- -
- 100%
- +
Первая глава
Сомнения убивают любовь.
Кто мог предугадать, что обычная поездка за город сдвинет цепь событий, как разрушительный сель сметающих всё на своем пути…
– Мама! Я есть хочу! – заканючила моя шестилетняя дочь.
Мы остановились на заправке. И, чтобы не терять уйму времени, решили мелкую не выпускать из машины. Вот и результат.
– Бутер будешь? – спросила, не поворачиваясь.
– Нет! Я хочу пить! Нет, воду я не буду! И этот сок я не хочу! Хочу сама выбрать в магазине! – продолжила митинг Янка.
– Я дам тебе воды. Если ты не хочешь пить, то потерпишь ещё полчаса до турбазы. – сказала, отвернувшись к окну.
Сквозь стеклянные двери было видно, как муж со старшим сыном стоял около кассы. Уже минут десять. Что можно десять минут оплачивать на кассе заправки?
– Если бы ты дала мне вот такую малипусичку персикового сока, мамочка, то я бы могла потерпеть ещё полчаса, – перешла к стадии торга юная леди.
Я поворачивала голову к капризульке-шантажистке, когда телефон Германа пикнул сообщением. Он стоял в держателе с включённым навигатором. И поверх карты местности выплыли чёрные буквы на зелёном фоне.
«Вот, предлагала тебе сказать жене ультимативно: Карин едет с нами! Теперь я жду в нашем кафе к шести! Буду незнакомкой с жёлтыми цветами! Не опаздывай, мой герой!»
И дурацкий смайлик!
Я хлопнула глазами и в ступоре смотрела, как тает зелёная мерзость, сворачиваясь в крошечную моргающую иконку.
Будто ничего и не было!
Что это, чёрт подери?
– Ну, мам! Ты что застыла!
– А?
– Воду свою противную давай! – надула губы Яна, обижаясь на неудавшийся концерт. Герман вернулся с сыном недовольный. Зато Кирилл выглядел, как наш кот Филька, когда ему перепадали креветки. Довольным и чуть придурковатым. Опять что–то выжал с отца.
Муж сел за руль и, прежде чем тронуться с места, глянул на телефон, замечая моргающую иконку сообщения.
Я внимательно наблюдала за ним, не обращая внимания на неизбежную после возвращения Кира перепалку детей.
Герман снял с держателя аппарат, спокойно разблокировал его и прочитал сообщение с каменным лицом.
Ни один мускул не дрогнул. Только глаза потеплели.
– Кто тебе пишет в выходной день? – поинтересовалась, не спуская изучающего взгляда с его лица.
– Спам, ерунда, – слишком поспешно ответил Герман и, установив телефон обратно в пазы, обратился ко мне, – утихомирь детей.
– Ты их отец! – вспылила и отвернулась к окну.
Случайно увиденное сообщение и, главное, реакция на него моего мужа, не выходили у меня из головы.
Все это настолько выбивалось из привычной картины. Мой муж и смайлики – несовместимые вещи.
Я еще помню недавний скандал с Киром о чистоте языка и глупости смайлов, а тут…
Герман хмыкнул и медленно тронулся с места. Доехав до развилки, он притормозил и тихо сказал:
– Если за три секунды вы не угомонитесь, я поворачиваю домой!
Дети утихли, а муж, ухмыльнувшись, направил автомобиль в сторону турбазы.
В этом сентябре природа сделала шикарный подарок, и бабье лето расцвело, радуя красками уже к середине месяца. Сухая и тёплая погода, желтеющие листья нежных берёз, только примеряющие яркие краски клёны. Прекрасное время, чтобы провести пару дней с друзьями.
Рыбалка, шашлыки, баня. Небольшой домик на две семьи в полуторачасовой доступности от города, где наши друзья, одногруппник Германа по университету Иван и его чудесная жена Марина со своей принцессой Вероничкой уже ждут нас.
С тех пор, как Германа назначили работать начальником департамента, в прошлом году, внезапные командировки с проверками стали семейной обыденностью. И подгадать так время, чтобы встретиться с друзьями за городом на выходные, теперь непросто.
Эта поездка могла стать замечательной.
И стала, но только совсем в другом, неожиданном смысле. Незабываемой. Роковой.
Мы живём вместе уже одиннадцать лет. Это долгий срок, и мы через многое прошли. Поженившись в университете, рано хлебнули самостоятельности. А родившийся перед моим дипломом сын добавил трудностей.
