Навязанная жена

1. Глава

Алия

— Я договорился о твоем замужестве, Алия.

Знаете, что такое страх?

Я всю жизнь живу в окружении, где меня заставляют бояться. Страх, впитанный с молоком матери, течет по моим венам, разрушая меня изнутри. Его липкие, вязкие ленты опутывают мои внутренности, заставляя ежится, когда тонкая капля пота сползает по позвоночнику вниз, хотя здесь ни черта не жарко. Холодно так, что мерзнут руки в теплых шерстяных перчатках и ноги в высоких сапогах.

— Что? — спрашиваю я, глядя на отца.

На человека, который разрушает нашу семью: камень за камнем, год за годом. Кажется, разрушать уже нечего, но он раз за разом умудряется станцевать на пыли рассыпавшегося в прах фундамента.

А ведь долгожданная свобода уже мелькала перед глазами. Еще два месяца, и я бы уехала из этого города. Обрела бы независимость. Научилась жить самостоятельно. Радоваться жизни. Улыбаться не через силу и не в определенное время, как того требуют обычаи моего народа.

— Я договорился о твоем замужестве, Алия, — нетерпеливо цокая языком, повторяет отец. — Свадьбу устроим, соблюдая традиции. Завтра приедет портниха, снимет с тебя мерки. Об университете, естественно, можешь забыть.

— Но я не хочу замуж, — произношу дрожащим голосом, цепляясь побелевшими пальцами за ремешок кожаной сумки.

Только не это. Только не сейчас. Университет, друзья, свобода... Кажется, что все мои мечты и желания утекают сквозь пальцы, а я не успеваю их поймать. Если то, что сказал отец правда, мне можно забыть про все свои планы, про все, что мне казалось реально возможным.

— Я разве спрашивал твоего мнения? — бросает раздраженно. — Тебя заберет Марат Усманов.

— Но… — начинаю беспомощно.

— Из дома в такой одежде больше не выходишь. Скромнее надо быть. И надень платок! — холодно перечисляет отец требования. — С подружками видеться запрещаю. Избаловала тебя мать. Пора мне браться за воспитание. Усманов должен получить покорную жену. Не смей меня больше позорить, Алия! Нагулялась, развлеклась — на этом все. Ты выросла, пора отдавать долги.

Я опускаю голову, пряча глаза, до боли сжимая кулаки.

Я давно не рву на себе волосы и не рыдаю в присутствии отца — никакого эффекта, кроме его недовольства, это не дает. Но злость закипает во мне, поднимается по позвоночнику вверх словно лава в жерле проснувшегося вулкана.

Почему никого не волнует, что я не вещь? Меня нельзя забрать, нельзя продать и купить. Нельзя заставить родить ребенка человеку, которого я никогда в жизни не видела. Человеку который старше меня. Чужому!

Я не хочу вот так, без любви и не по собственной воле.

Я никому ничего не должна… Но сказать это прямо в лицо родителю у меня не хватает смелости, поэтому я лишь до крови прикусываю губу.

— Идем, Алия, — слышу за спиной глухой голос матери. — У нас много дел.

Ее тоже когда-то выдали замуж и она должна меня понимать. Но мама опускает глаза в пол, как только я поворачиваюсь к ней в поисках защиты и поддержки. Она покорная и во всем слушается супруга. Если бы он в своей время четче дал указания насчет моего воспитания, я не хлебнула бы даже капли той свободы, что у меня была.

— Присмотри за ней, чтобы не вздумала выкинуть какую-нибудь дурость до помолвки, — говорит отец, теряя ко мне всякий интерес.

Он садится обратно в кресло и переводит взгляд на монитор ноутбука. Там у него дела важнее, чем счастье собственной дочери, которое он только что растоптал.

Я несколько секунд неподвижно стою перед ним, пока мама не тянет меня за руку к выходу из кабинета. Ноги еле слушаются. Я нахожусь в шоковом состоянии.

— В субботу поедем смотреть платья, — трещит она. — Если ничего не подойдет, у Мамаевых есть отличная портниха, она сшила их дочери великолепное свадебное платье. Помнишь, с россыпью кристаллов и ручной вышивкой?

Еще пару часов назад я была на парах и строила планы на выходные вместе с Асей и Мариной. Мы собирались в кино, а потом где-нибудь вкусно поесть и зайти в книжный… А теперь мне предстоит выбрать платье на собственную свадьбу.

Я отказываюсь в это верить. Просто отказываюсь!

