Метаморфозы

© Никита Поляков, 2024

ISBN 978-5-0065-0153-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

– Неправильно!

Раздался громкий шлепок пощёчины. 22:30. Высокая женщина стояла в просторной комнате и ругала свою дочь за неправильно решённый пример. Свет от красивого и дорогого ночника хорошо освещал комнату, и можно было увидеть в ней красивую бархатную кровать, большую золотую люстру, висевшую на потолке посреди комнаты, большой шкаф из дорогого дерева и заплаканные глаза девушки, делающую уроки в столь позднее время. В приоткрытой двери, обитой золотым покровом, испуганный жестокостью матери, младший брат наблюдал за своей сестрой. Алгебра никак не давалась девочке, и уже который час она пытается решить его под строгим наблюдением своей матушки.

– Моя дорогая мамочка, если ты так хочешь, чтобы моя профессия связалась с пением, то может быть я не буду заострять своё внимание на высшей математике?

– Адель Де Перслисис, ты вообще имеешь представления кто ты? Перслисис, аристократка, прапраправнучка талантливого певца Джузеппе Перслисис! Даже не смей отворачиваться от знаний. Какой ответ будет в этом примере?

Адель помедлила. Вечные, как ей казалось, крики матери не давали сосредоточиться на задаче. Мать всегда относилась к своим детям с особой строгостью, она считала, что аристократическая семья должна быть лучше остальных семей, а её дети непременно должны отличаться от других детей. С такими убеждениями жило семейство Де Перслисис, и от этих убеждений дети сильно страдали.

Адель заново пересчитала в уме пример, который долго пыталась решить, и высказала своё очередное предположение:

– Ответ будет два?

Мать строго посмотрела на свою дочь, в её глазах горел тот яростный огонёк, который дети видели каждый раз, когда их мама злится. Она заглянула мельком в тетрадь дочери, а потом медленно проговорила:

– Вот теперь-то ты решила правильно. Собирай вещи в колледж, и не дай бог завтра получишь оценку ниже пятёрки. – Мать Адели повернулась, и с невозмутимым лицом направилась к выходу из комнаты дочери, но тут она заметила своего второго ребенка.– Луи, что ты тут забыл? Я тебе велела не навещать свою сестру во время выполнения её домашнего задания!

Луи со стыдливым и испуганным видом уставился на маму. Строгая мать двоих детей подошла к младшему ребёнку, что стоял в дверях и ударила его по голове. Сильный хлопок оглушительным ударом прошёлся по всей комнате. Такая жестокость, со стороны матери заставила Луи заплакать. Видя эту картину Адель привстала со своего места:

– Мама, не трогай его, он ни в чем не виноват! – прикрикнула на мать старшая дочь.

Женщина удивилась такой дерзости в свою сторону, она повернулась к Адели и очень строго произнесла:

– Не смей указывать мне что делать, мелкая негодница! – Затем с холодным видом обратилась куда-то в пустоту коридора. – Дворецкий, подготовь спальную комнату моей бездарной дочери ко сну! – И перед тем как впустить дворецкого, мать посмотрела на дочку.– И если я узнаю, что ты опять утаила от меня свой дрянной дневник, то я доложу всё твоему отцу. Сладких снов!

Дверь с грохотом захлопнулась, но тут же отварилась с приходом дворецкого. Высокомерный стройный мужчина средних лет медленно прошёлся по комнате Адели. Он неспешно подошёл к небольшому комоду около кровати и поменял пластинку на граммофоне, стоящем прямо на этом комоде. Затем дворецкий аккуратно расправил кровать девочки, закрыл шторы и, наконец, удалился из комнаты, оставив Адель в покое. Аристократка дождалась ухода прислуги, а как только стихли шаги мужчины она тихо заплакала. На самом деле в Калифорнии, на окраине небольшого городка Аспен, живя в огромном трёхэтажном дворце, девочка Адель не была счастлива. Всю свою жизнь мать с отцом не были к ней добры. Её родители считали, что дети должны воспитываться по всей строгости. Адель никогда в своей жизни не держала телефона, никогда не смотрела телевизор и никогда ни с кем не дружила, с ней просто не хотели общаться. Все одноклассники избегали Адель, поскольку однажды в её колледж пришёл отец Адели и объявил всем, что тот, кто попытается завести дружбу с её дочерью, «жестоко поплатится», и после таких угроз ему не сделали абсолютно ничего, а причиной тому – деньги.

