Василиса и Лестница без ступеней

ПРОЛОГ

В тот вечер небо было жёлтым – не от заката, а будто кто-то стёр с него всё синее и оставил только старую бумагу. Василиса сидела на подоконнике, обхватив колени, и смотрела вниз, туда, где между деревьями шевелился ветер, как будто искал кого-то по имени.

– Скучно, – вздохнула она, дёрнув шнурок на своей панамке.

– Скучно – это когда ты забываешь, что ты не скучная, – отозвалась Дрэганфрут из кресла, поправляя свои малюсенькие очки и листая Атлас Невидимых Дорог.

На улице кто-то пробежал. Или показалось.

Пухлый… имя, которое почему-то снова и снова приходило в голову Василисе в такие вечера. Оно будто стучалось изнутри, но не открывало дверь. Ей казалось, что это имя когда-то согревало её так же, как одеяло, под которым она засыпала в пять лет.

Вдруг…Шлёп. Что-то упало в почтовый ящик. Очень тихо, но очень точно.

– У нас нет курьеров в это время, – сказала Василиса.

– А вдруг это подарок от Судьбы? – хмыкнула Дрэганфрут, соскочив с кресла и бодро поковыляв к двери.

В почтовом ящике лежала открытка. Обычная. Без имени. Без марок. Только одна вещь – на ней была нарисована лестница. Слишком тонкая, чтобы по ней могли ходить взрослые. Слишком высокая, чтобы быть игрушкой. И вела она вверх – в никуда.

На обороте была надпись: «Чтобы подняться – сначала нужно отпустить»

– Кто это прислал? – прошептала Василиса.

– Лучше спроси: кто хочет, чтобы ты вспомнила? – сказала Дрэганфрут. Она уже начала подозрительно поглядывать на открытку, как будто это не бумажка, а древний портал.

И в этот момент мир дрогнул. Пол едва заметно качнулся. Комната на долю секунды изменилась – как будто все предметы сдвинулись на миллиметр. А из-за зеркала в коридоре кто-то… вздохнул.

– Ну вот, – сказала Дрэганфрут. – Началось.

– Что началось? – Глава, – вздохнула морская свинка и полезла в рюкзак за очками помощнее. Очередная. Надеюсь, ты выспалась.

ГЛАВА 1

Утром всё выглядело обычно. Почти. Василиса ела кашу с бананом и подпирала щёку рукой, словно надеялась, что день проскочит мимо, не заметив её. На тарелке – сердитый остров из каши, в глазах – ожидание чуда.

– Ты в порядке? – спросила Дрэганфрут, устроившись на краю стола.

– Ага. Просто думаю про открытку, – ответила Василиса. – Она ведь странная, правда?

– Странность – это второе имя большинства приключений, – отозвалась морская свинка и подмигнула.

Василиса встала и пошла в коридор. Открытка лежала там, где она её оставила – на зеркале. И именно это было странно. Она точно помнила, что положила её на тумбочку. Но теперь открытка отражалась в зеркале… хотя с той стороны ничего не было.

– Она… живая? – прошептала Василиса. – Нет, хуже. Она зовущая, – пробурчала Дрэганфрут, появившись рядом.

Василиса протянула руку – и вдруг зеркало дрогнуло, как гладь воды. Из отражения потянуло лёгким холодом, и лестница, нарисованная на открытке, стала чуть-чуть – почти неуловимо – объёмной.

– О нет, – сказала Дрэганфрут. – Мы сейчас сделаем то, что взрослые назвали бы «плохой идеей».

– Но мы ведь не взрослые. – Именно. Прыгай!

Василиса коснулась пальцем лестницы в зеркале – и всё вокруг вспыхнуло белым.

Она упала. Или поднялась. Никто не объяснил.

Всё было туманным и пахло лимоном и пылью. Под ногами – камень, но странный, словно дышащий. Над головой – небо, по которому ползли тени, будто в поисках своих тел. А прямо перед ней – лестница. Та самая. Но теперь она была настоящая, высокая, почти невидимая, и вело её куда-то вверх, куда даже взгляд не дотягивался.

