- -
- 100%
- +
© Евгений Полонский, 2026
ISBN 978-5-0070-6784-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
1. Работа
Кал, проказа, бензиновая лужа. Если бы Пашу попросили назвать три вещи, с которыми у него ассоциируется магия сегодняшнего утра, то он бы начал именно с них. Вероятно, Паша ценил бы и эти чарующие сущности, коли знал, что через несколько дней судьба ласково дарует ему лишь схватку за выживание с весьма смутными шансами на успех. Но, увы, Паша не имел таланта в экстрасенсорике. А пока этот манящий понедельник начинался с помощи ближнему:
— Да прекрати говорить о смерти. Обожди чуть-чуть, пока ты не у врат преисподней — это всего лишь кабинет руководителя отдела, — нежно утешил Паша свою коллегу.
— Но это фактически равносильно! Проект очень важен для компании, а я так накосячила, — парировала ему расстроенная девушка, едва не плача.
— Да абсолютно неважно: об этом проекте не то что завтра не вспомнят — на него всем решительно похуй еще вчера, — мастерски и бесцеремонно обесценил Паша сокровенные переживания.
Коллега Настя обычно была склонна немедленно пресекать столь возмутительные выпады в адрес эмоционального интеллекта, внутреннего ребенка и прочих ранимых ментальных сущностей. Но в этот раз она была благосклонна к Паше и приняла утешение. Она собралась с силами, отворила дверь и решительно вошла в кабинет, чтобы скрыться в вотчине заботливого отца команды профессионалов.
«Да, многообещающее начало дня», — вдохновенно подумал Паша. Мотивируемый бодрящим корпоративным духом и предательской зависимостью организма от покупки пищи, он вернулся к собственным рабочим вопросам.
Из кабинета руководителя доносились звуки живительной экзекуции: «Всегда надо работать на результат, понимаешь? Только от нас зависит успех всей команды! Игорь Валерьевич доверил нам важное дело, мы не можем его подвести». С упоминанием имени директора компании, накал мотивации возрастал вдвое внутри кабинета и на 50% за его пределами. По крайней мере, так считалось в руководящих кругах. Иной причины для апелляции к таким выдающимся авторитетам, как Игорь Валерьевич, Паша не видел. «Дааа, где это видано, чтобы можно было подвести человека, который удачно женился. Упаси Ра! Таким только бескрайнее уважение и хлеб-соль с поздравлениями при каждом выходе из клозета», — резюмировал для себя Паша, увлеченно расписывая стандартизацию очередного процесса.
Паша взглянул в окно. Там, в живом мире, зеленели деревья и пели птицы, абсолютно безучастные к увлекательным офисным перипетиям. Он поймал себя на мысли, что они пели так миллион лет назад и будут петь еще через миллион лет. Тогда, когда ни одна частица в этой Вселенной не сохранит ни опен-спейс, где Паша творит свои очень важные офисные дела, ни самого Пашу, когда-то ходившего по этой земле. Хтоническое отчаяние, верный спутник жизни в 30+, вдруг дружелюбно пронзило Пашу своим жилистым приветом.
— Собирайся, нужно в тот вуз сегодня поехать. Расскажешь им по своей маркетинговой части, а то я в этом не разбираюсь, — прервал жизнеутверждающие Пашины рассуждения менеджер проектов.
— Так не было же ничего такого в планах, — неуверенно сказал Паша, памятуя о количестве задач.
— Это не имеет значения. Игорь Валерьевич передавал, что кейс важный, государственная организация, мы можем построить с ними долгосрочное сотрудничество по многим направлениям. Сейчас обсуждаем сайт, аппку и лить рекламу на них. Вот про рекламные активности им и доложишь, погнали! Джунгли зовут!
Паша уже собирался начать сборы, но следующая реплика дала ему еще немного времени и разочарования в собственном биологическом виде.
— Не торопись, нам еще надо распечатать сайт.
— Что? — переспросил Паша.
— Распечатать сайт.
— Да нет, я услышал словосочетание. Мой вопрос скорее в том, что именно под ним подразумевается?
