За все, чем мы дорожим

Направляясь к себе после душа, Нуарэ встретил Габриэль. Она внимательно посмотрела на него и сказала:

– Зайдите в медблок, коммандер.

Нуарэ пошел за ней, даже не спрашивая, зачем. Габриэль порылась в ящиках, попросила забежавшую Кармен налить стакан воды и протянула Нуарэ приятно пахнущий напиток.

– Выпейте, коммандер. Это мягкое успокоительное, вам нужно. И отправляйтесь спать. Хотя нет, сначала я взгляну на ваши руки.

Она смазывала прохладным гелем разбитые костяшки, а Нуарэ сидел, стиснув зубы и пытаясь не взвыть в голос. Осторожные прикосновения Габриэль обжигали раскаленным железом. Она не держит на него зла и не избегает его. Она заботится о нем, как заботилась бы о любом члене экипажа. Лучше бы еще раз пообещала убить или даже закатила пощечину. Это было бы даже логично. Но что делать с этой заботой и осознанием, что он для нее лишь пациент, и никак иначе она никогда его не коснется – коммандер не понимал. И как с этим жить дальше – тоже. И тем более – зачем.

38.

17 мая 3049 года

Кармен не сиделось на месте. А точнее, она понимала, что, если будет сидеть в отведенной им каюте и видеть печальные глаза старшей сестры – будет точно так же реветь целыми днями. А ей этого не хотелось. Тем более когда вокруг столько интересного. Настоящий космический корабль, круче, чем в кино. И везде пускают. Сеньор Коул, правда, из машинного отделения выгнал, но он не злой, просто строгий. И в рубку нельзя, это понятно. А вот к сеньору Каррере Кармен уже ходила. Надо же кому-то рассказать, как она помогала драться с донами! Правда, сначала сеньор Каррера взревел «не трави душу, мелочь!», но это он пошутил, ему все равно было интересно. И как это его не взяли? Он ведь такой крутой! А вскоре они уже вовсю болтали. Он тоже испанец, можно не маяться с пиджином. Кармен владела им неплохо, но хуже Эстеллы и тем более папы. А у сеньора Карреры, оказывается, дочка есть, ровесница Кармен. Надо познакомиться, когда прилетят.

И вообще здесь здорово. Сеньор Эрнандес, пилот, такой красавец! А еще они с сеньором навигатором (как же его зовут?) учили Кармен и Эстеллу играть в сомбрийские карты. Там прямо целый мир с двумя фракциями, и еще там всякие персонажи… Кармен пока плохо понимала правила, зато Эстелла разобралась сразу. Вот и отлично, не будет теперь сидеть в каюте. Интересно, а жена у сеньора Эрнандеса есть? И в отряде сеньора Карреры тоже очень крутые парни, а про сеньора Снайпера и говорить не приходится. Кармен уже знала, что по-настоящему его зовут Стивен Вонг, но по прозвищу ей больше нравилось. Оказывается, он тоже был ранен, а в бою даже ничего не заметил, ну ничего себе! А что синяк ей поставил, так он же не со зла, и совсем не обидно, зато она ему помогла. Да и вылечили этот синяк за пять минут. А доктор Габи и доктор Джон вообще классные, всегда все объясняют и дают вкусное витаминное драже. И прививки сделали совсем не больно, не то что в школе.

Вспомнив про доктора Габи, Кармен решила зайти в медотсек. Вдруг им там помощь нужна. Вот, вчера она случайно мимо проходила и пригодилась, помогла сделать лекарство для сеньора Нуарэ. Интересно, что с ним случилось? Такой хмурый ушел… А еще надо Селину навестить, как она там? Просочившись в дверь, Кармен услышала голос Селины:

– Я жалею только об одном – что сама до этой крысы не добралась!

– Не то слово, – вздохнула доктор Габи. – Знаешь… я, конечно, врач и мне бы такие вещи не говорить, но я поцеловала бы руку, которая его убила!

