Развод. Я не прощу измену

Десятая глава

Мама вызвалась приготовить завтрак, а я отправилась на подвиг.

После ночи, проведённой в комнате, где запах курения пропитал даже стены, у меня заложило нос и першило в горле. Жить дальше в таких условиях невозможно, поэтому я вооружилась тряпками и содой с мылом, напялив перчатки и замотав маской нос, пошла драить квартиру, начиная с сантехники. Заляпанный кафель в ванной, замызганные краны, грязные двери…

Моей злости на рухнувшую жизнь хватит на весь этот бардак!

Я заканчивала отмывать коридор, когда выползла из комнаты девочка брата.

Заспанная, с не смытой косметикой она могла испугать неподготовленного человека. После душа смотреть на неё можно было без содрогания, но привычки мыть за собой не наблюдалось. – Как тебя зовут? – спросила я благожелательно.

– Кэт, Катя, – прохрипело юное создание.

– Катя, возьми тряпку и затри за собой в ванной, пожалуйста. И присоединяйся. Будем приводить квартиру в жилой вид, – сказала я, стараясь не давить.

Мне ещё жить с ними. Нужно постараться не конфликтовать.

– Я не могу, меня мутит!

– ???

– Похмелье у меня! Незнакомо? – усмехнулась Катя и взялась за сигарету.

– Катя. У меня аллергия на дым. Пожалуйста, не курите больше в квартире! – попросила девчонку. – А где нам курить теперь? – изумилась она.

– На улице, Катя! С сегодняшнего дня на улице!

Помаявшись некоторое время рядом, Катерина всё-таки присоединилась ко мне, и вдвоём дело пошло веселее. Девчонка сняла для меня пропавшие сигаретами шторы и взялась за окно.

К этому моменту Анюта тоже проснулась и отправилась к бабушке помогать справляться с кашей. По мере продвижения работы я старалась ненавязчиво расспросить «невесту»:

– Кать, а Юрка кроме алкоголя вещества какие-нибудь принимает?

– Он не наркоман! – искреннее возмущение в голосе меня порадовало.

– И травку не курит?

– А травка же не наркотик! Это так, ерунда. Как и колёса всякие. Это так, баловство! – поглядывая на меня свысока, стоя на подоконнике, вещало это юное создание прокуренным голосом.

Я так и села на кровать. Какой ужас. Наркопритон, блин.

– Кать, ну как же не наркотик? Ты что?

– Ну, не герыч же!

О, мама!

– Катя, у меня будет ребёнок. И поэтому я драю стены от табачной вони по большей части водой и содой, а также не могу выпить лекарство от аллергии. Потому что боюсь, даже таблетка антигистамина повлияет на формирование моего детёныша. А ты говоришь, что веселящая таблетка не наркотик! Она ведь изменяет сознание, значит, засоряет мозг и кровь! Ты что? – попыталась я объяснить, понимая, что это бесполезно.

Не достучусь.

Когда Юрка выполз угрюмый и злой, мы почти всё домыли. Катя вешала выстиранные мокрые шторы на свежевымытое окно, а я заканчивала отмывать последний шкаф.

– Мелкая! Где моё пиво? – прохрипел брат.

– Пиво закончилось. Приводи себя в порядке и поговорим, – содрала я с себя маску и сделала шаг навстречу Юрке.

– Сонюшка! – полез он обниматься, но я увернулась.

– Иди мойся! От тебя жуткая вонь! До чего ты себя довёл! Жуткие грязные патлы, ужасная борода, пьянство! Фу! – замахнулась я на него тряпкой.

– Иду, иду! Только пива дай глоток! Умираю!

– Ничего! Совсем не умрёшь! Не дам!

В этот момент Анюта вернулась с мамой из магазина и, увидев страшного, заросшего Юрку, испуганно спряталась за мамину спину.

Брат присел и протянул к ней руки, а Аня взвизгнула и разрыдалась от страха.

– Ты её пугаешь! – оттолкнула я брата и подхватила Анечку на руки.

Юрок обиженно моргнул пару раз и молча пошёл в ванную приводить себя в человеческий вид.

К концу воскресенья я мечтала о том, как отвезу Анюту в садик и сбегу на работу.

В очень тесной квартире, пионервожатой в среде хулиганов, с отстранённой от проблем мамой… Я падала от усталости.

