Развод. Я не прощу измену

Шестая глава

Умылась ледяной водой и, глядя на своё бледное лицо в зеркале, пообещала, что сегодня же заеду в аптеку за тестом. Вот только беременности мне сейчас не хватает.

Без денег, без жилья и без подушки безопасности на первое время, когда я не смогу работать.

В теорию «Будет зайка, будет и лужайка» я, по складу своего характера и мировоззрения, не верила. Только упорный и целенаправленный труд может дать результат. Сколько не «мысли позитивно», а если при этом будешь сидеть на попе ровно, то ничего не получишь. Кроме психоза.

Ещё раз взглянув на себя внимательно, я решила, что не буду заранее психовать на тему возможной беременности. Ещё ничего не ясно. Вот тест сделаю, и тогда можно начинать впадать в отчаяние. Пока можно повременить.

Вероника с подозрением вглядывалась в моё лицо, когда я вернулась на кухню, и уже собралась было задать вопрос, но я её опередила:

– Ника, скажи, почему ты раньше не пришла и не рассказала мне?

– Ха! Видела бы ты себя со стороны! Влюблённо-восторженный взгляд и полное отсутствие критического восприятия. Как бы я до тебя достучалась? Ты бы просто не поверила мне. Смотрела бы на меня своими ведьмовскими глазами и в лучшем случае промолчала, подумав про себя обо мне всякое. – Ника усмехнулась и достала из сумочки сигареты.

Потом посмотрела на меня и убрала обратно. Все родственники знают, что я сложно реагирую на резкие запахи. И практически не переношу табачный дым. Да и духами пользуюсь очень редко и с осторожностью.

– То есть ты видела, что твой брат изменяет мне направо и налево, тащит в мой дом, к моему ребенку, грязищу от всех этих… женщин и молчала? А если он подхватил заразу? Мне даже думать об этом омерзительно! Это настолько грязно, что вне моего понимания! – зажмурила сильнее глаза, стараясь отвлечься на что угодно, только бы не думать.

Не представлять!

Вероника резко засобиралась, и я не стала противиться.

Мне нужно было, наверное, попросить у Ники денег. Но… Она сама мне не предлагала. А просить… Через десять дней зарплата, и это снимет остроту проблемы. И после обустройства в маминой квартире я собираюсь впрячься ещё в один проект. Нужно заработать на аренду жилья.

Причём с привязкой к району, в котором расположен детский садик Анюты. Сейчас сентябрь, самое начало учебного сезона и сады все заполнены. Искать новое место для дочери я не хочу.

Когда Ника ушла, поймала себя на мысли, что я бы никогда не пришла к жене брата рассказывать, какой он козел. А уж если бы пришла, то реально помогала собираться, и предложила свой кров и стол. Ну, денег бы точно скинула бы молча на карточку. Телефон-то под рукой. Да и где гарантия, что она говорила правду?

Да уж. Все люди разные. И как Вероника не пыжится, а родная кровь не водица. Они с Никитой значительно более близки, чем Ника думает.

Стоять и ждать, когда я попрошу? Ведь когда она в коридоре топталась, не решаясь, как мне казалось, на какие-то слова, то, похоже, ждала от меня просьбы о помощи!

Не хочу больше ничего общего с этим семейством! Никогда! Все они там хороши! Не поймешь, где правда.

Картина того, как Никита, стоило мне уехать на работу, тут же достаёт грязную мятую майку из стирки и едет вначале к любовнице, затем к свекрови канючить стояла перед моим мысленным взором словно кино.

Или наоборот? Он вначале сидел у мамы… Нет, скорее всего сначала физическая нагрузка, и только потом, весь в чужом запахе и…

И я снова оказалась перед зеркалом над раковиной.

Причём катался он к Майе Сергеевне чуть ли не каждый день, и эта картина не укладывалась в моей голове. С таким упорством можно было работу работать, а не готовить себе стартовую площадку. А главное – зачем?

Зачем столько усилий, чтобы оболгать меня перед кем? Перед его мамой? Да его мама своего сыночка Никитушку оправдает, что бы тот ни делал.

В общем, вопросов у меня появилось больше, чем ответов.

Единственное я поняла точно, что верностью ко мне мой муж не страдал. И Тамара совсем не единственная его любовница. А я дура и лохушка.

Позвонили снизу грузчики и прервали моё самокопание.

Двое не очень-то и мощных парней играючи перетащили все мои вещи в небольшую газель и, махнув мне на прощание, поехали в сторону Новогиреево.