Как мы выкручивались, чтобы заработать, страшно вспоминать. Мои бесконечные рефераты и курсовые для двоечников всего потока, работа Германа ночами, постоянное выматывающее безденежье и недосып.
Когда встали на ноги, и Герман смог устроится в хорошее место, да и я научилась вести бухгалтерию одновременно у несколько фирм, мы взяли ипотечную квартиру. А на следующий год у нас появилась Янка.
Я по-прежнему работаю бухгалтером. А Герман теперь начальник. Всё вроде устоялось. Успокоилось.
И вот новая напасть.
Карин. С прибабахом.
Любовница? У педантичного и брезгливого Германа?
Это что же, мой муж мне изменяет? Интересно, как давно? Это продолжается с одной дамой, или их табун? Как мне теперь быть?
Сжала руки до впивающихся ногтей, стараясь переключить себя на другую тему. Но куда там!
Разговаривать с мужем при детях – не вариант. Нужно потерпеть до конца выходных. Но как же больно! И как холодно в сердце! Вот оно какое – ледяное одиночество предательства. Я закуталась в плед и смотрела в окно, отвернув голову, чтобы не видеть мужа. Глядя на пролетающие мимо деревья и не видя их.
За что? Чего ему не хватало? Может быть, мне показалось? Может, действительно спам?
Услышав тихий вызов телефона Германа, не стала поворачивать голову и незамедлительно получила ответ на свои сомнения.
– Нет, я не смогу приехать, я же говорил, что с семьёй уезжаю за город. – тихо, чтобы не разбудить, как он думает, спящую меня, проговорил муж своей любовнице и продолжил, – хорошо. Хорошо, я сказал! В шесть, так в шесть. Загляну на полчаса.
Вторая глава
Прекрасно!
Какая-то Карин на счет раз-два продавливает моего жесткого и бескомпромиссного мужа.
Тварь!
Повернула голову, чтобы смотреть в глаза, когда спрашиваю:
– С кем ты разговаривал сейчас?
– Да так, коллега по работе, – ответил муж, устанавливая телефон в держатель, – ты не спала?
И посмотрел на меня долгим нечитаемым взглядом. Ждал ответ.
– Смотри на дорогу! Семью везёшь. Нет. Очевидно, я не спала и слышала, что ты договорился на сегодня о встрече. В городе. Несмотря на то, что будешь на базе отдыха с женой, детьми и друзьями в свой выходной день. Это очень странно и на тебя не похоже. Возможно, я не знаю всех обстоятельств, но…
– Так получилось. Незапланированная встреча. – Герман пожал безразлично плечами. – Вот это и пугает, – усмехнулась, – мой муж-педант и внезапные встречи.
Я немного помолчала, прислушалась к разговору детей и решилась, надеясь, что они нас не слышат. Сил не было копить в себе недоверие и обиду:
– С женщиной встречаешься?
Герман вздрогнул, и я горько усмехнулась.
– Почему ты решила? – спросил он.
– Потому что незапланированная встреча, Гер. И потому, что ты не хотел, чтобы я слышала разговор, явно скрываясь. Мы одиннадцать лет женаты, родной, и я вижу твои эмоции, как свои. И я подозреваю тебя в неверности, Герман. Впервые за все наши годы, – сказала я прямо, наблюдая за его реакцией.
– Неверности? – удивился муж.
Он хотел продолжить разговор, но я перебила:
– Мы обсудим это позднее. Не в дороге и не при детях.
– Тебе не стоит беспокоиться! – помолчав, проговорил Герман спокойно.
Утешил! О да! Не стоит беспокоиться! Чурбан бесчувственный!
Отвернулась к окну, давая понять, что разговора не будет.
С первого дня нашего знакомства между нами была принята честность. Очень я не люблю ложь во всех проявлениях. Понимаю, что иногда недомолвки и недоговорки хуже вранья. И в жизни невозможно быть со всеми честными. Но хотя бы дома мы стараемся соблюдать гигиену отношений. Без лжи и виляния.
Этим и увлёк меня в юности Герман. Патологически честный и прямой.
Неужели он теперь врёт мне?
Мы познакомились на университетской студенческой научной конференции. Я училась на втором курсе и страшно гордилась тем, что попала туда, а Герман был первогодком-аспирантом сразу после диплома. Я делала работу под его руководством и выступала с докладом сразу после него. И так получилось, что и в Москву мы возвращались вместе на его машине.