Безумно устала блюсти трезвость и отвлекать от бухла Юрку. Просила, заставляла помогать, двигать мебель и собирать кровать… При этом мама отказалась заниматься Анютой. У неё то видеоконференция, то время для медитации, то время прогулки. Причём взять на прогулку внучку она не может.

Маму можно понять…

Я не вписывалась в чужую жизнь.

Вернее, я вломилась в неё, кроша и ломая устои. И царапалась теперь об обломки.

Но выхода другого не было.

К вечеру воскресенья зазвонил мой телефон, я схватила трубку автоматически, и только услышав голос, поняла, что это мой муж.

– Софи, завтра на работе подойди, пожалуйста, к Эдуардовичу. Я вчера наорал на него по телефону, и он меня заблокировал, похоже. Скажи, что я согласен на его условия, – как ни в чём не бывало, попросил меня Никита.

Что? Меня затрясло от возмущения и обиды. Я даже слов подобрать не могла, чтобы высказать всё накипевшее.

– Ты там совсем рехнулся? Мы же договаривались, что не работаем на одних и тех же людей? Какого лысого ты полез к Роману Эдуардовичу? Как ты посмел! Как ты вообще осмелился мне позвонить? У тебя вообще нет совести? А впрочем, это риторический вопрос. Откуда у тебя такая роскошь? – шипела я в трубку.

Никита переключил менеджер на видеозвонок и, сделав бровки домиком, с укором посмотрел на меня сквозь три тысячи вёрст.

– Я не понял? А что такого? Тебе что, сложно сказать этому старому козлу два слова? При чём тут моя совесть? Ты хоть представляешь, как в Тбилиси дорого жить? – скорчил он страдальческую рожу.

Меня затошнило от абсурда ситуации:

– Даже на украденные у твоей дочери деньги? – спросила я.

– Ну что ты начинаешь? Тебе в Москве проще заработать, не кипятись.

– Пошёл к чёрту, Котов! Пусть для тебя нынешняя любовница зарабатывает! Слышать и видеть тебя не хочу и не буду!

– Так всё для тебя! Больше не увидишь! – заржал Никита и повторил. – Так ты с Эруардычем переговори!

Сбросила вызов и трясущимися руками отправила номер в чёрный список.

Завтра же озабочусь поиском адвоката на развод! Еще нужно встретиться с полицейским, или достаточно моего заявления чтобы доказать факт грабежа? Вот пусть присудят ему! Хоть так вернуть хотя бы часть!

Как же хочется растоптать и унизить этого гада!

Как же мне больно!

Одиннадцатая глава

Очень неудобно мне жить у мамы.

Всё не так.

Анечка крутилась, отвлекалась, я никак не могла её уложить спать, и весь вечер мы протолкались в кровати. Только она задремлет, как что-нибудь приключается. То брат в туалет идёт и хлопает дверьми, то маме приспичит чаю выпить, то Катя громко засмеётся, не прикрыв двери.

Мучение. И кот, очумевший от такого количества людей и чужой квартиры, капризничает с едой.

В результате мы не выспались с дочкой, и по дороге в садик Анюта уснула в машине, а я была обессиленная и злая.

Перед садом начались капризы. Мы, оказывается, надели не те колготы. Нужны были розовые, а у Анюты красные, и это ужасная трагедия. Никак нельзя идти в сад! Просто невозможно в красных!

Я отвлекла дочь разговорами о том, куда мы пойдём на выходные и сразу трагедия с колготками была забыта. Но встала в полный рост проблема выбора развлекательной программы. В общем, я влетела на пятиминутку перед работой в последнюю секунду. Весь наш коллектив уже притаился по углам в ожидании вожделенной чашки кофе, когда начальник наговорится и наконец-то свалит к себе в кабинет.

И здесь я такая – прямо перед яростные серые очи Романа Эдуардовича.

И то, что я бочком-бочком постаралась задвинуться за спины сотрудников, не помогло. Всё короткое совещание я чувствовала на себе стальной злой взгляд начальственных глаз.

Наконец утреннее мучение завершилось, и народ неумолимым ручьём ринулся вон из помещения. Я сделала шаг в сторону двери, а не тут-то было!

– Софья Михайловна! Зайдите ко мне на минутку! – прилетело мне точно между лопаток.

Зараза! Сейчас испортит настроение с утра пораньше.