Я прошла по разрушенной квартире ещё раз. Подбирая случайно забытую в ванной Анину игрушку и собирая разные мелочи.

Всё!

Закрыла квартиру и, созвонившись с Зоей Сергеевной, уехала со двора!

Прощай, квартирка! Я была счастлива, когда жила здесь!

Тёть Зоя ждала меня у своего подъезда. Передала ей ключи, не выходя из машины, приоткрыв боковое стекло.

– Простипома, – прошипела она мне вслед.

Раньше я бы смолчала. Мало ли что говорят обо мне люди? Вдруг я их задену своими словами? Но теперь что-то сломалась во мне. И я, притормозив, открыла шире окно и четко проговорила в лицо этой хамке:

– Желаю вам сдать квартиру настоящим проституткам. Чтобы было с кем сравнить!

В общем, прилетела я к маме, взбодрившись! В принципе, неплохая идея не копить в себе чужую злобу, а отвечать. Отвечать симметрично. Мне зашла.

Скромница Сонечка, что молчала и боялась обидеть словом или взглядом собеседника, тихо корчилась на дне моей души.

С таким решительным настроем я влетела в квартиру мамы и обомлела! Это ещё что?

Седьмая глава

В маминой квартире одна комната, которая напротив крошечного коридора, изолированная, а две других, что расположены окнами в противоположную сторону, смежные. И в этих комнатах находилась развесёлая компания с пивом, вейпами и громкой музыкой.

Мой брат, развалившись, сидел на диване. В одной руке бутылка с пивом, а другой он тискал разукрашенную девчонку и что-то говорил, пытаясь перекричать музыку, сидящему рядом парню с короткой стрижкой. Брат был заросшим, каким-то неухоженным, с немытыми кудрями, клочковатой странной бородой. Он явно был пьян.

Мама закрылась в изолированной комнате и сидела там в наушниках и с открытым окном. При моём появлении она вяло улыбнулась. И развела руками в бессилии, освобождая уши. – Очень громко для меня, Сонюшка.

Прекрасно. Я вылетела на лестничную клетку, задохнувшись. Постояла в обнимку с переноской, зверея от происходившего, и опустила рычажок предохранителя в щитке, отрубая электричество в квартире.

Затем, прикрыв нос платком, вошла в обратно.

– Я же просила подготовиться к моему переезду! – встала напротив брата, пытаясь достучаться до его сознания.

Брат Юрка поднял на меня мутные глаза и ответил, заплетающимся языком:

– Я и готовлюсь! С друзьями отмечаем праздник. Последний день спокойной жизни.

И заржал, некрасиво хрюкая.

Чувствуя, что ещё немного и я начну чихать от ужасного воздуха, я прошла к окну и распахнула его настежь. Затем повернулась к компании молодёжи, переводя взгляд с одного лица на другое.

А детки с любопытством смотрели на меня, предвкушая очередное развлечение.

Я насчитала двенадцать человек. Днём, в пятницу, с пивом и в расслабоне. Ребята отдыхали. От чего? Как-то не верится, что у них всех прямо сейчас плановый отпуск или внезапные каникулы. Стайка девчонок в углу шушукались, подхихикивая, а какой-то амбал встал из кресла, сбрасывая с колен взвизгнувшую подругу, и направился ко мне.

– Ты кто такая, что мешаешь расслабляться, метёлка? – заржал он и протянул ко мне свои лапы. – Димон! Осади! – негромко произнёс стриженный, что сидел рядом с моим братом и обратился уже ко мне, – в чём проблема?

Действительно! В чём проблема?

Я сейчас взорвусь!

– Через полчаса подъедет машина с моими вещами. Газель. Куда, по-вашему, я могу сгрузить все свои коробки? А вечером? Куда я приведу из садика дочь? Здесь же дышать нечем? Я задыхаюсь в вашем дыму! – попыталась донести своё возмущение, но, не видя понимания, замолчала.

Страхи скандала, нежелание задевать окружающих, да просто вечное избегание конфликтов сыграли со мной злую шутку. Я подвигалась всю жизнь, создавая удобство другим до крайнего предела, но теперь мне больше некуда отступать.

– Освободите квартиру, пожалуйста. Праздник окончен! – завершила я свою речь звонким от сдерживаемых слёз и злости голосом.

– Юрок, это твоя сеструха? – спросил брата амбал.

– Но мы тут живём, а это наши друзья! С какого перепуга ты распоряжаешься? – подала голос девица из-под руки моего брата.

Обстановка в комнате изменилась, и я ощутимо, поднимающимися волосками на руках, чувствовала агрессию этих людей.

