- -
- 100%
- +
Иллюстрация на обложке – ZAPilim
Иллюстрации в блоке – Ksana_Art (Ксения Николаева)
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© К. Полянская, 2026
© ООО «Издательство АСТ», 2026
* * *Глава 1
Старший хранитель света Люкир сидел напротив и проникновенно взирал на меня.
– Пойми, Холлия, иногда для общего блага нужно сделать нечто ужасное. Чтобы потом было хорошо многим.
Скромная одежда, тихий голос, идеально прямая спина и сероватая бледность человека, проводящего дни в каменных стенах Пристанища, производили нужное впечатление. Благодетели и смирения. Не утверждаю, что ложное, однако оно помогало Люкиру от одних получать щедрые пожертвования, а от других – откровенные признания в том, о чем рассказывать вроде бы и не собирался.
– Я понимаю.
– Если будешь действовать по моей подсказке и с моим одобрением, это не будет считаться проступком, – добавил мой покровитель.
Я кивнула.
А если и будет, то что? Денег на пожертвования у меня нет, а служений я и так не пропускаю.
– К тому же тебе скоро девятнадцать, – припомнил жрец. – Ты не можешь вечно оставаться на попечении Пристанища.
В душе зашевелились подозрения, но я сохранила отрешенное выражение на лице. Когда-то давно мама говорила, что иногда полезно притворяться глупее, чем ты есть. Тогда я смеялась, считая ее старомодной. Кто знал, что всего через несколько лет это станет моим способом выживания?
– Я пойму, если ты откажешься. Дело щекотливое. – Весь облик моего благодетеля излучал доброту и понимание. – Но все же надеюсь, что ты поможешь нам, Холлия. Пристанище более четырех лет заботилось о тебе, и сейчас тебе представился шанс поучаствовать в его жизни.
Не то чтобы я уже не участвовала. Никогда не отказывалась от приглашения помыть полы в главном храме или украсить его к очередному празднику, помогала готовить для бедных, продавала всякое на ярмарках. Однако этого никогда не было достаточно.
Отказать Люкиру я могла бы, не рабыня все же. В свою очередь он может лишить меня еды, пока вновь не стану полезной.
– Что именно я должна сделать?
Догадки оставила в уме.
Пусть он скажет.
Жрец сдавленно кхекнул.
– Слышала, наверное, об Эймоне Ливингстоне?
– Нет.
Клянусь, он едва удержал свою маску доброй отрешенности. Я почти увидела, как аккуратные брови приподнимаются в недоумении.
– Ты что же, не читаешь газет?
– Они непозволительная роскошь для меня.
С наступлением осени куда нужнее теплое пальто, нежели свежие новости. Еще ботинки, шаль и дрова для очага. Не то чтобы я могла позволить себе что-то из этого.
Люкир негромко хмыкнул и посмотрел на меня с каким-то новым оттенком жалости.
– Что же, это и к лучшему. Страх не затмит твоего благоразумия. Ты совсем ничего не слышала о Ливингстоне?
– Нет. – Даже притворяться не пришлось. – А кто он?
– Колдун, которого казнят завтра на рассвете.
Свет…
Самообладание дрогнуло.
Никогда раньше меня не касались такие дела Пристанища.
– На все воля света и тех, кто его для нас представляет, – выговорила заученное. – Но чем здесь могу помочь я?
– Эймон Ливингстон богат. На самом деле странно, что ты ничего о нем не знаешь.
Что и сказать. Я делала свою работу и ни во что не лезла, ни разу не стащила монетки, не пыталась греть уши, когда прихожане доверяли жрецам свои тайны. Потому и задержалась при Пристанище до совершеннолетия и даже немного дольше. В бедности, зато в безопасности.
– Разве его имущество не конфискуют?
– Дом и все, что там было, уже забрала корона, – отмахнулся Люкир и устремил взгляд на пламя в камине. Наверное, чтобы я не засекла мечтательного выражения. – Но есть еще золото, драгоценности, предметы искусства и магии. Их не смогли найти, но колдун согласен пойти на сделку.
Догадываюсь.
Смерть на костре довольно болезненна.
