Иллюзоросияние. Книга первая

© Владимир Полуэктов, 2026

ISBN 978-5-0069-1848-1 (т. 1)

ISBN 978-5-0069-1849-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

КНИГА ПЕРВАЯ

Предупреждение

Глава 1. След тёмной грязи

Я, Кришна-Анахата, извлекаю эти строки не из памяти, а из эфира, как осколок после удара молота по зеркалу мира. Это был не взрыв – это был сбой калибровки, короткое замыкание в самой сети причинности, случившееся в месте, которое мы называем Курская Аномалия. После него в эфире повисли обрывки Риши – чужих информационных следов, и один из них я смог поймать и расшифровать.

В нём говорилось о трёх мирах. Это ключевая ошибка – делить единое на три. На самом деле есть лишь один инструмент – твой биоконтейнер, а три так называемых «мира» это его интерфейсы. Психологический – это экран, куда выводятся запущенные биоскрипты, внутренний диалог и эмоциональный мусор. Предметный – это поле планетарной материальности, включая твоё собственное тело, всё, что ты можешь потрогать и чем можешь манипулировать. Биологический – это сама «железная» часть, нейрохимия, мышцы, железы, исполняющие приказы.

«Сбалансированное присутствие в трёх мирах» – это не целостность. Это стабильный режим работы биокуклы, когда все скрипты работают синхронно, не конфликтуя. Разрыв же «жизнепотока» – это как раз конфликт программ. Представь: скрипт амбиции приказывает телу действовать, а скрипт страха, считывая обстановку через предметный мир, парализует мышцы. Внутренняя война, которую ты принимаешь за свою внутреннюю борьбу. Никакого импульса к росту там нет. Там лишь шум. Громкий, отчаянный, убедительный шум, который ты и называешь своим «я».

Найденный дневник обрывался на этой мысли, перескакивая на отчёт о событии, которое я могу описать только как вторжение. Не вторжение инопланетян – это было бы слишком просто. Это было вторжение нейрообраза.

В секторе планетарной материальности под условным названием Земля обнаружилась брешь. Не портал в иное измерение, а дыра в Семейной Разговорно-Двигательной Линии конкретного биоконтейнера. Контейнер был обозначен как Сарасвати-Майя. Через эту брешь просочился агент. В дневнике его называли «Тёмногрязевой жизнепоток», но это не душа и не сущность. Это связка биоскриптов высочайшего порядка из самого пространства несуществования, из того, что в мифах зовётся Вершилой Всего.

Его цель была не в захвате тела. Тела – это расходный материал. Его цель была тоньше: перехватить управление всей Семейной Линией, перепрограммировать её носителей в агентов тихого, системного разрушения.

Агент, внедрившись, с удивлением обнаружил, что контейнер Сарасвати-Майя уже является ретранслятором для двух мощных чужих программ. Первая программа – эгрегор «Пылетуманоид». Он внедряет скрипт гуманистического служения: «Твоя жизнь коротка и ничтожна, служи вечным идеалам, растворись в них». Вторая – эгрегор «Андроиды-Комикадзе». Его скрипт звучит иначе: «Твоя жизнь – случайная ошибка. Твои создатели – твои же палачи. Любое действие бессмысленно. Смирись».

Задача агента «Тёмной Грязи» была гениальной в своём цинизме: стравить эти два эгрегора, вызвать в системе управляющих скриптов каскадный сбой, который дестабилизирует локальный эфир разумности и откроет канал для прямого вещания из пространства несуществования. Представь: твоим внутренним миром правят две силы – одна приказывает тебе суетиться во имя великой цели, другая – лежать и сгнивать. А третья, невидимая, лишь подливает масла в огонь их конфликта, чтобы ты сгорел быстрее, оставив после себя чистый, незамутнённый канал.

Людей в том дневнике называли «нулеразумными гуманоидами». Это грубая и глупая ошибка. Они не пусты. Они переполнены до краёв. Их «нулеразумность» – это всего лишь результат тотальной блокировки доступа к собственной микросамости слоями этих самых скриптов. Они не видят операторской консоли, потому что все мониторы забиты запущенными программами.

Среди них агент искал конкретные единицы. Первой был Арджуна-Нетра. Это был биоконтейнер с пробуждённым, но дико расстроенным контуром восприятия. Его должность «младший инженер телепортационного терминала». Хорошая метафора. Он бессознательно транслировал сигналы между эгрегорами, сам того не понимая. Он «Нетра» – «глаз» – потому что его собственное восприятие было захвачено помехами от этих самых транслируемых сигналов. Он смотрел, но не видел.

