мускулистые красавчики. Детка, да здесь рай для молодой незамужней девушки!

Я улыбнулась уголком губ, слушая восторженные возгласы Дебби, и порадовалась, что она забыла, зачем звонила.

— Я бы с ним с утра до ночи гуляла, если бы не противный мистер Паттерсон. Говорит, что если хоть раз пропущу работу, то из помощника тренера по дайвингу превращусь в обычную официантку!

— А ты не хочешь быть официанткой? — я снова прикрыла глаза, растекаясь телом по мягкому пледу.

— Нет. Мне нравится плавать среди коралловых рифов и притворяться русалкой. Кстати, Мэл, вот ты ведьма. Значит, ведьмы существуют. Так, может, и русалки тоже?

— Дебби, это ты живешь на побережье, а не я. Мне-то откуда знать? Не видела ни одной.

— Нудная ты. Вот вообще ни капли не удивляюсь, что вы так дружны с Шэннон. Той тоже вечно лишь бы понудеть!

— А тебе не пора любоваться на кубики Рика? Может, ты хочешь ощупать их на предмет натуральности? Вдруг они — всего лишь иллюзия опытной ведьмочки?

— Я их уже щупала, — снова короткий смешок, — натуральные. Но ты права, мне еще волосы уложить надо и найти блестки для тела. Рик ведет меня на вечеринку.

— Беги, детка, — передразниваю я ее. — И задай жару этому горячему красавчику!

Дебби отключается, а я еще несколько долгих минут смотрю на значок Пульса на экране смартфона. Надо ли мне знать, что обо мне написала Скайлер?

Не сдержавшись, открываю приложение.

И почти сразу мне в глаза бросается пост, разлетевшийся по сети:

[PULSE] • 5 минут назад • В тренде

Пользователь: @Skyler_PureGold

«Карма головного мозга, или как принципы заменяют талант

Девочки, я в шоке! 🙄 Сходила тут к одной «кухонной ведьме».

Прихожу, а там... Кухня размером с мой гардероб, пахнет чесноком и сырой землей, словно к бабке на ферму съездила. Пыталась строить из себя святошу: «Ой, я привороты не делаю, это портит карму».

Алло, дорогая Мэл, какую карму? Тебе просто не хватило мозгов смешать два ингредиента! 😂 Смешно смотреть, как люди прикрывают свою бездарность «высокими принципами», когда у них нет денег ни на нормальный маникюр, ни на личную жизнь. Мэл, а ты сама-то знаешь, что такое любовь?

Короче, если хотите послушать лекции о морали в однушке — вам к ней. А если нужен результат, а не сказки про «светлую энергию» — проходите мимо этой пародии на магию.»

#КармаВОднушке #ПриворотНеУдался #СкайГоворит»

Комментарии(892) | Пульс (5) | 2.5k просмотров

Искренне улыбаюсь, не понимая, отчего так переполошилась Дебби. В этом посте даже имени моего полного нет. Мало ли в городе девчонок с именем Мэл?

На кухне в последний раз звякнули столовые приборы: кухня успокоилась. Теперь можно было возвращаться, чтобы прибрать за собой.

Аккуратно выхожу из комнаты, все еще ощущая тяжелый запах дорогих духов, от которых начинает свербить в носу. Морщусь и, привстав на цыпочки, открываю нараспашку окна. Свежий ветер, пахнущий скорой грозой, проносится по кухне, смахивая со столешницы муку. Белая пыль взмывает в воздух, переливаясь с лучах заходящего солнца, а я опускаюсь на стул, внезапно погрустнев.

Знаю ли я, что такое любовь?

Пальцы находят серебряное колечко, что висит на шее. Мамино. Вот та единственная любовь, что мне довелось узнать. И даже теперь, когда мамы нет на этой земле, я все еще чувствую тепло ее ладоней на своих плечах. Я верила маме, всегда верила. А мама говорила: “Лисси, не переживай, твое тебя всегда найдет. В жизни всегда есть место для настоящей любви. Главное, ее не упустить”.

— И зачем ждать, если можно просто испечь пироженку? — задумчиво говорю вслух, пока ветер, расшалившись, мелодично отбивает ритм металлическими поварешками, лопатками и венчиками, что висят над плитой.

Взгляд пробегается по моим зеленым малышам: лимонное дерево, мандариновое, мята, мелисса, имбирь, который только-только вырос до нужного состояния.

— Лимонный тарт? Немного имбиря в начинку для остроты, мяту для украшения. Чтобы и любовь истинная моя была яркая, но не обжигающая, дерзкая, но свежая… Такая, чтобы жить хотелось взахлеб!