– Он завещает все своей жене взамен на легкое и быстрое умерщвление.
Я опять кивнула. Чувствую себя куклой из ярмарочного спектакля. Но что тут скажешь? Резоны каждой из сторон вполне очевидны. Когда конец оказался близок, этот Ливингстон испугался и решил, что не хочет мучиться. Тут с любыми богатствами расстанешься. А жрецы хотят оттяпать ценности не только у колдуна, но и у короны. Поэтому нужна я с брачным договором.
– Деньги пойдут на поддержку тех, кто нуждается, – обволакивал голосом Люкир. – Ты ведь знаешь, каково это, Холлия.
И знаю, что нам достаются лишь малые крохи. Если повезет.
– Буду рада послужить Пристанищу.
Выбора особого все равно нет.
– Есть еще одно… – От моего согласия жрец совсем не расслабился, словно даже сильнее напрягся. – Брак должен быть настоящим. На всякий случай. Тебе придется провести ночь с колдуном. То есть не ночь, а…
– Я поняла.
Другая бы испугалась.
Или разозлилась.
А я… я даже не знаю, что почувствовала.
Ожидала чего-то подобного, это был лишь вопрос времени, когда меня или позовут в служительницы, или выдадут замуж. Второе казалось предпочтительнее. Поэтому фантазия уже года два как рисовала бракосочетание с обеспеченным стариком. Иногда я сбегала, иногда травила опостылевшего мужа, но чаще смиренно жила жизнь скромной жены в чепце. Вот только реальность повернулась невероятнее самых смелых фантазий.
– И?.. – поторопил Люкир.
В горле пересохло, так бы я быстрее ответила.
Кхе.
– Поверь, я понимаю, как противно тебе мое предложение, – истолковав заминку по-своему, принялся заговаривать мне зубы жрец. – Но будет досадно, если это золото просто останется где-то лежать, вместо того чтобы принести пользу людям. В качестве компенсации за страдания я готов предложить тебе ежемесячное содержание. Не слишком большое, но на скромную жизнь тебе хватит.
Внезапная щедрость заставила меня удивленно моргнуть.
– Холлия, не молчи! – наседал Люкир. – Ответ нужен сейчас. Если ты откажешься, мне придется искать другую девушку.
– Все в порядке. – Пришлось укусить себя за губу, чтобы от боли слезы на глаза навернулись и голос дрогнул. – Я готова пожертвовать собой.
Но уже сейчас невыносимо страдаю. Именно так все должно выглядеть, потому что, с точки зрения жреца, так правильно.
– Хорошо.
Заметно успокоившийся Люкир оставил штучки, которые неизменно использовал, желая кого-то в чем-то убедить, и вполне по-деловому проинструктировал меня. Сейчас я не пойду домой, а побуду в комнате при Пристанище. Чтобы не сбежала, передумав, наверное. Вечером придет нотариус, мы все подпишем, для нас с колдуном проведут брачный ритуал, потом произойдет подтверждение брака, и еще сутки спустя я должна буду посетить нотариуса. Не пройдет и двух дней, как все закончится.
Истерика со мной так и не случилась, зато противно разболелась голова.
Служительница привела меня в небольшую комнатку и, одарив на прощание презрительным взглядом, будто я вместе с будущим мужем сотворила нечто ужасное, вышла за дверь. Ну совсем чудесно!
Они все потом собираются вот так на меня смотреть?
Да во тьму.
Если я смогу нормально пережить зиму, все равно, как и кто на меня посмотрит. Пусть презирают, если им так удобно. Присвоить чужое не я придумала. Но если понадобится, я могу сильно раскаиваться. Позже.
Устроившись на узкой кровати, я медленно выдохнула, но вытолкнуть боль вместе с воздухом не получилось.
Около четырех лет назад у меня была совсем другая жизнь.
Мои родители были аристократами, без титулов, но с деньгами. Или так оно казалось. Мы жили в большом доме, моя комната была девчачья, розовая и завалена новомодными штучками. Меня любили и баловали, защищали от жестокой действительности и ни в чем не отказывали. Даже когда я захотела карликового дракона, каких среди девушек стало популярно повсюду носить с собой в сумочках, папа не отказал.
