Пропаганда войны в кинематографе Третьего Рейха

Глава I. Роль пропаганды в стратегии и тактике национал-социалистов

Ключом к овладению искусством пропаганды являются понимание настроений и идей, которые движут широкими массами, а также поиск, через психологически доступные методы, пути к вниманию, а таким образом и сердцам миллионов[1].

Во времена борьбы национал-социалистов за власть пропаганда стала для них неотъемлемой частью в достижении цели и даже почти центральным компонентом. Однако в их руках понятие приобрело качественно новый оттенок и иной смысл. Изначально слово «пропаганда» подразумевало под собой, прежде всего, средство распространения религиозной веры, или какой-либо политической доктрины. Как явление, она существовала задолго до возникновения самого термина. Как один из наиболее ранних образцов пропаганды можно рассматривать преамбулу к Своду законов Хаммурапи, или как он еще известен, Кодексу Хаммурапи, созданному приблизительно в 1750-х годах до н. э., в котором рассматриваются методы защиты бедных горожан против натиска более могущественных и зажиточных, однако на деле это так и осталось на уровне слов. Это же значение слово имело и в 1622 году, когда Папа Римский Григорий XV основал Конгрегацию распространения веры (Sacra Congregatio de Propaganda Fide)[2]. Позже коммунистические партии использовали это понятие тем же образом. Ее лидеры являлись распространителями новой теории марксизма, а пропаганда служила средством ее донесения до масс. Однако стоит отметить, что большевики делали четкое разграничение между агитацией и пропагандой[3]. В то время как агитация была способом влияния на массы, пропаганда использовалась для «идеологической обработки» в духе марксизма-ленинизма партийной элиты. Нацисты же не видели необходимости в подобном разграничении этих двух понятий. На начальном этапе главной и фактически единственной целью национал-социалистов было достижение и завоевание власти. А пропаганда служила главным инструментом реализации поставленной цели. Она не имела в своей основе какого-либо последовательного, устоявшегося учения, и была похожа скорее на набор незаконченных приспособленческих идей.

Без сомнения, нацистская идеология не могла быть сопоставлена с философскими учениями, которые существовали задолго до масштабных идеологических движений в мировой истории, будь то христианство или тот же коммунизм, хотя нацисты и утверждали, что их движение было именно таковым[4]. Они ставили свои идеи в один ряд с идеями античных философов и мыслителей, правда эти заявления были по сути пустыми. Однако все же существовало два аспекта, в которых национал-социалисты довольно значимо преуспели – партийная организация и пропаганда.

В «Майн Кампф» Гитлер делает довольно четкое разграничение между организацией как таковой и пропагандой, однако указывая на то, что эти понятия взаимодополняемы и не могут существовать друг без друга[5]. Он писал, что «задача пропаганды состоит в том, чтобы привлекать последователей (идеологии); а задача организации – увеличивать ее членство. Последователь движения – это тот, кто заявляет о согласии с его целями; а член – тот, кто за них борется»[6]. Таким образом, пропаганда должна была быть весьма эффектной и эффективной, чтобы постоянно увеличивалось количество последователей, а организация четко построенной. Гитлер считал, что его пропаганда действовала по принципу естественного отбора – чем более радикальной и провокационной она была, тем больше она отпугивала слабовольных и колеблющихся людей, а также предотвращала их проникновение в ядро организации, дабы не растлевать уже существовавшие элементы. Пропаганда способствовала распространению нацистских «заговорщических» посланий в массы с целью расширения влияния и увеличения именно первоначального «ядра» или «сердца организации». Считалось, что влияние должно быть направленным «изнутри» на окружающих, а не наоборот. Таким образом, в дальнейшем это привело к появлению различий между «старыми борцами» (Altkämpfer) и обычными членами партии (Parteigenossen). Для Гитлера организация и партия были довольно тесно переплетены.

По мнению самого Адольфа Гитлера, точка отсчета в развитии в понятии национал-социализма приходится на период перед началом Первой Мировой войны[7]. В это время юный Гитлер имел возможность наблюдать за довоенной работой «пионеров» массовой пропаганды в Вене[8]. По его мнению, нужно было отдать должное марксистам и социалистам, которые усовершенствовали инструмент пропаганды и отлично понимали, как использовать его в практических целях таким образом, чтобы был достигнут максимальный эффект. Гитлер признавал, что «правильное применение пропаганды на массы – это искусство, которое было и остается неизвестным буржуазным партиям»[9]. Он считал, что только христианское социалистическое движение, особенно во времена Карла Люгера[10] достигло определенного мастерства в использовании инструмента пропаганды, от которого Гитлер и перенял большинство своих техник.