— Подразумевается распечатка сайта, — невозмутимо ответствовал менеджер проектов Костя. — Понимаешь, у них там все решает ректор, и он будет на встрече. А он человек уже пожилой, с компутерами этими бесовскими не ладит. Они говорили, что пытались приучить его к компьютеру, но у него не получается, и он начинает злиться. Может даже мышь швырнуть. Короче, ректору нужно, чтобы все было на бумаге: примерный вид всех страниц сайта, аппки, UX-механики… А он это все уже изучит. Так что не торопись, там много печатать. Сейчас я этим займусь. Но будь готов!
— Всегда готов, — изрек Паша в ответ.
Ему представилась апокалиптическая картина, как они с Костей заходят в храм высших знаний с кипой сайта. Не врали коучи — велика сила визуализации! Через час они вышли из машины и взяли курс на мощную колоннаду входной группы. Летний ветерок игриво норовил разметать сайт и приложение по академическим просторам.
Внутри Пашу и Костю встретила уполномоченная делегация из числа преподавательского состава: несколько женщин и мужчина средних лет в клетчатой поношенной рубахе и засаленном пиджаке.
— Ой, здравствуйте! Это вы к нам? — спросили леди.
— Добрый день! Мы-мы, — отвечал Костя. — А вы, вероятно, Степан Андреевич? — обратился он к мужчине.
— Нет, — одарил презрительным взглядом и репликой мужчина. — Молодой человек, Степана Андреевича надо знать в лицо.
Все переговорщики прошли в специально отведенную аудиторию. Казенная мебель, множество растений, деревянная обивка стен, портреты Вавилова и Лысенко, заботливо разделенные повешенным между ними Мичуриным.
— Ну, джунгли зовут? — попытался пошутить Костя, указывая на растительность.
— Вы принесли сайт? — сурово вопрошал в ответ неизвестный мужчина.
— Да.
— Покажите.
Костя начал лихорадочно копаться в груде бумаг, ища прототип главной страницы. Когда он достал его, в комнате воцарилось разочарованное молчание.
— Это же просто схема, а не сайт. Степану Андреевичу это не понравится, — мрачно констатировал мужчина.
— Коллеги, — начал Костя ультимативно дружелюбным тоном, — это прототип одного из шаблонов сайта. Сам сайт мы, разумеется, еще не делали — как раз о разработке сайта мы и пришли договариваться, разве нет?
Женщины, потупившись, молчали. Неизвестный мужчина тоже, не снимая с лица суровой решимости провести переговоры максимально эффективно. Молчали на стене Мичурин с Вавиловым, и лишь Лысенко с подозрением посматривал на визитеров.
— А, собственно, Степан Андреевич к нам присоединится? — спросил Костя, разряжая тишину.
— Нет, — отчеканил мужчина. — Сегодня у него напряженный график. Но все материалы по сайту и приложению будут у него на столе.
— А почему на вашем сайте все прямоугольное? Степан Андреевич любит круглое, — внезапно сказала одна из женщин.
— Да-да-да, круглое, — одобрительно заговорили хором остальные.
Паша понял, что ситуация выходит из-под контроля. «Они слишком долго смотрели в бездну высшего образования, — подумал Паша. — Если так будет продолжаться, она устремит свой взор и в нас. Нужно попытаться повернуть диалог в нужное русло».
— Коллеги, — заговорил Паша, — мы все уважаем мнение Степана Андреевича и, признаться, я сам, как специалист по UX, предпочитаю круглое. Но исследования и объективная статистика говорят, что пользователи лучше воспринимают прямоугольные элементы в интерфейсах. Мы же ориентируемся на большинство, верно? Я понимаю, что это может быть довольно сложно в положении Степана Андреевича, но от него требуется лишь открыть компьютер и в любой поисковой системе вбить «круглое в интернете». Впрочем, это частность. Я предлагаю сначала ознакомиться с фундаментальными моментами, связанными с предполагаемым сайтом и приложением.
Компания выказала молчаливое согласие, а Паша продолжил:
— Общая концепция разработки такова…
— А кто будет разрабатывать? — неожиданно спросила другая женщина.
— Разумеется, наше агентство. У нас огромный опыт в разработке сайтов и приложений, — выдал предельно корпоративную реплику Паша, слегка растерявшись.
