Василиса и зеркальный мир

ПРОЛОГ

Где-то на самом краю вещей, там, где не заканчиваются ни сны, ни сказки, существует мир, о котором взрослые не помнят, а дети – боятся говорить вслух. Этот мир не прячется в шкафу, не живёт под кроватью, и уж точно не сидит за занавеской. Он живёт в зеркале.

Не в каждом, конечно. Только в тех, на которые ты смотришь слишком долго. Или в тех, которые остались от бабушки, с серебряными рамами и пылью, похожей на старые секреты.

И если тебе вдруг покажется, что твой взгляд – это не единственный, кто смотрит… значит, ты уже почти там.

Говорят, в Зеркальном мире всё наоборот. День – это ночь, добро – это вежливая тень, а правда – то, что все боятся называть. Туда не попадают просто так. Туда проваливаются. По ошибке. Или… по тоске.

Когда-то давно, очень-очень давно, в этом мире жил мальчик. Его звали Пухлый. Он был не волшебником, не принцем, не героем – просто мальчиком с широкой улыбкой, в кепке и шортах, который очень любил одну девочку. Настолько, что обещал быть с ней всегда. А потом зеркало шепнуло:

– Если хочешь остаться рядом, иди за ней. Но она тебя забудет.

Он пошёл. Конечно, пошёл. Кто же из друзей откажется от такого шанса? С тех пор он живёт там, в отражениях, в бликах, в еле заметных тенях на стекле. Он больше не мальчик. Он – воспоминание, которое не вспоминают. А те, кого не вспоминают… становятся тенью.

Но однажды, в один вполне обычный день, всё изменилось. Потому что девочка – та самая, которую он любил, – подошла к зеркалу. И посмотрела в него чуть дольше, чем обычно. И зеркало ответило ей взглядом. Так начинается эта история.

О девочке по имени Василиса, о морской свинке по имени Дрэганфрут, и о друге, которого не было видно. Но он всё это время ждал.

ГЛАВА 1

Василиса была девочкой с глазами, которые всё замечали, но редко об этом говорили.

Она жила в доме с окошками, похожими на прищуренные глаза, и с чердаком, где скрипело не от ветра – а будто кто-то тихо что-то вспоминал.

Каждое утро она надевала панамку. Не просто для защиты от солнца, нет – это была магическая панамка, в которой, по словам Василисы, мозги работали лучше, а приключения случались чаще.

На шее у неё болтался кулон – простая круглая подвеска с крошечным окошком внутри. Ей когда-то подарили его… кто-то. Она не помнила точно кто. Иногда ей казалось, что кулон греется, когда она грустит. Как будто внутри у него есть сердце.

На каникулах Василиса осталась у бабушки, которая постоянно пила чай с вареньем и забывала выключать утюг. Бабушка почти не замечала внучку – не потому что не любила, а потому что жила в своём, немного запылённом мире.

И вот однажды, на бабушкином чердаке, где хранилось всё от старинных валенок до забытых птичьих клеток, Василиса наткнулась на книгу.

Это была странная книга. Твёрдая, с тиснённой обложкой, но без названия. Она пахла так, как пахнут сундуки с историями: смесью корицы, прошлого и чего-то, что тревожит.

Василиса открыла книгу – и обомлела.

Внутри не было ни одного слова. Ни строчки. Только пустые страницы. Но когда она перелистнула одну – на мгновение ей показалось, что на бумаге промелькнул силуэт. Кто-то в кепке.

Она хлопнула книгу. На потолке что-то царапнуло.

– Интересно… – прошептала Василиса, и её кулон чуть дрогнул.

Она посмотрела в большое старое зеркало у стены – и ей показалось, что отражение чуть-чуть отстаёт.

А потом… подмигнуло.

Василиса отступила. Потом снова посмотрела. Нет. Всё как обычно. Только она. Панамка, футболка. И кулон, который чуть-чуть блестит, как будто радуется, что она наконец начала вспоминать.

В тот вечер она легла в кровать с книгой под подушкой. А ночью, как часто бывает с главными героями настоящих историй, она проснулась от звука.