Наш начальник был всем хорош. Задания давал чёткие. Зарплату платил без задержек. Переработки не приветствовал. Говорил, что если человек не успевает сделать определённую ему работу вовремя, то либо он некомпетентен, либо не справляется с объёмом, и тогда это вина начальства. Наш руководитель был справедливым и строгим.

Но педант невозможный! И немного женоненавистник.

Его характер сильно испортился за последний год, после феерического развода со своей красавицей женой. Мы наблюдали за этим с содроганием. Потому что каждый виток этой драмы отдавался женщинам в коллективе придирками по работе.

Я лишь однажды попалась под начальственный разгон. И мне хватило. С тех пор претензий к моей работе не было.

Что сейчас случилось?

Хотя… я сама хотела с ним поговорить. Вот и повод!

Роман Эдуардович пропустил меня вперёд, придержав дверь кабинета, и решительным шагом прошёл за свой стол. Я села на посетительский стул и сложила руки на коленях.

– Как вы вообще додумались звонить мне с подобными предложениями! Знаете ведь, что я никогда не заключаю контракта с работниками, не побеседовав с ними лично! – прорычал на меня начальник.

Я опешила. О чём это он? Откуда я могу о нём знать такие подробности? И уставилась на начальство, хлопая глазами.

– Это ведь вы сообщили своему Никите Китаеву, что наша организация собирается разрабатывать программу по «Энигме»? – гаркнул Роман Эдуардович так, что я подпрыгнула. Так, вот на что муженёк разинул пасть! Не жирно ли будет? А как же полёт фантазии и свободное творчество? Вот скотина!

Дело в том, что я надеялась, очень надеялась попасть сама в этот проект! Он мне сейчас нужен был как воздух! Собственно и хотела говорить с начальством об этом! Считаю, что я вполне справлюсь с такой задачей в составе команды!

Чёрт! – Я не говорила Никите о проекте. Сама надеялась на участие в нём. Вы напрасно на меня кричите, Роман Эдуардович, – сказала тихо после того, как совладала с удивлением.

– И кто же ему сообщил? – жёсткие губы моего начальника зазмеились в усмешке, и он продолжил, заводясь с каждым словом всё больше. – вы ведь сейчас, как это положено у вас, у верных жён, начнёте выгораживать передо мной этого хама и выскочку! Начнёте рассказывать, как ваш муж талантлив. И что ради его таланта я должен потерпеть некоторые недостатки характера! Что талантливым людям мы, простые смертные, должны делать скидку и не обращать внимания на мелкие неудобства в общении?

Кровь ударила мне в голову, щёки запылали и ладони сами собой сжались в кулаки. Вскочила со своего стула и, яростно глядя в злющие серые глаза, заговорила сдавленным от волнения голосом:

– Не смейте на меня орать! Я такой же пострадавший в этой истории, как и вы! Никита уехал в Грузию с любовницей и прихватил с собой все наши деньги. Я рассчитывала на «Энигму». Мне остро нужна подработка! Я хотела сама участвовать в проекте. Уверена, что это мне по силам! Это моя работа!

Стукнула кулаками по столу и обнаружила, что с каждым предложением наседала на начальника и к концу своей речи почти достала его через широкий стол.

Ой… – Простите. Нервы… – сказала я и села обратно на стул. Даже трясущиеся руки попыталась пристроить на коленях.

Директор долго смотрел на меня молча. И под его взглядом мой порыв таял, как туман поутру. Я поняла, что перегнула. Роман Эдуардович не потерпит такого отношения. Чем я лучше Никиты? Как мой муж я не сдержалась и наорала. Это у нас, блин, семейное. Орать на Эдуардовича.

Глаза защипало и в носу засвербело.

Куда я пойду, если он меня сейчас уволит? К кому? Где мне искать работу? К кому проситься? – Пишите заявление по собственному желанию прямо сейчас. Мне не нужны такие работники. Я не собираюсь разбираться в ваших склоках. – протянул мне лист бумаги и ручку Роман Эдуардович.

– И не вздумайте передо мной разводить сырость и эти ваши женские слёзы! Вы прежде всего специалист, а не истеричка! – выплюнул он в мою сторону.

Я сжала зубы так, что заболела челюсть. Раз в жизни посмела возразить и отстоять свою невиновность, и вот и результат! И что меня так распушило? Молча бы выслушала, повинилась и осталась с работой. А теперь как?