– Это была нога, – хихикнула Селина. – И принадлежала она нашему доблестному коммандеру.

– Тогда перебьется, – быстро ответила Габи. И обе расхохотались.

А, это они про того дядьку в очках, которого сеньор Нуарэ убил. Страшновато было. Кармен набралась решимости и подергала доктора Габи за халат:

– Сеньора доктор…

– Что такое, Кармен? Что-то случилось?

– Да нет, я просто хотела спросить… А у сеньора Эрнандеса жена есть?

Селина поперхнулась, а Габи ответила:

– Как бы тебе сказать…

Кармен не дождалась конца фразы:

– А то вот было бы здорово, если бы он на мне женился! И мы тогда вместе прилетим и еще надаем донам по башке!

– Ты меня уморишь! – проговорила Селина. – Мне ж нельзя столько ржать! Леона, знаешь ли, дома парень ждет.

– Уже почти год как законный супруг, – поправила Габи.

– Ой! – Кармен осеклась. – Санта Мария, так он, выходит… грешник?

– Хэй, хэй, детка, все мы тут не святые, по-вашему говоря, и я особенно, – сказала Селина. – Это раз. И следи за языком – это два. Ты же хочешь быть сомбрийкой?

– Ага! – Кармен энергично закивала.

– А раз так, – подключилась Габи, – то забудь ты все эти гадости. Я, между прочим, близкий друг их семьи, и они оба очень достойные люди. И осуждать их может только какой-нибудь необразованный дикарь, но ты же не такая?

Кармен почесала в затылке.

– Э… ну наверное. А правда, что на Сомбре вообще никто в церковь не ходит? Мне-то все равно, а Эстелла, наверное, расстроится…

– Ну не то чтобы никто, – сказала Габи. – В основном сомбрийцы – атеисты, это правда. Но у нас есть верующие, и они, понятно, ходят в свои церкви. Правда, я сама в этом не разбираюсь. Ты лучше знаешь кого спроси? Дарти. Это он вас привез на шаттле. Лохматый такой, со сломанным носом.

– А, помню! У него, наверное, тоже были… проблемы с донами.

– Можно и так сказать. Ты иди пока, мне нужно сделать Селине перевязку.

– А вечером, если хочешь, возвращайся, – добавила Селина. – Мне тут ужасно скучно.

– Обязательно приду! – крикнула Кармен уже с порога.

К Дарти она решила пойти вместе с сестрой, а пока направилась знакомой дорогой в отсек экипажа.

– Сеньор Каррера, то есть дядя Алехандро, вы не заняты?

39.

18 мая 3049 года

Эстелла в чем-то завидовала младшей сестре – проревевшись на шаттле, Кармен быстро пришла в себя, и теперь по кораблю носился мини-смерч с черными косичками, иногда залетая в каюту и делясь новостями. Пилот – красавец, командир ударной группы звал в гости, когда прилетят, доктор Габи учила делать повязки, Кармен помогла ей приготовить лекарство для сеньора Нуарэ, Селине уже лучше, еще в ударной группе есть такой Мигель, очень веселый, а Асахиро – «ну тот, высокий, ты помнишь!» – похвалил ее нож. Эстелла помнила. Лучше, чем хотелось бы. Хотя весь бой просидела, крепко зажмурившись и натянув на голову ветровку. Но в шаттл с закрытыми глазами не заберешься. И до того она видела. Нет, Эстелла и сама была не из трусливых, но с тех пор, как у папы начались проблемы, она боялась вооруженных людей. И сейчас умом она понимала, что это друзья, что все обернулось к лучшему… но ей просто нужно было время. Она не умела так переключаться, как Кармен. Точнее, она делала это по-другому. Кармен ведь тоже напугана, но ей проще везде носиться и со всеми болтать, чтобы не думать об этом. Эстелла так не могла. Ей было нужно вдоволь наплакаться и пересидеть первые дни в одиночестве. Потом можно успокоиться и выходить. Хотя пока что Эстелла все равно большую часть дня сидела у себя, выбираясь только поиграть в теневой тарот.