Это был голос. Низкий, шершавый, как песок, но почему-то… добрый.

– Проснись, если хочешь найти то, что потеряла.

Василиса села на кровати. Луна отражалась в зеркале. Книга, подушка и кулон светились чуть ярче обычного. А на полу сидела морская свинка.

Но это была не обычная морская свинка. На ней были крошечные очки. И она держала… трость.

– Я Дрэганфрут, – сказала она. – Философ. И гид. По кое-каким… мирам.

– По каким ещё мирам?! – Василиса почти не удивилась. Отчасти потому что она всегда знала, что реальность – это не всё.

– По тем, где отражения ведут себя плохо, а забытые друзья становятся призраками, – свинка поправила очки и уселась на край кровати. – У нас мало времени. Ты нужна Пухлому.

– Кому?

– Ты поймёшь. Но сначала… – он протянул лапку к зеркалу.

– Готова?

ГЛАВА 2

– Готова? – повторила Дрэганфрут, дёргая усиками, будто настраивая радар.

Василиса молча кивнула. Кулон на её шее засиял, как будто внутри кто-то зажёг спичку.

Свинка вздохнула.

– Надеюсь, ты умеешь быстро бегать и смеяться в самых неподходящих местах. Это очень поможет.

Она подпрыгнула – и лапкой дотронулась до зеркала.

Оно вспыхнуло изнутри, как будто кто-то бросил в воду камешек, и по нему пошли волны.

Василиса осторожно прикоснулась к стеклу… и провалилась.

Она не падала. Она текла сквозь пространство – как капля краски в молоке, завихряясь, разделяясь, собираясь.

Перед глазами пролетали вспышки – воспоминания, лица, карусели, глаза в панамке и кепка чей-то голос: “Не забудь меня…” Потом – тишина. И лёгкий стук коготков рядом.

– Жива? – спросила Дрэганфрут. Свинка стояла рядом, уже с маленьким компасом в лапке, который показывал только влево. – Отлично. Добро пожаловать в Зазеркалье.

Мир, в который они попали, был похож на реальность, только будто снятую на старую камеру. Всё было немного размыто, чуть холоднее, и пахло дождём, которого ещё не было.

– Первый закон Зазеркалья, – сказала Дрэганфрут, поправляя очки, – гласит: «Здесь тебя никто не вспомнит, пока ты не вспомнишь себя.»

– Очень удобно, – пробормотала Василиса, – особенно если ты уже ничего не помнишь.

– Именно, – одобрила Дрэганфрут. – И второй закон: «Все забытые остаются здесь. Чем дольше ты не зовёшь – тем дальше они уходят.»

– Ты о Пухлом? – спросила она вдруг.

Морская свинка застыла.

– Значит… ты помнишь? Хоть чуть-чуть?

Василиса посмотрела вниз.

На её кулоне проступил еле заметный свет. Внутри промелькнула картинка: мальчик с тёплой улыбкой и щёчками, похожими на булочки. В кепке. С открытыми ладошками. Он что-то шептал, но звука не было.

– Я… я не знаю, кто он. Но мне больно, когда я его вижу.

Дрэганфрут кивнула.

– Значит, ты ещё связана. Это хорошо. Тебе будет легче пройти через Ветхий Коридор и Тихие Сады. Но берегись Забываек – они питаются рассеянностью.

– Это такие монстры? – спросила она, и почему-то чуть улыбнулась.

– Нет. Это… – свинка сделал паузу. – Бабушкины сериалы. И прокрастинация.

– Ужасные твари.

Василиса фыркнула.

– Значит, тут даже опасности странные.

– Ну, добро пожаловать, детка, – фыркнула в ответ Дрэганфрут. – Это не сказка. Это твоя память.

Они шли по тропинке, усеянной отблесками – на каждом шагу мелькали обрывки чьих-то лиц, игрушек, слов.

– Это что? – спросила она.

– Падающие воспоминания, – вздохнула гид. – Их оставляют те, кто слишком быстро стал взрослым.