Старшая дочь из аристократической семьи плакала недолго, она просто не может позволить себе проявлять слабость, поэтому, немного поерзав в только что расплавленной постели, Адель очень скоро заснула. Ей снился прекрасный сон, затемняющий все обиды девочки. Вокруг Адели цвели прекрасные голубые цветы, птички распевали свои звонкие песенки, а тёплые солнечные лучи грели кожу аристократки. Ей казалось, что она попала в свой личный рай. Без осуждений своих родителей, без заточения в своём дворце, без своей печали. Адель сделала осторожный шаг в сторону солнца. Девочка всё больше и больше убеждалась в том, что её сон – реальность. Она сделала ещё один шаг, затем другой и, в конце концов, побежала. Адель чувствовала себя так хорошо и свободно, она бежала и бежала, навстречу солнцу, словно маленькая принцесса бежала по своим просторным имением и наслаждалась ими. Чистый воздух придавал ей надежду, она нашла спасение, она вырвалась из свой тернии, она поняла, что день сильнее ночи, она, она…

Но вдруг неподалёку зашуршали высокие кусты. Девочка остановилась и посмотрела на них. Тишина. Адель медленно подошла к ним, боясь неожиданного появления страшного чудища из них. Вот она медленно отодвигает куст и видит его, маленького братика Луи, играющего с камешками посреди высокой травы. Он был любимым братом и единственным другом Адели. Они одни против всего мира. Сердце пропустило удар. Девочка наклонилась к братику и поздоровалась с ним, но Луи не ответил приветствием, мальчик был слишком занят игрой в камешки, поэтому старшая сестра просто стала наблюдать за ним. Ей было радостно на душе быть вдали от дома со своим братом на прекрасной поляне. По правде говоря, Адель ни разу не гуляла по полю, конечно, она видела красивые поля и не раз, но все эти разы сопровождались исключительно под надзором дворецкого или её родителей, и они ни на шаг не подпускали девочку к поляне. Сейчас же аристократке никто не посмеет указывать что ей можно, а что нельзя.

– Сестричка, проснись! – вдруг заговорил Луи.

Адель, отвлёкшаяся на свои мысли, посмотрела на своего младшего брата. Тот бросил свою игру в камешки и теперь смотрел сестре прямо в глаза.

– Ты чего это? – удивилась Адель.

– Сестричка, проснись! – младший брат повторил уже настойчивее.

Адель побледнела, она видела в глазах брата какую- то необычайную безжизненность. Девочка аккуратно выпрямилась и попятилась от брата. Через секунду она вышла из кустов и увидела тот мир, который не хотела бы никогда видеть. Ясное голубое небо теперь алело противным красным цветом, словно кто-то свыше сильно порезался, пролив свою кровь на этот мир. Слабый и приятный ветерок сменился сильным и холодным ветром, сдувающим всё на своём пути, но Адель стояла на месте и рассматривала ужасную обстановку, в которой оказалась. Красивые листья полностью опали с деревьев, луна перегородила солнечный свет, но внимание девочки привлекло совершенно другое, то, что не должно было быть в её сне. Две огромные тени, словно статуи, стояли на горизонте и не двигались. Они не издавали ни звука. Адель сразу же узнала, кто стоит перед нею. А стояли перед нею её же родители, Глория и Оливер Де Перслисис. Выглядели аристократы совсем недружелюбно, впрочем, как и всегда. Чёрные тела стояли, повернувшись боком к Адели, очертания лиц их не было видно, кроме ярко красных глаз, а глаза, их злые глаза, наполненные яростью, так и стремились причинить вред своему ребёнку за любую оплошность.

– Сестричка, проснись! – Луи вышел из кустов и уже кричал на свою сестру.

Адель закрыла лицо руками. Гнетущая атмосфера с неимоверной силой давила на её и так израненную душу. Она больше не хотела видеть и слышать своего брата, теперь он казался ей страшным монстром. Родители девочки начали шептать быстро и неразборчиво что-то, что непонятно было Адели, но девочка понимала, что оставаться ей здесь больше нельзя. Аристократка развернулась и побежала прочь от своей родни. Она бежала и бежала, не останавливаясь и не оборачиваясь.

– Ну проснись же, Адель!