— Мам, пожалуйста, поговори с папой! Я хочу учится. На врача. Ты ведь знаешь как усердно я готовилась к поступлению. Я не могу все потерять, — прошу слезно, стараясь поспеть за родительницей.

— Все уже решено, Алия, — она качает головой. — Ты все равно вышла бы замуж, какая разница сделать это сейчас или через пару лет.

— Большая! И я вообще не собиралась замуж, тем более вот так…

— Глупости говоришь. Усмановы — достойная семья. Ты бы знала, если бы чуть больше интересовалась своим родом. Булат Усманов теперь глава нашей диаспоры, а Марат, за которого тебя сосватали, его младший брат и правая рука. Породниться с ними — это честь для тебя и для всей нашей семьи.

— Вот поэтому меня выдают за него замуж? — кричу я, не сдерживая эмоция. — Чтобы укрепить позиции отца, которые он сам потерял? Вы… Вы меня продаете!

— Алия, — мама останавливается в холле первого этажа и поворачивается ко мне, упирая руки в бока. — Язык тебе выдернуть и рот промыть, ты как со старшими говоришь? Если Усманов услышит от тебя подобное, откажется брать в жены. Ты давно молилась? Совсем распоясалась со своими подружками. Ни одну на свадьбу не позовем, чтобы не позорили нашу семью!

— Причем тут мои подруги!?

— При том! Не нужно было тебя в Москву брать, надо было оставить с семьей моего брата в ауле. Там бы тебя воспитали по традициям — пикнуть бы не смела и глаза поднять без спросу. Стыдно должно быть, Алия. Тебе уже восемнадцать, еще пару лет и тебя никто замуж брать не захочет, потому что ты будешь уже не первой свежести. Останешься старой девой со своим дипломом…

— Лучше уж быть старой девой, чем как жить вот так… — я замолкаю, потому что мама впервые в жизни поднимает на меня руку, отвесив звонкую унизительную пощечину.

— Замолчи! Вечером к нам приедут Усмановы, будет знакомство. Иди в свою комнату и приведи себя в порядок.

Я прижимаю ладонь к горящей щеке и стараюсь не расплакаться. Это реально происходит со мной?

Мы переехали в Москву, когда мне было десять. Я ходила в обычную школу и общалась с обычными детьми. Я знаю, что такое свобода и как может быть по-другому! И я не могу, просто не могу вернуться назад в традиционное болото, в котором столетиями варится моя семья.

Я сбегу. Да, я сбегу.

Мысли носятся в голове, как пойманные в силки птички, пока я взбегаю по ступенькам в свою комнату.

Может, позвонить Аське? Она может меня приютить на пару дней у себя, пока ее родители в отъезде… Нет, рискованно. Отец в первую очередь пойдет искать меня к подруге. Можно попросить ее снять мне комнату. Где-нибудь. Чтобы пересидеть кризис. А куда потом? Решу.

У меня совсем нет денег. На карте тысяч десять, но как только я сбегу, отец заблокирует и ее. Еще у меня есть украшения, их много… Можно будет их продать. Да… Так я и сделаю.

Закрывшись в комнате, я не теряю ни секунды оставшегося на свободе времени. Собираю вещи, учебники, ноутбук, а шкатулку с украшениями прячу среди одежды.

Завязываю волосы в хвост и переодеваюсь в удобные джинсы и водолазку. Сапоги я скинула внизу, там же осталось мое пальто. Надо будет как-то незаметно выскользнуть из дома, прихватив по пути все это.

Только как это сделать, когда дом стоит на ушах. В столовой внизу гремит посуда, в гостинной шумит пылесос. Из комнат младших братьев доносятся веселые голоса. Все в предвкушении праздника, только я в ужасе.

Выбрав, как мне кажется подходящий момент, спускаюсь на цыпочках на первый этаж и спешно одеваюсь.

Мне удается выскочить из дома незамеченной, и я бросаюсь к задним воротам. С той стороны ближе добраться до остановки автобуса. Но как только я выбираюсь на дорогу, слышу длинный предупреждающий гудок — черная машина несется прямо на меня.

Испугавшись, отпрыгиваю в ближайшие кусты и, поскользнувшись на размытой от дождя земле, кубарем лечу вниз.

2. Глава

Марат

— Куда ты так гонишь? — возмущается мой старший брат Булат, с каменным лицом восседая на пассажирском сидении моего внедорожника.

— На встречу к суженой, — бросаю язвительно, выжимая педаль газа. — Разве ты не этого хотел?

