Ноосферные явления. Тайна мироздания от пришельцев

Сердце заколотилось в горле. Несмело подошел, робко поинтересовался:

– Вы продаете «Старославянский словарь»?

– Такого, гражданин, не имеем, – развела руками бабка, – возьмите Фрейда, Дэна Брауна, зачитаетесь.

Рядом заржал прохожий гражданин, видимо, глубокий знаток советской киноклассики:

– Нужно отвечать: словарь продан, могу предложить никелированную кровать с тумбочкой.

Феликсу было не до шуток.

– Как же так? У вас должен быть словарь под редакцией Цейтлина.

– Да нет у меня никакого словаря! Кому он нужен? С этой-то макулатурой целый день мучаюсь. Только Троцкого и купили. Большевики теперь в моде.

– А завтра будет? – растеряно спросил Бабочкин.

– Где же я тебе возьму этого Цейтлина, и кто он такой вообще? – перешла на «ты» бабуля.

«Странно, странно, я же выполнил условия контракта, – вслух рассуждал сам того не замечая Бабочкин. – Значит, точно приснилось!»

– Конечно, приснилось, – поддержала бабка. – Контракт выполнил и отдыхай. Иди еще поспи.

Дома включил телевизор, не раздеваясь, растянулся на диване. «Нужно позвонить Чернову, сказать, что монтажа не будет. Что же в программу ставить? Можно повторить профессора Южина из астрономического института Штернберга, он интересно рассказывает о черных дырах. Черные дыры! Роддома Вселенной! Это тоже приснилось?»

С икебаны в греческом кувшине упал сухой лист, потом еще один. «Осень, видимо, приближается», – пошутил Феликс. Встал, чтобы поправить амфору на полке. «А это что?» Синяя обложка. «Сто великих книг». Открыл, сразу попал на 304 страницу. Четвертая строка сверху.

«… Все кончено и я твоя добыча, и мне спасенья нет из западни». «Это же диалог доктора Фауста с Мефистофелем!» Голова закружилась. «Случайность, совпадение? Или я подписал контракт с дьяволом? Стоп. Во-первых, я ничего не подписывал и никому ничего не обещал, во-вторых, книги у бабки не оказалось, значит, Он не принял моего предложения. И потом, у Гете: « …часть вечной силы я, желавшей зла, творившей лишь благое». Совсем запутался».

Позвонил Чернову, сказал, что кассеты на дне реки и сюжета не будет. Юрка отреагировал спокойно. «Подумаешь, сейчас чего-нибудь в программу вставлю, потом съездим да еще раз запишем интервью. Согласится ли Аджуба? Даже Сталина однажды переписывали. Не переживай».

«Легко сказать „не переживай“. Не посвящать же Юрку в этот бред. Но почему словаря у старухи не оказалось?! Может, не та бабка?»

Весь следующий день Феликс бегал вокруг метро, но другой торговки книгами не обнаружил. Снова подошел к той самой бабуле. Закаменел лицом, спросил:

– Мне нужен «Старорусский словарь» под редакцией Цейтлина.

– Слава богу, пришли, – обрадовалась бабушка, – думала, уж пропали мои деньги.

Феликс икнул.

– Что, есть словарь?!

– Желание клиента – закон. Так у нас, у бизнесменов.

Бабка порылась в сумке, извлекла толстую зеленую книгу. На ней золотыми буквами было выбито: «Старославянский словарь» и в скобках: «по рукописям X – XI веков».

– Беру, сколько?

– Полторы тысячи, – не моргнув глазом, ответила пожилая бизнес вумен.

– Дешевле кефира, – сделал вид, что расстроился по поводу цены Феликс. Перевернул книгу. – Здесь же цена – 168 рублей.

– По магазинам побегать пришлось. И за срочность.

– Что же делать, берите, – отсчитал Бабочкин требуемую сумму.

Бабуля внимательно пересчитала деньги.

– Может, еще Достоевского возьмете? – предложила она. – Хорошее издание, «Идиот».

– В идиотизме недостатка не испытываю, – грустно пошутил Феликс.

– Да, идиотов вокруг много, – согласилась бабка, – а князей Мышкиных не видно.

Феликс был на седьмом небе. Он уже не вспоминал ни о Фаусте, ни о Мефистофеле. «В сущности, какая разница – кто есть кто. Вселенная многогранна и вряд ли в ней есть четкое разделение на хорошее и плохое, черное и белое. Взять хотя бы черные дыры – на первый взгляд пожиратели любой материи. Ан, нет, они же основа основ всего, альфа и омега Пространства!»