Девочка открыла глаза. Она увидела свою комнату и чувствовала мягкость своей кровати, а перед ней стоял её младший брат. Вокруг неё больше не было того страшного места из сна. «Это всего лишь кошмар». Адель посмотрела на брата. глаза у Луи были полны слёз.

– Что случилось, братик? – Спросила обеспокоенная сестра и немного привстала с кровати.

– Адель, ты не забыла, что мама злится, когда мы не идём вовремя на завтрак?

Девочка посмотрела на настенные часы. Время 7:24. Адель должна была встать ровно в семь, но сегодня её будильник неожиданно сломался и остановился на полуночи. Не успела аристократка полностью отойти от сна, как в её комнату зашёл высокомерный дворецкий. Он оглядел присутствующих в комнате детей.

– Адель и Луи Де Перслисис, это просто возмутительно! Вы уже как девять минут опаздываете на завтрак! Вам стоит немедленно явиться на трапезу, а иначе ваш отец сильно разозлится!

Покорно послушавшись дворецкого, Адель наскоро привела себя в порядок, и уже через пару минут они, вместе с Луи отправились завтракать.

Огромная кухня, освещённая самой дорогой в мире люстрой «Сальвиати» не вызывала никакой радости или восхищения у людей, находящихся в кухне. Мать двоих детей ещё вчера была вне себя от ярости на свою дочь, а теперь она сидела за длинным столом и спокойно наслаждалась свежим говяжьим стейком. Вошедшие в кухню Адель и Луи без особого энтузиазма пожелали доброго утра и приятного аппетита своим родителям, и тоже сели за стол. Они еле-как пытались пережевать еду, принесённую лучшим в городе шеф-поваром, Альбертом Шоколини. В самом конце стола сидел, закрывшись газетой, мужчина средних лет. Аккуратно уложенные коричневые волосы, трижды выглаженный дорогой пиджак «Армани», именные часы «Ролекс Космограф Дайтона» и другие статусные вещи всем своим видом показывали, что их владелец – не кто иной, как глава семейства Де Перслисис и отец двоих детей, Оливер Де Перслисис. Мужчина не спеша попивал свой кофе и читал свежую газету. При виде своего отца Адель и Луи отводили взгляд и старались поскорее скрыться от его глаз.

– Как успехи в колледже и в школе? – Громко, но спокойно спросил Оливер у своих детей.

Молчание. Никто из детей не хотел вступать в разговор с главой семейства. Оливер подождал несколько секунд ответа, но, так и не дождавшись его, повторил свой вопрос с ноткой строгости и с расстановкой:

– Я спрашиваю, как успехи в колледже и в школе?

Самый младший представитель семейства не смог больше игнорировать своего отца.

– У… у меня всё отлично! – быстро вскрикнул Луи и тут же закрыл рот руками.

Оливер быстрым взглядом смерил своего сына, сидевшего по другой конец стола. Стоявший рядом дворецкий слегка попятился назад. Наконец, спустя пару секунд Оливер решил, что он удовлетворен ответом сына.

– Хорошо, а у тебя, Адель?

Девочка опустила взгляд в свою тарелку и потыкала без особого энтузиазма свой стейк. Она не хотела, чтобы отец доставал её с вопросами, но сейчас деваться было некуда. Потупив ещё немного взгляду, Адель незаметно вздохнула:

– Тоже.

Видимо, отец не слишком-то оценил ответ своей дочери. Грубость в их семье была обыденным делом, и всё же глава семейства был не из тех, кто просто стерпит, промолчит и не получит своего желаемого.

– Что значит «тоже»? – переспросил мрачный Оливер. Если над сыном у него получалось командовать, то над Аделью, в силу её переходного возраста, появились некоторые проблемы.

Адель же, начиная нервничать, ответила быстро и отрывисто:

– Тоже… Всё отлично.

– Врешь, окаянная! – Мать девочки доела свою порцию стейка и резко встала с места.– Не напомнить ли тебе, моя дорогая дочурка, что ты недавно получила четвёрку по химии? Четвёрку! Это позор для семьи Де Перслисис! – Глория отряхнулась и повернулась спиной к семье.– Спасибо за завтрак, Альберт, – сказала она небрежно стоящему рядом повару, а затем косо посмотрела на супруга. – А ты, мой любимый муж, разберись с оценками наших бездарных детей.