Ее неприятно поразило известие Кармен, что сомбрийцы неверующие. Но Кармен тут же пояснила, что все-таки церкви там есть, и она даже знает человека, который может им что-то рассказать. Ну что ж, надо когда-то знакомиться и с остальным экипажем и вообще выбираться из каюты. И к великой радости Кармен, на очередное «ну сестренка, ну пойдем со мной!» Эстелла согласилась. И даже рискнула заговорить с капитаном, на которого они наткнулись в коридоре. Что это капитан – ей успела шепнуть та же всезнающая Кармен.

– Сеньор капитан…

– Да, Эстелла? – надо же, он уже знает их по именам!

– Сеньор капитан, мы ищем сеньора Дарти по религиозному вопросу, – одним махом выпалила Эстелла и почувствовала, как кровь приливает к щекам.

– Ну вы нашли проповедника! – капитан даже закашлялся. – Так, обед уже прошел, тренировка позже, так что ищите в отсеке экипажа. Кармен знает дорогу.

И, уже уходя, добавил скорее сам себе:

– Мда, летели бы с Элдриджем, было бы проще.

Кармен уже явно собиралась его догнать и переспросить, но тут Эстелла перехватила инициативу:

– Карменсита, капитан торопится. Идем, куда шли.

В отсеке экипажа Кармен кинулась обниматься с очень грозным на вид усатым мужчиной, на вид примерно одних лет с папой.

– Дядя Алехандро, – спросила она, – а вы знаете, кто такой Элдридж?

– А что тебе до него, девочка?

– Сеньор капитан сказал, что если бы мы летели на его корабле, было бы проще кое-что спросить.

«Дядя Алехандро» закатил глаза:

– Карменсита, я простой вояка и намеков не понимаю! Хотя, кажется, догадываюсь. Ты про Третий Завет хотела поговорить?

– Что такое Третий Завет? – быстро спросила Кармен, а Эстелла поправила:

– Эээ… мы хотели спросить, есть ли на Сомбре христианская церковь.

– Есть. Собственно, Церковь Третьего Завета – это как раз они. Но я сразу скажу – я не в теме. Вот капитан Элдридж – тот да, третьезаветник. У него племянница вообще в пасторах. Так что он бы точно все растолковал. А из наших… ну если только Дарти. А вон, кстати, и он, ловите, пока не удрал.

– Спасибо, дядя Алехандро! – крикнула Кармен уже на бегу, увлекая за собой Эстеллу. У той уже слегка голова шла кругом, но она послушно пошла, куда тащили. Впрочем, у нее особо не было выбора – Кармен хоть и младше, но сильнее.

Этот самый Дарти улыбнулся им вполне приветливо. Хотя его лицо, конечно… На шаттле Эстелла не обратила внимания, но сейчас не могла отвести глаза, хотя и понимала, что это неприлично. Такое ощущение, что он на Лехане не один год от донов бегал. А точнее, что однажды все-таки догнали… бррр, даже думать о таком не хотелось.

– Кто же вас так? – невольно вырвалось у Эстеллы.

– Да так, была история. Вы же явно не за этим пришли?

– Да… простите.

– Что уж там, – Дарти улыбнулся еще шире. – Дела давние, как я выгляжу – сам знаю. Так чего хотели-то?

– Сеньор Дарти, нам сказали, что вы можете нам объяснить про Церковь Третьего Завета. А то на Лехане такой нет.

Дарти сложился пополам от хохота, и Эстелла снова почувствовала, что краснеет. Может, над ними просто пошутили? Да нет, доктор Габи точно не такая, и капитан тоже. Да и смеялся Дарти совершенно беззлобно. А немного успокоившись, присел на койку, жестом пригласив девочек сесть рядом, и сказал:

– Вы это, не думайте, я не над вами. Просто как подумаю, что оказался в роли проповедника… – он снова фыркнул. – Я, блин, наемник, в разное время кучу народа перестрелял, дорогу в церковь забыл уже лет пять как, а выходит, что я тут самый грамотный в этих вопросах. Так что сразу прошу прощения, если чего напутаю – сами понимаете, из меня очень хреновый богослов.