Был первый вьюжный день ноября, и влажный снег сыграл с нами злую шутку на дороге. Герман не справился с управлением, автомобиль перевернулся и свалился в кювет. Дело было к вечеру. Я очень испугалась, а Герман, выколупав меня из машины, нёс на руках и утешал. Вначале до трассы, затем в больницу. Ну а затем в ЗАГС.
Так и закрутилась наша жизнь.
Пока я вспоминала события давно минувших дней, мы добрались до базы отдыха, муж парковал машину, а к нам навстречу приближалась крупная фигура Ивана.
С Ваней Герман учился на одном курсе. Только после окончания учёбы друг пошёл на производство в отличие от Германа. Одно время после свадьбы и до рождения Кира мы жили вместе на съёмной квартире на две семьи. Так что отношения у нас были давние и крепкие.
– Я заказал нам баню на семь часов! Ух, уж и оторвусь с вениками над твоей холодной балтийской тушкой! – приветствовал друг моего мужа, сграбастав в охапку. – Передоговоримся на позднее, мне нужно в город на полчасика, – не стал скрывать муж. – Боюсь, не получится. Посмотрим! Эй! Принцесса Яна-несмеяна! Долго будешь в железной коробчонке сидеть? А ну, быстро ко мне! – раскомандовался Ваня, а я с удовольствием потянулась после дороги и, захватив из багажника что попалось под руку, шагнула в сторону базы.
– Показывай, куда идти?
– По тропинке прямо. Мимо Маришки не пройдёшь! – усмехнулся Иван и махнул в сторону домиков.
Пахло здесь головокружительно: травой и осенней листвой, грибами и землёй. А ещё немножечко близкой водой. И заметно тянуло дымком. Какой отдых без шашлыков? Я запрокинула голову к высокому синему небу ранней осени и вдохнула так глубоко, как могла, пряный чистый воздух, изгоняя из души хмарь и слизь.
Кто знает, когда мне удастся выбраться на природу в следующий раз? Поэтому нужно насладиться с отдачей, полностью, стараясь не думать о грядущих и похоже неизбежных переменах. Я озвучила свои сомнения. Подожду, что скажет Герман. И не буду изводить себя догадками. В конце концов, я здоровая и сильная женщина с нормальной работой и неплохой зарплатой. Не пропаду с двумя детьми! Но делить своего мужчину я точно ни с кем не смогу.
Ох, подумаю об этом послезавтра, усмехнулась, выдыхая, и, опустив голову, заметила подругу.
Маришка стояла у крыльца домика, уперев руку в крутой изгиб талии, и смотрела на меня, приложив узкую ладонь другой руки ко лбу, отгораживаясь от солнца. День завертелся в заботах. Трое давно знакомых между собой детей – это вам не абы что! Это настоящая сплочённая банда! И как бы старший Кир ни надувал щёки, кичась своей взрослостью, но удержаться от проказ не мог и он.
Да и взрослые не отставали от детей. Не для того приехали, чтобы хандрить и киснуть! К вечеру, уставшие и разморенные воздухом, солнцем, водой и едой, мы сидели на веранде домика.
Солнце склонялось к горизонту, окрашивая мир жемчужным нежным светом. Ещё не закат. Только его преддверие.
Герман откашлялся и, неловко наклонившись ко мне, хотел поцеловать, но я уклонилась. – Ну я поехал? – замялся он.
– Папа! Ты что? Ты же обещал мне! Ещё три дня назад! Ты же дал мне слово! Я ждал! – нарисовался на веранде Кир с коробкой шахмат в руках.
Хм. Интересно. Неужели для Германа свидание с этой пошловатенькой незнакомкой Карин важнее обещания сыну? С интересом наблюдала, как корёжит моего мужа. И что он выберет сейчас? Нас или её?
– Я вернусь через три часа. – неуверенно сказал Герман, и Кир, поджав губы, ткнул ему коробкой в руки.
– Через три с половиной часа будет восемь вечера, и тебе снова не хватит времени, – обиженный сын проговорил звенящим голосом и, развернувшись, убежал, блестя слезами.
Проводила глазами сына и спросила:
– Карин действительно для тебя настолько важна?
Третья глава
Герман весь подобрался, напрягся. Повадкой напоминая хищника.
Красивый всё-таки мужик мой муж, – внезапно подумала я. Отличный генетический материал для детей.
