Астраханские боги

Глава 1: Бог Один

Привет, смертные. Я – Один. Или Вотан, Одиссей, Одоакр, Оттон, Ода… Список длинный, как очередь в Вальхаллу после удачного набега. Суть одна: я – бог-прогрессор на службе у Высшего Менеджмента. Вечный «решалa», которого небожители призывают, когда надо навести порядок, открыть рынок или… убрать конкурента. Коллеги в шутку зовут меня империалистом. Не возражаю. Моя специализация – империи. Строю, ломаю, реструктуризирую. По приказу свыше.

Вот так, из-за баранов и юношеской глупости, и начались мои скитания, приведшие в конце концов сюда, к этим волжским берегам, где я основал Асгард, или, как теперь говорят, Астрахань.Бараны. Я усмехнулся глядя в меню плавучего кафе на набережной Волги в которое зашёл перекусить. Именно из-за этих безобидных созданий я и оказался в конечном итоге на волжских берегах. А если ещё точнее – из-за двух, чьи амбиции решительно опережали рассудок. Одним был я сам, а вторым – мой неразлучный друг Аддагал. Дело было в незапамятные времена, аж в третьем тысячелетии до Рождества Христова. Обитал я тогда в благословенной Месопотамии, в славном городе Уре – центре тогдашней цивилизации, который позже назовут халдейским, а в ту пору он был самым что ни на есть шумерским. Был я тогда простым смертным, молодым – сороковник ещё не стукнул, – но уже кое-какой вес в обществе имел. Возглавлял свой род, владел разнообразными активами: скот, пшеничные поля, финиковые рощи. Приторговывал и металлом – медью, оловом, серебром, да и ткани шли в ход. Предпринимательская жилка, что называется, билась исправно. Пару раз сходил в вооруженные экскурсии в соседние региона (попросту говоря, набеги), вернулся не с пустыми руками: пара рабов да другие трофеи. В целом, уровень жизни можно было назвать достаточно комфортным для эпохи ранней бронзы. Аддагал тоже не сидел сложа руки и весьма преуспел. Выстроил новый дом – солидный, с резной дверью из ливанского кедра. Особенно гордился техническим новшеством – туалетом с мраморным унитазом и примитивной, но все же канализацией. Приобрел повозку с парой крепких ослов – транспорт высшего класса по меркам нашего квартала. Одним словом, парень явно шел вверх по социальной лестнице. Сидим мы как-то у Аддагала, отмечаем его приобретение колесницы, потягиваем пиво через тростниковые трубочки (напиток, надо сказать, был весьма качественный, крафт местного розлива). Позволяем себе пошлые шутки в адрес рабыни с выдающимися формами что нам прислуживала. Разумеется, когда супруга Аддагала отсутствовала – при ней такие вольности были чреваты. Беседуем о насущном: о ценах на зерно, о том, как выгоднее его реализовать, как договориться с храмовыми управляющими о более выгодных условиях аренды пашни. Обсуждаем и методы воспитания подрастающего поколения, которое, по нашим наблюдениям, отбилось от рук, вело себя дерзко и проявляло поразительное нежелание осваивать клинопись. И вот, шепчет мне Аддагал о перспективной возможности легко и быстро приумножить капитал. Дело, мол, верное, он все продумал. Если действовать аккуратно, то каждому гарантировано по сотне баранов. Ну, я и клюнул – сотня баранов лишней не бывает. Сам-то я подумывал о реновации жилища, о модернизации санузла, да и о собственной повозке с ослами мечтал. Плюс не то чтобы супруга настойчиво напоминала об обещанных золотых сережках, но… намёки были прозрачны. Суть аферы (будем честны) заключалась в подделке храмовых токенов – глиняных жетонов, которыми учитывали пожертвования, в основном тех же баранов, по факту примитивный аналог учётного документа. Здравый смысл должен был подсказать дать задний ход, но увы. Перед глазами уже стоял и обновленный дом с прогрессивным санузлом, и собственная колесница, и пресловутые серёжки на жене. План Аддагала выглядел безупречно твердым, как обсидиановый нож. У него имелся специалист по глиняным табличкам, виртуоз, способный воспроизвести храмовый токен так, что его не отличишь от подлинного – идеальный дубликат. Да, требовались начальные инвестиции, но ожидаемая прибыль должна была окупить их сторицей. Для храма лишняя сотня-другая баранов – сущая мелочь, едва ли заметная в общем потоке. Эти жрецы, по нашим представлениям, только и знали, что пиво пить, от пуза наедаться да с рабынями кувыркаться – когда им вникать в бухгалтерию? Дело – верняк. Аддагал клялся что всё надёжно, а мы, шумеры, друг друга не обманываем. Короче, ввязался я в эту авантюру. И первое время всё шло, как по маслу. Увы, схема была рассчитана на простаков, а вот топ-менеджеры храма Энлиля явно к таковым не относились. Скоро меня взяли и препроводили в застенки. Аддагал же проявил завидную расторопность: успел эвакуироваться со всей семьёй. Дом с прогрессивным санузлом бросил, но самое ценное – ту самую дверь и мраморный унитаз – погрузил на повозку и исчез в направлении пустыни, к родне. А из пустыни как известно, выдачи нет. Другая юрисдикция и даже боги. Успел нацарапать мне предупреждение – мол, сматывай удочки, но я проявил непозволительную медлительность и пришлось отвечать по полной программе за двоих. В храме со мной провели беседу люди с ледяными взглядами и горячими сердцами. Они доходчиво объяснили шумерским по глиняному, что я не только храм дерзнул обмануть, но и богов! Высшего эшелона! И на какие суммы. Я уже мысленно прощался с жизнью, представляя, как меня сотрут в порошок для магических экспериментов, а весь род отправится в пожизненное каналостроение за скудный паёк и побои. Однако судьба распорядилась иначе. Ситуация могла иметь негативный публичный резонанс. Она подрывала священный авторитет храмовой отчётности, что могло породить ненужные вопросы у паствы. И жрецы, а точнее, небесные инстанции, решили инцидент замять без лишнего шума. Меня же, определили искупать грехи кровью и потом. Извлекли из заточения, привели в божеский вид. После финального инструктажа о моём новом статусе и последствиях возможных провалов, передали компетентным товарищам, организовавшим сеанс прямой связи с небожителями. Основной диалог вёлся с богом Энки, но его коллега, Энлиль, периодически вставлял свои, подкрепленные громом, корректировки. Суть миссии сводилась к следующему: народному хозяйству Шумера катастрофически не хватает меди. И олова. Требовалось срочно наладить устойчивые поставки стратегического сырья. И вот мне, вчерашнему аферисту, предстояло стать где-то на севере чем-то вроде главного по геологоразведке, ведению агрессивных переговоров и логистике. Ирония судьбы, не правда ли? Но что-то боги во мне разглядели.