«Итак, первый этап позади. Кассеты с интервью и текст уничтожены, словарь, о котором говорили пришельцы, на руках. Теперь нужно позвонить в НПО им. Лавочкина».

На космической фирме ведущий конструктор обрадовался Феликсу как старому приятелю. «Ваша передача великолепна! – тарахтел он. – Таких программ на телевидении больше нет. Вы делаете великое дело – научно просвещаете людей, когда страну окутала тьма мракобесия. Приезжайте когда хотите, все покажем и расскажем. Завтра вечером вас устроит?»

Феликс промычал в трубку что-то нечленораздельное. Потом все же отчетливо произнес: «Ждите в 17.00».

Днем вернулся с Московского телеканала главный продюсер Леха Шабалдин. На нем не было лица. Он уже неделю не курил, а тут держал в руках две пачки сигарет.

– Начальники на канале официально заявили, что в сентябре контракт с нами подписывать не будут. Деньги кончились. Отсеивают всех сторонних производителей телепередач. Дорабатываем полтора месяца и все.

– Что все? – задал неуместный вопрос Бабочкин.

– Нужно предлагать программу другим каналам. У тебя, кажется, были знакомые на «Первом». Позвонил бы. Я буду связываться с «Миром», «Звездой».

Леха уже ездил на встречу с руководителями этих каналов, но ничего конкретного от них не добился, поэтому его слова, что он будет опять с ними «связываться», звучали обреченно. Через два часа перезвонил главный конструктор с «Лавочки». «К сожалению, планы изменились, завтра съемка никак не получится. Давайте перенесем встречу на сентябрь».

«Что-то не складывается, – размышлял в пустом темном офисе Феликс. – Пространство расползается прямо на глазах. Ничего не понимаю. Придется звонить киборгам. Если они вообще существуют».

Еле дождался субботы. Сел в метро, как только оно открылось. На Большой Полянке уже было достаточно оживленно. Выкурил две сигареты, двинулся в сторону Старомонетного переулка. Проходя мимо книжного магазина «Молодая гвардия», задержался. На витрине, на видном месте блестел золотыми буквами «Старославянский словарь по рукописям X – XI веков». Точно такой же лежал в его сумке.

На перекрестке Феликс не увидел никакой желтой машины. В правом боку заныло. Потом в левом. Такое случалось, когда он сильно волновался. «Обманули пришельцы? Хотя, вряд ли, – возразил тут же сам себе Бабочкин, кто ты для них? Пустое место. Не заслужил, чтобы обманывали».

Прождал до полудня, напрасно. Поехал в Останкино, вечером снова вернулся на Полянку. Топтался на улице, пока не затекли ноги и на него не начали обращать внимания полицейские. «Хоть бы время назначили, – возмущался Феликс, – никакого уважения к людям!» Побрел в сторону метро и тут из Старомонетного переулка медленно выполз желтый автомобиль. «Кажется, Мерседес. Точно. Интересно, кто за рулем?»

Из машины вышел… Аджуба! «Вот тебе и сюрприз. Ничего не понимаю. Аджуба работает на киборгов?» Феликса так и подмывало броситься к уфологу, ухватить за грудки и потребовать объяснений. Удержался. А президент Академии неспешно направился в книжный магазин.

Нервно записал на мобильник номер автомобиля. С памятью у Феликса всегда было плохо. Нажал на кнопку вызова.

Ответили сразу его же голосом:

– Здравствуйте, господин журналист! А мы уж заждались.

– Это я заждался. Почему из машины появился Аджуба? – не удержался от прямого вопроса Феликс. – Вы с ним за одно, к чему тогда спектакль?

– А вы бы хотели, чтобы из нее вышел министр финансов? Долго объяснять. Да и какая, в сущности, вам разница. Теперь вы убедились, что у вас не было белой горячки, а мы киборги-пришельцы, реально существуем?

– Пока только слышу свой собственный голос в трубке, – сбавил тон Бабочкин. – Ладно. Я выполнил все ваши условия, но результатов не видно.

– Как же это выполнили? – удивились в трубке. Феликсу казалось, что он разговаривает сам с собой.

– Разве нет?

– Кассеты вместе с вашим ноутбуком утонули по не зависящим от вас причинам. Форс – мажорные обстоятельства, так сказать, природные явления. Вы к этому руку не приложили. А должны были сделать все сами.

– Я хотел, но не успел.

– Это не важно, следовало быстрее принимать решение.

