- -
- 100%
- +
– Вот ведь горе-изобретатель! – невесело усмехнулся Лозинский, отметив про себя, что голос его стал тоже молодым, звонким, насыщенным. – И что же теперь делать?
Он оказался в ловушке, сделанной самолично. Такая мелочь как дверная ручка, упущенная при проектировании регенератора, не выпускала его наружу, навстречу своему триумфу. Оставалось только надеяться, что, когда включится свет, ничего не перегорит и программа, доработав до конца, распахнет вертикальный гроб. Не хотелось погибнуть молодым в этой чёртовой западне лишь потому, что двери не раскроются. Лозинский нервничал. Полная темнота лишь усугубляла клаустрофобию, появившуюся вдруг. Он почувствовал, что неприятные холодные струйки пота потекли по всему телу, и этот пот пах ужасом, надвигающейся паникой.
Включился свет – так же внезапно, как и погас. Регенератор заработал. Профессор облегченно вздохнул.
Он не мог видеть, что на табло таймера светится цифра 19. Лозинский запаниковал лишь тогда, когда почувствовал, что из крепкого молодого человека он стал превращаться в подростка. Он закричал, забарабанил кулаками в дверь, но усилия его оставались тщетными —
машина добросовестно выполняла свою работу, регенерировала все ткани организма, омолаживала его, превращая угловатого подростка в тщедушного мальчишку.
Так как масса тела облучаемого объекта уменьшалась, процесс ускорялся. Теперь уже не Владимир Михайлович, а мальчик Вова упал на пол кабины регенератора и отчаянно заплакал, осознав чудовищность своего положения. Он плакал, становясь всё младше. Уже через минуту он не смог бы назвать причину своего горя – его мозг тоже становился молодым и обновлённым. Он просто плакал…
Цифры на табло остановились, теперь это были нули. Звуковой сигнал оповестил пустую комнату о завершении регенерации. Дверь кабины распахнулась. Но кабина была пуста, если не считать небольшого комочка слизи на металлическом полу.
2005 г.Цветы папоротника
Купальская ночь. Стрекотание кузнечиков и разноголосье лягушек слились воедино, как пение в хороводах. У реки горят костры, молодёжь забавляется, играет, озорничает.
«Эх, мне б те годы!» – думает Третьяк, пробираясь через еловый валежник.
Он в свои семьдесят ещё помнит сказки бабушки, помнит предания и былины, которые слепой гусляр пел в далёкие годы его детства. Третьяк не только помнит всё это, но и искренне верит. Нынче молодёжь уже не та: на праздники ходят лишь затем, чтобы, напившись браги, повеселиться вдоволь, а не для того, чтобы отдать богам должное. Они стали забывать богов-предков, и потому боги отвернулись от русичей. Что ни год, то новая напасть: то набеги иноземцев, то междоусобицы, то засуха, то град…
Третьяк вышел на звериную тропу, ведущую в самую глубь леса. Его посох то и дело цеплялся за коряжистые корневища дерев и кустарников, лапти заметно пообтрепались об траву и сухие ветви, ноги гудели, как дуплистые стволы в ветер. Присесть бы на пенёк, отдохнуть бы, но нет, нельзя, нужно спешить, ибо папоротник цветёт лишь сегодня, в Купалу, в самую полночь. Третьяк помнил от бабки и от бродячего гусляра, что кто увидит цветущий папоротник, может попросить у богов всё, что угодно – и сбудется ему.
Красава всегда смеялась над его детской верой в чудеса, говорила, что он подобен чаду несмышлёному, но Третьяк не обижался на неё, ибо любил её крепче жизни.
Они сошлись в такую же ночь, на Купалу, лет пятьдесят назад, а может и больше… Разве упомнишь всё, когда за плечами – годы и годы многотрудной жизни, войн, болезней…
Красава поддразнивала его, прыгая через костёр: задирала юбки выше, чем следовало, смеялась громче, чем обычно, а Третьяк, не будь дураком, хвать её за руки – и в лес! Уж они любились-миловались чуть не до утра.
– Ой! – спохватилась Красава. – Девчата, небось, уже побросали венки в реку. А я-то?!
– Да на что тебе те венки? – бормотал Третьяк, не желая угомониться.
– А как же я узнаю, выйду ли замуж нынче? – В её голосе слышалась лукавинка.
– Я тебе и без гадания скажу: выйдешь!
– Почём знаешь? Уж не ты ли возьмёшь? – Красава уже смеялась.
– Я и возьму, – отвечал Третьяк. – Нынче же, как жито уберём.
Сдержал он своё слово. Сыграли свадьбу на зависть. Зажили ладно да складно. Третьяк дом построил, детей нарожали, затем женили их, замуж поотдавали…
А потом будто разгневались боги на русичей: первая же междоусобица отняла у них старшого, Радомира, а детей его и жонку древляне в полон забрали.
А третьего сына, Черняка, иноземцы к кресту гвоздями железными прибили. Мол, нашего бога не приемлешь, так и мучайся на кресту, как господь наш мучился. Детки-сироты Черняковы Третьяку достались, а баба его умом тронулась, да и в реке утопилась.
А лет двадцать назад пришёл Чёрный Мор и забрал стольких, что и рассказать страшно: Добрыня и Борис, Лада и Любава… Один из сыновей лишь остался – Егорка. Да и тот непутёвый: бегал за бродячими сказителями, греческой грамоте у них учился, а как вырос, так и убёг на волю вольную. Теперь Третьяк видит его редко, только встречи те радости не приносят: Егорка зовётся нынче Егорием, книгу в мешке носит, про чужого бога распятого рассказывает… Тьфу! Хоть бы память Черняка чтил, отпрыск недостойный!
Всё бы ничего, русский человек к бедам и напастям приспособлен, вроде как даже крепчает от них, только Красава на шестом десятке захворала, иссохла совсем.
– Незачем мне жить боле, – говорила она Третьяку. – Детки мои сгинули, так и мне дорога туда.
– А Егорка! Егорка жив-то!
– Отрезанный ломоть Егорка наш. Тоже вроде как помер – внуков от него не дождёшься.
– Красава, неужто тебе Черняка деток мало? Пятеро душ на нас. Миколка совсем ещё малой!
– Ах, Третьяк, устала я. Черняк громче зовёт, чем детки его.
Так и померла Красава.
Тяжело было Третьяку, но внуков вырастил, теперь разбрелись они по свету – кто куда… А бабу никакую в свою избу так и не привёл, так и прожил бобылём до глубокой старости – Красаву забыть не мог…
Третьяк вспугнул беспечную парочку – прямо на тропинке любовались-миловались.
– Чтоб вас!
Брызнула смехом молодёжь – и в кусты бегом! Отрок портки на ходу подтягивает, ломится сквозь орешник, как сохатый, а девица – за ним, звенит колокольчиком.
– Черти окаянные! Думал, лешак с русалками тешатся. Напугали старика!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.