— На такой скорости мы скорее на небеса отправимся, Марат. А у меня скоро сын родится. Сбавь обороты, — произносит строго.

Последнее звучит одновременно и как приказ и как просьба. В такой комбинации не оставляет мне шансов — я притормаживаю.

Мы с Булатом едем на другой конец столицы, чтобы познакомиться с моей невестой. Это будет договорной брак, никаких эмоций и лишних сантиментов. Я бы даже не знакомился — устроило бы увидеть ее прямо на свадьбе, но чертовы традиции. Я должен вручить ей кольцо, подтвердив тем самым свои намерения взять ее в жены. И донести до всех в диаспоре, что с этих пор Алия Аскерова принадлежит мне.

Алия. Брат показал мне ее фотографии. Темные волосы на контрасте с молочной кожей, пухлые губы, темные брови вразлет и кристально ясные голубые глаза. Красивая, даже очень, насколько можно судить по фото, но совсем еще девчонка. Такую и в постель тащить грешно — ей вроде бы совсем недавно исполнилось восемнадцать.

— Ты уверен, что ехать к Аскеровым без предупреждения — хорошая идея? — тянет Булат, поглядывая на меня.

— Вся эта история — их идея. Так что, надеюсь, столовое серебро они успели начистить заранее, — иронизирую я.

Знаю, что будущие родственники ждут меня к вечеру, но завтра у меня утренний рейс в Махачкалу. У меня бизнес, который я не собираюсь ставить на паузу из-за традиционной предсвадебной ерунды — у меня на нее банально нет времени. Старый Аскеров и Булат должны быть счастливы, что я вообще на этот брак подписался.

— Кольцо взял? — спрашивает брат, когда я, сверившись с навигатором, сворачиваю на улицу, ведущую к нужному дому.

— Взял, — отвечаю хмуро.

— Красивое? Бриллиант достойный?

— Нет, бижутерию со стекляшкой подарю, — толкаю язвительно.

Булат смеется. У него вообще крайне странное отношение к этому браку. Он с чего-то решил, что мне супружество пойдет на пользу. Он, видимо, все теперь меряет своими отношениями с Александрой, позабыв, как сам противился первому браку на девчонке, которую подобрала ему диаспора.

Стоит мне вспомнить о его нынешней супруге, та звонит брату. Булат, естественно, тут же снимает трубку и начинает переговариваться с ней о какой-то ерунде типа розового пони на день рождения их дочери. Меня от этого откровенно подташнивает, поэтому я сосредотачиваю свое внимание на дороге, пытаясь воспринимать бубнеж брата как белый шум.

Особняк Аскеровых стоит на небольшом возвышении. Сбрасываю скорость, чтобы на перекрестке свернуть к нему, как вдруг взгляд цепляется за какой-то грязный комок, который кубарем несется вниз с пригорка. Я в жизни всякое видел, но в этот миг сердце сжимается от тревоги. Это ребенок!

Резко торможу и, проигнорировав удивленный взгляд брата, вылетаю из машины.

За несколько секунд добегаю до канавы, где остановилось движение “комка”. Вытягиваю обездвиженное тело на обочину и, присев перед ним на корточки, отвожу в сторону налипшие на испачканное в грязи лицо растрепавшиеся темные волосы.

Тревога сменяется шоком, когда я безошибочно считываю знакомые черты на чумазом лице с ссадиной на скуле. Молочная кожа, темные брови вразлет, пухлые губы без следа инъекций, но самое главное — кристально ясные голубые глаза, которые смотрят на меня с недоверием и испугом.

— Эй, ты как? Болит что-то? — спрашиваю внезапно осипшим голосом. Это, видимо, от волнения. Не каждый день я наблюдаю за тем, как мои будущие жены скатываются с горы, рискуя сломать себе шею.

— Эммм… — девчонка хлопает ресницами, словно совершенно не понимает, что с ней произошло. Может быть, сотрясение. Черт… И угораздило же ее!

— Надо вызвать скорую, — я уже лезу в карман за телефоном, как вдруг она резко приподнимается и перехватывает мою руку.

— Нет-нет, никакой скорой! — тараторит она. — Все нормально. Я до пятнадцати лет каждую зиму на этой горке на санках каталась. Руки-ноги целы. Идти могу.

— Идти? — спрашиваю я, скептически разглядывая ее грязное промокшее одеяние.

— Ага, черт, — она оглядывается по сторонам, а потом с тоской смотрит на пригорок. — Черт! Сумку потеряла.

