- -
- 100%
- +
Адель ничего не ответила. Она молча посмотрела на Мортишу, параллельно размышляя, стоит ли ей рассказывать о своих мыслях? С одной стороны, Мортиша – её единственная подруга, которая выслушает, поддержит и защитит, но с другой – Адель за всё время дружбы не делилась с ней чем-то очень важным. Возможно, сейчас настал тот момент? Момент, когда она наконец-то перестанет сдерживать себя. Момент, когда самые тёмные тайны и обиды выйдут из глубокого уголка подсознания и просочатся наружу. «Нет, ещё рано». Адель решила солгать подруге, но солгать правдой, чтобы совесть её не мучила:
– Да, Мортиш, я просто иногда задумываюсь, а справедливо ли, что я родилась в аристократичной семье? Нет, конечно, мы живём в достатке и всё такое, но… У нас нет никакой семьи. Мама с папой не любят нас с Луи, они используют нас как инструмент, который в будущем будет зарабатывать очень много денег за счёт славного имени, а про социализацию в обществе мне вообще говорить нечего. Мне повезло, что я встретила тебя, иначе сколько ещё мне пришлось бы скитаться в одиночестве, я не знаю.
Тут Адель замолчала, потому что поняла, что рассказала больше, чем хотела. Она посмотрела на Мортишу, та ничего не ответила. Робинсон лишь молча обняла Адель, и после пары затяжек они обе отправились переодеваться.
Прозвенел последний звонок. Адель отсидела пару литературы под зорким взглядом Дена. Юноша не сводил с аристократки глаз, все девочки, окружавшие его при Адели, казались обыкновенными и похожими друг на друга. Адель, конечно, заметила внимание Дена, но не придала этому никакого значения, ведь она знала, что тот уже встречается с Изабель. Но на самом деле Дену было всё равно на девчонку, которая всё время липнет к нему. Миллеру сейчас нужна Адель, и никто иной. Он оторвал от тетради небольшой кусок листа и начал что-то быстро чиркать в этом листочке. Закончив, Ден смял листок в кулаке и отпросился в туалет.
– Иди, но ненадолго. – Сказала учительница, и Ден пошёл.
Проходя мимо парты Адели, он сделал вид, что завязывает шнурки, а сам положил записку в рюкзак Де Перслисис. Придя туалет, Ден встал напротив зеркала и сказал:
– Зачем ты приглашаешь на свидание другую, когда ты в отношениях? Дурень ты, Ден, дурень.
– Кто там дурень? – Послышалось из дальней кабинки.
Ден ничего не ответил, он просто молча вышел из туалета.
Адель нетерпеливо ждала Мортишу за зданием колледжа. Довольные свободой ученики выбегали из колледжа и разбегались по домам, а Робинсон всё так же не появлялась. Пока ветер заполнял уши Адели неприятным свистом, тёмные облака заполнили небо, но дождь так и не начался. Деревья наклонялись под давлением метели, но тяжёлый снег не давал им сломаться.
– Долго ждала? – подоспевшая Мортиша толкнула Адель в бок, и та сделала вид, что вот-вот упадёт.
– Эй, аккуратнее! Вообще-то да, ты долго беседовала с нашей училкой.
– Да эта дура заставила меня вспоминать содержание «Кота в сапогах», что-бы закрыть эту проклятую двойку, в итоге закрыла на «3».
– Не повезло тебе с ней, она тебя явно недолюбливает.
– Да я не сомневаюсь. Ну что, пойдём?
– Пойдём.
Мортиша пошла впереди Адели, указывая ей дорогу, хотя сама Адель уже давно запомнила её.
Метель не прекращалась. С каждым шагом Адель с Мортишей всё больше и больше проваливались в сугроб, но благо дом Робинсонов находился совсем близко к колледжу. Их дом представлялся обычной избушкой, выполненной по русскому стилю, но очень просторной, поэтому дом Мортиши отличался своими размерами на фоне рядом стоящих домиков.
– Когда мои родители были живы, мы много зарабатывали, поэтому купили такой большой дом, похожий на российские избушки. Мама с папой мечтали переехать в Россию, чтобы огородить меня от нашего ЛГБТ-движения. (Запрещённой в РФ организации.) – Сказала однажды Мортиша, когда Адель пришла к ней в первый раз.