Где-то в глубине отсека «дядя Алехандро» неудачно сделал вид, что просто поперхнулся. Дарти неодобрительно на него покосился и продолжал:

– Ну так вот. Говорю, как запомнил. Почему, собственно, Третий Завет – а потому, что, когда люди вышли в космос, это вроде как был им третий шанс от Бога. Типа, я вам рай давал? Вы накосячили. Я вам Спасителя посылал? Вы опять за свое. В общем, третий и последний раз, даю вам кучу обитаемых миров, обживайте. Если и там все загадите, то я уже прямо не знаю.

Девочки захихикали.

– И очень даже все понятно, – сказала Кармен. – Не то что у нас был отец Энрике, такой зануда!

Эстелла шикнула на сестру, но Кармен только показала ей язык. Ну да, она-то давно перестала ходить в церковь… Дарти посерьезнел:

– На самом деле, когда я мелкий был, мне самому наш пастор Томас примерно так объяснял. Хороший он был, но рано умер. Потом, если хотите, и про него расскажу. Так вот. Вроде как, католики разные говорят, что только Терра дана Богом, а остальное так, рядом случилось, а Третий Завет как раз учит, что Терре уже явные кранты, нам дан последний шанс, надо пользоваться. Насчет всяких там догматов я не силен, тут как везде – не делай фигни, и будет тебе счастье. Ну и, короче, неважно, где ты там родился, с кем… э… кого любишь и чем вообще по жизни занят, лишь бы был хорошим человеком и честно делал свое дело. Так что не гожусь я в прихожане, однозначно.

– Вы хороший человек, сеньор Дарти, – убежденно сказала Эстелла.

40.

25 мая 3049 года

В чем-то Враноффски был даже благодарен Нуарэ за выданный на растерзание селереновский комм. Потому что иначе занять мозги было бы совсем нечем – не считать же серьезной нагрузкой регулярные сеансы связи с Сомброй? А без нагрузки эти самые мозги начинали закипать, и в них по кругу вертелись треклятые леханские коды, генераторы помех и все прочие танцы по клавиатуре. Вместе с вопросом, когда же Селерен все-таки сумел пролезть и опознать шаттл. С другой стороны, он был из лучших. С третьей, от мысли о том, что этот «лучший» пошел служить Лехане, хотелось материться. А с того, что сам Враноффски, который поступил в Академию, как раз когда Селерен оттуда выпустился, одно время хотел на него равняться – пойти и вымыть руки. А желательно и мозг тоже.

Еще вопрос – как это вообще могло случиться? Как сомбрийский офицер опустился до того, чтобы работать на леханскую шваль? И Враноффски снова закапывался в файлы на комме, пытаясь найти там хоть какую-то зацепку. Ничего не скажешь, с одной стороны, коммандер подкинул ему сложную и небанальную задачу, с другой – только добавил навязчивых мыслей. Не похоже, чтобы Селерена тупо переломали, хотя леханцы на это мастера. Не было бы у него таких полномочий. Но сотрудничать с ними добровольно? Или сперва как следует покуражились в лучших своих традициях, а потом сыграли в доброго следователя? На таком ломаются многие. Но это пахло попыткой оправдать действия Селерена, и Враноффски запретил себе лезть так глубоко. Тем более что с того периода информация или не сохранилась, или была надежно зашифрована. Пусть ребята полковника Альенде в этом дерьме копаются, они привычные. Враноффски свое дело сделал.

Очередной сеанс связи с Сомброй, очередное «живы, летим, все в порядке». Но в ответ передали сообщение, от которого даже цифры в голове щелкать ненадолго перестали. Враноффски схватился за интерком и вызвал Роша.