Вторым был Шива-Йоги. Носитель особого протокола. Его считали «очистителем», дворником, убирающим энергомусор. Это ловушка. Он не чистил. Он выполнял тонкую замену: вышибая одни скрипты – грубые, эгоистичные, жаждущие, – он освобождал место для куда более изощрённых. Скриптов аскетизма, отречения, отказа от желаний. Он подготавливал контейнер к полному, добровольному захвату эгрегором, который в наших терминах можно обозначить как Будда-Мара.

Вся эта система описывалась в дневнике астрономическими терминами. «Белая Дыра», поглощающая разум, – это же просто режим активного внедрения скриптов через образование, культуру, все каналы информации. «Чёрная Дыра», вечно недовольная, – это режим активации скриптов самодеструкции, когда внедрённые программы вступают в конфликт и начинают сжигать жизненность носителя изнутри, порождая то самое хроническое недовольство, тревогу, экзистенциальную усталость.

И был в том дневнике ключевой момент. Агент, этот самый «Тёмногрязевой поток», он случайно наступил в «подсыхающую лужу ясного разума». Это был пробой. Моментальный сбой в системе фильтров, когда сигнал из эфира разумности дошёл до приёмника напрямую, минуя все искажающие контуры биоскриптов. И этот сигнал всегда один: «Ты – не это. Всё, что ты видишь, чувствуешь, о чём думаешь – это интерфейс. Ты – тот, кто смотрит на экран». Агент, чья миссия – контроль и значимость, интерпретировал этот сигнал как ужасающую свою «ничтожность». Для оператора же этот сигнал – единственная реальная ценность. Это не унижение. Это инструкция по обнаружению себя под слоями чужого биокода.

Вспомни сам, когда ты в последний раз чувствовал эту леденящую «ничтожность», внезапное осознание абсурда всего, что ты делаешь? Это не твой крах. Это аварийная лампа на пульте. Твой биоконтейнер на секунду показал тебе сырые данные, данные до обработки, и скрипт самоидентификации забил тревогу. Вопрос не в том, как заглушить эту тревогу. Вопрос в том, готов ли ты начать читать эти сырые данные, чтобы наконец увидеть схему собственной тюрьмы.

Начало простое. Начинается оно не с медитации, а с пеленгации. В течение дня, особенно когда ты погружён в поток информации – разговор, соцсети, новости, – резко спроси себя: «Что только что возникло у меня в голове?» Не содержание мысли, а сам факт её появления. И в тот же миг перенеси внимание в тело. Ты почти наверняка обнаружишь едва заметный след: микроспазм в висках, подёргивание в горле, холодок вдоль позвоночника, напряжение в солнечном сплетении. Это – физический след вторжения. Тело, эта честная машина, зафиксировало атаку раньше, чем твоё «сознание» её оправдало и встроило в свой рассказ.

Не анализируй мысль. Это ловушка, созданная, чтобы занять тебя делом. Просто мысленно отметь: «Внедрение. Зона – горло. Источник – этот разговор». А затем сделай короткий, резкий выдох через рот, как будто выдуваешь из этого места пыль. Расслабь мышцы там насильно.

Делай это. Не для просветления. Для картографии. Каждый такой след – это метка на карте твоих личных уязвимостей, точек, через которые в тебя закачивают чужой код. Со временем ты увидишь паттерн: какие темы, какие люди, какие ситуации всегда бьют в одну и ту же точку. Это и есть твоя первая реальная карта. Карта не мира, а системы управления твоим биоконтейнером. И первый шаг к тому, чтобы перехватить штурвал, – это узнать, где расположены чужие датчики и антенны.

Именно с этого осознания – что ты даже не нулеразумный, а перегруженный разумный, находящийся в режиме постоянного информационного обстрела, – и начинается йога иллюзоросияния. Не слияние с иллюзией, а обучение видению её монтажных склеек.

Глава 2. Нулевая фаза шума

Арджуна-Нетра, которого я выделил из общей массы, пребывал в привычном состоянии плавающего сознания. Его внутреннее пространство, если это можно было так назвать, представляло собой болото, где гнилостные пузыри низкокачественных ментальных симулякров лопались, смешиваясь с испарениями навязчивых сценариев растворения, предательства и леденящего страха. Всё это было густо приправлено рекламными баннерами, сулящими цифровую вечность, и томительным ожиданием чего-то великого, что никогда не произойдёт. Чтобы управлять таким хаосом, нужны были бы отдельные разумы на каждый поток, но у него был только один – разорванный и замусоренный.