Вот они уже зашли в калитку и быстрым шагом прошли мимо дома в трейлер Мортиши, попутно минуя небольшую могилу собаки, крест которой был наполовину засыпан снегом. Мортиша достала ключи и открыла свой трейлер, девочки зашли внутрь. Хоть Адель здесь и была не раз, она всё же ужасалась беспорядку, устроенному её подругой. Казалось, Мортиша никогда у себя не убирается, отчасти так оно и есть. Робинсон просто надоело наводить у себя порядок, и бедная бабушка, заходя к ней в гости, всегда ругала свою внучку за раскиданный мусор и вещи, но всё равно она искренне любила Мортишу, отчего Адель страшно ей завидовала.
– Проходи сразу в комнату. Чай, кофе? – Мортиша бросила ключи на полку и пошла в правую часть трейлера.
– Зелёный чай с двумя ложками сахара, спасибо.– Адель удалилась в комнату Мортиши.
Сам трейлер казался малым снаружи, но огромным внутри и распределялся на три комнаты: спальню, кухню и санузел. Кухня представляла собой небольшую комнату, оборудованную всем необходимым: слабая электрическая плита, антресоль, где находились приправы, специи и посуда, небольшой старый холодильник ростом с половину Мортиши, раковина, которая работала через раз, и совсем маленький столик, на котором готовила Мортиша и находилась кофеварка. В туалетной комнате, помимо раковины, туалета и душа, находилась стиральная машина, каким-то чудом влезшая в эту маленькую комнату. Но, пожалуй, самая интересная комната являлась спальней, обстановка в которой вызывала у Адели восхищение и ужас одновременно: незаправленная кровать с просыпанными крошками песочного печенья на простыне, обёртки от конфет и прочие фантики валялись на полу, как и пустая пачка сигарет, лежавшая под кроватью уже какую неделю, заляпанный ноутбук, никогда не протираемый, лежал на столе открытым и разряженным, но всё же в этой комнате что-то есть. Адель восхищалась постерами группы «Twisted Sisters», повешенными на стене у кровати, освещением, сделанным фиолетовой лентой вдоль потолка, в конце концов, запахом, здесь он стоял какой-то особый, западающий в душу, но не объяснимый человеку. Одним словом, комната Мортиши была сделана свободно, так, как хотелось хозяину, и это очень нравилось Адели, ведь у неё не было возможности организовать своё спальное место по собственному желанию.
Адель села за ноутбук, подключила его к зарядке и включила его. С тех пор как Адель начала курить электронные сигареты, они с Мортишей сблизились, и Мортиша стала доверять Адели её ноутбук. Такое решение она приняла тогда, когда узнала, что Адель живёт без доступа в интернет. Кнопочный телефон – вот что максимум можно было получить от родителей. Спустя продолжительное время ноутбук включился. Адель несмело открыла браузер и стала изучать бесконечные просторы интернета. Вот она нажала на поиск и ввела «Женская мода», нажала на кнопку «Найти» и теперь ждёт. Подключённый к роутеру Мортишиной бабушки ноутбук грузил очень долго оттого, что стены дома и трейлера были очень толстыми. Удивительно, что, несмотря на такие препятствия, ноутбук всё же ловил сеть. Но вот запрос Адели загрузился, и теперь Адель смотрела новинки в моде за последний год. В основном преобладали картинки с платьями «Gucci» или сумками «Prada», но Адели больше всего запомнились красивые красные кожаные каблуки «Balenciaga», в этих каблуках её мама недавно красовалась перед отцом и отмечала, что её каблуки идеально подходят к её новой редикюли, впрочем, Оливеру было всё равно на это представление.
– Красивые, правда? – Незаметно подошедшая Мортиша обратила внимание на ноутбук, отчего Адель испугалась и дёрнулась так, что задела подругу. Кружка чая, что находилась в руках Мортиши, слегка покачнулась и вылила из себя пару капель напитка на пол.
– Осторожно, у меня твой чай! – Мортиша поставила кружку рядом с ноутбуком.
– Спасибо. – ответила Адель, отхлебнула немного принесённого ей чая и пересела на кровать подруги. Мортиша села рядом с ней.
– Итак, – начала Адель, – чем мы займёмся?
– Посплетничаем, – ответила Мортиша, принимая удобную позу. – начну сразу с козырей. Выкладывай, кто тебе нравится из нашего колледжа?
Адель покраснела. Рассказывать о чувствах к Дену у неё не было желания, но она жуть как хотела поговорить с подругой о парнях. Сейчас Адель находилась в похожей ситуации, как тогда под лестницей, – ей опять приходится врать, и опять по той же теме. Из своего неловкого положения аристократке нужно было как-то выкручиваться, и желательно побыстрее.