– И поэтому вы увольняете меня? За то, что посмела возразить вам? За то, что не виновата, и не говорила ничего мужу? А с человеком, который слил информацию Никите, вы спокойно продолжите работать, потому что он молчит? – прохрипела, вырисовывая буквы непослушной и дрожащей рукой.

Директор молча подписал моё заявление, и я на негнущихся ногах отправилась вон из кабинета. Не видя, куда иду. Не понимая, как дальше быть.

Я шагнула в дверной проём и, больно врезалась в кого-то. Отлетела от упругого тела словно мячик и сильно задела плечом угол стены, роняя при этом несчастную бумажку из рук. Искры вспыхнули, ослепляя, и слёзы сами брызнули из глаз. Чёрт!

Двенадцатая глава

Зажмурилась и зашипела от боли в плече. Где это дурацкое заявление? Мне нужно скорее покинуть кабинет, пока я позорно не разрыдалась среди посторонних. Оглядывала пол, не поднимая глаз, в надежде отыскать треклятую бумажку, когда над головой раздался незнакомый голос.

– Ром, что ты делаешь с симпатичными сотрудницами? Сатрапствуешь? – весело спросил глубоким баритоном посетитель директора, вчитываясь, судя по всему, в моё заявление.

– Софья Михайловна? Котова? Держите, – протянул он мне бумагу с улыбкой, судя по тону.

Схватила трясущимися руками и, не глядя, буркнув неразборчиво слова благодарности, наконец-то покинула кабинет.

– И не жалейте! Работать с тираном невыносимо! – весело крикнул мне вслед незнакомец. Пулей пролетела мимо секретариата и нашего отдела. Затормозила только перед дверью бухгалтерии. Выдохнула, растёрла щёки и решительно вошла в кабинет.

– Мария Леонидовна, рассчитайте меня, пожалуйста. Я увольняюсь! – выпалила, стараясь не глядеть в глаза этой пожилой и очень проницательной женщине.

– Что произошло, Соня?

– Ничего. Я не смогу сейчас говорить. Пожалуйста! – взмолилась, отворачиваясь к окну.

На улице, словно в насмешку, весело подмигивало сквозь быстролетящие облака яркое солнце. Бабье лето робко выглядывало сквозь вымытое дождями похолодание. Присматривалось. А не пора ли?

Пока Мария Леонидовна оформляла документы, я немного успокоилась, пытаясь найти позитив в сложившихся обстоятельствах. Теперь я свободна в поиске удалённой работы, и у меня появятся деньги на текущие расходы.

Прорвусь! Злость кипела густой смолой на дне души. Ощутимо булькала горячими пузырями.

Двери кабинета отворились, и к бухгалтеру, стукнув в косяк для видимости, вошёл директор. – Вам нужен адвокат по разводам? – спокойно спросил меня Роман Эдуардович.

– У меня нет на сегодня ни копейки. Мне не по карману ваш адвокат, – ответила максимально честно.

– Я оплачу. Вам позвонят от моего имени.

Вскинула на него взгляд и, стараясь не трясти губой, хотела возразить, что пока ещё не нищая и обойдусь без подаяний, но не успела.

– В счёт компенсации за мою резкость. – перебил директор невысказанные слова. Он немного помолчал и тихо сказал:

– Обдерите Котова как липку! Не стесняйтесь! И удачи!

После резко развернулся и вышел.

Я смотрела на закрывшуюся за Романом Эдуардовичем дверь и пыталась собрать разбежавшихся мысли в одно целое. Что это было?

Тем временем бухгалтер невозмутимо отдала мне все документы и деньги наличностью. Пожелала удачи. Тепло улыбнулась напоследок.

– Всё к лучшему, Сонечка! Смотри только вперёд! – Мария Леонидовна не поленилась встать со своего кресла, чтобы обнять меня на прощание.

А я вывалилась из кабинета в совершеннейшем раздрае. Это что это? Совесть проснулась? У непробиваемого Романа Эдуардовича?

Ой! Не буду об этом думать! Нужно теперь забрать свои пожитки из отдела, попрощаться с коллективом и…

Стоило мне начать собираться, как, прервав, к моему облегчению, расспросы коллег, вошёл в отдел директор и встал у двери, зорко наблюдая за народом.