— Сумку? — повторяю как болван.

— Да-да, я в отпуск еду, — говорит рассеяно. — Поможете встать?

И доверчиво протягивает мне маленькую ладошку. Редко что может лишить меня речи, но сейчас я банально не нахожу, что сказать. Принимаю ее ладонь и рывком поднимаюсь на ноги, утягивая ее за собой.

Алия Аскерова совсем маленькая. Ее макушка едва достигает моего плеча. И веса в ней от силы пятьдесят килограммов. Хрупкая и женственная — это я даже в ее чумазом виде могу оценить, потому что мокрая одежда облепила ее фигуру, подчеркивая привлекательные для мужского глаза формы.

— Не одолжите мне тысячу рублей? — спрашивает она, вырывая из моего захвата свою ладонь и в очередной раз ставя меня в тупик.

— Зачем тебе тысяча рублей?

— Я же сказала, что еду в отпуск, — она хмурит брови, отступая. Лезет в карман пальто, проверяет исправность телефона и с облегчением выдыхает, демонстрируя мне широкую улыбку, от которой на щеках появляются очаровательные ямочки. — Работает! Ну так что, одолжите мне тысячу? Я верну. Попозже.

— Алия, — произношу строго. — Мне кажется, ты что-то путаешь.

Она растерянно таращит на меня голубые глаза.

— Откуда вы знаете, как меня зовут? — спрашивает шепотом и пятится назад.

Я резко протягиваю руку, хватаю ее за плечо и дергаю на себя, потому что еще шаг — и она снова оказажется в канаве. Маленькое тело врезается в мое, посылая горячий разряд тока по венам, а в легкие проникает запах — немного сладковатый, с примесью цитрусовых и мокрой земли.

— Потому что я — твой будущий муж.

3. Глава

Алия

Нет, нет, нет! Этого просто не может произойти со мной!

Оцепенев, я поднимаю взгляд на высокого мужчину, который, как я думала, пытался мне помочь, с ужасом осознавая, что судьба вновь сыграла со мной злую шутку — я угодила прямо в руки к человеку, от которого пыталась сбежать. И судя по тому, как крепко сжимаются его пальцы вокруг моей талии, когда я делаю попытку отстраниться, отпускать меня он не собирается.

Думай, Алия, думай…

— Вы спутали меня с кем-то другим, — произношу на выдохе. — Немедленно отпустите. И я не стану заявлять в полицию.

В ответ на мою браваду, он выразительно выгибает темную бровь. Обеспокоенность на его лице сменяется раздражением.

— Неужели?

— Да, пустите, — упираюсь грязными ладонями в его грудь, пачкая рубашку, но проще скалу сдвинуть с места, чем этого громилу. — У меня автобус через пять минут.

— У тебя все нормально? — еще один голос, такой же глубокий и звучный, доносится из-за моей спины.

Резко оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто там и чувствую, как сердце уходит в пятки. Этогобугая я знаю. Это Булат Усманов. Несмотря на то, что мне всегда было наплевать на иерархию в диаспоре, мимо меня не прошло стремительное восхождение этого человека к власти. Кажется, пару лет назад я даже видела газету с его фотографией на первой странице. И если это — Булат, то значит мужик, который держит меня в своих тисках — действительно мой будущий муж…

— Да, нормально, — руки вокруг моей талии сжимаются еще сильнее. — Поймал одну беглую птичку.

Думай, Алия, думай…

— Кажется, меня сейчас стошнит, — бормочу я, демонстративно прикрывая ладонью рот.

Воспользовавшись тем, что младший Усманов на мгновение ослабляет хватку, я что есть сил толкаю его в грудь. Он теряет равновесие, отпуская меня, а я со всех ног даю деру. Вообще даже не важно, куда бежать — главное, сбежать от него и от того, что будет, если мне это не удастся.

Я ворую у злодейки-судьбы целых десять секунд оглушительной свободы и почти достигаю лесополосы в которой можно затеряться, но меня вновь хватают все те же хамоватые руки.

— Набегалась, Алия? — звучит над ухом строгий голос, а потом Марат Усманов ловко закидывает меня на плечо, лишая любых шансов на спасение.

— Не набегалась! — на глаза набегают слезы, потому что я начинаю осознавать весь ужас своего положения. И эта унизительная поза — он несет меня, словно я мешок с мукой. — Я тебя ненавижу! Я не хочу за тебя замуж! Я хотела от тебя убежать! Ты… Ты… — безостановочно молочу кулаками по мощной спине, но эффекта от моих телодвижений ровно ноль.