– А книга? Почему же тогда мне удалось купить словарь?

– Именно, что удалось. Когда вы в первый раз подошли к продавщице, книги у нее не оказалось. Что она потом вам сказала? «Желание клиента – закон». Бабушка съездила в «Молодую гвардию», приобрела словарь и продала втридорога вам. Только и всего.

Феликс приуныл, спорить было бессмысленно. Так оно все и есть. Все же спросил:

– Для чего же тогда вышли со мной на связь?

– Вы искренне заблуждались и не пытались сознательно нас обмануть.

– Заблуждался, – повторил Феликс. – Что же теперь?

– Как что? – удивился собеседник, – ответ очевиден. Еще раз записать интервью с Аджубой.

– Опять? И…

– Совершенно верно. Снова уничтожить. На этот раз собственноручно.

– И как я буду выглядеть в глазах Чернова, не говоря уж о других коллегах?

– Это ваши проблемы. Аджуба сейчас в книжном магазине, подписывает свои философские опусы покупателям. Метро рядом, двадцать минут и вы на Алтуфьевке. Так что, выбор за вами.

– Да, но согласится ли Валерий Георгиевич?

– Чернов правильно заметил, даже Иосифа Виссарионовича переписывали после парада 7 ноября. Упадите уфологу в ноги, расплачьтесь, наконец. Словом, здесь нашей помощи не ждите. Всего доброго, Феликс Николаевич.

Телефон отключился, погас. «Легко сказать – „упадите в ноги“. Прямо в магазине что ли?» Неожиданно Феликса осенило. «А, где наша не пропадала!»

Решительно вошел в «Молодую гвардию». Президент Академии сидел за столиком в дальнем углу зала. Многочисленной публики возле него не наблюдалось. Феликс подошел ближе, встал у колонны, вытянул вперед руку, провозгласил:

– Дамы и господа! Президент современной уфологии Валерий Георгиевич Аджуба недавно сделал удивительное философское открытие, которое перевернет, нет, уже перевернуло наше представление о мироздании и месте человека во Вселенной. Прочитав новую книгу профессора, вы, узнаете кто такой Иной разум, а так же – для чего и на чем к нам прилетают киборги-пришельцы.

Феликсу показалось, что один из покупателей, с желтым лошадиным лицом погрозил ему пальцем. «В самом деле, что я несу? Пришельцы же наоборот не хотят, чтобы люди были посвящены в философское открытие Аджубы».

Расплывшись в улыбке, профессор поднялся из-за стола, протянул Феликсу руку.

– Ни к чему громкой рекламы, друг мой. Эта книга несколько о другом направлении в уфологии, но все равно спасибо. Кстати, когда выйдет в эфир мое интервью?

Журналист некультурно почесался, облизнул потрескавшиеся на ветру губы. Сложил на груди руки, начал издалека, путано:

– Я был на даче, профессор. Написал текст. Потом собирал грибы, а когда переправлялся на лодке… Словом, с кассетами чертовщина вышла.

– Они к вам приходили, – перебил Аджуба. – Его глаза горели неестественно ярким желтым светом.

– Откуда вы знаете?! – опешил Бабочкин.

– Предвидел. Они не хотят, чтобы люди знали правду. Сколько их было?

– Кого?

– Перестаньте. Киборгов, конечно.

– Кажется, четверо, – сдался Бабочкин.

– Рассказывайте.

– Но… они нас, вероятно, слышат.

– Подслушивают, разумеется. Ничего страшного. Он запрещает им вмешиваться в Историю.

– Вы хотите сказать, что Иной разум не в курсе того, что делают киборги?

– Служба безопасности перестраховывается. Обычное дело. Вспомните Коржакова при Борисе Николаевиче. А у Высшего разума и без них забот хватает. Если бы решил Он сам, нашей встречи с вами просто бы не состоялось. Пойдемте, прогуляемся.

«Творческий перерыв!» – громко объявил Аджуба, взял Феликса под локоть, потянул к выходу. Над Большой Полянкой висела полная луна, на востоке еще алел закат. Пахло перегретым асфальтом, известкой, пыльными липами. Феликсу показалось, что легкий ветерок откуда-то доносит запах леса. Того самого, тверского, где он встретился с пришельцами. Он рассказал Аджубе все: о том, как купил старославянский словарь, и как обнаружил номер телефона киборгов на его машине. Уфолог долго смеялся. Высморкавшись в маленький девичий носовой платок, спросил:

– Ничего не забыли?

Феликс напряг память.