Купить, правда, так и не успели…
На ежегодном балу у губернатора случился пожар. Я плохо помню. Огонь, крики, грохот… и как чьи-то руки хватают меня и тащат туда, где возможно дышать. Я даже не вполне уверена, правдивое это воспоминание или только образ из снов. Из кошмаров, которые прежде снились каждую ночь, но я сопротивлялась изо всех сил, и они почти прекратились.
Родители оба погибли. Я пришла в себя в городской лечебнице. Мне повезло, я даже ожогов не получила, кто-то успел вытащить меня, едва все началось. Но в свете того, что я осталась совсем одна, везение до сих пор казалось каким-то сомнительным.
Дом удалось сохранить. Все счета отец оплатил на десять лет вперед, и о крыше над головой думать не приходилось. Но денег совсем не осталось. К тому времени как горе выпустило меня в реальность, слуги уволились, еду купить стало не на что, а мои наряды годились для того, чтобы красоваться на балах и верховых прогулках, но тягот простой жизни тончайшие ткани не выдерживали.
Родственников у меня не нашлось.
Прежние друзья и знакомые исчезли.
Повезло, что Люкир еще в лечебнице взял меня под опеку, иначе не представляю, как бы выжила.
Конечно, я понимала, что попечительство Пристанища не совсем бесплатно. И что возврата к прежней счастливой жизни уже не будет. Поэтому восприняла сегодняшний разговор почти спокойно. Хорошо бы мне дали какую-то сумму денег сразу. На подачки всю жизнь не протянешь, я бы хотела закончить образование. Потом смогла бы устроиться компаньонкой или гувернанткой. Можно в городке поменьше, не обязательно в столице.
…Боль разбила самоконтроль, и мне вновь снился огонь.
Потом я битый час водила по разгоряченной коже губкой, силясь смыть несуществующие ожоги.
Или же они существовали. Глубоко внутри.
Осмотр лекарем был унизительным, но и его пришлось вытерпеть.
Чтобы совсем скоро в компании Люкира, еще одного жреца постарше и служительницы с недовольным лицом по каменному коридору спуститься в подземелья. Пламя в светильниках дрожало, заставляя тени двигаться, хотя я не улавливала ни малейшего колебания воздуха. Несколько раз внимание цеплялось за возможные повороты, но мы шли все время прямо. Пока в конце коридора не показалась дверь, охраняемая двумя мужчинами в облачении Воинов Белого Света.
Время почти вышло.
Идеальный момент, чтобы решиться.
– Я хочу оплату сразу. В смысле, сразу после, – сказала Люкиру. – Не содержание.
– Хорошо, – отозвался он, даже не глянув на меня.
Вероятно, тут стоило насторожиться, но…
– Вы ее проинструктировали? – Старшая служительница металась взглядом от меня к Люкиру. – Она не передумает в последний момент?
– Не передумаю, – вместо покровителя ответила я.
– Для людей, живущих обычной жизнью, подобные вещи воспринимаются иначе, – попытался успокоить ее Люкир.
Я про себя скривилась. Многое бы отдала, чтобы не быть сейчас здесь, вот только отдавать мне нечего.
Медленно выдохнула.
Силы лучше потратить на то, чтобы не чувствовать и по возможности не думать.
Стражники распахнули двери.
Сердце пропустило удар, когда я переступала порог.
Фальшивая церемония должна была пройти в комнате, похожей на гостиную. Богато обставленную гостиную с удобной, немного массивной мебелью. Только без окон. Впрочем, почему фальшивая? Вполне себе настоящая.
Очередной вдох и медленный выдох. Я старалась не впустить в себя ни мыслей, ни эмоций.
Взгляд скользнул по дубовому письменному столу, за которым уже ждал нотариус, по парчовой обивке мебели, наткнулся на еще одну дверь. Слух игнорировал, о чем коротко переговариваются мои сопровождающие. Люкир не прав: это не так легко.
Сухая ладонь старшего жреца подтолкнула меня в спину, направляя к жениху, который как раз поднялся из кресла.