– Безусловно, у нас есть как и красивые, так и уродцы, но прям конкретного из них я выделить не могу.
Мортиша смерила Адель насмешливым взглядом. Было ясно одно – она ей не верила. Мортиша решила продолжить эту тему:
– Хорошо, тогда я скажу, кто мне нравится. Эндрю Лоппер из 1-ого курса. Всё, я сказала, твоя очередь.
Адель впала в замешательство: с одной стороны, она не обязана ничего говорить своей подруге, но с другой стороны, она почувствует угрызения совести, если не скажет.
– Хорошо, я могу сказать, что он с нашего класса, но больше тебе я ничего не скажу.
Тут полились всевозможные вопросы и предположения, кто бы это мог быть. Были перечислены все варианты, в том числе и правильный, но на все варианты Адель отвечала «нет». Были заданы все вопросы по поводу его внешности, но на все вопросы Де Перслисис отвечала максимально некорректно, и в итоге Мортиша так и осталась без ответа.
Поболтав ещё немного о жизни, о колледже и о семье в целом, Адель поняла, что её скоро будет ждать чёрный лимузин. Девочки прошли в коридор, и Адель стала одеваться.
– Тебя проводить? – Сказала Мортиша подруге.
Адель выглянула в окно, метель успокоилась, и солнце светило ярче, чем по дороге к Мортише.
– Не стоит, я сама дойду. – Адель надела на плечи рюкзак и обнялась с подругой на прощание.
– Ну смотри, не заблудись там. – Мортиша усмехнулась и открыла ей дверь. – Удачи тебе!
– Спасибо, пока! – отозвалась Адель и вышла из трейлера.
Дверь захлопнулась. Мортиша тут же сменила выражение лица на какое-то злобное, недовольное. Она подошла к окну на кухне и смотрела вслед за Адель, та, зная, что до приезда водителя ещё пятнадцать минут, быстрым шагом направлялась к колледжу. «Мне нужно знать, кто это», только и было в мыслях Мортиши. Адель обернулась и помахала подруге, та, с натянутой улыбкой на лице помахала ей в ответ.
Пришла Адель ровно в тот момент, когда подъехал лимузин. Девочка села на заднее сидение, и она поехала на урок музыки. По дороге она заметила, что из молнии замка в её рюкзаке торчит какой-то листочек. Она аккуратно открыла рюкзак и прочитала записку:
«Привет, Адель. Я знаю, что с тобой никто не хочет общаться и всё в этом роде, но ты не такая, как все, я это вижу. Ты особенная, понимаешь, ты отличаешься от всех этих людей. Как по мне, ты добрая и весёлая в душе, и мне всё равно на запреты твоего отца, ведь мой отец говорил мне, что нужно быть смелым в этой жизни, так что я приглашаю тебя завтра после пар прогуляться, надеюсь, ты не откажешься. Ден Миллер».
Всю оставшуюся дорогу Адель сияла. Она перечитывала записку снова и снова, пока её глаза не устали читать. Теперь зима для неё ощущалась совершенно иначе. «Теперь всё будет по-другому».
Глава 4
Теперь и в правду всё стало по-другому, по крайней мере для Адель: она стала больше улыбаться, быть приветливой с родителями, но брату Адель всё же не решилась говорить о Дене. Поначалу родители, заметив прилив свежости у своей дочери, удивились её переменам, но потом они списали всё веселье на предстоящий праздник и забыли об Адели. До Рождества оставалось ровно шесть дней, и Адель теперь думала, как через эти шесть дней она будет отмечать праздник с Деном, и даже мысли о том, что она не сможет в Рождество побыть с этим человеком, её не тревожили, ей было достаточно представления о них вдвоём.
Весь оставшийся вечер Адель представляла их завтрашнюю встречу: что они будут завтра делать, куда пойдут, о чём будут разговаривать. Но одновременно с предвкушением у Адели появился страх, страх того, что Ден может потерять к ней интерес так же, как потерял интерес к Изабели. Эта мысль засела тревожным корнем в её голове, и теперь Де Перслисис понимала, что нужно сделать всё для того, чтобы не разочаровать Дена.
– Ты странно себя ведёшь. – отметила Глория, когда увидела, как Адель с улыбкой на лице выполняет домашнюю работу.
– Я просто в отличном настроении, мамочка. – Ответила Адель и стала тихонько напевать известную песню «Jingle Bells».