– Действительно, упустил. 304-я страница в синей книге.

Узнав о цитате из «Фауста», профессор остановился, положил обе руки на его левое плечо.

– И вы не поняли, что над вами потешаются, играют как с резиновой мышкой? О-хо-хо. Впрочем, вам простительно, вы журналист. Ваша профессия расширяет кругозор, но не делает ум острее. Жаль, что мне не удалось пообщаться с эти представителями Службы безопасности.

– Кстати, – подхватил мысль Феликс, – а почему они к вам не пришли?

– Ха, знают, что я на их доводах не оставлю камня на камне. Словом, пошлю куда подальше.

– Вы не боитесь киборгов?

– Если Иной разум узнает о проделках своих спецназовцев, Он их разберет на запчасти, аннигилирует.

– Как же сделать так, чтобы Он узнал?

– Нужно еще раз записать со мной интервью и выдать в эфир. В сюжете я приведу неопровержимые факты вмешательств киборгов в Историю. Без Его ведома. Эти факты не будут связаны с данной ситуацией. Но Он поймет.

– Вы хотите бросить пришельцам перчатку?

– Нужно поставить зарвавшихся слуг на место. Мы часть Единого информационного пространства. Значит, пришельцы, в какой-то степени и наши слуги. А они возомнили себя вершителями Истории. Ретрограды.

«Ну и попал я! – подумал Феликс. – Жил себе спокойно, никого не трогал. А тут на тебе – холодная война с пришельцами. И что мне делать? Уфологу хорошо, он никаких обязательств на себя не брал. А я, можно сказать, контракт кровью подписал».

– Давайте я наберу номер их телефона, – в отчаянии предложил Бабочкин, – и вы с ними поговорите.

– О чем? Да и не наберется этот номер, можете не пробовать.

Феликс все же попробовал, но телефон, разумеется, не соединился.

– А если они опять ко мне придут?

– Исключено. Второй раз не посмеют.

– Но кто-то же говорил сегодня со мной по телефону?!

– Какой-нибудь их резидент. Из похищенных и отпущенных ими граждан.

– Моим голосом?

– А, технические штучки, – отмахнулся уфолог. – Так вы на моей стороне или нет? – спросил в лоб Аджуба.

«Выбор! Между молотом и наковальней. Киборги мне обещают помочь. Это я не выполнил их условия. А что предлагает Аджуба? Заложить пришельцев их шефу. Возможно, те лишатся даже голов. Хоть и лягушачьих. Они ко мне по-человечески, а я им свинью подложу. Как-то все неправильно. Нужно подумать».

– Подумайте, – кивнул Аджуба. – Я понимаю. Карьера, квартира. Но ведь пришельцы предупреждали – еще неизвестно, чем для вас это обернется. Так оно и есть. Вариантов развития событий – бесконечное множество. Если бы можно было просчитать все заранее, ни в чем не было бы смысла. В том числе и в Его существовании. Не говоря уж о нас. Итак, жду вашего звонка.

Бабочкин шел по набережной Яузы. В голове сталкивались и разбивались вдребезги противоречивые мысли. Они были мутны, как воды сточной канавы. На Большой Ордынке свернул на Москворецкий мост, остановился посредине. Стены Кремля, башни, соборы дышали чистотой и свежестью. «Видимо, никогда еще не приходили сюда люди с такими необычными мыслями. А, может, и приходили. Если пространство и время бесконечны, все рано или поздно повторяется».

«Чью позицию занять, главного уфолога или пришельцев? Тот кто всю жизнь пытался доказать окружающим и себе существование киборгов, теперь собирается воевать с ними. Театр абсурда. Аджуба утверждает, что спецназовцы-киборги проявили противозаконную инициативу. Возможно, так. Но по существу пришельцы правы. Что будет, если люди вдруг узнают, что все мы, независимо от национальностей и вероисповедования, лишь растения, с которых собирают нектар. Или, как говорит Аджуба, „дойные коровы“. Неизвестность и надежда наполняют смыслом наше существование. Мы ищем, пытаемся что-то понять. Тем самым развиваемся, приносим пользу всей Единой информационной системе. И вдруг – хлоп! Все как на ладони и никакого интереса ни к чему. Мир остановится, рухнет. Другой вопрос – кто поверит в открытие Аджубы? Мало ли сногсшибательных гипотез, которые никто не рассматривает всерьез. Но теория Аджубы логична и многое объясняет. И они пришли ко мне, а значит, многое правда. Но не хочется, чтобы это было правдой, не хочется. Почему все же киборги не сделали внушение самому виновнику торжества, Аджубе? Видимо, в самом деле, понимают, что профессор пошлет их на Альфу Центавру, а то и дальше».

