Новые богатыри. Сталелик и Воронец Толстоножковый

Сказывают, а может, и привирают, — было это или не было, а в Устюжне так говорят.

После того как Сталелик Змея‑Полоза одолел и зеркало в кузнице повесил, стал он жить тихо — ковал да ковал. Молот стучит, искры летят, народ довольный. Тихо — да ненадолго.

Потому что объявился в окрестных лесах Воронец.

А кто такой Воронец — никто толком сказать не мог. Одни говорили — дух лесной, другие — птица, третьи — ни то ни сё, а третье. Сам он себя называл Воронцом Толстоножковым, а больше от него ничего и не добьёшься.

Росту он был невысокого — по пояс Сталелику, зато в обхвате — бочка. Ноги у него были толстые, короткие, ярко‑красные, будто два песта кровавых в землю воткнули. А ступал он тяжело — где пройдёт, там яма, а в яме — вода ключом бьёт. Потому и прозвали — Толстоножков.

Голова у него — тёмная, круглая, и вся она в глазах. Не два глаза, как у людей, а десятки — белые, круглые, как жемчуг, а в центре каждого — точка чёрная, зрачок, что булавочный прокол. Глаза те — не простые: одни — на лице, другие — на плечах, на руках, на груди — везде. Не мигают. Не спят. Смотрят. Все сразу. В одну точку и во все стороны разом. Кто в те глаза заглянет — спотыкается, сердце ёкает, ноги слабеют, усыпляется человек. Не от страха — а от яду, что в глазах тех живёт. Сталелик‑то от искры рождён, искре яд не страшен. А простой человек — запнётся, сядет, а там и сердце замедлится, и сон накатит, и не проснётся, может.

Потому и боялся народ Воронца — не за силу, а за глаза. Где пройдёт — люди спят, скот спит, даже трава никнет. Не от злости — от натуры. Как ржа ест железо, так глаза Воронца усыпляют живое. Не может он иначе — ядовит он весь, от макушки до толстых пят. Все части его — и руки, и ноги, и дыхание, и взгляд — всё несёт сон, покой да остановку.

А руки у него — крылья. Или не крылья, а рукава широкие, чёрные, долгие, до самой земли. Машет — ветер поднимается, листья кружатся, мелкий скот шарахается. Но летать — не летает. Тяжёл больно. Подпрыгнет на своих толстоножках, помашет — и снова вниз, бухнет, земля дрожит. Крылья у него — для ветра, а не для полёта.

Голос — хриплый, низкий, будто в пустой домне гудит. Когда говорит — из всех глаз сразу слёзы текут, белые, густые, как ягодный сок. А упадёт слеза на землю — трава на том месте чернеет и спит до весны.

И вот стал Воронец у Устюжны объявляться. Не со злом пришёл — а с делом. Пришёл он, стало быть, к Сталелику и говорит голосом своим доменным:

— Сталелик! Я, Воронец Толстоножков, из‑за Тихих болот, из‑за Моховых топей, где руда в трясине лежит и никому не даётся. Пришёл к тебе — не драться, а торговать. У тебя — кузница, у меня — товар. А товар у меня — руда болотная, мокрая, тяжёлая, в ней железа вдвое против сухопутной. Да только не могу я её один таскать — ноги толстые, а рук нет, одни крылья. Крыльями руду не натащишь. А ты выкуешь мне руки — железные, — и я тебе руду буду возить обозами. Согласен?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.