- -
- 100%
- +
Дорога к лесу пролегала вдоль ухоженного поля – Чау всегда с удовольствием отмечала это про себя… Неожиданно у обочины она увидела человека, сидящего на траве, обхватив руками колени и уткнув в них голову.
Его поза выражала такое горе, что Чау просто не смогла пройти мимо. Она остановилась, нерешительно пару раз махнула хвостом, переступила с лапы на лапу, медленно подошла к мужчине и присела рядом. Тихонько тявкнула, чтобы привлечь его внимание. Мужчина обернулся, но собака не увидела в его глазах желания поговорить. Тогда она набралась смелости и тихо спросила: «Чем я могу вам помочь?» – так сейчас спрашивают те, кто по долгу службы обязан отвечать на вопросы… Он нисколько не удивился. Коротко ответил: «Корову у меня увели. Хорошая была корова». Уши собачки встали «домиком» – это означало крайнюю степень внимания.
Дом и земля крестьянина Анселя находились в нескольких километрах от того места, где сейчас его застала Собака. На своём участке он выращивал кукурузу, пшеницу, лук, хмель – всего понемногу, чтобы хватило на жизнь самому, на прокорм корове, да немного можно было продать на базаре… В этом году урожай выдался знатный, Ансель уже прикинул в уме, что по весне сможет купить лошадь и ещё одну корову, и тогда жизнь станет гораздо интереснее… Потому что, укрепив хозяйство, будущей осенью можно будет подумать и о женитьбе. Теперь важно было побыстрее убрать своё щедрое поле под зиму.
Сложив собранную с утра кукурузу в бурт, он отправился домой, чтобы прикатить тачку и понемногу перевезти эту красоту в сарай на подворье. Корова паслась на траве по закраине поля, изредка вскидывая голову и оглядываясь на хозяина. Ансель помахал ей рукой – сейчас вернусь! Когда возвратился, убранной кукурузы не было, но главное – исчезла Кора, его добрая коровка… Ансель заметался – он заметил множество следов вокруг того места, где были свалены спелые початки, ещё наложенные друг на друга отпечатки мужской обуви и круглых коровьих копыт по направлению к дороге, пошёл по ним, но вскоре они исчезли. Очевидно, лиходеи свернули в лес, чтобы оборвать следы и переждать погоню… И где теперь искать Кору, Ансель не знал…
– Дай мне понюхать что-нибудь коровино! – сказала Чау, и ей самой стало смешно: обычно коровы пахнут так ярко, что труднее потерять их запах, чем его искать… Но в руках у крестьянина была верёвка, которой он иногда привязывал Кору, чтобы она не забредала в пшеницу. Собака начала внимательно и глубоко нюхать эту верёвку. Целая стайка ассоциаций проплыла перед её носом. Молоко… Рыжий коровий бок… Короткий серповидный рог… Крепкая рука Анселя… Это было явно лишним – запах хозяина отвлекал. Но он же подтверждал его отношение к Коре. Собака понюхала ещё немного, запоминая симфонию запахов Коры, и всё её тело наполнилось нетерпением – была принята задача: искать! Отстранённый до этого своей бедой, Ансель внимательно посмотрел на Чау и встал. А она уже не видела ничего вокруг – сбежав к дороге, низко пригнув голову, заметалась, казалось бы, хаотично, а потом резко бросилась к лесу… Еле слышная в море запахов жизни нотка Коры звала собачку за собой. Ансель бросился за ней. Чау уже слышала запах коровы совершенно отчётливо, и азарт охотника заставлял её бежать со всех ног… Внезапно среди вековых деревьев открылась поляна, где возле сваленной горкой кукурузы сидели четверо лихих людей. Рядом к дереву была привязана Кора, Чау сразу узнала запах, по которому пришла сюда.
– Это моя корова. И кукуруза тоже моя. – сказал Ансель. – Отдайте по-хорошему, и идите своей дорогой!
Вместо ответа злодеи бросились на него. Завязалась драка, но силы были не равны. Остаться в стороне Чау не могла, ведь она была Собакой, и её дружба всегда оказывалась больше и сильнее её самой. Она бросилась на помощь Анселю и вцепилась в штанину одного из бандитов, пытаясь оттащить его в сторону. Но он, развернувшись, дал ей такого пинка, что собачка, громко завизжав от боли, взлетела в воздух и неловко упала на подвёрнутые лапы.