Глория Де Перслисис неспешно удалилась из кухни. Адель чувствовала себя подавленно, она не хотела, чтобы кто-то из её семьи узнал про четвёрку, поскольку последствия от этого были бы очень тяжёлыми. Оливер сердитым взглядом смотрел на свою дочь. Его глаза были подобны глазам Глории, такими же яростными и злыми, может, поэтому они и полюбили друг друга.

– Адель, не желаешь ли объясниться? – холодно спросил отец девочки.

Адель сделала глубокий вдох.

– Я сдала работу раньше остальных, и учительница подумала, что я списала…

– Так ты ещё и списываешь! – Оливер привстал и ударил кулаком по столу.

Дрожь быстро прошла по телу двух беззащитных детей. На глазах Луи уже наворачивались слёзы, и он бы заплакал, но всё же держал себя в руках.

– Нет, я не списывала, – Адель собралась с силами, и начала спорить с отцом. – это учительница так подумала!

– Мне неважно, кто, что и о чём подумал, мне важно, чтобы ты училась самостоятельно! Это как же получается, вчера ты списала, сегодня мне тут сидишь и нагло врёшь про учёбу, а завтра что? Пары прогуляешь? Не бывать такому в моём доме, и точка! Сегодня же ты исправишь четвёрку на пятёрку, а вечером ты будешь наказана!

– Но отец, я не списывала… Это… Это нечестно! – Адель не находила слов от несправедливости со стороны отца. Обида переливала её душу, но она была беззащитна.

– Я. Сказал. Наказана!

На лице девочки появились слёзы. Младший брат Адели взял руку своей сестры и заглянул ей в глаза с сочувствием, попытаясь её так утешить, но это не помогало. Адель готова была разрыдаться в любой момент.

– Дворецкий! – Оливер слегка повернул голову в сторону стоящего неподалёку человека. – Проводи моих бездарных детей до лимузина, сегодня они отправятся учиться пораньше, видеть их не могу.

Дворецкий подошёл к детям и жестом пригласил их проследовать за ним. Луи и Адель с готовностью спрыгнули со своих стульев и пошли за дворецким, чуть ли не обгоняя его. Проходя мимо своего отца, Адель искоса поглядела на него, но ответного презрительного взгляда не последовало, слишком уж занят был Оливер свежей газетой.

Вообще Адель чувствовала себя опустошённой каждый божий день: мать постоянно ругается, отец ненавидит её с Луи, в колледже с ней никто не общается, и только младший брат поддерживает свою несчастную сестру. Это были обычные учебные заведения, где учатся обычные дети. «Я хочу, чтобы мои дети обучались наравне с этими… нищими людишками, ведь только так они не смогут ставить себя выше остальных», – так сказал Оливер Де Перслисис, когда его дети пошли в первый класс, и вот теперь они едут в другой конец города, чтобы получить своё образование наравне с простолюдинами.

В чёрном лимузине дети могли видеть счастливых людей, идущих на работу, отводящих своих детей в школу, проводящих время вместе с любимым человеком. В каждом человеке Адель видела только счастье и их внутренний покой, окружённый семьёй и друзьями, и хоть у них не было дорогого дворца, прислуги и всевозможных украшений, Адель им страшно завидовала. Она не знала, как попытаться себя утешить, ранее Адель всё время про себя твердила: «Вот у меня известная семья и дом наполнен драгоценностями, значит, я лучше других!» Но её личные убеждения со временем развеялись, и теперь, наблюдая за своими одноклассниками, девочке становилось всё хуже и хуже.

Луи же повезло больше, запрет отца не сильно пугал школу, куда ходил самый младший из представителей Де Перслисисов. Поначалу одноклассники Луи и вправду боялись завязывать разговор с ним, но со временем добрейшая учительница устроила всё так, чтобы дружба между Луи и одноклассниками завязалась, и теперь, когда за Луи приезжает отцовская машина, эта учительница говорит ученикам, чтобы те скорее прощались с Луи, и отпускает его немного раньше других, чтобы водитель лимузина ничего не заподозрил.

Длинный чёрный лимузин остановился у колледжа номер 17. Из машины вышел водитель, прошёл несколько метров вдоль лимузина и открыл дверь, где сидела Адель, та, в свою очередь, посмотрела на брата.

– Пока, Луи, встретимся ближе к вечеру.– Сестра попрощалась с братом и вышла из автомобиля.