Мать Адели ничего не сказала, она вышла из комнаты дочери и пошла в подвал за бутылкой вина. Адель знала, куда она идёт, и ей это никогда не нравилось, но сегодня она думала только о завтрашнем дне.
Перед сном Адель ещё долго ворочалась в постели, размышляя о Дене, но всё-таки уснула, и ей опять приснился страшный сон. Она снова очутилась в том самом поле. Небо над ней больше не алело, но оно всё так же оставалось красным. Адель огляделась: только сейчас она заметила, что поле было сожжено дотла, а вместо золотых колосьев пшеницы над землёй возвышались пугалы с тыквой вместо головы и соломой, покрытой чёрными рваными тряпками, вместо тела. Пройдя несколько шагов вперёд, аристократка наконец заметила ещё одну важную деталь: её брата нигде не было. Он просто исчез. Адель обернулась в поисках Луи, но увидела вместо него своих родителей. Они, как и в прошлом кошмаре, явились в виде теней с ярко красными глазами, смотрящими прямо в душу своей дочери, но теперь Оливер и Глория были полностью повёрнуты к Адели, и, кажется, что-то шептали. Адель смотрела на них так же сурово, как и они смотрели на неё. Без сожаления, без доброты, без любви. «Игра в гляделки» продолжалась ещё несколько минут, прежде чем Адель решила отступить. Она сделала шаг назад, другой и вот уже со всей скоростью бежала от своих родителей. Она так же, как и в прошлом сне, не оглядывалась, но теперь здесь не было её младшего брата, который бы смог пробудить свою сестру. Перед ней было лишь сожжённое поле и чёрное солнце, которое она до этого момента не замечала.
Бежала Адель долго, бежала не оглядываясь. В какой-то момент она выдохлась, упала на колени и заплакала. Ей не хотелось находиться в этом месте. Адель собралась с силами и поднялась на одно колено. Боли аристократка не чувствовала, но всё же что-то не давало ей полностью подняться с колен. Адель обернулась в надежде за что-нибудь ухватиться, но с ужасом обнаружила, что от своих теневых родителей она не ушла ни на шаг. Слёзы продолжали катиться по её щекам, и Адель почувствовала жуткую досаду. Казалось, надежды не оставалось, но всё произошло быстро. Откуда ни возьмись между родителями Адели появилась ангельская рука, тянувшаяся к обладателю кошмара.
– Я помогу тебе. – Сказал скрытый за спиной теней ангел голосом Дена. – Я спасу тебя.
Адель медленно поднялась и подошла к руке. Все плохие эмоции и чувства, переполнявшие её ранее, исчезли. Сейчас она чувствовала только облегчение. «Всё закончилось». «Всё наконец-то закончилось». Адель прикоснулась к руке ангела.
– Дорогая Адель, просыпайтесь, – Над кроватью девочки стоял дворецкий и пытался разбудить дочь аристократов. – иначе пропустите завтрак!
Адель открыла глаза и тут же их закрыла, как только ей в зрачки попал солнечный свет. Полежав так пару секунд, её глаза всё же смогли преодолеть солнце, и Адель встала с кровати. Дворецкий, удостоверившись тем, что аристократка проснулась, удалился из комнаты. «Ден…». Как только Адель вспомнила о нём, сонливость как рукой сняло. Она наскоро переоделась, умылась и побежала завтракать, совсем забыв навестить своего брата.
Добравшись до кухни, Адель увидела всю ту же картину: Оливер сидит с газетой на своём месте в окружении дворецких, а Глория устроилась неподалёку, с бутылочкой красного. Адель молча села на своё место и стала ждать свою порцию.
– Дождёмся Луи и приступим к трапезе. – Только и сказал глава семейства, так и не пожелав «доброго утра» своей дочери.
– Я сегодня опять задержусь на дополнительное занятие. – Объявила Адель, как казалось, в пустоту, так как никто не ответил, но и возражений тоже не было, а значит, Оливер вышлет за дочерью машину чуть позже, чем обычно.
Так семья Де Перслисис и осталась сидеть в молчании, лишь шелест газеты, да звуки посуды с кухни мешали тишине полностью царствовать в столовой. Адель посмотрела на своего отца. «Знал бы ты, что у меня творится в жизни, живого бы места мне не оставил». А он всё знал. Подлая Мортиша заходила вчера в гости и поведала Оливеру всё, что знала о его дочери, и теперь глава семейства сидел за газетой и думал лишь об одном: «Знать бы его имя».