– Беги, Чау, беги, – выкрикнул Ансель. Собака с трудом встала. Ноги её сводило от боли, сильно болел бок, в который с размаху вонзился кованый нос грубого мужского сапога. Слёзы скатились из глаз, она, пошатываясь, сделала пару неуверенных шагов назад к крестьянину, потом развернулась и опрометью бросилась вон. Силы её оставили в нескольких метрах, она поняла, что не добежит.
– Жабль! Жабль! Ко мне! На помощь! – громко крикнула Чау Через несколько секунд над горизонтом показалось несколько быстрорастущих точек, и над ней возникли сразу четыре дириЖабля-амфибии. Они опустились на траву рядом с ней.
– Скорее в Глиняный Дом! Везите сюда всех, кто может! Здесь беда, срочно нужна помощь!
Один из Жаблей остался возле неё. Трое скрылись из виду. И буквально через две-три минуты все домочадцы на Жаблях оказались рядом с хромающей Чау… Ещё мгновение – и они вышли на поляну, где лежал уже связанный по рукам и ногам Ансель, а над ним стояли злодеи. Увидев такое неожиданное подкрепление для Анселя, разбойники смешались.
Дедушка Бертик с кремниевым ружьём, которое висело на стене Дома лет двести, и до сих пор ещё ни разу не выстрелило, занял позицию в центре. Его бородка топорщилась сосредоточенно и сердито. От обычного добродушия не осталось и следа. Рядом с ним со скалкой в руке встала Бабушка Лина – неужели кто-нибудь мог подумать, что она оставит беззащитным кого-то из своих домочадцев? Хулиган Гоша оттеснил её немного назад, прикрыв собой, он держал за ножку перевёрнутый табурет. Сима стоял спокойно и собрано, и от него исходила такая уверенность и сила, что никто из разбойников не рискнул бы вступить с ним в схватку. Миша медленно снял очки и повесил их на еловую лапу. Справа стояли девушки, но тот, кто подумал бы, что здесь легко прорвётся, глубоко ошибался. Инна, которая не боится ничего, и Гранечка Ванечкина, всегда готовая принять стрелу, летящую в друга, схватились за руки, и разорвать это сцепление вряд ли кто сумел бы. Одной только отвагой своей они остановили бы по крайней мере двоих. А над поляной зависли Жабли. Они не умели драться, зато смотрели и видели, что иногда для злодеев бывает страшнее всего.
Но самое ужасное для лихоимцев определилось слева. Беззвучным броском между деревьями возникла Олли, с жёлтой в чёрных крапинах шерстью, на высоких неутомимых ногах. Маленькая голова её уже была втянута в плечи, плотно прижаты уши, длинный хвост нервно подрагивал, и конец его отрывисто бил по земле. Она собралась для нового прыжка.
– Который ударил тебя, Чау? – прошипела Гепард Олли, показав рафинированные клыки такой безупречной формы, что даже собака побледнела: это стало видно сквозь её стоящую дыбом шерсть. Трое злодеев, одновременно, немедля ни секунды, указали на четвёртого…
– Беги, – коротко рыкнула ему Олли, и хвост её сильно стегнул траву… Злодеи в ужасе бросились наутёк, но огромная кошка, сжавшись до предела, внезапно оттолкнулась от земли, одним прыжком догнала того, кто нанёс удар собачке, и молниеносным ударом жилистой лапы подсекла его.
– Стой! – вдруг закричал Ансель. – Не делай этого! Надо дать ему шанс – ведь он ещё может вернуться к нормальной жизни!
Олли протяжно зарычала, передёрнулась, стряхивая с себя ярость, и медленно отступила. Злодей поднялся на ватных ногах и с усилием побрёл прочь… Собака подошла к всё ещё гепарду Олли и лизнула её в нос… Олли заурчала и понемногу стала становиться Кошечкой…
В этот миг над поляной раздалось истошное карканье, и на голову разбойника чёрной перчаткой провидения обрушилась Ворона. Она не успела за Жаблями – возраст, знаете ли! – но сейчас настало время её битвы, и за ней с криками летела стая сородичей. Они с боевым кличем падали на головы и спины злодеев, наносили им сильнейшие удары мощными клювами, резко взмывали вверх и снова нападали… И только отогнав проходимцев на значительное расстояние, воронья стая вернулась на поляну и чинно расселась на ветвях. Подруга Собаки спустилась на траву, медленно подошла к Чау и заглянула ей в глаза:
– В следующий раз, когда соберёшься в гости, я полечу с тобой и провожу тебя – и не вздумай возражать! – сказала она.