Высокий шатен скандинавского типа с серыми льдистыми глазами. Папа-латыш не подвёл. Оставил Герману внешность в наследство. Но и Герман вложился в своё тело, проводя часы в спортзале. Он сухощавый, с хорошо проработанными мышцами. Длинный весь, как породистая гончая. С узким лицом и немного длинноватым носом, но это его не портит. Герман видный. Он заметен в толпе. А если учесть его холодное спокойствие и бронебойную харизму, то становится понятным, почему на моего мужа вешаются всякие…
Я тоже не уродина, но в наших широтах таких, как я – на дюжину пучок.
Мне льстило всегда, да и сейчас тоже, находясь рядом с ним, ловить чужие женские взгляды. Как ни крути, а рядом с красавцем чувствуешь себя королевой.
– Маша, что ты начинаешь? Ведь чётко выразился. Я обещал человеку. Что непонятного? – возвращая меня в настоящий момент, зло и резко ответил муж, поджимая губы.
– Мне всё понятно. Практически никаких сомнений не осталось. Жду, каким будет твой выбор, – ответила я, прямо глядя во льдистые злые глаза.
Муж сжал челюсти и склонил голову вниз, выдвигая упрямо подбородок. Уже почти начал гнуть свою линию, нервничая.
Было так странно видеть всегда спокойного и уравновешенного Германа с таком взвинченном и нервозном состоянии. Непривычно и выбивало из зоны комфорта.
Герман стоял, развернувшись к креслу, на котором я сидела, сжимая губы в тонкую линию, и собирался мне сказать важное, подбирая слова, но на веранду вернулся Кирилл с красными пятнами на скулах и с блестящими глазами.
– Папа! Я, по-твоему, не человек? Мне можно наобещать, а потом просто отодвинуть в сторону? – звонко выкрикнул он, сжимая кулаки, вскидывая голову и выдвигая аналогичный папиному подбородок вперёд.
Муж развернулся к сыну, словно тяжёлый линкор, готовящийся к бою и наводящий свой главный калибр. Всем корпусом.
– Как ты разговариваешь с отцом? – понесло Германа не в ту степь.
А Кирилл, фыркнув и развернувшись на пятках, скрылся в домике, оставив отца кипеть самостоятельно.
Я с удивлением наблюдала, как муж выходит из себя. Как покрываются пятнами скулы и белеют от ярости глаза. Это настолько поразило меня, что я проглотила свои едкие комментарии.
– Мария, объясни сыну, как нужно уважать отца! – выплюнул в мою сторону Герман. Оп-па! Сколько неуместного пафоса! Откуда это, несвойственное моему мужу, инородное?
– Что объяснить? Боюсь, я затрудняюсь в понимании логики твоего выбора. Выбора между чужой пошлой тёткой со смайликами и редким общением с родным сыном. Ты бросаешь семью, жену, друзей наконец… – я постаралась, чтобы голос не дрожал от обиды, и сделала судорожный вдох, собираясь продолжить, но Германа несло.
Услышав мои слова, муж выглядел так, словно налетел с разбега на бетонную невидимую стену. Обескуражено и растерянно. Обиженно?
– Всё! С меня хватит! Я приеду, и нас ждёт серьёзный разговор! Вы абсолютно не понимаете, сколько сил я вкладываю для благополучия нашей семьи. Я пашу как раб с утра до ночи и вместо благодарности и уважения получаю подколки и требования! Я забыл, когда слышал от тебя слова ободрения и восхищения! Просто обычные добрые слова! Вы воспринимаете как должное мою пахоту на вас! Я не намерен больше терпеть такое положение! – истерически проорал Герман и ушёл, практически хлопнув дверью.
Звон стекла в окне несчастной двери тонким острым звуком впивался мне в висок, знаменуя финал нашего семейного счастья.
– Что это было? – подал голос Иван, до этого сидевший рядом с притихшей Маринкой. Они тепло обнимались на диванчике и только с изумлением наблюдали наш внезапный семейный скандал.
Я положила на колени руки и сцепила ледяные пальцы в замок. Сжала челюсти до боли.
– Герман так рвался на встречу с женщиной. Я полагаю, что между ними связь. Он пренебрёг нами ради неё сейчас, – ответила я друзьям, стараясь не заплакать.
Было обидно до боли. Физической. Откровенно жгло в груди и сдавило горло. Я чувствовала себя брошенной. Отброшенной в сторону, словно ненужная, использованная вещь, тряпка. Особой прелести ситуации добавляло то, что Герман орал злые и несправедливые слова мне в лицо прилюдно.
При друзьях. Публично. Унизительно и несправедливо.