Достаю из холодильника сливочное масло для крема, чтобы оно нагрелось до комнатной температуры. И, чтобы не терять зря время, прикрываю окно и быстро навожу на кухне порядок. Тяжелый запах Скайлер уже выветрился, и я делаю вдох полной грудью, прикрыв глаза от наслаждения. Пальцы снова машинально касаются колечка на шее. Маленькое, гладкое снаружи и шершавое от надписи внутри. “Ты свет” — вот что выгравировано на нем. И каждую букву подушечки пальцев помнят наизусть. Мама, совсем скоро я узнаю, правда ли любовь — это попытка любыми способами заполучить желаемое.

На дальней полке кухонного шкафчика, что пахнет нагретым деревом, давно ждет своего часа мой главный ингредиент — миниатюрный пузырек из-под экстракта ванили с несколькими капельками лунной росы. Серебристые слезы луноцвета словно перемигиваются друг с другом всякий раз, как солнечный свет касается стекла. Замираю задумчиво: неужели правда готова потратить с таким трудом собранный ингредиент ради возможности встретить истинную любовь?

Сомнения скребутся в груди, но я их отбрасываю, одним решительным движением вынимая пробку. Кухню заполняет аромат, который невозможно описать — только почувствовать: смесь кислой горчинки, свежести и пьянящего звездного неба над головой в момент, когда с высокой скалы бросаешься в бушующее море, и ливень хлещет по плечам. Свободой. Полуночная роса луноцвета пахнет свободой.

Мука, сливочное холодное масло, сахарная пудра пудра и щепотка соли, капля росы. Пока руки привычными движениями замешивают тесто, губы беззвучно шевелятся, повторяя слова заклинания, что придумывается на ходу.

К пыли пыль, к росе — росинка. К сердцу — сердце. Тишина.

По ладони заструится тонкой линией судьба.

Тесто отправляется в холодильник на час. И я подхожу к цветочному горшку, в котором растет лимонное дерево. Пять желтых солнышек, которые я вырастила с таким трудом. Поиск истинной любви требует от меня попрощаться с тем, на что я положила кучу усилий. Сначала роса, теперь вот лимоны…

Еще раз застываю в раздумьях, что противно копошатся за пазухой. Мне двадцать один. И все это время я спокойно жила без любви и парня. Даже кубики пресса, как Дебби, мне ни разу трогать не приходилось. Так, может…

“Мэл, а ты сама-то знаешь, что такое любовь?” — так некстати всплывают в голове слова Скайлер.

И три лимона один за одним срываются с ветки и аккуратно ложатся в мои ладони.

Глава 3. Неожиданный гость

Косые струи размеренно бьют в окно и стекают извилистыми линиями по стеклу. Я пытаюсь отследить дорогу одной из капель, когда раздается звонок в дверь.

— Открывайте! Доставка! — слышится из-за двери хрипловато-насмешливый мужской голос, и я вскакиваю с подоконника раньше, чем успеваю подумать.

Я уже знаю, кого увижу по ту сторону порога.

Красная кепка и красная толстовка с узорным листочком на ней — обычная форма работника “Зеленого ковчега”. Курьер, который привез кокосовый субстрат, агровату и новые саженцы. Совсем забыла, что доставку перенесли.

— Здравствуйте, — начинаю говорить еще до того, как распахиваю дверь, но слова застревают в горле.

Голубые глаза молодого парня за моей дверью сияют, как морское стекло, припорошенное снегом. Губы его растянуты в широкой и слегка косой улыбке, а с каштановых волос с бордовыми прядками с тихим стуком падает на пол вода.

Опускаю глаза на лужу под ним и еле заметно вздрагиваю.

Внезапный порыв ветра из раскрытого подъездного окна швыряет в лицо холодные капли, поднимает волосы на затылке и заставляет судорожно вздохнуть.

— Доставка! — курьер протягивает мне прочно упакованную коробку и листок на подпись. И я вижу, как кожа его покрывается мурашками от очередного порыва ветра.

Заношу коробку в квартиру, открываю и пробегаюсь взглядом по содержимому: кокосовый субстрат, агровата, семена мелиссы, мяты, базилика, горошка и руколы, несколько поддонов… Но глаза раз за разом возвращаются к крепкой фигуре на пороге.

— Как вас…

— Хью, мэм, — он отвешивает шутливый поклон, терпеливо ожидая, пока я поставлю на листе чернильную закорючку.

— У вас…

Застываю в нерешительности. Неприлично и неловко звать незнакомого парня в свой дом, но мне почти физически больно смотреть на насквозь промокшую одежду Хью. И, откашлявшись, я все-таки продолжаю:

— У вас на сегодня есть еще заказы?

Он лукаво подмигивает и отвечает вопросом на вопрос:

— А вам есть, что мне предложить?