– Лейтенант, ваша дочка, похоже, будет очень своевольной.

– В смысле? – не понял Рош.

– В смысле, она даже со своим рождением решила вас не дожидаться, а что дальше будет?

Рош материализовался в рубке, как будто прошел насквозь через переборку. Хотя с него, пожалуй, станется. Обычно физиономия Себа была не намного выразительнее, чем у Снайпера, но сейчас на ней отражалась сложная гамма эмоций – он одновременно светился от счастья почти что в видимом спектре и серьезно тревожился.

– Мартина… в порядке?

– Знаете, лейтенант, такие вещи полагается узнавать из первых рук, – Враноффски подвинулся, чтобы Рошу был виден монитор. – Так что вот вам пересланное сообщение, слово офицера, сам я его дальше заголовка не читал. А на Сомбре с кого-то бутылка, – добавил он уже не столь официально.

– Да без проблем! – неожиданно пылко воскликнул Рош и ушел составлять ответ. Вообще-то, конечно, личная переписка с корабля в перелете не приветствовалась, но тут особый случай, да и перехватывать некому – уже на территории Теневого Союза.

Разумеется, новость разлетелась по всему экипажу, и поздравлять Роша в кают-компании собрались все, кто не на дежурстве. А заодно и этот самый Фернандо вылез. Ну правильно, сколько можно сидеть как сыч. Хотя с Нуарэ они о чем-то шушукались, ну да это их дело. Девчонки опять куда-то унеслись, не иначе, Селину в медблоке развлекают. Благо она, со своими леханскими делами, прекрасно говорит по-испански. Враноффски вспомнил, что сам зашел к ней всего один раз, и ему стало стыдно. Надо исправить.

Этот вылет, конечно, получился не таким затянутым, как то маринесское посольство, будь оно неладно (при всем уважении к госпоже послу), но соскучиться по дому успели все. Да еще такой повод для встречи. И, естественно, разговор пошел о Сомбре. Фернандо явно был готов записывать. Обсудили детей и семьи, у кого они были, и принялись дружно мечтать об отдыхе. Хотя Враноффски, например, если о чем и мечтал, то о том, чтобы его кто-нибудь от души стукнул по башке и вышиб из нее эти треклятые коды. Когда он поделился этой мыслью, Джейк из ударной группы посоветовал:

– А ты в «Дырищу» зайди. Там такое наливают – мозги вышибает не хуже дробовика!

– Нет уж, спасибо, – парировал Враноффски. – Там, знаешь ли, мозги и вправду могут вышибить!

Фернандо навострил уши.

– Вообще-то, – голосом бортового информатора пояснил Деверо, – это заведение называется «Черная дыра». Но обычно его называют не иначе как «Дырищей», поскольку основной его контингент – это… эээ… обитатели района доков.

– Прямо скажем, распоследнее городское отребье, – отрезала Габи. – Ходят даже слухи, что там… и проституцией не брезгуют.

Она скривилась так, как будто только что изощренно выматерилась. Фернандо, впрочем, скривился не меньше:

– Не, ребята, это все я проходил двадцать лет назад, когда на Лехане обосновывался. Как вспомню, что тогда гнал – самому плохеет, а народ ведь пил и нахваливал. Сейчас и годы уже не те, и девчонки должны вокруг себя нормальных людей видеть. Вот открыть бы где-нибудь бар да мешать там коктейли с моими же наливками, вот это была бы тема. И назвать его… «Кактус». Ну, типа, экзотика.

– О, как минимум одного завсегдатая вы найдете точно, – улыбнулась Габи. – Наш капитан просто обожает выпить чего-нибудь экзотического. Чем невиданней перед ним выпивка, тем лучше.

– Ребята, – проникновенно сказал Фернандо, – да вашему экипажу, если у меня с баром получится, я в любое время дня и ночи бесплатно налью!