Глава 2: Избранник богов

Меня не казнили и даже сделали полезным для общества. Но только для того, чтобы я был полезен от него максимально далеко. Надо отдать должное жрецам и тем, кто над ними, – умно. Нет ненужных людей, есть кадры. Любого можно использовать на благо делу. Из ресурса, пригодного разве что для удобрения финиковых рощ, я превратился в актив стратегического значения. Но иллюзий не было. Шансов выжить в чужой дикой стране было откровенно мало. Впрочем, предаваться горестям мне было некогда. Решение было принято, и время на раскачку и осознание своего положения мне никто давать не собирался. Из меня делали инструмент для воплощения воли богов и элиты Ура.

И процесс этой трансформации был куда болезненнее быстрой и милосердной казни.

Моими новыми надзирателями и наставниками стали жрецы храма Энлиля. Не те толстые сибариты, которых я видел до этого и с таким высокомерием рисовал в своём воображении, проворачивая свою криминальную схему, а сухие, жилистые мужчины с глазами, словно выточенными из обсидиана. Они не пили пиво в рабочее время. Они не смотрели на рабынь. Они смотрели на меня как на очередную глиняную табличку, которую предстояло исписать правильными знаками, а если потребуется – разбить и замесить заново.

Началось с самого простого – с тела. Моё предпринимательское брюшко, символ достатка и благополучия, было объявлено врагом номер один. Бег по кирпичным лестницам зиккурата на заре с корзиной глины на плечах под холодным взглядом стражи. Борьба с тяжеленными щитами и копьями в пыльном дворе. Плавание по мутным водам Евфрата, где я то и дело ожидал встретить щупальца какого-нибудь забытого бога-амфибии. Меня кормили какой-то жуткой питательной пастой из ячменя и сушеной рыбы, от которой во рту навсегда поселился привкус безысходности.

– Зачем?! – рычал я однажды, выплевывая песок после очередного спарринга. – Я же торгаш-логист, а не гвардеец царя! А вы из меня второго Гильгамеша делаете!

Жрец по имени Лугальниру, мой главный мучитель, хлопнул меня по затылку древком копья так, что в глазах потемнело.

– Энлиль ненавидит слабаков. И сопливых логистов, которые чихают на стратегические грузы. Твоё тело – это сосуд. Сейчас он дырявый и полон прокисшего пива. Мы его очистим и закалим. Чтобы дух, который в него вложат, не пролился и не испортился.