В этой связи, говоря о развитии нацистской пропаганды, Адольф Гитлер вновь обращается ко временам своей молодости и приводит в пример двух известных политических деятелей Вены – Карла Люгера и Георга Шенерера[11]. Оба были антисемитами. Последний в своих речах в основном делал упор на высший и средний класс немцев. Он использовал «метод силы и понимания» для передачи и распространения своих идей в массы. Карл Люгер, напротив, по мнению Гитлера, имел редкий дар проницательности, с помощью которого мог проникать в самую сущность человека и его потребностей, и был предельно осторожен и старался не воспринимать человека лучше, чем он был в действительности[12]. Этот человек чувствовал толпу и трезво оценивал значение пропаганды. Именно в его адрес приходились самые высокие похвалы Гитлера.

Также крайне важным аспектом в изучении явления пропаганды национал-социализма, которое оказало в дальнейшем сильнейшее воздействие на всю его историю, является пропаганда стран-союзников во времена Первой мировой войны. Гитлер довольно резко критикует немецкую военную пропаганду, отдавая самую высокую оценку союзникам, врагам Германии. Среди них фюрер особенно выделял Англию[13]. Однако данных за то, что Гитлер проник во всю подоплеку и социальные реалии, которые лежали в основе работы пропагандистов, нет. Фюрер не учитывал тот факт, что немцы и англичане на тот момент находились в совершенно разных ситуациях. В военное время в Англии существовало Министерство информации, деятельность которого приносила правительству неплохие результаты. Главами данного министерства на тот момент были такие магнаты прессы, как Бэвербук, Норсклиффе и Розермер, которые были окружены талантливо подобранными высококвалифицированными журналистами. Эти люди не только хорошо чувствовали все настроения толпы, но также и английское общество было куда более однородным, нежели в Германии. Но и этого фюрер не учитывал.

Также не столь сильно Гитлера заботила и сама суть пропаганды, ее фактический предмет. Его больше привлекала техника очарования и покорения массы. По существу, он видел пропаганду только как вопрос умения преподнести политический материал на «рынок товаров массового производства»[14]. Он знал, что массы были необходимы для достижения поставленных им самим целей. Гитлер не верил в то, что масса состоит из индивидуальностей, со своими судьбами и мнениями. Более того, он имел прямо противоположное мнение. Фюрер считал массу податливой, продажной, развращенной и коррумпированной. На вопрос «к кому должна быть обращена пропаганда?» Гитлер отвечал в довольно абстрактной форме: «она всегда должна быть обращена в массы!»[15]. Он не видел смысла в оказывании какого-либо влияния на интеллигенцию, так как она всегда могла составить свое собственное мнение на любой вопрос. Настоящей задачей пропаганды являлось донесение различных идей до массы, но при условии, чтобы они не шли вразрез с общенародным мнением. Он знал, что политически необразованная толпа была более восприимчива к эмоциональным воззваниям, нежели к каким-то аргументированным рациональным речам. Речь должна содержать несколько незамысловатых идей, которые должны были преподноситься исключительно в черно-белых тонах и многократно повторяться за одно выступление. Но и этого было недостаточно. Гитлер знал, что та пропаганда, которую он имел в виду, должна также быть усилена большой дозой устрашения и террора. Только тогда она могла быть плодотворной. Еще в юные годы он усвоил то, что «бороться против газа можно только газом»[16], «на каждую ложь найдется более действенная ложь»[17] и то, что «ответом на террор должен быть еще более сильный, сокрушительный террор»[18].

После того, как в 1924 году Адольф Гитлер покинул тюрьму Ландсберг, в которую был заключен девятью месяцами ранее после «пивного путча» (9 ноября 1923 года в Мюнхене), основа идеологии национал-социализма, так же как и ее главные понятия – пропаганда и организация, были уже твердо заложены и определены в «Майн Кампф». В дальнейшем особо значимых изменений они не претерпевали, изменяясь и варьируя периодически в зависимости от обстоятельств. Такой ситуация оставалась на протяжении всех лет борьбы вплоть до 30 января 1933 года, когда Гитлер пришел к власти. В дальнейшем пропаганда получила более действенное обоснование, строгую организацию и мощный аппарат управления массами.