А ведь кто-то из них общается с Никитой. Стучит ему. Докладывает… Наверняка какая-нибудь девица. Наверняка.

Ой, да и леший с ними! Пусть варятся в своём соку!

Всё! Я безработная!

Лифт отсёк чуть лязгнувшей дверью меня от моей прошлой работы. Вот так!

В фойе офисного центра обнаружился давешний незнакомец. Тот, которого я чуть не снесла в кабинете директора. Он стоял напротив широкого окна, заложив руки за спину, и перекатывался с пятки на носок, то ли наблюдая за оживлённой улицей, то ли ожидая кого-то в отражении стекла.

Солнечный свет плавно обтекал высокую фигуру, скрадывая очертания и цвет.

– Софья Михайловна? Это вы СофиКо? Вы приводили в сознание мою идею по разработке программы для опознавания? – налетел он на меня как ястреб, стоило появиться в поле его зрения.

– А в чём дело? Я сдала работу и по акту никаких претензий ко мне не было! – отступила я на шаг назад, чтобы не задирать высоко голову при разговоре.

– Какие претензии! Что вы! Один сплошной восторг! Вы совершенно чётко уловили мою идею! Именно это я и хотел! – замахал руками мужчина. – Позвольте представиться, Илья Аверин, для вас просто Илья! У меня к вам предложение, от которого вы не сможете отказаться! Давайте пройдём в удобное место, чтобы обговорить детали?

– Вы тот самый Илья Аверин, для которого мы… – начала я, но меня перебили самым простецким образом.

– Так понимаю, что основная работа проделана вами! Поэтому хочу предложить потрудиться теперь на меня без, так сказать, посредников!

– Удалённо? – отреагировала я быстрее, чем сообразила, что происходит.

– Как удобно, мне всё равно, лишь бы был результат. Хотя у нас прекрасные условия и неплохой коллектив… – заворковал мой новый начальник, прихватив меня за локоток и отводя в сторону небольшого кафе.

Вдохновившись приобретением новой работы, да ещё и с такими сладкими условиями и приличной зарплатой, направилась к машине.

Решительной походкой уверенной в завтрашнем дне женщины. У меня на сегодня запланирована встреча с подругой. Скорее, приятельницей, поскольку видимся мы с ней в лучшем случае раз в полгода. Её мама сдаёт квартиру, и я хотела обсудить условия.

Ася немного странно разговаривала со мной по телефону, но я не стала выяснять. При встрече всё само собой выйдет наружу, если информация важна и её не удержать в себе.

– Проходи, – распахнула Аська двери, грузно отступая знакомой походкой глубоко беременной женщины.

И усмехнулась зло.

Тринадцатая глава

– Как же ты меня невыносимо бесишь! Прямо спать спокойно не могу. Из-за таких, как ты, всё в моей жизни наперекосяк! – заявила Аська прямо с порога.

Я аж споткнулась от настоящей злобы в её голосе. И оглянулась на дверь. Пожалуй, зря я приехала. – Я не понимаю тебя, о чём ты говоришь? Мы с тобой почти не пересекаемся, так чем же я тебе не угодила? – спросила, делая шаг обратно к двери.

– Ну уж нет, – усмехнулась Ася, – раз уж судьба сделала мне такой подарок, и ты сама заявилась ко мне, так я хоть всё выскажу, наконец-то, тебе в лицо. Может, мне и полегчает после этого. Проходи давай! Раздевайся. Можешь чайник включить на кухне. Не стесняйся.

Что это я в самом деле? Не кинется же на меня глубоко беременная приятельница. Бывшая, похоже.

Ася училась в одной группе с Никитой. Звёзд с неба не хватала, но и не совсем уж бестолочь. У неё отлично и креативно получаются решения задач, но совершенно отсутствует усидчивость и прилежание. И самое главное для неё не собственно решение, а индивидуальный путь к нему. Такого навертит, что диву даёшься. Да и непонятно, для чего это всё. Ася полагала себя более одарённой, чем мой муж, но, к сожалению, это объективно было совсем не так.

Я прошла на Аськину кухню и, включив чайник, села за стол.