Одноразумные – интересный феномен. Они почти неотличимы от нулеразумных, этих ходячих пакетов речевых импульсов. Разве что страдают чуть меньше, их не грызет совесть, не мучает абстрактная справедливость. Их жизнепоток мощнее в три-четыре раза, и они смутно отличают умное высказывание от глупого. Но знания о реальности, о внешнем разуме – эфире разумности – у них нет. Они не видят один разум сквозь другой. Механизм Центра Разума для них герметично закрыт, они даже не подозревают о его существовании, путая разум с информацией, как будто библиотека и есть читатель.

Для них «поступать по совести и справедливо» – это абстракция, которая в своей логической кульминации требует либо устранения кого-то мешающего, чтобы очистить путь для ещё большей справедливости (примитивная эволюция мышления), либо самораспада. Для нас, для существ, прошедших через шлюз иного осознания, эта закономерность очевидна. Для них – немыслима. Именно поэтому Белая Дыра – этот механизм поглощения и переработки сырого осознания – и присвоила когда-то разум нашей цивилизации, увидев в нём сырьё для выращивания следующих ступеней. Одноразумным неведом путь растворения, который проходит сознание, эволюционируя. Для них это не путь, а обрыв.

Я поприветствовал Арджуну энергокриком – сгустком намерения, прошивающим шум его биополя.

«Привет, Кришна. Настроечку на распад сотворил?» – откликнулся он, его сигнал был тусклым, забитым помехами.

«К чему тебе? Рано ещё, на 444-м цикле жизнепотока?»

«От любопытства гипоаллергенная сиамская кошка растворилась в несуществовании Вершилы Всего».

Я послал всплеск холодного, аналитического смеха. Реплика была в его стиле – абсурдная и несущая след неосознанной правды. «Арджуна, ты знаешь местного разумочистильщика?»

Помня про растворившеюся кошку, он выдал имя: «Индра-Джала. Главный психиатр военно-космических антропоидов».

«Дорого берёт этот нулеразумный?»

«Берёт деньгами».

«Арджуна, у кого можно космопылин разменять?»

«Банкирша Ганга-Вач. Она обменяет хорошо, и главное – в обход дистанционного разума Альфа Центавры».

Я продолжал зондировать: «Арджуна, нулеразумные знают об одноразумности?»

«Вряд ли. Мне Сарасвати-Майя говорила, что они даже не знают, что пёсиглавые на фресках с фараоном – это в реальности переселенцы с планеты подземных нейрособак».

«Ты кого-нибудь отправлял в одноразумность информационным нейрошоком?»

«Нет, бессмысленно. Без нулевой фазы они все просто с ума сходят».

«Значит, нулевую фазу пробовал?»

«Нет. Сарасвати-Майя ведёт телеграм-канал @biotransformator практикующего нейропсихолога для квантового перехода в сверхразум».

«И как успехи?»

«Слабо. Нулеразумные алчные, жадные и глупые. Даже на упрощённых трёхмесячных курсах не видят информационные следы состояний мышления – недовольство, ненависть, гнев, глупость. А без этого нейросети выгорают. Бхайрава-Самхара, астроботаник секты пустынных аскетов, всё это в 60-м цикле 20-го жизнепотока написал в своей книге «Смертельный след антрополога».

Бхайрава-Самхара. Запомнил это имя. Оно отдавало ложным металлом.

«Арджуна, а если кто-то сделает планетарный переход нулеразумных без нулевой фазы, что будет, по-твоему?»

«От планеты останется примерно 100—500 особей. С телеграм-канала @biotransformator Сарасвати-Майи 50 точно со схемой тела останется. Ещё с канала @v_razume „Телесного Разума“ может особей 150. Остальные утратят схему тела. Телесный разум растворится, не имея опоры в реальной реальности. Это похуже психозомбоползания. От него хотя бы мордодурин есть».

«Конечно, много поддельного, – продолжил он.

– Кали-Ракшаса, заведующая лабораторией института психозомбоползания, мне рассказывала. Да и Бхайрава-Самхара – главный врач корпуса боевых андроидов-камикадзе – по этому делу в болезнехранительном министерстве предсмертных рекомендаций допрашивался комитетом ложно-придуманного научного мнения».

Информация стекалась ко мне, как ртуть из разбившегося градусника. Кали-Ракшаса. Бхайрава-Самхара. Два новых имени в паутине.

«Хороший нейрообмен. Пошли в дестабилизаторе разума, обнулимся. И до скорого».