— Так не пойдет, — твердо сказала женщина. — Нужно еще привлечь наших мальчиков.
Вся компания вновь одобрительно закивала.
— Иначе Степан Андреевич просто не согласится, — продолжала женщина, — он очень ценит наших мальчиков.
— Ваших мальчиков? — спросил Паша уже по-настоящему растерянно.
— Ну да, они делали «Золотую осень». Степан Андреевич был очень доволен, — резюмировала собеседница.
После встречи Паша вышел на улицу, исполненный странным давящим чувством. С одной стороны, пора бы уже привыкнуть к этим теплым коричневым течениям взрослой жизни, но у него все никак не получалось. Что-то внутри усердно противилось водам со странной консистенцией. С другой стороны, его одолевало любопытство. Ведь он так и не узнал, что такое «Золотая осень», а спросить постеснялся — вдруг такое стыдно не знать.
Он стоял с пачкой бумаг на залитой солнцем улице, посреди огромного мира, а вокруг без устали пели птицы. Так же, как миллион лет назад.
2. Дом
Все проходит, и очередной рабочий день тоже подошел к концу. Как и положено элитарному айтишнику, Паша ехал часть пути домой на автобусе. «Совсем обнаглели, по морде вас надо!» — ласково молвила кому-то старушка, дремал заплывший мужичок, смотрели видео о бизнесе ребята в спецовках, что-то бурно обсуждали безусые юноши — жизнь шла своим мертвенно-размеренным чередом.
В мрачном бессилии Паша ввалился в квартиру. Душа настойчиво требовала чего-то крепкого, но он знал, что бесчувственная биология, увы, не жалует постоянного удовлетворения этого требования.
— Привет, милый, — встретила его Света. — Что, как день?
— Прошел от утра до вечера. Как всегда, с кайфом, — соврал Паша.
— Ну и отлично, — ответила Света. — Там у нас, кстати, опять что-то капает под раковиной, посмотришь?
— Слушай, вызвала бы сантехника, ты же сегодня весь день была дома, — без энтузиазма ответил он.
— Хорошо, давай завтра подумаем, — быстро согласилась Света, попутно дав понять, что проблему придется решать Паше, но позже.
Вибрация Пашиного телефона отвела внимание от тонизирующей бытовухи. То сетовали соседи в подъездном чате: «соседи огромная просьба кто выкидывает памперсы заварачивайте их в пакет, ужасный запах идет с мусороствола. Все добро стекает в низ, уже не в первый раз жалуются дворники и это взрослые памперсы».
Сообщение раззадорило не только аппетит, но и Пашины нейроны. Им предстало все величие ситуации: «Четыре миллиарда лет назад углеродные судьбы сошлись так, что из бесчисленного миллиона случайностей появилась первая клетка — общий предок всех живых существ. Спустя ещё сотни миллионов лет и квадриллионы случайных мутаций появились многоклеточные организмы. Они выползли на сушу, были свидетелями становления Пангеи, проходили через бутылочные горлышки чудовищных катаклизмов, чтобы ещё через миллиарды лет и мутаций превратиться в предка человека. И всего полмиллиона лет назад, пройдя через все бесчисленные перипетии климата и катастрофы, погибая от болезней и стихии, этот предок научился добывать огонь. Этим он освободил ресурсы организма для мозговой деятельности. Благодаря этому человек смог изобрести язык, письменность, математику, а потом и укротить электричество, открыть полупроводники, создать интеллект из бесконечных эксабайт знания, простреть свои взоры в самый край Вселенной и ворваться своим разумом аж в основы мироздания. Для чего все это? Ах, да — чтобы с чудовищными ошибками написать про выкинутое говно».
Паша достал из холодильника готовую еду, разогрел ее и пара начала трапезничать под просмотр Ютуба. «Какое насыщенное бытие, — подумал он. — Изо дня в день, из недели в неделю, из года в год. Праздник, который всегда, блядь, с тобой. Потом, наверно, трахаться пойдем. Ну а через пару месяцев в отпуск поедем. Будет что вспомнить перед смертью».