Потом осмотрела собачку, перебрала клювом шерстинки у неё на спине, и удовлетворённо отметила:
– Больше никогда эти разбойники не вернутся в наши края – а уж ворон они будут бояться до конца жизни!
На поляне раздался такой оглушительный смех, что сидящие на ветвях вороны снова начали тревожно каркать. Но это был радостный смех обитателей Дома, которых от всех невзгод защищала крепкая дружба.
История четвертая
Морская Сирена Лорелея очень любила возвращаться домой на закате. Солнце погружалось в воду позади невысокой скалы, в основании которой находились ступени в грот. Скала густо поросла серебристым кустарником и небольшими деревьями, которые, Бог весть, как оказались здесь, откуда, в какую сторону не смотри – берега не увидишь. Когда солнце зависало за «замком» Лорелеи, вся растительность на скале начинала пылать в его лучах, как огромный костёр, и Лара издали всегда любовалась этим бездымным пожаром, взвивавшимся среди бескрайней воды…
Два дня Море билось на своём извечном ложе, и не знало покоя – как будто стремилось изменить границы своего предлежания к небу. Все обитатели его на это время либо укрылись в своих домах, либо заблаговременно ушли как можно дальше от взбунтовавшихся нагромождений воды. Люси и Лара переждали шторм в уюте сирениного грота.
Ночью второго дня море затихло, и звёзды опять нашли свои отражения в чёрном зеркале… Этой же ночью Русалка Люси возвратилась к себе, и Морская Сирена Лорелея, проводив её до половины пути, стала восстанавливать привычный распорядок. Для начала она решила немного погулять перед сном – почему-то все говорят, что это полезно.
Море установило для тех, кто связан с ним, свои строгие правила. Русалкам и сиренам по статусу полагалось сопровождение, ночью – безоговорочно. Море благоволило к тем, кто осознанно перешёл жить в его владения. Поэтому от восхода луны до восхода солнца рядом с ними неотступно находились светящиеся рыбки-фонарщики, а чуть поодаль скользили острые тени большого сопровождения. Это бывали либо акулы, либо дельфины. Сегодня часть дельфиньей стаи отправилась провожать Русалку, а остальные плыли на некотором отдалении от Лары. Иногда она мечтала улизнуть от всевидящего взора Владыки морских обитателей и погулять в ночи совсем одна, но благоразумие всегда брало верх: своеволие могло рассердить Море, а Сирене совсем не хотелось стать изгнанницей. Добравшись до пастбища морских коров, Лорелея остановилась. Она нашла тот самый донный выступ скалы, за который они с Люси накрепко зацепили найденную сеть. Лара присела на эту плиту и осмотрелась. Даже обрывков сети не осталось. Сирена задумалась. Хорошо, если рыбаки успели выбрать эту сеть до наступления шторма. Ещё лучше, если они вообще не выходили в тот день в море… И очень жаль, если они оказались на этом месте в тот момент, когда море рванулось ввысь… Лара не держала зла на рыбаков, которые пытались выловить её корову, хотя, освобождая Му-Му от сети, она была вне себя от ярости. В конце концов, они зарабатывали себе на жизнь…
Вздохнув отчего-то, Сирена медленно двинулась дальше. Через некоторое время она приплыла туда, где они с русалкой обездвижили пиратский корабль. Корабля не было и в помине. Когда фонарщики осветили дно, она разглядела только один якорь, намертво вросший в дно, якорную цепь, лежащую грудой возле него, истерзанное металлическое горло клюза с щепами борта исчезнувшего корабля. Лорелея склонила голову и немного постояла возле этого страшного памятника… Потом ещё раз вздохнула горько и медленно поплыла к своему гроту. Рыбаки зарабатывают на жизнь – и рискуют жизнью. Пираты тоже используют Море для заработка – и обогащаются, убивая… Как-то неправильно всё складывается. Но Море не прощает фамильярности, и никому ещё не удавалось панибратски похлопать его по плечу…
Лара подумала о тех делах, что ей предстояло сделать днём. Она довольно давно не пополняла свои запасы жемчуга, наверное, пришло время принести в грот пару горстей свежих жемчужин, что она приметила прошлой осенью.
И русалки, и сирены ходят за жемчугом, как на земле ходят за грибами или ягодами – по сезону. И что в этом удивительного? Как раз наступил сезон сбора урожая – молодой жемчуг поспел, и надо было собрать его – не трогая, впрочем, зёрен, что должны расти и вызревать дальше: у этих жемчужин совсем другое предназначение.