Любопытство победило, я вскинула на него взгляд и… будто вновь оказалась в зале, охваченном пламенем.
Дыхание в груди выжгло.
Разум не сразу поспевал за ощущениями. Сначала я отметила, что мужчина молодой и на голову выше меня. Внимательность не пропустила ни запекшуюся кровь на брови и губах, ни многочисленные кровоподтеки, ни некоторую скованность движений. Но этим я лишь отвлекала себя.
Потому что с первого взгляда узнала его, хотя четыре года считала, что не помню.
Но это точно он. Без всяких сомнений.
Тот самый мужчина, вытащивший меня из огня.
Узнавание опалило больнее пламени.
– Влюбленные готовы? – насмешливо уточнил старший жрец.
– Да, – ровно подтвердил Эймон Ливингстон.
Я просто кивнула.
– Приступим. – Нотариус нервно поерзал в кресле. – Мне бы хотелось закончить поскорее.
Церемония – если это можно так назвать – не была нисколько торжественной и закончилась быстро. Нотариус спросил нас о согласии и дал подписать брачный договор, Люкир принял куцые клятвы, после чего объявил нас мужем и женой.
Поздравления звучали как насмешка.
Меня передернуло.
Новоиспеченный муж поймал мою ладонь и сжал в своей. Прикосновение сухой горячей кожи заставило задрожать.
Кто-то из светлых указал на замеченную мной раньше дверь.
Опомниться не успела, как мы переместились туда.
События неслись слишком стремительно.
Ливингстон закрыл за нами дверь и… показалось, он что-то еще сделал.
– Ничего не ешь и не пей, – бросил мне, и я отставила кубок, хотя пить хотелось страшно. – Там все пропитано зельем подчинения. Даже яблоки.
– Так вот как ты согласился жениться?
Блюдо с фруктами утратило большую часть привлекательности.
– Ты давно в Пристанище? – Он изучал меня взглядом, будто решал, на что гожусь.
На мгновение подумалось, что история со скоропалительным браком несколько глубже, чем ее представили жрецы.
– Я живу неподалеку, Люкир иногда помогает мне.
Резкие темные брови слегка приподнялись.
– Неподалеку только богатые районы, – подозрительно заметил Ливингстон.
– Прямо в Старом Квартале, – кивнула я. – Родители погибли в пожаре, у меня есть дом, но ничего больше.
Муж как-то странно хмыкнул.
А я решилась…
– Ты меня не помнишь?
– Мы где-то встречались? – Взгляд у него цепкий, неприятный. Впрочем, у меня бы тоже такой был, если бы меня пытали, поили подчиняющим зельем и собирались казнить. – Нет, я бы запомнил твои красные волосы.
Щекам стало тепло.
Запомнил бы…
Но не запомнил.
– Ты вытащил меня из огня. На балу у губернатора. Чуть больше четырех лет назад. Холлия Игэм.
Губернатор у нас теперь другой. Старый погиб там же.
– Там была настоящая клоака. – Эймон Ливингстон мотнул головой, будто отгоняя неприятные воспоминания. – Игэм… Странно, что ты оказалась в зависимости от жрецов, на самом деле. Но по крайней мере, ты не безумная фанатичка и немного мне должна.
– Что?! – Опомнившись, я прикрыла рот ладонью, будто хотела затолкать восклицание обратно, и многозначительно посмотрела на дверь. Добавила уже тише: – Мне не нужны проблемы.
Снисходительная улыбка.
Серьезно?
– Нас не слышат. И не потревожат почти до самого утра.
Кресло было жестким, хоть и выглядело вычурно. Огонь в камине не горел, в подземной спальне было холодно. А на широкую кровать, установленную на возвышении, я старалась пока не смотреть.
Около полувека назад в Пристанище содержалась королева, впоследствии осужденная и казненная за измену. Роскошные, но холодные покои остались от нее и время от времени принимали родовитых «постояльцев».
– Тебе обещали заплатить? – Муж тенью навис надо мной.
Я неопределенно пошевелила плечами.
Положение становилось все тяжелее, и это у меня еще есть дом. Будет чудом, если получится пережить зиму. Но объяснять все это избитому, но все еще высокомерно красивому мужчине было стыдно, и я молчала.