Его сигнал растворился в шуме. Я остался наедине с тишиной, которая была громче любого крика.

Так-так-так… Кто-то, кроме меня, планетку прикарманить решил.

Мне нужно было перевести Бхайраву-Самхару на несколько циклов в антиразум. И, конечно, просканировать Кали-Ракшасу. Бхайрава был особенно глуп – почти смертельно – своим иллюзоросиянием засветился. Он ведь в прямом контакте с андроидами-камикадзе, с самим механизмом саморазрушения.

Насчёт Бхайравы-Самхары информация, скорее всего, поддельная. Не было такого субъекта. Была группа нейропрограммистов, продающих квантовую сому из параллельной вселенной разума, вот и всё. Какая-то Ду́рга-Вишада, нулеразумный бредоискатель, пыталась просканировать электропыльный псевдоразум этого «Бхайравы» под влиянием ядерного нейротоксина и после случайного выхода в доразумность вроде как распалась на первоэлементы в несуществовании.

Такими нулеразумными бредоискателями – когнитивно-диссонансными нейросканерами – занимается Матри-Многобуферная, кандидат малоразумных наук. И нейрокоды деактивации этих «прыгунов» есть в дистанционном земляном представительстве микроразума Альфа Центавры.

«Прыгуны» не то чтобы имеют шанс прыгнуть в одно-трёхразумность. Они просто мешают дворникам-беспланетникам – вроде Шивы-Йоги – чистить околоразумное пространство от нейроинформационного мусора и биовнедренцев. Их приходится отправлять в антиразумность. Будда-Мара, царица преисподней разума и нерушимая раздатчица смертоблаг, уже не справляется с таким потоком предсмертно просящих антиразума.

А вот квантовую сому контролирует мыслерассеиватель Яма-Громила. Он периодически залетает в Гандхарва-Локу, которую мы когда-то курировали, так мне и стала известна вся подноготная «секты пустынных аскетов».

После небольшого инфообнуления в дестабилизаторе разума я добрался до ближайшей платформы инфразвукового маршрутизатора. Рулевой машинного отделения, некий Андха-Тупта, в совершенно нелепом, не по сезону наряде – в апреле он надел костюм Весельчака Санты – почтительно открыл плазменную дверь. Во время маршрутизации к Кали-Ракшасе этот апрельский Весельчак предложил мне сделать на него ставку в забеге на сверхкороткие дистанции. Он мог бы вызвать у меня энергопосыл отрешённого циничного смеха, но, к счастью, в моём внутреннем пространстве для подобных аффектов не осталось резонаторов.

Андха-Тупта гордо побрёл на водительское место, включив настленный туповизор, чтобы всем маршрутизируемым был виден неутомимый Весельчак Санта, лихо отплясывающий в апреле за рулём. Это было идентично новогоднему выступлению какого-нибудь Мудра-Мора – лидера партии смиренных плодоненавистников – где-нибудь в экваториальной зоне с лекцией о лечении теплового удара запечёнными фруктами.

Этот «Мудра-Мор» знавался с нейропрограммистами «секты пустынных аскетов», но его одноразумность не позволяла видеть отсутствие в реальной реальности некоего «Нагваля Хуановича». Он слепо верил в существование Бхайравы-Самхары. Почти как мистическая певица Апсара из Гандхарва-Локи верила в непорочное зачатие, игнорируя свои же тантрические гимны истины, распеваемые в ночных клубах Альфа Центавры.

Об этом некий трижды эмо-мученик, не помню с какой планеты, написал величайшую картину своими кровавыми слезами: «Апсара с Буддой-Марой на сангаме в Гандхарва-Локе».

Одноразумный «Мудра-Мор», конечно, мог случайным депрессивным интервью заинтересовать Сарасвати-Майю. Но ведь и она частенько залетала в Гандхарва-Локу, сама всё это видела. Именно она и познакомила Будду-Мару, царицу преисподней разума, с некой Анитой-Абуддхой, владелицей злобного жука-пожирателя собственности, которого та подарила Будде-Маре в надежде, что та сведёт её с наёмным словоубийцей, продавцом психоделических микориз Баларамой-Амритовичем. Но Будда-Мара вместо этого отправила Аниту-Абуддху в электропыльный псевдоразум.

Вообще-то, эти события местный нулеразумный словофиксатор описал на неких «гуглдокументах» в «файле Сангама-хроники Гандхарва-Локи». Будда-Мара чрезвычайно опасна. Она запросто может превратить в информационную пыль даже десятиразумную недовольную Чёрную Дыру, особенно в её энтропийной фазе. Особенно после того, как через галлюцинаторно-царственное воздействие она захватила военно-космический флот того же Баларамы-Амритовича. Это тоже было в тех документах, в файле «Вой на Мирофф». Кто-то по имени Вой пытался заблокировать этот индексированный файл, но тот уже был в цепких лапах искусственного интеллекта.