– Вау, – прошептала Василиса. – Мы где?

– В пространстве между решениями, – отозвалась Дрэганфрут. – Оно появляется только тогда, когда кто-то боится сделать выбор.

– И как отсюда выйти?

– Плохой вопрос. Мы не выходим – мы движемся. Но запомни, Василиса: здесь каждое движение – это шаг в себя. А если боишься – лучше стой. Ступенька исчезнет.

Она посмотрела на лестницу. Первая ступенька появилась, как только она сделала шаг вперёд. Вторая – когда она перестала сомневаться. А третья… третья дрожала.

– Я не уверена…

– Вот и хорошо, – улыбнулась Дрэганфрут. – Те, кто слишком уверен, обычно падают громче.

И в этот момент за спиной раздался… топот. Тяжёлый, как от ботинок, но будто бы невесомый. Василиса обернулась – и увидела тень. Не свою. Не Дрэганфрут. Она была… знакомая. Пухлый?

Тень остановилась. Она не подошла, не заговорила. Но Василиса почувствовала – она бежит. К ней. Издалека. Из какой-то другой главы. И пока она поднималась по лестнице, внутри просыпалась надежда, что она вспомнит.

Но сначала – надо сделать шаг. Даже если страшно. Даже если кажется, что лестницы нет.

– Дрэганфрут… ты со мной?

– Всегда. Даже если мы падаем, мы падаем вдвоём. А потом ищем, где можно вырасти.

И они пошли вверх. Впереди было небо, ошибки, выборы и, возможно, друг, которого забыли… но который не забыл её.

ГЛАВА 2

Лестница, ведущая в никуда, рассыпалась под ногами, будто была сделана из воздуха. Василиса, не успев вскрикнуть, уже летела вниз – не стремительно, как падают камни, а будто проваливалась в сон. Ощущение падения сменилось лёгким касанием чего-то мягкого, как ватное облако, и она оказалась на огромной песчаной равнине, где не было ни неба, ни горизонта, только жёлтое, бесконечное марево.

– Ой, это явно не к бабушке на пирожки, – пробормотала Дрэганфрут, морская свинка, выныривая из панамки Василисы. Её очки запотели, и она смешно чихнула. – Добро пожаловать в Сухое Зазеркалье. Тут даже дождю стыдно капать.

Перед ними возникли три двери, стоящие посреди пустыни. У каждой была надпись:

"Если боишься – пройди."

"Если уверен – вернись."

"Если ищешь – открой."

– Отлично, – пробормотала Василиса. – Как будто я на контрольной по философии, а не в приключении.

– А что ты чувствуешь? – неожиданно тихо спросила тень, которая медленно сгущалась рядом с ними. Это был Пухлый. Он всё ещё казался прозрачным, но теперь его очертания стали чётче. Он не смотрел в глаза, но его взгляд был полон тоски и чего-то важного, о чём он пока молчал.

– Я… боюсь ошибиться, – честно призналась Василиса.

– Тогда, по логике местных абсурдностей, тебе туда, – Дрэганфрут ткнула лапкой в первую дверь.

Но стоило Василисе сделать шаг, как из песка вылезла фигура – пустая, как зеркало без отражения. Она не говорила, но двигалась как пародия на Пухлого – такая же кепка, те же движения, но… будто он лишён чувств. Лишён души.

– Не идите туда, – прошептал настоящий Пухлый. – Это я… но не я. Это моё "если бы". Тот, кто боится снова чувствовать. Тень от тени.

Дрэганфрут резко дернулась.

– Мы в мире решений, где каждый выбор оставляет след. Но если не выбрать – останешься среди теней.

Василиса посмотрела на две оставшиеся двери.

– А если мы выберем не ту?

– Тогда узнаем больше, чем знаем сейчас, – философски выдала Дрэганфрут. – Главное – не останавливаться. Только так лестница появляется под ногами.

– Значит, я выбираю… – Василиса взяла Пухлого за призрачную руку. Он чуть дрогнул, но не исчез. – …третью. Я ищу.