— Черничный пирог, чашку горячего чая и возможность согреться, пока сохнет одежда, — пожимаю плечами, стараясь не выдать своего напряжения. Пальцы то и дело стремятся к колечку на шее, но я одергиваю себя, продолжая пристально смотреть на неожиданного гостя.

Хью как-то совсем по-детски закусывает нижнюю губу, и я вспыхиваю от смущения, потому что понимаю — я успела заметить и оценить и четкую линию контура, и пухлость этих губ, которые вообще не должна замечать.

Вдруг приходит в голову мысль о вчерашнем вечере. Вспоминаю, как кончики пальцев покалывало от струящейся из них энергии. Золотистой настолько же, что и цвет песочного теста, вынутого из духовки. Как я налила блестящий крем из лимонного сока и тертого имбиря в основу и, убрав тарт до утра в холодильник, как подкошенная упала в кровать. И как утром съела все до последней крошки, мечтая об идеальном парне. Неужели магия уже успела сработать?

— Только будьте осторожнее, мэм… Я очень люблю черничные пироги и… красивых рыжих ведьмочек, — вдруг дурашливо говорит он, прикладывая указательный палец к губам и заставляя меня снова залипнуть на них, потеряв дар речи. А потом, словно водный поток, просто просачивается в квартиру, огибая меня по дуге. Дыхание перехватывает от запаха дождя и лимонада, и я застываю, как дура, с ручкой и листком в руке, чувствуя, как лимонадные пузырьки лопаются где-то в районе сердца.

Дверь не успевает захлопнуться, когда Хью уже по-хозяйски стряхивает капли дождя на коврик в моей прихожей.

— Где я могу раздеться?

— Дверь справа.

И, когда он скрывается в ванне, наконец-то оставляю на бумаге росчерк.

Когда-то белые, но потрепанные жизнью и непогодой кроссовки сиротливо стоят в углу в натекшей с них луже. Я убираю грязь тряпкой и вставляю в кроссовки вкладыши для сушки, прислушиваясь к звукам, что доносятся из ванной комнаты. Но не слышу ничего, кроме тихого журчания воды.

— И с чего мне вдруг вздумалось звать его к себе, — бурчу под нос, пока руки ставят на плиту чайник и продолжают раскладывать по тарелкам еще горячий черничный пирог.

— Потому что у вас добрая душа?

От хриплого голоса за спиной мурашки бегут по коже, и я резко разворачиваюсь. Хью стоит на пороге кухни в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. С влажных волос по телу стекает вода, и я провожаю капельки взглядом, думая лишь об одном. Откуда он взял чистое полотенце, если я ему его не предлагала.

— Нравится?

Глава 4. Лазанья и разговоры по душам

— Вам шарик мороженого на пирог положить?

Спрашиваю, старательно делая вид, что обнаженные незнакомцы разгуливают по моей квартире каждое утро.

Разве этот наглый пройдоха может быть моим идеальным парнем?

Хью вдруг перехватывает у меня из рук чайник и, подмигнув, разливает по чашкам травяной чай.

— Садитесь, мэм, я поухаживаю за вами.

— А ты.. Вы… — путаюсь в словах, все ещё в шоке от происходящего. — Одеться не хотите?

Он окидывает себя задумчивым взглядом, и улыбка снова растягивает губы до ямочек на щеках.

— Расслабьтесь, мэм. Вам ведь нравится. Я отсюда слышу, как часто и громко бьется ваше сердце.

— У меня проблемы с сердцем. С недавнего времени, — бормочу себе под нос, стараясь не опускать взгляд ниже его подбородка. Удается плохо. — Пора сходить к кардиологу…

От чашки к потолку поднимается причудливыми узорами горячий пар, и я смотрю на него очень внимательно. Слышу, как с тихим скрежетом отодвигается стул, как дождь без остановки продолжает лупить по стеклу, как с еле заметным шлепком холодный шарик мороженого оказывается на пыщущем жаром пироге.

— Посмотрите на меня, мэм, — сильные пальцы касаются подбородка, приподнимая его.

Внутри меня разрушительной волной поднимается то ли возмущение, то ли смущение. Я первый раз оказалась в такой ситуации, и ни мое тело, ни мой разум не знают, как реагировать.

— Разве я выгляжу опасным?

— Разве тебе не холодно? — это все, что я могу ответить.

Поварешки и венчики снова начинают звенеть над плитой, выдавая мое состояние. Базилик распрямляется, возмущенно потрясая листочками. И даже пар над кружкой, кажется, складывается в какое-то не совсем приличное слово.

— О, мы уже перешли на ты? А мне нравится, как это звучит.

Он мягко улыбается и наконец-то отпускает мой подбородок. Я облегченно выдыхаю, снова опуская взгляд в кружку.