«Спросить папу, как иммигранту получить лицензию на продажу алкоголя», – быстро записал Враноффски в комм. А вслух сказал:

– Помещение советую арендовать побольше. Потому что друзья парня, который сейчас лежит и отдыхает в медотсеке – а их у него, скажем так, хватает – прибегут делать вам выручку в первый же день, потому что за возвращение Нила живым стоит выпить.

– И правильно сделают! – фыркнул Фернандо. – Хоть чем-то я должен компенсировать пару километров своих нервов и пару килограммов антибиотиков? Пусть только попробуют не явиться! А уж если Нил не придет – вообще обижусь!

Собравшиеся расхохотались. Враноффски пообещал лично проследить за явкой Теней, чем вызвал новый приступ веселья. Да и у него самого цифры в голове немного унялись.

41.

28 мая 3049 года

Первое, что увидел Деверо, придя домой – Эжени, крепко спящую на своем матрасе. А точнее, упавшую на него ничком прямо посреди подготовки к экзаменам. Рядом валялись всевозможные бумажки, исчерканные во всех направлениях, там же планшет и световое перо. Электроника электроникой, а в учебном процессе без гор бумаги никуда – только так можно эффективно работать сразу со многими источниками. Головой Эжени лежала на толстенном учебнике по математике, с другой стороны громоздился ворох звездных карт с ее пометками. «Обучение методом диффузии», – фыркнул про себя Деверо, вспоминая собственную учебу в Академии. Сам он вкалывал как проклятый – и не только потому, что всегда был старательным учеником. Это была единственная отдушина, чтобы не думать об аварии родительского флаера.

На терминале осталось открытой переписка с кучей формул – видимо, Эжени советовалась с Эриком или еще кем-то из друзей. Деверо дипломатично не стал присматриваться. Осторожно проходя к окну, он чуть не наступил в тарелку, на которой валялись пестрые обертки от какой-то явно вредной еды. Рядом стояла пустая бутылка из-под имбирного пива. Оставшись одна, Эжени определенно не тратила время на готовку. Да и на еду тоже.

Деверо аккуратно убрал мусор, помыл тарелку и поставил на место. Потом рассортировал бумажки на три аккуратные стопки, а на одном листке написал: «Копай глубже, экзаменатор будет в восторге. Книги правильные». Сел за терминал, свернул переписку, успев увидеть наверху имя Эрика, и заказал горячей еды – он и сам был голоден, а в холодильнике давно перевешались все мыши.

Комнату уже заливал рыжий свет вечерней Паллады, когда Эжени наконец открыла глаза. Деверо тут же протянул ей кружку с травяным чаем и тарелку с фруктами:

– Спецотряд по спасению ботанов на место прибыл!

– Ой, ты уже вернулся? А я все проспала! Спасибо! – Эжени вгрызлась в большое яблоко. – А чем так вкусно пахнет?

– Говорю же – все для спасения от перегрузки. Я заказал обед, точнее, сейчас это уже скорее ужин. Он на подогреве. Все, что осталось – твое.

Эжени унеслась на кухню и вернулась, с трудом удерживая сложную конструкцию из тарелок. Некоторое время она молча поглощала еду, а Деверо смотрел на нее, словно увидел впервые. Ведь до сих пор им не приходилось расставаться надолго. Эжени немного выросла за этот год и стала превращаться из подростка в девушку. И вот она сидела на матрасе в его квартире и уплетала сосиски с овощным рагу, а он чувствовал, что сейчас все происходит необыкновенно правильно. И что больше всего он хотел бы, чтобы она так и оставалась здесь. На каникулах. После выпуска. Всегда. «Ей семнадцать!» – одернул он сам себя. Но до ее дня рождения совсем недолго…

– Ох, Люсьен, я свинья, – сокрушенно произнесла Эжени. – Ты с вылета, а я даже не спросила ничего, как будто ты меня кормить прилетел.