И она открыла дверь. За ней был не проход, а отражение самой Василисы. Она смотрела на себя – испуганную, но решительную. И, впервые за долгое время, она не отвела взгляда. А дверь растворилась.

– Ну что, командочка, – хмыкнула Дрэганфрут. – Один шаг сделан. Осталось шестнадцать. И ни один не будет простым.

Сзади послышался странный шорох, будто кто-то рассыпал песок, а потом снова собрал в форму. Пухлый остановился. Его взгляд стал серьёзным:

– Василиса… мне кажется, они нас уже заметили. Те, кто стер мои воспоминания о тебе. Те, кто не хочет, чтобы ты прошла лестницу до конца.

Василиса крепче сжала кулон у груди.

– Значит, нам точно туда.

И она шагнула вперёд – туда, где ещё не было ступеней.

ГЛАВА 3

Тропа, на которую ступила Василиса, складывалась под её ногами из тонких нитей света. Казалось, каждый шаг вплетал её волю в само пространство. Но стоило ей хоть на мгновение усомниться – нити начинали мерцать и исчезать. Дрэганфрут, не слезая с плеча девочки, внимательно следила за её выражением лица.

– Не смотри вниз. Там не "низ", там… воспоминания, которые ты прятала, – пробормотала она, прищурив свои маленькие глазки за очками. – А они – капризные. Вылезают, когда меньше всего ждёшь.

Позади шел Пухлый. Он больше не был такой призрачный, как раньше, но всё ещё не мог отбрасывать тень. Удивительно, но лестница под его ногами тоже появлялась – как будто он снова учился быть собой. Он молчал, но взгляд его был внимателен. И тёплый.

На пятом повороте лестница вдруг оборвалась.

Перед ними зависал огромный глаз. Не настоящий, а будто нарисованный тушью, но с ужасающе живым зрачком. Он мигал, наблюдая за ними с излишней дотошностью.

– Я – Страж Ошибок, – раздался гулкий голос. – И ты уже сделала три. Назови их.

Василиса застыла.

– Я… не уверена. Я ведь только начала путь.

– Первая ошибка – страх, что путь будет лёгким. Вторая – надежда, что тебя никто не увидит. Третья – забытый друг.

Пухлый отвёл глаза. Василиса почувствовала, как кулон у неё на шее затрепетал.

– А если я исправлю? – спросила она.

– Ошибки не исправляются. Они осваиваются. Как шрамы. Как уроки. Пройдёшь, только если признаешь каждую и пойдёшь дальше.

– Ну это не честно, – возмутилась Дрэганфрут. – Где раздел "для начинающих"? Где опция "сохраниться перед боем"?

Глаз моргнул. И в этот миг лестница начала ветвиться.

– Каждая ошибка открывает новый путь. Выбирай, какой путь тебе по плечу. Но помни: самые глубокие лестницы ведут внутрь.

Василиса оглянулась на друзей. Пухлый кивнул, а Дрэганфрут… надела каску, которую зачем-то всё это время прятала под пончо.

– Что? Интуиция свинки – лучше любого компаса, – сказала она с важным видом.

Василиса шагнула на путь, ведущий вниз. Там, в глубине лестницы, что-то звало её. Что-то важное. Может, забытое. Может, то, что когда-то сделало её – ею.

Но позади, в тени, глаз всё ещё наблюдал. И в его зрачке отпечаталась одна надпись: "Если вспомнишь всё – потеряешь кое-что."

И они начали спуск – туда, где лестница дрожала от слов, которые не были сказаны.

ГЛАВА 4

Они шли по тропинке, которая казалась нарисованной – как будто её кто-то небрежно провёл жёлтым мелом по воздуху. Она исчезала за каждым поворотом, и каждый следующий шаг был словно выбор: сойти с пути или остаться на нём, даже если не понимаешь, куда он ведёт.

– Мне не нравится это место, – пробормотал Пухлый. Он шёл чуть позади, оглядываясь. – Тут всё звучит как правда, но ощущается как обман.