– Ты уверена? – Маринка выбралась из медвежьих объятий мужа и принесла плед, кутая меня, словно старушку, вместе с креслом.
– Не знаю, я только сегодня по дороге на базу увидела странное сообщение на его телефоне. – тихо заговорила, делясь наболевшим, – Какая-то Карин зазывала Германа встретиться к шести часам в их кафе. В «их»! Прикинь! Причём в тоне и в словах такая снисходительная интонация. И «мой герой» А! Ещё она, оказывается, предлагала Герману раньше в ультимативной форме приказать мне, взять Карин сюда с нами! В общем, какой-то бред сумасшедшего, решила я. Однако, как видишь, всё это, вероятно, правда.
Моя новая реальность.
– Я его истерящим видел один раз, когда… – Иван не успел договорить, как из домика раздался страшный визг девчонок, а затем гулкий звук удара.
Чёрт! Дети! Минут десять, пока длилась эта безобразная сцена, были одни в доме!
Четвертая глава
Герман
Гнал по трассе. Выжимал максимум возможного из сложившейся ситуации на дороге. Хорошо, что по городу ехать придётся недолго, мне нужно в район Речного вокзала.
Нехорошо получилось с сыном, конечно. Но он должен понимать, что мои интересы важнее его. И мои дела для всей семьи должны быть в приоритете. Как и моё слово.
Если мне нужно, то семья должна принимать это!
Карина права, они воспринимают мою работу словно должное. То, что вкалываю с утра до ночи, иногда и без выходных, не ценят!
Мы познакомились с ней случайно. Я возвращался из очередной командировки. На этот раз возвращались с помощниками из Нижнего на Ласточке. Четыре часа, и Москва.
Поездка была не столько тяжёлой, скорее, муторной. Выматывающей. Мечтал приехать уже и чтобы этот день закончился.
В этот раз со мной ездил новый помощник, и он меня жутко раздражал. Мутный тип со змеиной усмешечкой. И с подчинёнными ведёт себя высокомерно и нагло. Вот и сейчас сидит с таким видом, будто он здесь главная звезда, и несёт несусветную чушь.
Я его, конечно же, уволил в дальнейшем. Но тогда благодаря ему я познакомился с Кариной. Карин.
Уже выгружаясь на перрон вокзала, мой помощник толкнул пробегающую мимо девушку. Она налетела на него случайно, а он грубо взмахнул рукой. Карин отлетела в сторону, но устояла на ногах. Девушка, извинившись, побежала дальше, не замечая, что выронила телефонный аппарат. Помощник, презрительно кривя губы, хотел пнуть несчастный кусок пластика. Урод.
Я поднял телефон сам. Девушка уже, конечно же, скрылась. Намеревался отдать в бюро находок или куда там сдают потерянные вещи?
Покрутил в руках аппарат в нежно-розовом чехле и обратил внимание, что на обратной стороне надпись с просьбой при утере позвонить по телефону.
Хмыкнул. Надо же, какая разумная девушка. И набрал номер. Никто не ответил. Объяснимо. На дворе ночь, а барышня навряд ли таскает с собой несколько аппаратов. Перезвонит, улыбнулся я и устроился на заднем сидении такси.
Карина перезвонила на следующий день. Я был очень занят и договорился встретиться вечером. Но вечером она не смогла и перезвонила, извиняясь через слово. Рассыпаясь в благодарности и превознося моё терпение, попросила о встрече на следующий день.
Она пришла с цветами. Счастливая. Называла меня «Мой герой» и щебетала о моём благородстве. Она была так искренна в своей благодарности, так просила меня выпить с ней кофе. Я согласился, и мы встретились ещё раз. И ещё.
Слово за слово, и оказалось, что Карине интересно всё, о чём я говорю. Она восхищённо и внимательно слушает не перебивая, соглашается со мной. Её суждения всегда не противоречат моим.
Мне приятно наше общение.
Как-то незаметно, раз за разом, при встречах Карин становилась мне всё ближе. Мне было комфортно с ней. И хорошо, что она оказалась почти моей сверстницей. Всё-таки люди одного поколения лучше понимают друг друга.
Как-то, когда она поправляла свою причёску, на запястье заметил синие следы. Оказалось, что Карин живёт с пожилой мамой, которая больна и её совсем не понимает. Хватает за руки, не пускает на работу.
Предложил помощь. Мелочь. Просто посоветовал приличную клинику и врача. Ведь я не понаслышке знаком с такой проблемой.
В ответ получил несоразмерную благодарность и восторг.