Мелкие созревшие жемчужинки шли на изготовление лечебных мазей и притирок, которыми сирены (да и русалки тоже) лечились сами, и врачевали всех своих знакомых. Конечно, к растёртым в порошок жемчужинам добавлялись высушенные водоросли, в которых было много йода, толчёные корешки морских трав, богатые неземными витаминами, и измельчённые волосы и чешуйки самой целительницы, которые придавали мази особую живительную силу… Вот эта-то жемчужная мазь в аптечке Сирены сейчас подходила к концу. Жемчужинами средней величины Лорелея украшала своё жилище – нанизывала их на тонкие нити водорослей из Саргассова моря, и они служили пологом для её кровати или занавесками, отделяющими комнаты её апартаментов. Более крупными, с терновую ягоду, она убирала свои волосы, плела из травы, усыпанной перламутровыми брызгами, пояса и браслеты… Но были ещё жемчуга такой величины, которая и не снилась земным людям – с грецкий орех, и даже с яблоко размером. Эти жемчужины она приносила домой редко – просто, как баловство, как диковины, ведь в повседневной жизни они не были ей нужны. Хотя некоторые – грушевидной формы, например, и необычных цветов – использовала, как флаконы для различных нужд: солонки, чернильницы, стаканчики. Несколько чашек для чая тоже сделаны из цельных жемчужин. Но для сирены это всего лишь предметы обихода, как и перламутровые блюда, изготовленные из створок огромных моллюсков… Конечно, Лорелея знала, что жемчуг – это дорогое удовольствие там, на земле. Но, изменив среду обитания, она изменила и систему ценностей. Здесь жемчуг был так же естественен, как и морская вода, и Лара могла запросто заполнить им все свои сундуки, и собирать его до бесконечности – но зачем?
За этими размышлениями она и не заметила, как добралась до дома. Наступил тот самый неуловимый момент равноденствия, когда уходящая ночь и наступающий день замерли, ожидая рассвета, и всё вокруг стало серым.
Сирена отпустила рыбок-фонарщиков и дельфинов, немного покачалась на поверхности воды и… В этот момент она увидела нечто большое, бесформенное, неживое, движущееся под воздействием лёгкой волны прямо на неё… Лёгкий толчок хвоста, и Лорелея отпрыгнула на безопасное расстояние… Отсюда она внимательно осмотрела свою находку. На двух обломках корпуса лодки лицом вниз без малейшего движения лежал человек. Лара тихонько подплыла поближе. Откуда он взялся в открытом море, так близко у её дома? Вдруг она увидела, как человек шевельнул кистью руки – он был жив! Думать было некогда. Она ухватилась руками за мокрые доски и начала толкать этот ненадёжный плот к гроту.
С большим трудом перетащив бесчувственное тело на каменные ступени своего дома, Сирена уселась рядом, чтобы немного отдышаться. И в этот момент мужчина открыл глаза. Некоторое время он смотрел прямо вверх, ощупывая взглядом каменный, уступами стремящийся вверх, выбеленный солью и ветрами свод. Потом взгляд его спустился по украшенным кораллами и жемчугом тяжёлым портьерам к ступеням, на которых он лежал. Здесь силы оставили его, и он закрыл глаза. Её он так и не увидел, хотя она сидела возле него…
Лара поднялась в грот и стала готовить крепкое питьё – она знала, что именно оно понадобится этому человеку, когда он придёт в себя.
Уже солнце стояло довольно высоко, когда он очнулся и попытался сесть. Но тут дала знать о себе израненная рука – он застонал от боли. Лара спустилась к нему и протянула напиток. Не говоря ни слова, он осушил чашу, не отрываясь. Чуть утолив жажду, он поблагодарил Сирену.
– Спасибо! Скажи, как я очутился здесь?
– Море тебя сюда принесло, – ответила она. – Но сейчас ты лучше помолчи и дай себе отдых, у нас будет ещё время поговорить!
– Как скажешь, – ответил человек.
– А теперь дай-ка мне посмотреть твою руку! – сказала Лара.