Глава II. Цели пропаганды

Пропаганда играла важную роль для нахождения поддержки НСДАП у населения во времена борьбы за власть, однако Третий Рейх, просуществовавший всего 12 лет, не мог держаться только на пропаганде. В нацистской Германии она не была единственным столпом, на который опирался режим, как это нередко считается. Революционная претенциозная задача нацистского режима состояла в том, чтобы достичь «народного сообщества» (Volksgemeinschaft) и истинной гармонии классов, чему и была посвящена главная задача пропаганды. Но тем не менее, успех пропаганды не стоит измерять исключительно ее возможностями радикальным образом менять взгляды и отношение общества. Порой она не только трансформировала взгляды, но и укрепляла уже существовавшие. И для того, чтобы пропаганда была наиболее эффективной, она должна была с предельной осторожностью применена к тем, чьи взгляды уже частично были каким-либо образом искажены, направляя их в нужное русло.

Гитлер считал, что восприимчивость большой толпы очень ограничена, их интеллектуальный уровень довольно низкий, а способность быстро забывать просто огромная. Вследствие этого пропаганда должна быть также ограничена до нескольких незамысловатых идей и должна «…твердить о них в своих призывах и лозунгах, пока последний присутствующий в зале не поймет, что именно вы хотите, чтобы он понял это из вашего слогана»[19].

Немаловажная функция пропаганды состоит в том, чтобы увидеть, что идея находит поддержку у большей части народа, и то, что она распространяется в массах. Для достижения этого пропаганде следовало привлекать внимание масс к определенным фактам, процессам, необходимости и т. п. Это опять же приводит к выводу о том, что пропаганда для масс должна быть максимально упрощенной и повторять одну и ту же идею по много раз в разной интерпретации. Настойчивость, упорство и непоколебимость являются наиважнейшими составляющими успеха.

Важнейшая задача пропаганды, как утверждал Гитлер, – это то, что она «подобно плакату, должна привлекать к себе внимание масс, а не обучать лиц, имеющих научную подготовку или стремящихся к образованию и знаниям. Поэтому ее воздействие должно быть направлено главным образом на чувства и только в очень ограниченной степени рассчитано на так называемый «разум»… Чем скромнее ее научный балласт, чем больше она концентрирует свое внимание на чувствах массы, тем значительнее ее успех. Именно он и является лучшим доказательством правильности или неправильности пропаганды…»[20].

Эту же идею в дальнейшем развивал и Геббельс, говоря о том, что пропаганда вовсе не должна быть мудрой. Ее задача сводилась исключительно к тому, чтобы обеспечить успех. По его мнению, хорошая пропаганда – это та, которая в кратчайший срок воздействует на людей, завоевание которых и было ее целью[21].

Лидеры национал-социализма зачастую в своих речах говорили о принципе простоты. На практике этот принцип находил свое выражение прежде всего в стремлении избегать каких-либо дискуссий. Участие в них было им невыгодно хотя бы потому, что это открывало для противника возможность изложить свою точку зрения, вскрыть слабость или несостоятельность позиций оппонента. Отказ от дискуссий ставит противника в тупик, заставляет его нервничать, избавляет от необходимости опровергать его тезисы, противопоставлять им рассуждения и факты. Участие в споре могло создать иллюзию у слушателя, что пропагандист сам неуверен в своих заявлениях, однако упорное повторение одного и того же лозунга убеждает в непоколебимости и силе того, кто это делает. Но подобные хитрости не всегда удавались. Случалось, что нацистские деятели все же были втянуты в дискуссии. В таком случае они всеми способами старались перевести тему обсуждения на иной предмет или, в самом крайнем случае, переводили спор в плоскость обвинений, вплоть до примитивных ругательств. Это, по мнению нацистов, являло собой особое выражение напористости, наступательности в пропагандистской деятельности и непримиримости, что не оставляло у противника ни малейшего сомнения в силе выступающего.