Водитель проводил девочку до двери колледжа, развернулся и отправился обратно к своей машине. Уже через минуту единственный человек, который был так дорог Адели, уезжал от неё со скоростью 50 км/ч. Теперь она осталась наедине с сотнями знакомых и в то же время незнакомых ей учеников. Девочка пару секунд потупила глаза на удаляющийся лимузин, а затем зашла в колледж.

Место, которое ученики называли «колледжом», выглядело совсем скудно. Серое здание снаружи и такое же серое изнутри, Адель никак не могла назвать его «колледжом». Внутри колледжа было всё однообразно для недорогого колледжа: все кабинеты походили друг на друга, учителя неприветливые и строгие, а одноклассники – сплетники и скептики. Адель пошла по коридору под проницательными взглядами учеников. От неё все шарахались и старались избегать её, некоторые принялись шептаться. Адель уже привыкла не обращать на них внимание. Аристократка вошла в свой кабинет и села за последнюю парту. Одноклассники, только завидев одноклассницу-изгоя, сразу же начали перешёптываться и показывать на неё пальцем. Адель, хоть и чувствуя на себе давление одноклассников, всё же невозмутимо подготовилась к алгебре.

– Ты посмотри, – Одноклассница несчастной главной героини зашепталась со своей подругой. Она специально говорила так, что бы объект её сплетен всё слышал. – наша Адель сидит одна, и как всегда без друзей. А говорят, что она ещё и очень богатая аристократка!

– Да врут они, – Ответила подруга.– она обычная девочка, как и все мы, только мы лучше.

– Но она приезжает же каждый раз на лимузине, не так ли? Тем более давным-давно в колледж приходил её отец, и выглядел он достойно.

– Приезжает на лимузине? Да наверняка этот лимузин был украден её отцом. В её отце я вообще ничего особенного не заметила, кроме злости.

– Почему ты так думаешь, Изабель?

– А ты сама подумай, если бы она и в правду была бы аристократкой, то училась бы в какой-нибудь престижном университете, а не у нас. Не так ли?

Собеседница Изабели ненадолго задумалась, но, не найдя никакого контр-аргумента, только и выдохнула:

– И то верно.

Адель, конечно же, всё слышала, но не обратила на своих отстающих одноклассников ни малейшего внимания. В плане интеллекта аристократка была лидером, среди учеников её колледжа, однако у этих учеников есть то, чего нету у Адели – у неё не было друзей.

Звонок на пары. Ученики уселись за парты, и учитель вошёл в кабинет. Учитель математики, Лоренс Джонсон, был невысоким и злым мужчиной средних лет, не очень-то любившим детей. Когда он, кряхтя, подошёл к своей учительской парте, то махнул ученикам:

– Сидите, не надо вставать.– Лоренс взял учебник и принялся объяснять новую тему.– Итак, сегодня у нас «Квадратные уравнения», гхм… Запишите тему и… и вот так: «Полное квадратное уравнение выражения через формулу «ax в квадрате + bx + c»… Эй, Изабель Беверли, ты что там опять с Тришей записками обмениваешься?

Ехидно хихикавшие между собой девочки вдруг резко повернули голову в сторону учителя. Учитель математики подошёл к Изабель и выхватил у неё записку. Девочка пыталась сопротивляться, но сильная хватка мужчины не позволила однокласснице Адели вернуть свою писанину.

– Эй, отдайте! Вы не имеете права! – Изабель задыхалась от возмущения, но Лоренс её не послушал.

Математик вернулся к своему месту, развернул бумажку и стал читать содержимое в ней вслух:

– «Моя дорогая Триша, а ты знаешь, что у нашей лже-аристократки отец шарится по помойкам, а мать отбирает еду у голубей? Я сама всё видела, хи-хи-хи! Кстати, её брат, как и она, были зачаты спонтанно, ха-ха-ха!»

Адель вместе с Изабель покраснели, но по разным причинам. Глупость и несуразность этой записки заставили детей смеяться. В классе поднялся такой хохот, что задыхающемуся от возмущения Лоренсу пришлось громко и чётко читать нравоучения окаменевшей от страха Изабель:

– Да ты знаешь, что отец Адели сможет выкупить весь наш колледж со всеми нами вместе взятых? Вот и приумолкни, коза!