Феликс курил одну сигарету за другой, не замечая, когда начинал гореть фильтр.

«Итак, что предпримем? Интервью нужно переписать в любом случае, это не противоречит интересам обеих сторон. Послушаем, что на этот раз скажет Аджуба. Дальше будет видно».

Поздней ночью Бабочкин сидел в уличном кафе возле своего дома, потягивал темное пиво. Напротив сосредоточенно закусывал сухой рыбой лысый, взмокший от духоты мужчина в полосатой майке. Его размытые жарой и пивом синие глаза были полностью поглощены рыбьими ребрами и хвостами.

«Интересно, этот тип тоже дойная корова? – задался вопросом Феликс. И что с него надоешь кроме едкого пота? Впрочем, каждый человек на что-то способен, но на что, часто остается не выясненным до самого ухода в Большой астрал. А что если все это чудовищный розыгрыш? Только чей, Аджубы? Ему, думаю, ни к чему подобный театр, а других кандидатов на роль Карабаса Барабаса я не вижу. И потом – киборги, я сам щупал их толстую кожу».

Бабочкин так пристально глядел на полосатого мужчину, что тот, наконец, перехватил его взгляд, несколько смутился, потом приветливо кивнул. Журналист решительно встал, подсел к посетителю. Сразу спросил:

– Вы верите в Высший разум?

Мужчина ничуть не удивился вопросу, продолжая обклевывать рыбу, ответил:

– Я же здесь, и пью пиво.

– А причем тут пиво?

– Если бы не было Великого разума, не было бы ни пива, ни меня. Да и вас тоже. Неужели верите, как его… Стивену Хокингу, который утверждает, что все появилось из какой-то точки? А что было до нее, пустое пространство без времени или время без пространства? Глупости.

– Как же вы Его себе представляете?

– В виде Всеобщего информационного пространства.

– Приятно встретить умного человека.

– Вы журналист? – в свою очередь поинтересовался мужчина и сам ответил на свой вопрос. – Только журналисты могут задавать такие дурацкие вопросы.

– Почему же «дурацкие»?

– Потому что нормальные люди об этом не думают. Живут себе спокойно и жуют рыбу. Кстати, хотите? – незнакомец пододвинул Феликсу тарелку с чищеной воблой.

– Вы же, надеюсь, нормальный человек, а думаете о мироздании.

– Мне положено, я кинорежиссер. Пока не охватишь мир, так сказать, широким ракурсом, не задумаешься о великом, ничего не получится. У вас, молодой человек, очень выразительное лицо, мог бы предложить вам роль в моей картине.

– О пришельцах?

– И о них тоже.

– Значит, и вы сумасшедший, – вздохнул Феликс.

– И я, – охотно согласился режиссер. – Сойдемся. Говорите.

– О чем?

Киношник пожал плечами:

– Вы, вероятно, во что-то влезли, и вам есть чем поделиться со мной этой душной июльской ночью. Обожаю общаться с журналистами, только они доносят свежий ветерок. Ну, давайте, давайте выкладывайте фабулу. Меня зовут Яков Моисеевич Завадский.

«В конце концов от своих мыслей я сойду с ума», – подумал Феликс и все рассказал начистоту первому встречному.

– Занятно, – хлопнул рыбиной по столу Яков Моисеевич. – Но нет развития событий и финала.

– Думаете, они последуют?

– Непременно.

– Что посоветуете?

– Ничего. Останетесь в живых, позвоните, – режиссер протянул жирными руками визитку. – Буду с нетерпением ждать. Вмешиваться в Историю не могу. Процесс должен происходить в стерильной обстановке, тогда естественным образом напишется хороший сценарий. Мне пора. Рад знакомству.

Завадский встал, вытер салфетками ладони, потом ими же потную голову.

– Я почему-то вам верю, хотя ночью кого только здесь ни встретишь. Не нужно показывать удостоверения, у вас на лице все написано. Останкино, как МВД накладывает на человека отпечаток. Поверьте опытному глазу художника. Итак, советовать ничего не буду, хочу лишь напомнить одну мысль Сервантеса, которую он почерпнул у древних греков – «Платон мне не друг, но истина дороже».

Той ночью Бабочкин так и не прилег. Не успел в телевизоре отгреметь гимн, позвонил Чернову.

– Съемка Аджубы сегодня во второй половине дня, точное время сообщу позже. Будь на чемоданах.