Через какой-то промежуток времени в столовую пришёл Луи и сел рядом с сестрой. Оливер оторвался от газеты и объявил начало завтрака:
– Итак, раз все в сборе, то мы можем начинать. Шоколини, подавай нам еду.
Итальянский повар прибыл в столовую с четырьмя подносами, в которых были аппетитные стейки средней прожарки с луком и кетчупом. Также всему семейству был налит чай.
– А ты почему сегодня не пришла ко мне поговорить? – Спросил шёпотом Луи, не отрываясь от еды.
Адель поперхнулась кусочком стейка. Она только сейчас поняла, что все мысли о Дене выбили из Адели некую «традицию» с ежедневным навещанием брата. Не зная, куда себя деть от стыда, Адель отвела взгляд в нижний левый угол и покраснела.
– Ой, прости меня, пожалуйста, я правда забыла! В следующий раз мы обязательно поговорим.
Странно, но Луи нисколько не обиделся, он лишь пожал плечами и промычал сквозь еду что-то вроде «Ну ладно». Адель сразу поняла, что что-то поменялось в его жизни, но унавать что совершенно не хотела, ведь ей сейчас нужно разобраться со своей жизнью.
После продолжительного молчаливого завтрака дети Аристократов направились к уже приготовленному лимузину, а их родители стали обсуждать их поведение:
– Я точно знаю, что наша Адель кое-чего нам не договаривает. – Заявил Оливер своей жене. Та деловито отпила вина прямо с бутылки, хотя в бокале ещё оставалось на пару глотков.
– А я точно знаю, что на неё так действует предстоящее Рождество. Не накручивай себе, дорогой.
Глория заметно повеселела в последнее время, и сейчас все «странности» детей ей казались предрождественским обострением. На этом дискуссия закончилась, но Оливер не принял всерьёз слова жены и стал думать, как подловить свою дочь за её деяния.
В машине Луи и Адель смогли нормально поговорить, поскольку лимузин был длинный и отделял водителя от детей на достаточно большое расстояние:
– Я думала, что ты хуже отреагируешь на моё утреннее отсутствие у тебя. – Сказала Адель шёпотом и посмотрела на младшего брата.
Тот быстро оживился, перестал мечтательно смотреть в окно и повернулся к сестре:
– Адель, я хотел тебе этим утром сказать, что я влюбился! Правда, правда! Она такая красивая, прямо как ты! Но я боюсь к ней подходить, потому что папа запрещает. А у тебя как дела?
– У меня всё по-прежнему. – соврала Адель брату, и всю оставшуюся поездку они провели в молчании.
Адель очень хотела рассказать Луи о всех переменах в её жизни, но не могла, боялась, что если кому-то расскажет, то об этом узнают её родители, но она даже и не подозревала, что та, кому она всё рассказывает, однажды предаст её, в отличие от младшего брата, которому Адель не полностью доверяет.
Доехав до колледжа, Адель протиснулась вперёд через открывающего ей дверь водителя и тут же принялась глазами искать Мортишу. Только минут через пять, когда лимузин уже уехал, из-за угла показалась её подруга и подошла к ней:
– Привет, Адель. Ну, пойдём?
Адель ничего не ответила, она лишь молча кивнула ей и пошла следом. Сейчас Адель думала только о Дене, и аристократка не обращала особого внимания на Мортишу, которая что-то ей рассказывала.
– Ты вообще меня слушаешь? – обратилась Мортиша к Адели, но та опять ничего не сказала ей, хотя, выбегая из машины вперёд водителя, она думала, что сейчас выльет своей подруге все чувства про объект её обожания. Теперь же Мортиша почему-то показалась ей чужой, внутренний голос говорил ей: «Не стоит тебе делиться этим с ней», и Адель его послушалась.
На первой паре математики Адель не смогла застать Дена, он просто не пришёл на пару, и это сильно задело Адель. Как так, ещё вчера он писал ей, что будут проводить время вместе, а теперь он просто исчезает, и не важен тот факт, что Миллер написал «после пар», Адель хотела видеть его здесь и сейчас. Пока Лоренс объяснял задачи по уже известным Адели темам, Изабель достала телефон и принялась что-то быстро на нём печатать. Адель заметила девушку Дена за телефоном, и тут она захотела узнать, что та печатает. Аристократка прищурила глаза и увидела, что Изабель набирает сообщение Дену, но что именно было написано в сообщении, Адель не разобрала. Зато она разобрала, как выглядит аватарка Дена: накаченный полуголый парень стоял на берегу моря и смотрел куда-то вдаль, повернувшись к камере спиной. От увиденного Адели ещё больше захотелось встретиться с Деном, да поскорее.