– Ты всерьез веришь, что тебя оставят в живых после всего?
– А?..
Кажется, еще холоднее стало.
– Вместе с брачным договором тебе подсунули подписать завещание, – безжалостно разбил остатки моего доверия к жрецам Ливингстон.
– Я не… Cвет!
Мысли смешались.
Это не может быть правдой…
Или может?
А колдун тем временем принялся меня искушать:
– Денег тебе могу дать и я.
– Почему я должна тебе верить?
Он перешел за спинку кресла, лишая меня возможности видеть его лицо.
– Не надо мне верить, рассуждай здраво, – велел вкрадчивый голос из-за спины. – Жрецы любят эффектные представления и лишний раз показать, как борются со злом. А после твоей смерти они получат не только мое состояние, но и твой дом. Уж у них найдется, чем оплатить налог на владение недвижимостью в столице на следующие десять лет.
Будто шип от розы впился в руку.
Ох.
– И ты предлагаешь…
– Сбежать с деньгами. Тебе.
Голова слегка закружилась.
– Почему же сам не сбежишь?
– Для меня уже нет выхода. Утром я пойду на костер. – На плечи опустились чуткие пальцы, мягко помассировали. – Но я могу вытащить тебя отсюда. Приятно будет подложить светлым свинью напоследок.
Могу ли я так поступить, после того как Люкир заботился обо мне?
В памяти до неприличия быстро выстроились в ряд образы, где я то мыла полы в Пристанище, то что-то пекла, варила свечи или продавала цветы. Нет, я не чувствовала себя обязанной.
– А если меня поймают? – Голос дрожал от волнения.
– Я сделаю так, что не поймают.
Уверенности столько, что невозможно не проникнуться.
– И все-таки…
– Вот, смотри. – Он нетерпеливо обошел кресло, чтобы оказаться напротив меня, и задрал рукава сорочки. – Светлые знаки. Куда бы я ни пошел, меня достанут.
Я сдавленно ахнула. В его кожу въелись платиновые узоры. Они смотрелись инородными, не нарисованными, о чем свидетельствовала и покрасневшая по краям плоть. Я смотрела на знакомые по книгам символы и с трудом боролась с тошнотой. Как же это жестоко! Эймону, должно быть, очень больно.
Судя по тому, что края отдельных узоров убегали под одежду, они были по всему телу.
Непрекращающаяся пытка.
– Мне жаль, – прошептала, отводя взгляд.
– Так ты согласна или нет? – спросил колдун, нетерпеливо одергивая рукав.
– Да.
Хотела бы я обелить себя мыслями, мол, решение далось мне нелегко, но это было бы ложью. Эймон Ливингстон уже однажды спас меня и теперь предлагал шанс на нормальную жизнь. Надо быть дурой, чтобы не воспользоваться. Единственное, о чем я немного жалела – это невозможность побега и для него тоже.
– Отлично, – почти без эмоций произнес мой герой. – Тогда слушай внимательно, времени на повторение не будет.
В очередной раз за день я кивнула.
– Я открою проход, идти придется одной. Надеюсь, пауков, если что, не боишься?
А если боюсь, они внезапным образом исчезнут? Не желая тратить драгоценное время на ерунду, я покачала головой.
– Два поворота направо, следующий пропускаешь, потом опять направо и дальше идешь все время прямо. Справишься? Где-то на пути тебя вынесет в Клосо́н, это южное предместье.
– Колдовство? – Не знаю, чему я так удивилась.
– Магия, – зачем-то поправил он. – У вас дома не пользовались?
Родители не хотели проблем.
Это было давно, по ощущениям, словно в прошлой жизни.
– Найдешь банк, должна успеть до закрытия, – не дождавшись ответа, продолжал наставлять меня Ливингстон. – Там покажешь брачную татуировку, снимешь денег на первое время. Оттуда сразу на вокзал. Купишь билет на самое дальнее направление. Я знаю, ты устала и захочешь где-нибудь отсидеться, но времени на это нет.
Вымыться и поесть.
Осознать происходящее.
Однако минувшие четыре года научили меня игнорировать свои желания и делать, как нужно.