– Всегда готов, маэстро, – ответил сонным голосом Юрка. – Мне сегодня, кстати, пришельцы приснились. Четверо. Сказали, передай Бабочкину, чтобы он не верил Аджубе.

– Сам разберусь, – прислонился лбом к холодному стеклу зеркала, за которым брился Феликс. – Что еще говорили?

– Перебрал я накануне, плохо помню. А зачем тебе? Еще, кажется, что-то про связь. Ну да. Связь по воскресеньям ровно в полдень по кремлевским курантам. И предлагали хороший отдых на Проксиме Центавра. Словом, чушь какая-то. Водка несвежая попалась.

Аджуба перезвонил сам, буквально через час после разговора с оператором.

– Сегодня в наш институт министерские чиновники приезжают, будет суета. Можно снять интервью у меня дома.

Записали президента Академии уфологии быстрее, чем в прошлый раз. Он почти полностью повторил то, что говорил ранее. Правда, как и обещал, добавил: «Киборги-пришельцы, которые управляют ноосферными летающими объектами, иногда превышают свои полномочия. Есть факты, свидетельствующие о том, что они вступают в различные контакты и даже сделки с людьми для получения нужной им информации. При этом меняют ход Истории. Думаю, делается это без ведома Иного разума, так как вмешательство в Эволюцию, а под ней я понимаю творческое и социальное развитие личности, категорически запрещено. Только свобода выбора двигает Земную цивилизацию вперед, является сутью прогресса».

Профессор не стал допытываться у Феликса, когда выйдет в эфир вновь записанное интервью, вероятно, понимал, перед какой дилеммой оказался журналист. Предложил кофе, но телевизионщики отказались. По крайней мере, Бабочкину было не до кофейных церемоний.

Когда вернулись в офис, Юрка сразу перегнал кассеты на монтажный компьютер. «Так будет надежнее. Теперь запись не пропадет. Вообще, с этим материалом какая-то мистика происходит. Тебе не кажется, Николаич?»

«Еще какая мистика! – подумал Феликс. Рассказать бы тебе, да нельзя. Узнают продюсер Леха Шабалдин и гендиректор компании Анрюха Ходин, скажут, совсем Бабочкин с ума сошел. У них сейчас другая забота – удержать передачу в эфире. Только они не догадываются, что это теперь напрямую зависит от меня. „Платон мне не друг, но истина дороже“. Дорого может мне обойтись эта истина, но нужно хотя бы раз в жизни сделать правильный, честный выбор».

Думать-то думал так Бабочкин, но сомнения раздирали его, будто привязанного к разным лошадям. Что если действительно просил Он, а Феликс наплюет на Его просьбу? «Страшно даже подумать. Проклятие на вечные времена».

«Но нельзя же оставаться и безмолвной дойной коровой! Не может предназначение человека состоять только в том, что бы его дергали за вымя! Не может. Если так, то разносить домыслы Аджубы по всему свету, действительно, ни к чему. Максим Горький верно заметил, „человек – это звучит гордо“. В любом случае, следует еще раз поговорить с пришельцами».

Вечером снова сидел в конторе один. Текст был готов. Кассеты лежали перед ним на столе. Руки так и тянулись разломать, порвать их в клочья. Но это не имело смысла. Видео уже находилось в режиссерском компьютере. «Связь по воскресеньям ровно в полдень по кремлевским курантам». Загадки какие-то, шарады! Неужели нельзя просто взять и самим позвонить? «Отдых на Проксиме Центавра».

Тут же противно затренькал городской телефон. Феликс смотрел на него тяжелым, немигающим взглядом до тех пор, пока он не умолк. Тишина стояла недолго. Аппарат вновь проснулся. Обычно Бабочкин отвечал вежливо – телекомпания такая-то, здравствуйте, а тут как с цепи сорвался: «Ну что еще? Говорите быстрее!»

– Поберегите нервы, Феликс Николаевич, – сразу посоветовала трубка.

«Кто это, пришельцы? Обычно они разговаривают моим голосом».

– Не пугайтесь. С вами говорит Яков Моисеевич, а вы думали киборги?

– Как вы меня нашли?

– Интернет знает все. Ночью я сказал, что не стану давать вам советов и сейчас не собираюсь. Но если бы вы приняли предложение пришельцев, было бы лучше для сценария. Ну, откажетесь вы и что? На этом все и закончится. Скорее всего. А так последует череда некоторых событий. Будет о чем написать. Потом снять полноценный фильм.