— Успокойся! Себе же хуже делаешь, дурочка, — рычит он, шлепая меня по ягодицам.

Какой. Позор. Задыхаюсь от унижения, но все же перестаю дергаться. Повисаю на его плече как плеть, отчаянно стараясь удержать слезы.

Это конец. Моей жизни конец. Отец меня просто убьет, когда узнает. Тут даже не сам факт побега важен, а то, что мой будущий муж о нем узнал. Я хорошо изучила отца — он придет в бешенство, потому что я опозорила его перед Усмановыми. И никто меня не защитит… Может быть, меня даже убьют.

Прощай, мир… Было славно, но недолго. Алия Аскерова больше не жилец.

Я не знаю, куда тащит меня Марат Усманов. Так расстроилась и погрузилась в себя, что даже пропустила, о чем он со своим братом разговаривал. Наверное, вместе придумывали, какое наказание мне назначить. Потому что когда я начала снова осознавать реальность, Булат уехал к нашему дому за рулем черного внедорожника, а мой суженый продолжил тащить меня наверх пешком.

Когда мы достигаем ворот особняка, во дворе уже все — белая как полотно мать, красный как рак отец, младшие братья с выражением ужаса на лицах и Булат Усманов с абсолютно нечитаемой миной.

Да, мне точно конец.

Марат, наконец, грубовато ставит меня на ноги. Успеваю бросить на него мимолетный взгляд, замечая, что испачкала его белую рубашку, руки и даже скулу, которая была ближе всего к моему бедру, в грязи, а потом перевожу глаза на отца, который несется к нам через весь двор.

— Ах ты дрянь! — ревет он, замахиваясь.

Я успеваю лишь зажмуриться и сжаться, представляя, какой силы будет его пощечина, но… Ничего не происходит. И когда я приоткрываю один глаз, то вижу невероятное — руку отца в считанных сантиметрах от моего лица перехватил Марат.

— Алия принадлежит мне, — чеканит он. — С этого дня только я имею право наказывать ее. Надеюсь, это ясно?

Нет, ну стоило, конечно, вернуться сюда, только чтобы увидеть выражение полного замешательства на лице отца. И, кажется, боли. Потому что пальцы Марата Усманова даже побелели от того, как сильно он сжимает ладонь отца.

— Как тебе угодно, Марат, — отвечает отец, пыхтя. — Но она заслуживает хорошую порку.

— Неужели? — голос Усманова звучит ровно и безэмоционально. Он даже не запыхался, пока тащил все мои сорок восемь килограммов и свою огромную тушу вверх по горке. — А что заслуживают те, кто не обеспечил достаточный присмотр за моей будущей женой, у которой, оказывается, есть тяга к приключениям?

А вот это уже звучит устрашающе. Отец бледнеет. На лице мамы, наоборот, проступают красные пятна. Честное слово, если бы не ужас моего собственного положения, я бы посмеялась над этой сценой.

— Марат… — начинает отец.

— Может быть, пройдем в дом, — лепечет мать.

— В дом, — внезапно звучит громогласный голос старшего Усманова. — Марат, ты давай поспокойнее.

Отец и мать семенят к крыльцу, следом за ними в дверь шмыгают братья. Потом Булат и…

— Ты тут долго стоять собираешься? — пронзает меня вопросом Марат, когда я не двигаюсь с места. Меня начинает бить озноб, потому что на улице холодно, а я промокла, но я все равно лучше умру тут, чем пойду в дом.

— Мне и тут хорошо, — огрызаюсь я.

— Алия! — мое имя звучит как хлыст. — Не заставляй меня применять к тебе силу. Гарантирую, тебе это не понравится.

— Мне ничего из этого не нравится! — я вдруг постыдно всхлипываю.

Марат хмурится, хватает меня за плечо и буквально тащит за собой в дом. Впрочем, сил сопротивляться у меня все равно почти не осталось…

Когда мы заходим в гостиную, все уже собрались тут — застыли в напряженных позах, ожидая нашего прибытия. Я опускаю голову, ощущая на себе всеобщее внимание — заторможено наблюдаю, как грязная вода с моей одежды капает на светлый ковер.

— Дай руку, — произносит Марат.

Вскидываю на него глаза. Чего? Может быть, он в наказание отрубит мне конечность? И ведь никто не вступится — все собравшиеся в этой комнате считают, что я это заслужила.