Еще одной уловкой, наряду с «принципом простоты», были «принципы размаха и концентрации». Заранее отобранные примитивные лозунги фактически вбивались в сознание населения последовательно и методично. Это выражалось самым разным образом: крупные заголовки утренних газет, радиопередачи, уличные плакаты и листовки, а также обязательное упоминание в любой официальной речи. Вытаскивая коробок спичек или наклеивая марку, немецкий обыватель каждый раз видел тот же знакомый лозунг. Он был напечатан на оберточной бумаге, в которую была упакована его последняя покупка, на приобретенном им театральном билете, на бумажных салфетках и картонных подставках для пива, словом, абсолютно везде. Подобная напористость и массовость заставляла регулировать сознание даже самого скептически настроенного человека. Пропаганда сопровождала граждан Третьего Рейха всегда и везде. Она оказывала сильнейшее воздействие даже на образованных людей, не говоря уже о простых обывателях, рабочих, малообученных и тех же домохозяйках, кто составлял серьезный процент населения. Но так или иначе, существовала все же небольшая доля несогласных с режимом. В таком случае пропаганда оказывалась бессильной, впрочем, переубеждать их она и не должна была, для этого существовал аппарат террора.

Еще одним успехом национал-социалистической пропаганды является и то, что нацистские руководители, и прежде всего Геббельс, оценили по достоинству возможности, открывшиеся в связи с научно-техническим прогрессом в области средств массовой информации и связи, а именно, использование теле- и радиопередач.

Глава III. Развитие нацистской пропаганды до 1933 года

Будучи глубоко убежденным, что пропаганда способна стать сильнейшим оружием в руках эксперта, Адольф Гитлер поручил в апреле 1930 года Йозефу Геббельсу возглавить в партии работу по пропаганде, поставив перед ним задачу централизовать структуру аппарата управления отделом партийной пропаганды и представлять партию нацистов во время их «беспощадного марша» к победе на выборах под предводительством фюрера… По многим аспектам пропаганда лучше функционирует, когда направлена против оппозиции, и куда сложнее ее устройство, когда ее задачей является удержание власти. И Геббельс проявил себя искусным руководителем средствами партийной пропаганды. Однако до 1929 года в распоряжении Геббельса был довольно ограниченный набор технической аппаратуры, поэтому основная нагрузка по-прежнему ложилась на официальные речи Гитлера и некоторых других представителей нацистской верхушки. На тот момент все инструменты массовой информации и коммуникации находились под управлением государства, а именно: массовая пресса, радио, кино – они были в основном не столь доступны для нацистов вплоть до прихода Гитлера к власти. Но, несмотря на все эти неудобства, руководство Геббельса принесло свои плоды, и партия продемонстрировала явные оппортунистические настроения, что выражалось в изучении и применении новых техник и приемов в пропаганде.

Ситуация начала медленно меняться с 1927 года. Вероятно, именно в это время Геббельс и начал проявлять себя в качестве талантливого пропагандиста. В ноябре 1926 года он был назначен гаулейтером Берлина и форсированно стал перестраивать партийную организацию НСДАП в немецкой столице. В июле того же года он начал выпуск газеты «Ангриф» (Angrif) с поддержкой пресс-барона Альфреда Гугенберга, который также спонсировал и «Фелькишер Беобахтер» (Völkischer Beobachter). Более того, будучи главой правого крыла Консервативной Национальной Народной Партии (DNVP), он приобрел акции самой крупной и престижной германской кинокомпании – УФА (Ufa – Universum-Film-Aktiengesellschaft). С этого времени, социальные и политические действия НСДАП получили больший размах и разнообразие, что немало способствовало взлету популярности партии. До этого нацисты ограничивались искусным использованием риторики и эффектными выступлениями. Таким образом, все эти сопутствующие обстоятельства в последнее время до 1933 года значительно активизировали борьбу нацистов за власть.

Однако, не только газетная и киноимперия Гугенберга способствовала подъему НСДАП, но и германская индустрия предоставляла ценные финансовые ресурсы, которые позволяли партии усиливать свои кампании по пропаганде. Более того, техническое развитие находилось на тот момент на таком уровне, что уже в 1930 году микрофоны и громкоговорители стали характерной чертой всех нацистских собраний. Значительный прорыв пришелся на период 1928—1930-х.