— Прости. Мои вещи в сушилке, а мне стало скучно сидеть в ванной, — вдруг говорит он абсолютно нормальным голосом, в котором ни капли сексуальной хрипотцы и намека на что-то большее, чем простые дружеские посиделки.

— А вот это… что это было?

Я не могу подобрать слов и все еще боюсь оторвать взгляд от чаинок, что курсируют в кружке от одного борта к другому.

— Прости, — повторяет он. — Черт дернул. Иногда со мной такое случается. Мир?

И я краем глаза замечаю протянутую ладонь.

— А что мне за это будет? — спрашиваю, сама от себя не ожидая этого. Правильно говорят: с кем поведешься…

Спрашиваю, и следом вскидываю голову, не давая себе и шанса на отступление.

Морожено давно растаяло и липкими ручейками стекает по пирогу, окрашиваясь в черничный цвет. Глаза напротив лениво щурятся. Ливень утихает, и мне кажется, что тому виной наше с Хью “перемирие”.

— Рецепт фирменной маминой лазаньи. Она о-о-очень вкусно готовит. Поверь, мэм, тебе понравится.

Я задумчиво наклоняю голову на бок. Лазанья, говоришь?

— Хью, а ты долго будешь звать меня “мэм”?

— Желаешь познакомиться? Хьюстон Лэджер, леди.

Он привстает из-за стола, отчего мой взгляд снова соскальзывает туда, куда не следует, прикладывает руку к обнаженной груди и слегка кланяется.

— Но лучше зови меня Хью.

— Мелисса.

Сама не понимаю, отчего губы растягивает улыбка, но я улыбаюсь. И магия, что спала во мне со вчерашнего вечера, снова начинает покалывать кончики пальцев.

— Мэл, ты чувствуешь это? — вдруг спрашивает он, хватая мое запястье и притягивая руку к своему пульсу.

— Что?

— Как сильно стучит рядом с тобой мое сердце.

— Наверно, тебе тоже пора к кардиологу, — отвечаю, старательно сдерживая смех.

— Пойдем вместе? Говорят, для семейных пар скидка.

— С тебя рецепт, Хью. И иди уже оденься.

Глава 5. Хьюстон, у нас проблемы

Лежа под одеялом, улыбаюсь так, что начинают болеть щеки. Свет от экрана смартфона бьет в глаза, заставляя щуриться. А пальцы продолжают набирать букву за буквой, слово за словом.

Мэл: Хьюстон, у нас проблемы.

Хью: Не называй меня так, мэм. Или я буду звать тебя “мэм”.

Мэл: Хью, уже второй час ночи.

Хью: Красивая луна, правда?

Мэл: ХЬЮ!!!

Он просидел у меня почти до полуночи. И вещи, и кроссовки давно высохли, но Хью отчего-то не торопился обратно. Да и меня в какой-то момент перестало напрягать его присутствие. Сначала мы дожевали тот самый многострадальный черничный пирог, потом он вызвался вымыть посуду, и я радостно уступила. Каким бы красавчиком не был этот наглый курьер — в коридоре меня ожидала коробка с заказом, которая манила больше всяких голубых глаз.

Я достала небольшие контейнеры, проложила их агроватой, смоченной в чистой воде, и принялась аккуратно, ровными рядочками всыпать семена микрозелени. Горох лег ровно с первого раза, а вот мелкие семечки рукколы и джусая прилипали к влажным пальцам и все никак не хотели от них отлипать.

— Помочь? — спросил вдруг Хью, подходя сзади и опираясь руками об спинку дивана по двум сторонам от меня.

В нос снова ударил его свеже-лимонадный запах, и я, кажется, даже почувствовала, как пузырьки газировки щекочут горло.

— Нет-нет, я уже закончила.

Нервно схватив с журнального столика пульверизатор, торопливо опрыскала семена сверху и, накрыв контейнеры пленкой, убрала в шкафчик, где хранился пузырек с остатками слез луноцвета. Там было достаточно тепло и влажно для того, чтобы семена смогли прорасти.

— С меня пицца завтра. Ты любишь пиццу?

Я вздрогнула, когда ощутила, как близко Хью подошел ко мне. Волосы на затылке зашевелились от его выдоха, и я стремительно покраснела. Рыжие вообще краснеют быстро и легко. А я — еще и пятнами.

— Люблю. С курицей и ананасами.

Короткий смешок поднял волосы на макушке и спустился мурашками по загривку. Я передернула плечами, чувствуя, как становится холодно без этого горячего дыхания на моей шее.

“Ну вот, Мэл, совсем тормоза отказали. Права была Дебби — тебе срочно нужен океан, много солнца и красавчики с кубиками пресса вместо кубиков льда”.

Запинаясь так, словно под ногами не давно знакомый ровный пол, а поле с рытвинами и ямами, вернулась на диван. Базилик запах острее, реагируя на мои эмоции.