Рука, к счастью, оказалась не сломанной, но вывихнутой, вся в ранах и ссадинах. Впрочем, ранами и ссадинами была покрыта и его спина в лохмотьях рубахи, и босые ноги. Сирена посмотрела свою аптечку – так и есть, жемчужной мази оставалось немного, всего полбаночки. «Завтра точно надо идти за жемчугом, – подумала она, – этой ему хватит только на сегодня». И в этот момент она поняла, что уже некоторое время слышит какой-то посторонний звук, доносящийся снаружи – как будто кто-то коротко и несильно стучит в стену. Оставив баночку возле нежданного гостя, Лорелея выплыла из грота. Так и есть – в выступающий мыс скалы с каждой волной бился деревянный обломок каких-то скрещенных балок, а к ним ремнями был привязан человек – тоже живой, и без сознания… Ремни она перерезала моментально, и, подхватив скользнувшего в воду мужчину, дотянула его до входа в грот и бережно уложила на песчаный пол… Ей понадобилось много усилий, чтобы привести его в чувства, она напоила и его, он тоже немного пришёл в себя. Она объяснила и ему, что он сейчас в безопасности. А потом принялась обрабатывать раны прибившихся к её порогу гостей. На один раз лекарства хватило обоим, и, наложив тугую повязку одному на руку, другому – на повреждённую ногу, она оставила их отдыхать и набираться сил.
Они проспали почти сутки. Сирены и русалки нечасто пишут друг другу письма. Обычно они передают друг другу устные сообщения с курьерской дельфиньей службой. Но иногда бывает нужно ускорить доставку, или сообщить что-то по секрету, или передать сообщение туда, куда дельфины добраться не могут, и тогда они пользуются срочной чаячьей почтой. На такой случай у каждой уважающей себя сирены, или русалки, что почти одно и то же, всегда есть запас высушенных крупных листьев формата А4 морского растения арагиз. Лара аккуратно отделила половинку листа, обмакнула длинную рыбью косточку в чернила, которыми с ней поделилась соседская Каракатица, и написала записку следующего содержания: «Завтракайте! Чай в термосе. Скоро вернусь. Л.» Сервировав на столе завтрак, она положила записку на видном месте, закрепила на поясе мешочек для жемчуга и отправилась в путь.
Невысокая скальная гряда на дне в двух часах пути от её дома была покрыта густой фиолетовой растительностью, а в ней давным-давно поселилась бесчисленная колония раковин-жемчужниц, о которой не знал никто, кроме Сирены. В каменной расщелине над жемчужным полем жила её знакомая Мурена, Мура. Она бдительно охраняла этот заповедник специально для Лорелеи, которую обожала. Только Лара приносила Мурене гостинчики и всегда чесала ей шейку там, где у всех ушастых находится «за ушком»… Мурена же в ответ на ласку полностью выплывала из своего убежища и гладилась о руки и хвост Сирены совсем, как домашняя кошка. Раза два в год Лара наведывалась на эту фиолетовую поляну за жемчугом. Гораздо чаще – только для того, чтобы навестить одинокую и немолодую Мурену. Сегодня она принесла Муре несколько кусочков консервированной ветчины – деликатес редкий, Мурена уже и вкус ветчинный забывать стала! Осторожно взяв ломтики нежного мяса из рук Сирены, хищница потёрлась о её запястье и поплыла рядом с ней. Жемчужницы отдавали Лорелее свои сокровища охотно – она не причиняла им никакого вреда, и, освободившись от вызревшей жемчужины, раковины тут же принимались создавать новое перламутровое чудо… За несколько минут она наполнила мешочек у пояса молодыми жемчужинками, осмотрела те раковины, которые вырастили редкие по величине и красоте плоды, и, поцеловав Муру, тронулась обратно.
Когда она вернулась, её гости уже проснулись и позавтракали. Они были готовы засыпать Сирену вопросами, но она сразу сказала им, что для разговоров время ещё будет, а сейчас ей надо приготовить свежую мазь и обработать их раны. Она высыпала в каменную ступу принесённые жемчужины и стала дробить их каменным же пестиком. Постепенно добавляла в ступку все необходимые для мази ингредиенты и тщательно перемешивала. Оба внимательно наблюдали за её работой. Неожиданно мужчина с повреждённой ногой спросил:
– Откуда у тебя столько жемчуга?
– Насобирала, – коротко ответила она.
Наконец, мазь была готова. Лорелея внимательно осмотрела своих нежданных пациентов и поменяла им повязки. Найденный вторым был в худшем состоянии – его нога сильно пострадала, пришлось наложить шину и насильно уложить мужчину на лежанку.
– Я Морская Сирена Лорелея, – представилась она, наконец. – Нашла вас вчера в море в бессознательном состоянии. Это мой дом. Я вылечу вас, а потом мы подумаем, как вам возвратиться на землю.