Ах, если на Пашу смотрел сейчас столь любимый физикой сторонний наблюдатель, то последний наверняка возмутился бы. У Паши было все для комфортной жизни: крыша над головой, красивая женщина рядом, относительный достаток. И формально все было так, если бы не эта череда пустых вёсен, верным спутником коих было лишь разочарование. Он высоко ценил каждый драгоценный день и жаждал, чтобы он был не зря. Он искал в каждом дне радость или муку, но натыкался лишь на безразличную аморфную пустоту. Суету вокруг очередной бумажки, задачи, отправления, письма, квитанции, покупки очередной безделушки в дом. И в какой-то момент эти зловещие сущности, громко именуемые «делами», уничтожают почти все жизненное время. «Для того ли Спартак в последний раз седлал своего коня при Силаре? Неужто ради бесконечного вороха никчемных действий мы и живем? — спрашивал сам у себя Паша. — Чтобы сделать эти чертовы дела и помереть? Но ведь ты не всегда был таким. Ты был страстен в своем сердце, а душа была жива в тебе. Ты страдал так, как должно страдать Человеку; ты ликовал так, будто это последняя твоя отрада. В конце концов, ты по-настоящему любил».
Верный Пашиным предсказаниям, ужин плавно перерос в обыденный секс.
— Паааш, проверь свой загранник, мы же собирались в отпуск съездить на море, помнишь? — сказала Света после протокольного соития.
Паша не вполне понимал эпические радости лежания на пляже, но подчинился. Он начал рыться в ящике с документами в поисках заветного паспорта, как вдруг из ящика выпала маленькая черная книжечка.
Его сердце почему-то тревожно замерло, чтобы через секунду забиться быстрее. Волнение былого окутало измученную душу светлой тоской. Паша с трепетом открыл книжку. Со страницы студенческого билета на Пашу пристально всматривался он сам из далекого 2008-го года.
Разумеется, Паша сразу узнал себя. Даже многие животные вполне осознают, что им показывают изображения с ними самими. Да и, наконец, если твой iq имеет положительные значения, было бы странно предположить в первую очередь, что в твоем шкафу завалялся чужой студенческий билет. Ну что-то незаметное смутило его. А может просто свет прошлого наполнил его неясным сомнением, и он несколько растерялся. Возможно, потертые края студака смутно, едва различимо напомнили ему что-то из жизни столь далекой, безвозвратно растаявшей во тьме времен.
— Ну что там?! До какого года? Хватит еще? — пресекла зарождавшийся эмоциональный поток Света.
— Сейчас, ищу, — буркнул в ответ Паша, не переставая по-идиотски мечтательно вглядываться в студак.
— Давай, еще показания счетчиков надо отправить и решить что-нибудь по поводу чайника.
«Да что там решать…» — отрешенно подумал Паша.
В этот вечер он ложился спать с привычной тоской и мрачным предвкушением нового дня. Преданный пушкинским заветам, разум неустанно напоминал о грядущем труде и горе.
— Неизбежность, да-с, — заботливо добавлял он, прогоняя сон.
— Что неизбежность? — вопрошал Паша.
— Ты сам знаешь. Подумай на сон грядущий, — ехидно отвечал разум.
Паша долго ворочался, но Морфей не торопился выписать путевку в свой странный мир. Рядом мерно дышала Света, на кухне периодически жалобно завывал свою ночную песнь холодильник, ритмично мелькал пожарный датчик, кто-то из соседей беспардонно мылся, издевательски испытывая могучую звукоизоляцию московских новостроек. И короткая летняя ночь уже начинала отступать, но лишь птицы, живые существа, не осмеливались внести свою певучую лепту в мрачное железобетонное царство жилых комплексов.
— Дааа, хорошая теплая ночь. Жаль, что отсюда не видно звезд. Сейчас бы провести ночь где-нибудь за городом, — промелькнуло в голове у Паши.
— Ага, гори, звезда моя, не падай, — саркастически промолвил чей-то знакомый голос.
Паша не успел даже толком напрячься, как источник голоса стал ему понятен: студак запрыгнул на кровать — с ним говорил Паша образца 2008-го. Паша текущий мгновенно осознал, что его смутило. Из студака на него не смотрел не он. Не усталый, закостеневший, циничный человек. Паша 2008-го смотрел на него живыми неуверенными глазами. Они были исполнены надежды и мечты.