– А вы, собственно, кто? И на каком основании находитесь в квартире моей матери? – шагнула в сторону девицы, создавая тем самым для себя возможность рвануть к выходу, если что.

Флавик в переноске завозился, нервничая.

– Я невеста Юрочки, – игриво ответила мне девица и толкнула брата в рёбра.

Он встрепенулся и глянул не неё мутным взглядом, затем заметил меня и расплылся в улыбке: – Сонюшка!

Потом встряхнулся, обвёл комнату и компанию рукой и выдал что-то нечленораздельное. – Так, невеста, собирай свой кагал и выметайся из помещения. Или можешь остаться и отмыть вначале свинарник за собой. – Звонким голосом сказала я девице.

– Юр! Она, – палец с чёрным маникюром уставился на меня, а противный голос протянул – меня выгоняет и обижает!

– Значит, пошла вон! – ответил ей Юрка и, икнув, продолжил, – моя Сонюшка лучше знает!

На этом его голова окончательно упала на грудь, и он захрапел.

– Ребят, давайте не будем ругаться! Пора заканчивать праздник! Расходитесь! – встала за моим плечом мама.

Смешно, две хрупкие женщины и кот в переноске против пьяной, ну ладно, выпившей компании молодёжи.

У меня зазвонил телефон, и я вздрогнула от неожиданности:

– Мы подъехали. – сообщили грузчики.

А когда я спустилась вниз, то застала, как они споро выгружают коробки на мокрый асфальт около подъезда.

– Мы не договаривались о подъёме вещей на четвёртый этаж. Или доплачивайте, или несите сами, дамочка! – весело сообщил мне старший и смачно сгрузил коробку.

– Я ведь оплатила доставку и… – начала я, понимая бесполезность оправданий.

Тем более что денег у меня всё равно не хватит на подъём по их расценкам. Наверное.

Пока я судорожно вспоминала, есть ли у меня случайная заначка и морально готовилась торговаться, парни всё выгрузили и, махнув мне на прощание, уехали со двора.

И вот в этот момент я разрыдалась. С подвыванием, содрогаясь всем телом. Скрючилась, сжалась от разрывающей меня боли.

Мир вокруг меня скукожился до минимального размера. До точки. До мига. Казалось, что хуже и ужаснее быть не может.

Казалось…

Восьмая глава

– Так, пацаны! Разобрали вещички и быстренько наверх потащили! А ты, невеста, что выперлась? Где тряпка со шваброй в доме, знаешь? Вот иди и… прояви невестины качества. Покажи себя хозяйкой, а не шабалдой пьяной, – командовал надо мной чей-то голос.

Затем меня схватили за плечи и встряхнули так, что клацнули зубы.

– Истерику прекрати! – тихо и внушительно сказал стриженый парнишка, что сидел рядом с Юркой.

Я замолчала моментально. Только глазами хлопала, не понимая, что происходит.

Молодёжь, похватав мои коробки и сумки, с весёлыми шуточками и гыгыкая, ополовинили гору вещей, что валялась у подъезда, за один приём.

Особенно развлекалась парочка, что волокла матрац. Они ржали, словно молодые кони, не всегда вписываясь в повороты лестничных проёмов, и переполошили своими криками, наверное, всех соседей.

Я вывернулась, высвобождаясь от хватки твёрдых пальцев и достав платок, вытерла лицо.

– Спасибо, мне уже лучше.

– Что, кинули тебя грузчики? Ну, не реви, взрослая сестра, всё сейчас в лучшем виде доставим. Тоже мне беда-трагедия, Меня, кстати, Денис зовут, – усмехнулся приятель моего брата и спросил. – Муж, что ли, выгнал? Что, к маме возвращаешься, да ещё и с пожитками?

Я опешила от такой прямоты, а затем усмехнулась:

– Сбежал.

– Ну и дурак! Радуйся, вовремя избавилась, молодая и красивая. Найдёшь себе получше мужика, ещё и спасибо скажешь, что этот сдристнул. Ну что, пойдём в дом, посмотрим, как там невеста с тряпкой справляется? Пойдём, пойдём, умоешься, да мать свою успокоишь. – Ты откуда, Денис, такой умный, взялся? И отчего Юрке мозги не вправишь? – спросила, поднимаясь по ступеням лестницы.

Вроде невысоко – четвёртый этаж, но если бегать вверх и вниз несколько раз в день, то чувствительно. Кардиотренировка будет у меня теперь ежедневная и бесплатная.