И тут, как из ниоткуда, подул ветер. Не просто ветер – воспоминание, которое хочет быть услышанным. Оно пронеслось мимо, и Василиса услышала шёпот:

– “Ты была моей навсегда…и рядом”

Они обернулись. И вдалеке, за деревьями, она увидела тень мальчика в кепке, стоящего к ним спиной. Он не обернулся. Он не мог. Потому что его ещё не помнили до конца.

– Пухлый… – прошептала Василиса.

Кулон на её шее запульсировал. А зеркало, в которое они вошли, медленно начало закрываться.

– Нам нужно торопиться, – сказала Дрэганфрут. – В следующий раз ты попадёшь вглубь. И тогда начнутся настоящие испытания.

– Испытания?

– О да. Ты же не думала, что спасти друга – это просто? Особенно… забытого.

ГЛАВА 3

Они шли по тропинке, где каждый шаг отзывался эхом. Не просто эхом – задержанным “было”.

Дрэганфрут шла впереди, поглядывая на компас, который вертелся, как волчок на карусели.

– Компас барахлит, – проворчала она. – Тут всё немного перевёрнуто. Нельзя идти по стрелке. Надо идти… по сердцу.

– Ты романтик, – усмехнулась Василиса.

– Я – морская свинка, – ответила она. – А они, как известно, мастера навигации по сердцам.

Впереди показалась Башня. Она поднималась из земли, как будто выросла сама – кривая, поросшая зеркальной чешуёй, сквозь которую просвечивались образы: дни рождения, падения, глаза Пухлого, взгляд в окно, где он больше не стоял.

На двери башни не было ручки.

– Только тот, кто действительно помнит, может войти, – сказала Дрэганфрут. – Попробуй сказать… хоть одно настоящее воспоминание.

Василиса долго молчала.

В голове – как в библиотеке после землетрясения. Всё валяется. Всё шумит.

– Когда он смеялся, у него щёчки были как у плюшевого хлеба или булочки.

И называл меня Василёк и Васютик. Только он. Так. Дверь открылась. Внутри башни всё было молочно-серым, будто сквозь туман. На стенах – рисунки. Её. Солнечные, неровные. С Пухлым, с мороженым, с игрушками.

– Ты нарисовала это? – спросила Дрэганфрут.

– В первом классе, – прошептала она. – Я совсем это забыла.

И тут – звук. Шорох. Треск. Как будто по стеклу кто-то царапал.

Из угла башни выскользнули они – Забывайки.

Не страшные монстры, не клыкастые твари. Прозрачные, полупрозрачные… и похожие на комки пыли с глазами. Но глаза были её.

– Что они делают?.. – спросила Василиса.

– Они крадут, – ответила Дрэганфрут. – Не вещи. Значения.

И если подпустить их близко – забудешь, зачем пришла. Один из забывайков шепнул:

– “Пухлый? Кто такой? Разве это важно?”

– ВРАНЬЁ! – крикнула Василиса и резко ударила по нему книгой, которую всё это время держала в рюкзаке. Бум. Существо взорвалось, как пузырь с дымом.

– Неплохо, – оценила Дрэганфрут. – У тебя талант. Я бы не советовал делать это слишком часто – они зовут остальных. Но уже было поздно. Из стен башни стали выходить десятки таких же существ. Шептали, нашёптывали, завивали мысли:

– “Это было просто выдумка.”

– “Ты придумала Пухлого.”

– “Никто не скучал.”

– НЕТ! – закричала Василиса. – Я помню! Мы ели постоянно вместе мороженое и пончики! Он носил кепку и всегда много смеялся! И он…Он был рядом, когда я боялась.

Свет в кулоне вспыхнул.

И вдруг, в центре башни – открылся портал. В нём – комната. Комната Василисы. Только… в ней сидела другая она. Младшая. С панамкой, с большими глазами. И… с Пухлым.

– Это… я? – прошептала Василиса.

– Это ты до Забывания, – сказала Дрэганфрут. – Мы на правильном пути.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.