— И ты в это превратился? — разочарованно сказал Паша 2008-го. — Зачем? Что случилось?
— Да ничего не случилось… — растерянно отвечал Паша текущий.
— А ты хоть помнишь, о чем мы думали? О чем мечтали? К чему стремились? Да мы ошибались, но искренне. В этом временном континууме искренность где? Ты себе позволяешь такое по церковным праздникам? — напирал Паша 2008-го.
— Ну, эээ… — совсем потерялся Паша текущий.
— А она? Она с тобой? Не вижу!
— Не сложилось…
— Что значит «не сложилось»?! Как нет?!
— Виновен! Виновен в том, что влачит уныло-мещанское существование! Виновен в том, что слаб и труслив! Виновен в том, что не умеет адаптироваться! — твердо чеканил внезапно появившийся поросенок Хрюня.
— Да, да! Виновен! — пыхтя вторил ему ежик Кольщик.
— Выживает наиболее адаптировавшийся! Ты не выживешь! Никто из вас не выживет! — продолжал Хрюня.
— Да, да! Никто не выживет! Баю-бай! — подтверждал Кольщик.
— Совсем плох, ничего не добился! — не унимался Хрюня.
— Но я работаю… — робко попытался возразить Паша.
— Поработай над этим, — сказал Хрюня, показывая характерные для минета движения.
— Еблан! — емко констатировал Кольщик.
— Виновен в том, что предал свою любовь, предал свое сердце!
— Но я не мог! Она замужем, у нее дети! — выпалил Паша.
— Любовь тянет блевать от штампов и росписи казенной ручки! — категорично парировал Хрюня.
— Ты — хуй! — вышел из себя ежик.
— Я не мог, я не мог… — передразнил Хрюня. — А что бы сделал Гершуни?
— Что? — озадачился Паша.
— Да он бы в первый день в Шлиссельбурге повесился, будь таким слабаком, как ты.
— Ты — хуй! — повторил Кольщик.
Паша проснулся и резко вскочил с кровати. Он инстинктивно огляделся по сторонам. Радикальные коучи пропали. Света спала рядом, а на улице было совсем светло. Его трясло, а настроение решительно не располагало к жизнедеятельности. Он посмотрел на часы и даже немного приободрился: жизнедеятельность ему уже не грозила — самое время собираться на работу.
Паша поел, оделся, вышел на улицу, прошел меж скал титанических неживых корпусов, преодолел многочисленные заборы — средство защиты ЖК от пришельцев из внешнего мира — и поехал на работу. И миллионы людей лились с ним единым потоком по этим волшебным трубам. Вперед, к новым достижениям, новым успехам!
Подойдя к метро, Паша закурил.
— Молодой человек, здесь курить нельзя! — раздался глас законности. — Штраф! — грозно пояснил он же.
Паша безразлично выкинул сигарету и спустился на станцию.
— Так, секунду! — работник метро, не дожидаясь Пашиного ответа, поводил металлодетектором по рюкзаку. — Счастливого пути!
«Ха, идиоты! Краденый огнемет я в желудке провожу», — победно подумал Паша.
3. Работа
— Как бодрость духа? Джунгли зовут? — спросил Костя, затягиваясь дымом.
— Да, как обычно, — уклончиво сказал Паша. — Знаешь, давеча смотрел ролик, там говорили про биологическое бессмертие. Мол, человечество пытается добыть себе вечную жизнь. Ну как вечную — пренебрежимое старение. Ну как человечество — кучка энтузиастов.
— Тааак, — протянул Костя.
— Сейчас мы не понимаем, как работает механизм старения. Не понимаем, почему мы умираем с годами. Но горстка людей пробует разные гипотезы, проверяет всякое…
— Если на себе проверяют, от чего мы умираем, то отчаянные ребята, — мудро заметил Костя.
— Пока довольно безуспешно проверяют. Я к чему? Ты представляешь, какая это задача? Ведь все остальные меркнут, абсолютно никчемны перед ней. Почему об этом никто не говорит? Это же очевидно. Ну то есть мы решаем что угодно: как бухучет построить, как сделать, чтобы дрон подальше летал, как шашлык мариновать. И абсолютно подавляющая часть человечества решает именно эти задачи. Но мы же не сможем мощно бухгалтерствовать, управлять дроном и мариновать шашлык, если умрем. Так почему все, ну или, по крайней мере, максимальные усилия не направлены на решение основной задачи?