– Меня зовут Максимиллиан, – сказал тот, которого она нашла первым. – Я вышел в море, чтобы выбрать сеть – поставил накануне на морскую корову. Видел, что надвигается шторм, но надеялся вернуться домой до того, как он разразится. Да не успел…
– Тебе так была нужна эта корова, что ты даже шторма не испугался? – спросила Сирена.
– Когда ставил сеть, то надеялся выловить корову – я приметил стадо неделю назад. Их мало осталось. Подумал, что если отловлю нескольких и помещу в огороженной части лагуны, то они смогут спокойно жить и размножаться. А потом выпущу их всех на волю… Когда увидел назревающий шторм, подумал, что попавшая в сеть корова может погибнуть, если я не освобожу её, либо не увезу в спокойное местечко. Вот и вышел в море – чтобы не дать ей погибнуть… И погиб бы сам, если бы не ты…
Лорелея улыбнулась. Он всё же не за коровьим мясом охотился, как подумали они с Люси. Надеялся переместить морских коров в более спокойное место! Какое счастье, что остался жив! Поэтому Море привело его к ней!
– Да, наша встреча была неожиданной… Я даже испугалась, когда наткнулась на тебя. Ну, всё теперь хорошо! Как только затянутся твои раны, помогу тебе вернуться. А ты кто, и как оказался в море? – обернулась она ко второму.
– Я моряк. Наш корабль стоял на якоре, когда сорвался шторм. Почему-то винты не сработали, и якоря поднять нам не удалось. Корабль разбило в щепы… Я успел пристегнуться ремнями к корабельным балкам, потом волной их выломало из корпуса, а потом меня начало болтать и переворачивать в воде, и сколько часов или дней это продолжалось я не помню – наверное, я несколько раз терял сознание или засыпал… А очнулся уже здесь, у тебя…
Ясно, пират. – подумала Лорелея. – Но называет себя моряком. Не хочет сознаться в своём грязном ремесле. Ну, что ж, Море дало ему шанс. Посмотрим, как он им воспользуется. А я постараюсь ему помочь, если будет надо, – решила она про себя. А вслух спросила:
– Как тебя зовут?
– Эль Треко, – коротко ответил он.
– Ну вот, мы и познакомились, – сказала Лара, – а теперь отдыхайте и набирайтесь сил. Они вам понадобятся…
Максимиллиан благодарно улыбнулся ей в ответ. Эль Треко кивнул головой.
Неделя пролетела, как один день. Сирена жила своей обычной жизнью – ежедневно осматривала свою территорию, опекала коровье стадо, помогала заболевшим морским животным – если находила таковых, подкармливала чаек… А дома её ждали двое выздоравливающих мужчин, и их она тоже лечила, кормила, оберегала. Они подружились, и вечерами вели долгие беседы.
– Твоего острова нет на морских картах, я бывал в этих водах не один раз, но никогда его не замечал, – сказал как-то Эль Треко.
– Да, это же не остров, небольшая скала. Раза три в неделю вот там – она указала рукой – проходят большие корабли, и ни разу ни один мой дом не заметил – и хорошо, иначе мне пришлось бы защищаться… Обычно они проходят днём, и я их хорошо вижу.
– Защищаться – значит, запеть? Это правда, что тот, кто услышит пение морской сирены, погибнет?
– Да, – коротко ответила она.
– Послушай, Лара, – сказал Максимиллиан, – я уже достаточно хорошо себя чувствую, пора бы мне вернуться, но как это сделать? Берега отсюда не видно. Смогу ли я добраться до земли вплавь?
– Нет, человеку такое расстояние проплыть не под силу. Думаю, что ты возьмёшь меня за плечо, ляжешь грудью на связанные доски, и я спокойно доставлю тебя к твоему посёлку. Ещё и пару дельфинов позову на подмогу. А ты что об этом скажешь, Эль Треко?
– Нога у меня не окрепла. Разреши ещё немного остаться в твоём гроте. Когда нога позволит мне нормально ходить, я тоже возвращусь в свои края!
– Раз ты ещё не выздоровел, о возвращении не может быть речи. Оставайся! – сказала Сирена.
Наутро она протрубила в большую раковину особым сигналом, и через несколько минут у ступеней грота появились двое дельфинов. Она объяснила им, что ей нужно сопровождение, и они остались ждать. Максимиллиан тем временем крепко связал несколько досок, попрощался с Эль Треко и спустился в воду. Необычная группа двинулась в открытое море… Любопытная чайка летела над ними – не каждый раз ей доводилось видеть такую картину. Прошло немало времени, прежде чем они подплыли к берегу так близко, что Максимиллиан смог встать на морское дно.