После пары Адель начала собирать вещи со стола, но всё так же продолжая думать про Дена, как вдруг Лоренс подозвал её к себе:
– Адель Де Перслисис, – начал Джонсон и снял с себя очки. – у меня есть к тебе очень серьёзный разговор.
Адель непроизвольно сглотнула. Она предположила, что это как-то связано с учёбой, и хоть после общения с Мортишей её успеваемость не пострадала, в её юной голове начали появляться нотки сомнения по поводу её будущих итоговых оценок.
– Ч-что такое, мистер Д-джонсон?
Лоренс надел обратно очки, почесал затылок, а затем зачем-то снова снял их.
– Слушай, Адель, я знаю, ты у меня девочка хорошая и послушная, и поэтому… Я смогу попросить тебя о небольшом одолжении?
У Адели словно гора с плеч свалилась. «Это не по поводу оценок, а значит уже хорошо».
– Да, конечно.
– Понимаешь, – по лицу математика было видно, что ему стыдно о чём-либо просить отличницу. – под лестницей, не той, которой основной, а той, которая в самом конце коридора, завелись курильщики. Я чувствую всякий раз запах этих едких сигарет, когда прохожу по ней, и меня это сильно раздражает. Ты не могла бы… – тут он немного замялся и поправил очки. – не могла бы проследить, кто там курит? Я уже человек старый, караулить вечно не могу, да и на переменах я тоже редко отдыхаю, а вот тебе, насколько я знаю, нечем заняться на перемене, ведь так? Вот я и хочу, чтобы ты узнала. В свою очередь я не буду тебя больше нагружать тем материалом, который ты уже знаешь. Ну что, Адель, ты согласна?
Адель ничего не ответила, у неё застрял противный ком в горле, который она уже не смогла сглотнуть. Смотреть на Лоренса Адель не могла, и поэтому её глаза были немедленно отведены в пол. Она чувствовала этот неприятный вопросительный взгляд, который ожидал ответа от Адели. К сожалению или к счастью, Адель уже достаточно изменилась, и теперь обмануть своего учителя больше не представлялось ей невыполнимой задачей.
– Да, мистер Джонсон, я буду иногда проверять ту лестницу и доложу вам о курильщиках, если увижу их.
– Вот и славно, – Лоренс хлопнул в ладоши и быстро потёр их друг о друга. – а теперь беги на перемену, не буду тебя задерживать.
Адель сидела под лестницей в ожидании Мортиши. Она была в глубокой задумчивости, её переполнял страх неизвестного. «Вот, теперь об этом месте знают, что будет дальше?» – это единственный вопрос, который крутился в голове юной аристократки уже третью минуту.
– Ты опять витаешь в облаках, Адель? – незаметно подошедшая Мортиша смыла поток мыслей Адели и протянула ей электронную сигарету. – Дунь, подруга, и улетать от этого мира больше не будешь.
Адель посмотрела на сигарету с испугом и с некой задумчивостью, после слов Джонсона ей больше не хотелось курить, да и курение вдруг стало для неё противной штукой.
– Лоренс сказал мне, что знает как кто-то курит под этой лестницей. – медленно проговорила Адель подруге.
– Тот, который тихоня? Ну и что он нам сделает? Тем более он учителей боится как огня. Кстати, с чего вдруг он захотел с тобой этим поделиться?
– Да нет же, не наш одноклассник. – К Адели вернулся нормальный темп речи. – Я говорю про нашего учителя математики, он ещё назначил меня кем-то вроде проверяющего этой лестницы.
Мортиша от удивления выронила электронку из рук, но тут же быстро её подняла. Она спрятала сигарету в карман и стала быстрым шагом расхаживать из угла в угол, проговаривая себе под нос раздражённым и испуганным голосом:
– Это не по плану. Это совершенно не по плану, Адель, нам нужно что-то делать. Так, давай думать: здесь нам оставаться нельзя, он может наведаться сюда, в женском туалете будут все знать, что мы курим, а там сообщат учителям, те в свою очередь твоим родителям и моей бабушке, за колледжом тоже нельзя, там камеры. Что же делать, что же…
– А может перестать курить в колледже? Будем иногда к тебе ходить, там и пообщаться сможем, и покурить, и по… – Тут Адель запнулась, так и не договорив. «Пообсуждать парней», хотела она сказать, но вспомнила, что у неё сегодня встреча с Деном, и обсуждать его с Мортишей Адель вообще не хотела.