– А что ему вправлять? Пусть нагуляется. В армию пойдёт, будет не до гулянок. А со службы уже другим человеком вернётся. Смысла нет сейчас с ним разговаривать, –объяснял тем временем Денис.

– Как в армию? – затормозила и повернулась к нему.

– По призыву, как ещё? Ты что, с луны свалилась, Сонечка?

Я зависла, соображая и прикидывая, что можно сделать, и знает ли мама.

– Не вздумай отмазывать его от призыва, – тем временем, усмехнувшись, произнёс Денис, продолжая – или так и будете до старости сопли подбирать мальчику Юрочке. Да и не в твоих это силах.

Он придвинулся ближе, и до меня вдруг дошло, в какой двусмысленной ситуации мы оказались на этой лестнице. Я почувствовала себя очень уязвимой и постаралась быстрее увеличить пространство между нами, но кровь предательски бросилась в лицо.

Вот ведь папино наследство!

У меня нет папиных рыжих кудрей, как у брата или у моей Анютки, но у меня очень тонкая кожа рыжих, и я краснею как помидор. То есть моментально вспыхиваю вся, выдавая себя с головой.

В квартире был бардак.

И без того тесная, сейчас она стала просто непроходимой. И я растерялась, не понимая, что делать.

– Людмила Стефановна, командуйте! – вдруг зычно приказал Денис у моего уха, заставив вздрогнуть. – Давайте, раз уж так сложилось, переселим вас с Юркой. Думаю, вам с внучкой и дочкой будет удобнее в этих комнатах, а Юрка поживёт в отдельной!

Мама растерянно кивнула головой, соглашаясь, и в квартире стало в два раза больше бардака. Я убрала на подоконник от греха подальше переноску с совершенно обалдевшим от такой жизни Флавиком и, чтобы не путаться под ногами и не мешать, отправилась на кухню. Нужно же будет кормить этих всех внезапных помощников.

Через два часа все сидели за большим столом в комнате и уплетали жареную картошку и котлеты. В ход пошли и мой «праздничный» мясной рулет с брусничным соусом и маринованная рыба.

Эти молодые растущие организмы смели всё, нахваливая. Причём с таким здоровым аппетитом, что радостно смотреть. Особенно налегал на картошку амбал. И Юрка тоже немного очухался и сидел за столом вместе со всеми. Да и эта его «невеста» после того, как отмыла после переезда квартиру, стала похожа на обычную девчонку. Большинство из компании, конечно же, испарились, но те, что остались, были довольны.

Всё им весело. Всё им игра.

Я пригляделась за это время и поняла, что Денис очень грамотно командует молодёжью, безусловно, имея у них авторитет. Что это? Свойство характера? Черты лидера? Харизма? Интересно, что ему нужно от Юрки? Или просто приятели?

Мама моя раскраснелась и ожила. Она с тревогой поглядывала на сына, но в целом была бодрой. Всё подкладывала еду и посмеивалась над вечно голодным амбалом.

Флавик после того, как его выпустили из тюрьмы переноски, забился под шкаф в дальней комнате и затаился там до лучших времён.

Время приближалось к вечеру, и я отправилась за Анютой в садик. Мне ещё ехать по пробкам через шоссе Энтузиастов. Но настроение моё, после встряски и истерики, стабилизировалось. Я не то что успокоилась, нет! Я поняла, что жизнь не закончилась. Это такой период. Его нужно пережить.

И это пройдёт!

После затяжного дождя небо к вечеру над Москвой вдали, у самого горизонта, расчистилось. И закатное малиновое солнце длинными лучами окрасило низкие серые тучи над городом причудливым узором. Завораживающая тревожная красота и непередаваемая палитра красок.

И меня где-то там вдали, ждёт просвет. Нельзя унывать, подумала я и заехала в аптеку, как и обещала себе.

Девятая глава

Народ потихоньку собирался, а я копошила нашу с Анечкой сумку на первое время. Куда-то засунула ее мишку для сна. Нужно обязательно найти!

Да что же такое, опять муть перед глазами!

Зло смахнула слезы и полезла на сайт госуслуг подавать заявление о краже. Пока развод, пока дележ… а, кстати, нужно подать встречный иск о разводе. Или алиментах? Точно не помешает! С кем бы посоветоваться?