Впрочем прокачивали мне не только тело. Мне закаляли дух и посвящали в секреты магии. Вот где начиналось действительно интересное, то, от чего кровь стыла в жилах и закипала одновременно. Меня учили не колдовать шары огня – нет. Меня учили воле. Тому, как силой намерения заставить дрогнуть реальность. Как шёпотом усмирить разбушевавшегося осла, как найти воду в пустыне, ощутив влагу кожей ладоней за милю до родника. Как, вглядевшись в пламя масляной лампы, увидеть тень будущего или обрывок чужой мысли.

Это был тяжелейший труд. Гораздо тяжелее бега с щитом. После каждого сеанса меня рвало, а из носа текла кровь. Лугальниру называл это «очищением каналов». Мол, мозг смертного забит бытовым мусором – ценами на медь, глупостями жены, воспоминаниями о провальной афере. Всё это надо было выжечь калёным железом концентрации.

– Ты думаешь, боги с рождения молнии мечут? – говорил он, безжалостно тыча пальцем в мой вспотевший лоб. – Нет. Они просто знают, как заставить мир себя слушать. Это и есть магия. Не бормотание непонятных слов. Не ритуалы. Приказ! А приказ должен исходить из твёрдой руки и ясного разума. Твой же разум пока похож на болото.

Чтобы я не сомневался в эффективности их «курса молодого посланца бога», Лугальниру как-то вечером, цедя пиво через трубочку (единственная его слабость), рассказал мне историю.

– Наш царь Шульга, – начал он, – однажды повздорил с жрецами Ниппура и решил доказать свою богоизбранность. Для этого надо совершить невозможное. И он это сделал. Царь пробежал от ворот Ура до святилища Энлиля в Ниппуре и обратно. За одни сутки. Без сна. Без отдыха.

Я фыркнул. Знал я эту байку, сам по малости лет не видел, но старшие рассказывали. Что вот их поколение ого-го, а вы, молодые, совсем слабыми стали. Мы не верили, сами посудите. Расстояние между Уром и Ниппуром – это же больше трёхсот километров!

– Не может быть. Я нашего царя уважаю и люблю, он великий воин и строитель, но тут или враньё, или жульничество какое-то.

Лугальниру улыбнулся своей холодной ящерной улыбкой.

– Думаешь? Я был в том самом Ниппуре на следующее утро. И видел Шульгу. Он стоял на коленях перед статуей Энлиля, весь в пыли, с содранными в кровь ногами. Он дышал как кузнечные мехи, а его сердце билось так, что было слышно за десять шагов. От него исходил жар, как от раскалённой печи. Он не был лучшим бегуном Шумера. Но в силе воли ему не было равных. Он приказал своим мышцам не рваться, суставам – не гореть, лёгким – не разрываться. И они подчинились. Потому что он был сосудом, готовым принять волю богов и доказать всем, что он ими избран. Именно воля сделала его повелителем не только Шумера, но и всей Месопотамии и окружающих стран.

Я замолчал. Лугальниру я верил. После этого я перестал ныть на утренних пробежках. Каждый раз, когда мне хотелось сдаться, я представлял себе нашего царя, бегущего в ночи по дороге. Не потому, что он силён, а потому, что так надо.

Меня учили не просто бежать. Меня готовили вести за собой, быть примером. И для этого нужно было стать крепким, как царь Шульга. Таким же сильным, быстрым, хитрым и безжалостным.

Потому что где-то там, на севере, за горами и пустынями, лежали земли, где меня не ждали. Но там была медь, нужная Междуречью и его богам. Мне предстояло её добыть. И я даже стал думать, что у меня может это получится.

Проблема возникла, откуда не ждал. Хотя странно, если бы её не было при таких перспективах. Меня наконец отпустили на побывку к жене. Я решил наконец рассказать о спецзадании богов своей супруге. Сначала жена заворожённо внимала и кивала головой. Но когда я дошёл до описания места, куда мы всем родом поедем на вахту, она превратилась в разъярённую львицу. Такой злой я её никогда не видел.

Очень доходчиво, большей частью с помощью крепких непечатных на глине шумерских слов (я узнавал, современные шумерологи о них действительно не знают, на табличках не зафиксированы), которые я не предполагал, что ей известны, она мне объяснила, что по этому поводу думает. Что она уважаемая урская горожанка, а не козёл, чтобы лазать по скалам и забираться в отдалённые вонючие части мира (слова были грубее, но смысл тот же).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.