– Выкладывай, чем это я тебе хвост оттоптала? – спросила, положив открытые ладони на стол. – Всем, Сонька, всем! Тебе по жизни всё легко даётся. Судьба стелется перед тобой ровной и гладкой дорожкой, только лапки переставляй! Это бесит неимоверно! Ты же бездарь в нашем деле! А имя себе сделала и зарабатываешь лучше. Причём легко и непринуждённо! – заявила Ася.

– Я со второго курса универа пашу. Работаю как вол, Ася! Методично и аккуратно. По инструкции. Не торопясь и не выпендриваясь. Поэтому у меня и результат. Я никогда не приступаю к делу с наскока и всегда в приоритете у меня максимально простое и быстрое решение. Работаю как заведённая, чему ты завидуешь? – спокойно перебила я её.

Взмахнув экспрессивно руками и опрокинув при этом подставку с салфетками, Аська завопила: – Думаешь, я сижу на попе ровно и отдыхаю? Да я как негр на галерах! Только у меня всё через преодоление и напряг, в отличие от тебя!

Поломанными птичками белые бумажки салфеток легли у моих ног. Я не отводила от них взгляд. Неприятно было видеть перекошенное лицо напротив.

– А с мужиками? Ты же даже не замечаешь, как они к тебе липнут! Как смотрят! И ничего не делаешь для этого! Ты же сплошной антисекс! Посмотри на себя! Во что ты одета? Где макияж? А мужики вьются вокруг… Как мухи! – взвизгнула Аська.

Она действительно всегда одевалась ярко. Слишком. Всё слишком. И что-то нарочито откровенное всегда было в её наряде. Как на приватную вечеринку, а не на занятие в университет. Старалась выпятить. Всё выпятить. Это в девятнадцать было провокационно, а в двадцать пять уже немного вульгарно и почти смешно.

Так и не услышав моих оправданий, она продолжила под моё молчаливое изумление:

– Никита как прилип к тебе, так и домкратом не отцепишь! Думаешь, я не пыталась? Ни фига! Разочек было, и всё! Неинтересна больше! А вокруг тебя уже пять лет скачет козлом… Ася всхлипнула и уткнулись лицом в ладони.

Я подняла на неё взгляд и хотела ответить, но посмотрела на худенькие и трясущиеся плечи, на большой живот и промолчала. Что ей мои ответы? Она уже нашла виновницу всех бед. Жену её вожделенного Никиты.

– Ты давно знаешь, что Ник мне изменяет?

– Изменяет? Разве это измены? Дура ты, Сонька! Ты у него на таком высоком пьедестале, что мы всё рядом с тобой просто пыль. Одноразовые салфетки – махнула она рукой на пол.

А потом вдруг громко засмеялась, держась за живот.

– Ой, не могу! Неужели Сонечка догадалась, что Никита ходок? Не прошло и пяти лет!

А затем резко захлебнулась смехом и, зло глядя на меня, сказала:

– Только ему плевать на всех, кроме тебя! Мы так, для потребностей.

Я встала, переступила через валяющиеся на полу салфеточки и прошла в коридор. Молча обувала ботинки, шнуруя и молча застёгивала куртку. Обычную. Удобную.

– Это его ребёнок? – кивнула я в сторону живота.

Аська скривила свои губищи, увеличившиеся ещё больше от беременности, и фыркнула:

– Если бы! Котов не разбрасывается.

– У тебя устаревшие сведения. Он уехал в Грузию с Томой. И она от него беременна.

– Не может быть! Врёшь! Ты мне врёшь! – кинулась ко мне Аська и схватила за руки.

Я как раз укладывала воротник куртки. И вышло, будто она кинулась меня душить.

Дурдом.

– Ась, ты бы побереглась, что ли. Дай пройти! – сказала я, глядя в её совершенно безумные глаза.

– Он всё равно вернётся к тебе, вот запомни мои слова! Ты для него… – начала было кликушествовать, но в этот момент у меня очень удачно зазвонил телефон.

Резко шикнув на Асю, достала аппарат.

Звонили с незнакомого номера, и передать невозможно, как я ему обрадовалась! Не могу больше находиться в этом помещении ни мгновения! Я задыхаюсь рядом с ней! Тону в вонючем и мерзком болоте их крошечных любовей и огромных желаний. Диких «хочу» Мне физически тяжело рядом.

– Извини! – коротко простилась с одноклассницей Никиты и сбежала от неё на лестничную площадку!

– Слушаю, алло! – немного резче чем обычно ответила я. – говорите же!