Мы с Анютой обустроились в проходной комнате. Мама так решила, чтобы её меньше беспокоили. Пока разошлись все гости, и молодёжь успокоилась, пока я уложила Анюту на новом месте, да уговорила кота показаться из-под шкафа, время приближалось к одиннадцати. И вроде тихо в квартире, и устала я сегодня, да и ночь не спала, а всё одно лежала на кровати, запаковавшись в одеяла, без сна. Все крутила и крутила свою жизнь бесконечной лентой, вспоминая, как мы познакомились с Никитой на студенческой конференции.

Руководитель моего проекта, когда я училась в магистратуре, представил мне перспективного третьекурсника. С очень интересным и неординарным подходом к решению задач. И посоветовал объединить наши усилия в разработке.

Вот и дообъединялись…

Какой Никита был красивый, дерзкий, гениальный! Как у него работала голова! Восторг и поклонение! Как горели его глаза, как он был восхищён мной, как он за мной ухаживал!

Ник младше меня на три года. Но он высокий и очень самоуверенный. Притом, что я ниже его на хорошую голову плюс ещё и субтильного сложения, смотрелись мы вместе ровесниками. А учитывая мою стеснительность и нелюбовь к публичности и эпатажу, то, скорее, это он выглядел в нашем дуэте более опытным и старшим.

Никита любил смутить меня. Ему нравилось, как я тушевалась перед его напором. И он все пять лет нашего брака продавливал свои решения в семье.

Так, идея создать общий счёт для накопления на ипотеку принадлежит ему. А на мои тихие возражения, что сложно будет отследить поступления, только отмахивался и обзывал меня перестраховщицей. Он был уверен, что стоит ему найти два-три жирных заказа и нам больше не придётся копить по крохам.

Но реальность показала, что мои крохи, зато регулярные, повесомее его большого, но мифического куска.

Также я не хотела связываться с родственницей при съёме жилья…

Единственное, в чем я была тверда, так это в самостоятельности своей работы. Я не хотела конкурировать с Никитой, понимала, что на его фоне проигрываю. Но не бросала работу, даже когда Анюта была совсем крошкой. Удалёнка решила эту проблему безболезненно, а Никита, сколько ни дулся, не смог меня убедить жить только на его заработки. Я не думала о независимости ни мгновения. Я хотела поскорее наше с ним жильё. Чтобы было своё гнёздышко, свои стены, свой дом.

В общем, оглядываясь сейчас назад, я вижу много странностей и «звоночков» в его поведении.

Но я рядом с ним ничего не замечала. Потому что всегда купалась в его внимании. Он рядом со мной был сосредоточен только на мне. Слушал только меня и смотрел лишь в мою сторону. Я всегда чувствовала, как ему интересно и важно знать, что со мной происходит. А это очень подкупает. Тем более что мне до Никиты любви и внимания перепало немного.

Наша мама довольно сдержанна в проявлении эмоций. Она всегда старалась избегать громких выяснений отношений и всяческих криков и проявлений эмоциональности. Наверное, боязнь скандалов передалась мне от неё по наследству. Но у этого есть обратная сторона. Эмоций и проявлений любви не доставалось и детям тоже. Вся мамина любовь была направлена на нашего отца.

А папа, наоборот, любил заниматься с нами. Но он очень много работал и рано ушёл. Мне повезло больше, чем брату. Я общалась с отцом чаще и больше переняла от него. Систематизацию подходов ко всему и умение практического анализа без эмоций. Фактами. Мне до папы, конечно, далеко, но я хотя бы видела, как это работает.

Когда папы не стало, маме пришлось сложно. Дело в том, что последнее время она трудилась в библиотеке. Ей нравилось. При жизни отца финансовых трудностей мы не испытывали. Да, мы не шиковали. Но и не голодали. Так, серединка на половинку.

Во всяком случае, раз в год сесть в автомобиль и отправиться в путешествие по стране или слетать в Турцию не было проблемой. А когда папы не стало…

В общем, было сложно. Сейчас маме всего сорок шесть лет. Ещё молодая женщина. Только слишком зациклена на своём вдовстве. Три года большой срок. И можно за это время, наверное, смириться с потерей.

Хотя мне ли её судить?

Я перевернула подушку прохладной стороной и поплотнее закопалась в одеяло.

Пахнуло одеколоном Никиты, и у меня вновь взорвался горячий мячик в груди. Пекло невыносимо. Я вспомнила, как выбирала этот запах для мужа, и как остро он откликнулся на коже Никиты. Вздрогнула всем телом, и горячий ком побежал слезами по моим щекам.

Как я буду жить без тебя, Никита?

Партизанивший Флаф подобрался ко мне поближе и улёгся мне на грудь. Включил свой моторчик, успокаивая, утешая. Обволакивая своим теплом.