Когда я начал рассказывать ей о своей семье? Не знаю. Но так случилось, что нет у меня более преданного слушателя, чем она.
Она – мой друг! Ну почти как Ванька, только женщина!
И как же странно было слышать от жены ревнивые упрёки!
Я верен жене и своему супружескому долгу! Зарабатываю на их жизнь и имею право общаться с тем, с кем мне хорошо!
Карин позвонила и очень просила приехать. Я не мог ей отказать. Не в этот раз.
– Что случилось? – спросил, заходя в кафешку.
Карин подняла на меня свои чёрные миндалевидные глаза и грустно сказала:
– Ты выглядишь взъерошенным. Проблемы?
Я выдохнул и упал рядом на стул.
– Да нет. Не знаю. Жена заявила, что подозревает меня в неверности. Представляешь? Она видела твоё сообщение в телеге и вообразила себе невесть что. Ещё и сыну обещал разобрать шахматную партию, и не успел опять. Кир обиделся, будто я обязан. И так выставили всё, будто я делаю выбор между семьёй и тобой. Бред!
Карина сочувственно покивала головой и печально проговорила:
– И тебя тоже не ценят домашние.
Потом промолчала немного и предложила чуть дрожащим голосом:
– Прогуляйся со мной, пожалуйста, вдоль набережной. Мне это очень нужно сегодня. Прошу!
– У тебя что-то случилось?
Карин рвано вдохнула и, слабо улыбнувшись, проговорила, глядя мне в глаза:
– Ты приехал, и у меня теперь всё хорошо. Спасибо тебе! Ты мой спаситель и моё утешение! Мы вышли на улицу, и я с грустью посмотрел на заходящее солнце. Упрёки сына не прошли мимо, и мне было неприятно. А презрительный и брезгливый взгляд жены прожигал затылок до сих пор. Надо поговорить с Машей!
– Карин, давай я познакомлю тебя со своей семьёй? Чтобы у Марии не было повода для ревности. – предложил, когда мы почти подошли к зданию речного вокзала. – Дай мне номер её телефона. Я позвоню и всё разъясню сама. Возможно, договорюсь о встрече. Зачем тебе заморачиваться ещё и этим. Ты и так устаёшь на работе. Не переживай о ерунде! – предложила Карин, и я был ей страшно благодарен за это.
Ненавижу выяснение отношений!
Пятая глава
Когда я влетела в дом, Кирилл сидел внизу лестницы, что вела на второй этаж. Он был бледный как стена и держался за ногу. По лицу текли непроизвольные слёзы. Рядом с ним восседали обе девчонки и тоже рыдали в три ручья.
– Что произошло? – я упала на колени рядом с детьми.
– Маришка, вызывай скорую, – спокойно сказал жене зашедший следом за мной Иван, а сам уселся рядом с нами.
– Кир, потерпи, герой! Не шевелись! Сейчас подъедут врачи, и всё будет хорошо. Ты только не паникуй! Все когда-нибудь себе что-нибудь ломали. Бывает. Заживёт, терпи! – говорил с Киром Ваня, пока я утешала девчонок, пытаясь от них добиться, что же произошло в домике, когда нас не было.
Янка прижалась ко мне и икала от слёз, а Вероничка немного успокоилась и тоже прижималась с обнимашками с другой стороны.
Меня потряхивало в унисон с девочками, но нужно всех утешить, и я старалась говорить спокойно и уверенно. О том, что всё закончилось и ничего непоправимого не случилось. Что скоро приедет скорая помощь. Настоящая с мигалками. В общем, несла успокаивающий бред.
Вначале в домик прибежала фельдшер с турбазы. Она наложила Киру на ногу шину, и, пока возились, приехала скорая.
Видя, как Кира грузят на носилки, я влетела словно оглашенная в комнату, схватила сумку с деньгами и документами. Скатилась, спотыкаясь, по ступеням вниз, сама чуть не падая, зацепила Янку на руки и, бросив все вещи, поехала вместе с сыном в больницу. Врач пыталась мне что–то сказать, но куда там! Я, не слушая ничего, уже взгромоздилась внутрь машины скорой помощи.
Иван, прыгнув в свой автомобиль, поехал следом за нами. Чтобы помочь, если что. А Маришка осталась на базе собирать вещи и утешать Веронику.
Отдохнули! Расслабились! Ехала в тряской машине, сидя на откидном стуле рядом с лежащим на носилках сыном, смотрела на его бледное лицо и упрямо сжатые губы, и винила себя.