– Это Лабиринт Лжи, – ответила Дрэганфрут, прищурившись. – Мир, где всё, что ты слышишь, может быть правдой… если ты в неё поверишь.

Василиса остановилась перед аркой, за которой шёл бесконечный коридор, меняющий форму каждую минуту. На камнях были надписи, которые мигали, словно не могли определиться, кем быть:

«Ты – ошибка.»

«Они ушли потому, что ты скучная.»

«Без тебя всем стало лучше.»

– Это не правда, – шепнула Василиса, сжимая кулон.

– Может, и не правда, – отозвался голос из стены. – Но ты ведь об этом думала, не так ли?

Она вздрогнула. Пухлый подошёл ближе, его силуэт казался менее прозрачным, но всё ещё зыбким. Он посмотрел на неё не как призрак, а как друг.

– Всё, что ты здесь слышишь, – это твой страх. Или твоя боль. Но ты можешь с этим говорить, – сказал он мягко.

– Или смеяться в ответ, – добавила Дрэганфрут, и надела на себя крохотный цилиндр, который где-то нашла. – Когда всё вокруг лжёт, правда – это то, во что ты решаешь верить.

Они углубились в лабиринт. Каждая развилка встречала их голосами:

«Ты никому не нужна.»

«Друзья – только до первого конфликта.»

«Ты слабая.»

И с каждым разом Василисе становилось труднее идти. Но когда она замедлялась, Пухлый держал её за руку. А когда она начинала сомневаться, Дрэганфрут отпускала очередную фразу вроде:

– Ну если ты слабая, тогда я космическая картошка фри с философским дипломом!

И Василиса хохотала. И шла дальше.

В конце коридора стоял Узел Молчания – огромный клубок из нитей, сгустков слов и невыраженных чувств. Он пульсировал, будто жил.

– Это… – прошептала Василиса.

– Место, где всё, что не было сказано, живёт, – ответила Дрэганфрут. – И требует, чтобы его услышали.

– Как мы это развяжем? – спросил Пухлый.

– По одному слову за раз, – тихо сказала Василиса.

И она подошла к узлу.

– Я злилась. Потому что чувствовала себя одинокой.

– Я скучал по тебе, – добавил Пухлый.

– Я всегда боялась, что мне никто не поверит, – прошептала Дрэганфрут.

Нити начали распадаться. Узел осветился изнутри. И перед ними открылась следующая дверь – не арка, не проход, а лестница. Первая ступень появилась.

– Кажется, она растёт от слов, – прошептала Василиса.

– Значит, пора говорить, – хмыкнула морская свинка.

И они начали подниматься.

ГЛАВА 5

Они шли по пустынному коридору, выложенному из гулких отражений. Каждая стена была зеркальной, но ничего не отражала – только слегка дрожала, будто вода. Лестница больше не появлялась: путь был ровным, но каждый шаг отдавался в груди странным эхом, как будто кто-то повторял их движения, но чуть с опозданием.

– Слишком тихо, – прошептала Дрэганфрут, щурясь в свои огромные очки. – Даже мои шуточки глохнут в такой тишине. Не к добру.

Пухлый шёл рядом, всё ещё полупрозрачный, но теперь на шаг ближе к реальности. Василиса заметила, что его тень отбрасывается на стену, в отличие от неё самой.

– Почему здесь зеркала не отражают? – спросила она, не надеясь на ответ.

Но зеркало справа вспыхнуло, и в нём появилось отражение. Только не её. В нём стояла Василиса, но другая: с потухшими глазами, в разорванной панамке, и без кулона. Эта версия смотрела прямо на неё, как обвинение.

– Это не ты, – быстро сказал Пухлый. – Это проекция страха. Зеркала в этом доме отражают не внешность, а то, что ты скрываешь от себя.

– А у меня там что, крошки? – пискнула Дрэганфрут, глядя на зеркало, где, к удивлению, отражалась она же… в деловом костюме и с указкой, будто преподавательница по философии.

– Вот это кошмар! – хрюкнула она и спряталась за ухо Василисы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.