Учитель повернулся к классу:

– Дети, тише! Вам не следует смеяться над Аделью, лучше бы поучились у неё, она единственная, кто знает мой предмет на «5»!

Класс не умолкал. Адель ещё больше покраснела и закрыла лицо руками. Так она провела весь свой рутинный день. Под насмешками и издёвками.

Последняя пара. Химия. Ученики вошли в кабинет и, в отличие от других пар, подготовились к химии очень тщательно. Учительница, Бритни Гарсия на первый взгляд казалась добрым и весёлым человеком в этом скудном колледже, но стоило поучиться на её парах, как о списывании можно было забыть раз и навсегда, ведь если она поймает тебя на списывании… Пожалуй, фразеологизм «гром среди ясного неба» будет самым точным описанием произошедшего далее. Адель всю перемену просидела за учебником химии, в надежде запомнить весь и так уже выученный до идеала материал. Перед самым началом пар аристократка подошла к химичке из-за сегодняшнего утреннего скандала:

– Миссис Гарсия, я хочу закрыть свою единственную четвёрку по химии на пять.

Бритни посмотрела на Адель, улыбаясь. Конечно, Бритни понимала плачевное положение аристократки, но она почему-то не чувствовала никакого сожеления к ней. Не сводя с лица улыбки, химичка ответила Адели:

– Ну хорошо, скажи мне пожалуйста,

как называется эта формула?

Бритни начала выводить на рядом лежащем листке химический элемент. Смотря на Гарсию, Адели казалось, что её учитель химии похожа на женщину легкого поведения: высокая блондинка с весёлым настроением и распущенными волосами, хорошо выглядевшая в немолодые года. Гарсия закончила писать, и Адель посмотрела на её формулу. То ли Адель не была абсолютным «идеалом» в химии, то ли её вдруг охватила внезапная хандра, но аристократка забыла формулу, нарисованную только что учителем. Как бы аристократка ни старалась, она никак не могла вспомнить название этой самой формулы. Адель вспотела, побледнела, и глаза её начали наполняться слезами.

– Ну же, Адель, говори.

Девочка не знала, что сказать. Горесть и печаль охватили её, сердце бешено заколотилось, а в левом боку закололо. Она сразу же вспомнила о предстоящем ей вечернем наказании. Аристократка находилась в состоянии страха и некой агонии.

– …Гидрооксид натрия…

– Гидрооксид натрия. – Тут же повторила Адель за тихим и знакомым ей голосом.

– Правильно, – протянула Бритни Гарсия. – но почему ты так долго молчала?

Адель стала хаотично высматривать знакомую ей незнакомку.

– Я… думала.

Химичка посмотрела на неё с недоверием, поскольку ей тоже послышался чей-то голос.

– Думала… Ладно, поставлю тебе пятёрку.

Адель сказала «спасибо», попрощалась с учительницей и ушла из кабинета.

Как только девочка переступила порог, так столкнулась со своей одноклассницей. Адель посмотрела на неё с минуту, одноклассница ничего не говорила.

– Это ты мне помогла, Мортиша? – не сдержалась Адель после такой игры в молчанку.

Мортиша Робинсон – активная синеглазая брюнетка с добродушным характером, являлась одноклассницей Адели и главной активисткой класса. Мортиша посмотрела на неё, улыбаясь, и неожиданно произнесла:

– Да, это была я. Слушай, а давай мы будем друзьями?

Адель встала в ступор, ведь раньше ей никто не предлагал дружить из-за страха перед её отцом. Такое неожиданное и, как ей казалось, спонтанное решение Де Перслисис никак не ожидала. Адель подумала с минуту, а потом начала медленно уходить от Мортиши, говоря ей:

– Ты же знаешь, мой отец не разрешает мне заводить друзей. – Адель посмотрела на собеседницу, оценивая, можно ли с ней разговаривать вообще. – Тем более, все считают меня странной, даже я сама себя.

Адель внезапно для себя осознала, что могла впервые в жизни завести подругу, но ей мешали правила её отца. Правила, которые буквально разрушали её жизнь на кусочки. Поникшая Адель уже подходила к лестнице, как Мортиша ей сказала:

– Разве быть странной – это не нормально? Ты странная, окей, а другие – обычные, ничем не отличающиеся друг от друга люди. – Мортиша положила руку на плечо Адели. – Именно поэтому я хочу с тобой дружить.