— Руку дай, Алия, — нетерпеливо цедит Марат, но когда я вместо того, чтобы добровольно вложить ее в протянутую ладонь, прячу ее за спину, он смачно ругается и хватает ее сам, до боли сжав запястье.

А потом… А потом мне на безымянный палец скользит кольцо. Золотое с огромный бриллиантом, которое насмешливо подмигивает мне своими гранями на испачканном в грязи пальце.

— Будем считать, что мы официально помолвлены, — заявляет Усманов во всеуслышание. — Вечером я пришлю охрану, который до свадьбы будет лично отвечать за безопасность моей будущей жены. Если я узнаю, что до этого момента хоть кто-то коснулся ее пальцем — последствия никому не понравятся.

— Но… Мы сами… — начинает отец, явно не меньше моего ошарашенный стремительным развитием событий.

— Как вы самия уже увидел, — отрезает Марат, а потом поворачивается ко мне. — Иди в свою комнату, Алия.

Приказывает мне, как будто он мой хозяин…

Я сглатываю тугой комок безысходности. Судя по тяжести на моем указательном пальце, это теперь так и есть.

4. Глава

Марат

— Ни слова, Булат, просто, твою мать, ни слова! — цежу я, краем глаза замечая улыбку на лице брата, когда мы вновь садимся в машину, чтобы поскорее свалить из дома Аскеровых.

— Я вроде бы ничего не говорил, — иронизирует Булат, даже не пытаясь скрыть усмешку.

Он может и не говорил, но по его выразительному взгляду я и так вижу, как его рвет от всей этой ситуации. Меня тоже рвет — но причины тому совсем другие. Поражает, что Алия пыталась сбежать. Поражает, что у нее оказался такой строптивый характер. Поражает, что меня корежит от одной мысли, что Даян Аскеров может причинить ей боль.

Пару километров мы едем в тишине. Прокручиваю в голове события дня — диву даюсь, как вообще такое было возможно. Перехватить Алию, не позволив ей скрыться — это вообще глупость или удача? Сбежала бы — освободила бы и меня, и себя от брака, который никому из нас не нужен. Вот только…

— Личная охрана, м? — произносит Булат, прерывая сумбурный поток моих мыслей.

— Ты видел, что творит девчонка! — огрызаюсь я. — А Аскеров выжил из ума.

— Разве тебе не все равно?

Шумно выдохнув, я посылаю брату взгляд, полный едва сдерживаемой ярости. На что он, черт возьми, намекает? Это он виноват в том, что я вообще оказался в этой идиотской ситуации. Я знаю, что с девушками в диаспоре не церемонятся, но за Алию я уже чувствую ответственность. Ее отдали мне. А к своемуя с детства отношусь крайне ревностно.

— Мы можем сменить тему? — спрашиваю сухо, пытаясь взять себя в руки.

— Кого определишь ей в охрану? — демонстративно игнорирует мою просьбу Булат.

Ну, конечно! Я знал, что он просто так с меня не слезет.

— Младшего Гаджиева. Он верный и неплохо проявил себя на заданиях, — говорю я, сдаваясь.

— Хороший выбор. Считаешь, что она рискнет еще раз сбежать?

— Понятия не имею. Но рисковать не намерен.

— Потому что она тебе понравилась? — уточняет он, не скрывая любопытства.

— Потому что я не хочу выглядеть в глазах других кретином! — рявкаю я. — Аскеров же всем растрепал, что я беру в жены его дочь. Как я буду выглядеть, если она сбежит до свадьбы?

— Справедливо, — соглашается брат. — Значит, ты больше не против женитьбы?

— Булат! — рычу я, резко притормаживая у светофора. — Ты сегодня решил окончательно меня достать?

— Ладно, ладно, прости! — он поднимает руки ладонями вверх, признавая справедливость моего упрека. — Просто мне показалось, что для того, кто был настроен категорически против этого брака, ты сегодня проявил несвойственную гибкость. И я связываю это с дочкой Аскерова. Я видел, каким взглядом ты смотрел на нее, Марат.

— Она еще ребенок! — мой голос звенит от возмущения.

— Она совершеннолетняя. И вполне оформившаяся, — замечает Булат. — Даян так или иначе выдал бы ее замуж в ближайший год. И ты сам это прекрасно знаешь. Он — из махровых традиционалистов. Даже удивительно, что у него в принципе есть дочь с таким дерзким характером. В сочетании с эффектной внешностью — это бомба замедленного действия. Ее захочет любой.