— Ну не знаю, Паш. А как, если мы будем жить очень долго и рожать новых людей, нам на все ресурсов хватит? Может поэтому?
— Ну в текущей ситуации мы умрем с вероятностью 100%. А если мы снизим эту вероятность хотя бы до 99,9%, то это уже веселее, нет?
— Ну может тогда экономика перестанет работать, или типа того…
— Убедил. Умереть — отличное решение экономических проблем. Да и любых других.
— В конце концов, это естественно, — перешел к тяжелой аргументации Константин.
— Рак и чума тоже естественны, но ни у кого же почему-то не возникает дилеммы, надо ли их лечить.
— Так займись сам этим вопросом, — непринужденно ответил Костя.
— Умирания? Я уже.
— Нет, биологического бессмертия.
— Я об этом и хотел сказать. Все устроено так, что у нас для этого нет никаких возможностей. Чтобы этим заниматься, надо получить специфические знания, выучиться на каком-нибудь биофаке…
— Так поступи!
— А жрать я на что буду, если уйду с работы? И это только самое начало проблематики… У человечества столько ресурсов, столько денег… И все они уходят на бухучет и заборы. Истинный крест, если бы не заборы в Москве, мы бы уже давно стали бессмертными. Говорю же, мир устроен странно, — и зачем-то добавил вслух: — А что бы сделал Гершуни?
— Что?
— Забей, это я так.
Курилка постепенно заполнялась проактивными, нацеленными на результат сотрудниками. К дымному дискурсу присоединилась и коллега Настя:
— Как вы съездили на встречу в вуз вчера?
— Вашими молитвами, — отчитался Паша.
— Да пиздец, — загадочно изрек Костя.
Когда Насте доложили детали, она была под впечатлением.
— …и тогда Паша сказал: «Пусть загуглит про круглое в интернетах», — подводил скорбные итоги Костя.
Вся курящая компания немного посмеялась.
— И что, будем работать с ними, как думаете?
— Убежден, что мы достойны этого, — съязвил Паша. — Как у тебя экзекуция прошла?
— Плачевно. У меня теперь что-то вроде испытательного срока, — вмиг помрачнев, сказала Настя. — Проект очень важен для компании…
Рабочее время желеобразно тянулось по долгому летнему дню. Суетились люди над важной перепиской, что-то важно обсуждали люди в переговорках, важные задачи градом падали на сотрудников, а важные рилсы бесстыдно смотрелись в телефонах. День шел своим плавным чередом, чтобы вновь наполниться темнотой к своему очередному бесследному концу. И Паша не ожидал от этого дня ничего, что хоть как-то запомнилось бы среди бескрайнего множества таких же отчаянно насыщенных дней. Но случай-затейник всегда готов сдобрить гречку бытия пикантной фекалинкой.
Настя вновь что-то обсуждала с руководителем в кабинете. Когда она вышла, голос со стороны кабинета вывел Пашу из блаженного отупения: «Зайди ко мне, Паш!» Паша повиновался, поднялся с места и уверенным шагом двинулся к месту рандеву. Проходя мимо Насти, он поймал на себе какой-то нетипичный для нее взгляд — от него веяло жалостью и стыдливостью.
— Да, Стас, что такое? — сказал Паша, войдя в кабинет.
— Садись, — кивнул Стас на стул.
Когда Паша расположился, руководитель решил начать разговор в манере школьного учителя, дабы сразу показать свое ультимативно главенствующее положение.
— Ты что вчера на встрече сказал?
— Да я много чего говорил… — несколько растерялся Паша. — Что тебя конкретно интересует?
— Ты решил пошутить на деловой встрече, Паш. На деловой! Скажи, а мы вместе посмеемся.
— Ты про «поискать круглое»?
— Вооот, а делаешь вид, что не знаешь. Не будем мы с ними работать, — отсек Стас.
— Почему?
— Из-за тебя, почему. Ты знаешь сколько денег мы потенциально могли заработать?