– И тебя кормить тоже, – улыбнулся Деверо. – Но поскольку я уже поел, могу рассказать. Правда, не все.

– Ну ты за кого меня принимаешь? Конечно, я понимаю, закрытая информация и все такое.

– Да тут даже не в этом дело. Ты уже без пяти минут кадет, тебе можно чуть больше. Но я-то не участвовал. Только с корабля связь держал. А наши были не очень настроены общаться. Многое узнал уже в перелете.

– Ну расскажи! – совершенно по-детски протянула Эжени.

Деверо пересел ближе к ней и стал рассказывать ту часть, которую знал. О Селерене не стал вдаваться в подробности – пусть сначала командование решит, чему из этой истории быть в общем доступе, чему в ограниченном, а чему и вовсе остаться в тайне. Зато не скупился на похвалы в адрес контракторов. Историю спасения Росса Эжени слушала с горящими глазами, словно захватывающий приключенческий роман. Когда Деверо рассказал, как Кармен подставила плечо Снайперу, она заливисто расхохоталась, а потом вздохнула:

– Эх, меня там не было. Как наши вообще, целы?

– Селину ранили, впрочем, сейчас она вроде бы уже дома, за перелет Габриэль привела ее в норму. Снайпер в своем репертуаре – в медблоке только случайно заметили, что он ранен, сам ничего не почувствовал. Но ничего серьезного, – быстро добавил Деверо, заметив, что Эжени резко напряглась, – через день уже на тренировки вернулся.

Эжени выдохнула. Деверо вспомнил разговор в Клэр-Фонтэн: «Чем больше времени она проводит с тобой, а не со мной, тем лучше». Лучше ли? Нет, понятно, что из Снайпера никакой «объект интереса», по его же собственному выражению, но можно ли так вот навязывать себя?

– Можно, я задам тебе очень нескромный вопрос? – тихо спросил Деверо. – По-хорошему, мне не стоило бы…

– Это что-то связанное с моим возрастом? – лукаво прищурилась Эжени. – А ты знаешь, что он не совсем верный?

– В смысле?

– У нас календари расходятся. Да ты и сам знаешь, оно же везде так. Когда у вас был июль, у нас – уже сентябрь. А возраст я тогда не назвала, записали только дату рождения. Так что у меня получилось два дня рождения, правда, первый, в Сфере, я не отмечала. А потом отметила уже с вами. Но на самом деле я старше на два месяца. Так что если тебя смущает только это – можешь считать, что мне восемнадцать.

Деверо снова увидел ее как будто впервые. Да, за этот год она стала старше. И думать о ней как о подростке становилось все труднее.

– Я хотел спросить… – Деверо почувствовал, что еще немного – и он начнет краснеть, как мальчишка. – Тебе… кто-нибудь нравится?

– Ты про Снайпера сейчас? – проницательность Эжени порой начинала его пугать. – Знаешь, я вообще влюбчивая. И потом – такой крутой боевик, ну ты же понимаешь. И он красивый все-таки, – она смутилась. – Но ты же сам, наверное, видишь – он к себе не подпускает. То есть я могу от него фанатеть, но и все. Он вообще не про это… не знаю даже, как сказать.

– Кажется, я понимаю, – кивнул Деверо.

– Вот. А если ты про Эрика и что мы дружим – мы именно что дружим. Он же маленький. Хотя и с учебой мне помогает, и рассказывает много. Только мне все время кажется, что он младше не на год, а гораздо больше. Я же привыкла, что у нас в восемнадцать лет уже боевики. Не, он хороший парень и с ним интересно, но в общем и все.

– А… – неопределенно протянул Деверо, пытаясь скрыть внезапную радость. Хотя сам затруднился бы сказать, почему. А Эжени продолжала:

– Понимаешь, там, где он, мне уже делать нечего, я там была. Ну понятно, что наша «Пантера» – это совсем другое, но… не знаю, как объяснить. Я не хочу быть как он. А как Снайпер – и не смогу. Хочу как ты.