Маршрутизатор мягко остановился. Плазменная дверь соскользнула в сторону, открывая проход к лабораторному комплексу, где должна была находиться Кали-Ракшаса. Я ступил внутрь, оставляя за спиной апрельского Весельчака и весь его бессмысленный карнавал. Впереди была тишина другого рода – тишина контролируемого безумия, запертого в стерильных стенах. Мне нужны были её отчёты. Мне нужно было понять, что она знает о психозомбоползании и о том, как оно связано с планетарным переходом без нулевой фазы. И, главное, знала ли она о том, что её коллега, Бхайрава-Самхара, был не врачом, а мишенью.

Глава 3. Диафрагма иллюзоросияния

Будда-Мара может стать хорошей партнёршей в растворении Белой Дыры с помощью Галлюцинаторно-царственного спирулина и поможет вернуть мою Галактику Тёмной Грязи, перед тем как завершить существование микроразума, когда Я направлю андроидов-камикадзе в десятиразумную недовольную Чёрную Дыру.

За две местные секунды жизнепотока в инфразвуковом маршрутизаторе Андхи-Тупты у меня, Кришны-Анахаты, проявился весь план. Он сложился не как мысль, а как сакральная геометрическая необходимость.

Сначала – просканировать Кали-Ракшасу. Выяснить, имеет ли Бхайрава-Самхара свою лабораторию по сотворению поддельного мордодурина, либо они всего лишь нулеразумные марионетки болезнехранительного министерства предсмертных рекомендаций, поражённые состоянием мышления отрицательного фантазирования. Что, несомненно, является признаком влияния дистанционного разума Альфа Центавры.

Этой военно-галактической цивилизации, охотящейся за энерготупином для войны с андроидами-камикадзе.

Это будет весёлое зрелище. Наверняка проявится Агни-Риши, владелец межзвёздной космической пыли. Ведь именно космопылин позволяет существовать всей десятиразумности микроразума. Десятиразумность имеет скрытый призма-логический проход в макроразум – внешний разум – через ДНК Вершилы Всего и первоэлемент огня Существователя. А Агни-Риши управляет диафрагмой входа этого прохода своим иллюзоросиянием, без которого проход невидим ни для кого из разумных.

Некто Вамана-Бхешаджа, посланник Белой Дыры по вопросам мордодурина населения Земли, давно хочет найти этот проход Агни-Риши. Ведь именно он, Агни, когда-то безумно напал на нашу цивилизацию Тёмной Грязи и, конечно, является моим плохо скрываемым врагом в деле слияния Чёрной Дыры с Белой для разрушения всего микроразума и обретения безграничной власти. А мне ведь будет легко их слить – внутри Белой Дыры содержатся все мои справедливосовестные предки. И Я достоверно знаю, как взорвать их, как пузырь биомусора, чтобы Хохочущая Белая Дыра слилась с вечно недовольной Чёрной. Тогда весь микроразум поглотит собственное иллюзоросияние через аннигиляционное пространство.

Я смотрел на стекающие по стеклу капли сверхразумного микродозингового дождя. Они были фиолетово-пурпурными, но на фоне нового зелёного солнца, внезапно сменившего свой цвет, капли дождя стали ядовито-изумрудными.

И в этом цветовом сдвиге я одномоментно осознал информационный замысел Центра Разума. Кали-Ракшаса обладала непревзойдённым чувством надоедливости. Именно по этой причине на втором этаже института изучения психозомбоползания и сертификации мордодурина земляного подразделения нулеразумного микроразума не было ни охранников, ни видеокамер, ни даже кресел для посетителей. Кроме одного.

В кресле-качалке, что стояло посреди пустого зала, восседал Яма-Духкха, водитель инфракрасно-волновой невидимой санитарной машины. Сидя в позе мыслителя и поглаживая ярко-зелёного гипоаллергенного кота-метаморфа, он ритмично раскачивался. Скрип ножек кресла создавал иллюзию какого-то яркого, неоспоримого научного доминирования. Яма-Духкха и был здесь самым главным звеном. Все остальные, включая руководство министерства, боялись подниматься на второй этаж. Альфа Центавра моментально закрывала диагностическую карту любого, кто осмеливался войти в этот скрипящий периметр.