Терпеть и выживать.
– Где бы ты ни оказалась, купишь билет до Дрейвена. Это за пределами земель света, там нет власти жрецов. Зато есть дом. Поживи там пару лет, пока о тебе не забудут, потом сможешь переехать, если захочешь.
Я болезненно сглотнула.
Мир в очередной раз переворачивался.
– Запомнила? Справишься? – с нажимом спросил муж.
– Да. Спасибо тебе!
Поднявшись, я едва не уткнулась носом в грудь колдуна. Ой… Отшатнулась и непременно рухнула бы обратно в кресло, если бы он не поддержал.
– Не так быстро.
– Мм-м?
– Мы должны подтвердить брак. Без этого татуировка продержится не дольше суток.
Аккуратно выскользнув из узкого пространства между Ливингстоном и креслом, я нервно прошлась по свободному пространству, затем подняла рукав.
Кожа воспаленно порозовела. И я бы что-то наверняка почувствовала, если бы так не нервничала.
Запястье опутывал узор из серых и нежно-розовых линий, похожий на изысканный браслет.
– Мы ведь обойдемся без истерик и уговоров, да? – до обидного безнадежно уточнил муж.
– А ты не будешь считать меня падшей? – Не то чтобы меня это хоть сколько-то волновало… ладно, почему-то волновало.
– Разумеется, нет.
По тону не поймешь, честен ли он.
Но я все равно собиралась это сделать. С побегом или без.
Свет, Холлия, какая разница, если его все равно через несколько часов казнят?!
– Тогда хорошо. – Я нервно облизала губы. – Пожалуйста, пусть все закончится быстро.
Муж шагнул ко мне.
Одежда упала на пол. Не вся, только та, которая мешала.
Это было… странно. Кровать пропахла временем и подземельем. Касания незнакомого человека заставляли нервничать и неуклюже ерзать. Мы оба чувствовали себя скованно. А Ливингстону, ко всему прочему, еще и было больно. Я видела знаки света и кровоподтеки по всему его телу, замечала, как он болезненно морщился, если я неловко задевала его.
Происходящее казалось неприятным сном.
В какой-то момент мне тоже стало больно.
Эймон попытался добавить поцелуев, но так стало только хуже.
Мы оба перепачкались в крови друг друга.
И некоторое время лежали, бессмысленно глядя в потолок, когда все закончилось. Эймон пытался бормотать не то извинения, не то утешения, но это делало ситуацию еще унизительнее.
Он был прав, я бы сейчас убила за горячую ванну.
Увы, пришлось обойтись куском грубой ткани. Хорошо хоть большую миску с водой в спальне оставили.
– Пора идти, – заметил колдун.
Я пробормотала что-то согласное.
Пространство ощущалось странно. Не прямо сейчас, еще с того момента, как мы вошли. С одинаковой вероятностью причина могла быть как в магии, так и в моей мнительности.
Замялась, не зная, как прощаться. Однако колдун оказался куда менее сентиментален: напряжение в воздухе усилилось, царапнуло кожу, опалило что-то внутри – и меня резко швырнуло в темноту.
Моргнула.
Выровняла положение, не упала.
Вперед уходил каменный коридор, о котором говорил Эймон, взгляду даже удалось различить первый поворот.
Моя гонка со временем началась.
Прикусив губу, чтобы не расплакаться, я сделала первый шаг.
Прощай, свет.
После второго поворота меня поджидал сюрприз. Неприятный, что предсказуемо. За свои почти девятнадцать лет я уже усвоила, что важные изменения в жизни легко не даются.
Направления я не осознавала, как и не представляла, что сейчас должно быть наверху.
Мама давным-давно говорила, что под старейшей частью города много подземных ходов. Якобы в детстве они с друзьями играли там, а в юности устраивали тайные свидания. Знала бы, что пригодится, расспросила бы поподробнее.
Голос Люкира заставил меня подпрыгнуть.
Прошел полный панического ужаса миг, прежде чем до сознания дошло, что он не прямо здесь, а за стеной… или сверху? Попробуй тут пойми.
– С удовольствием бы отложил этот момент.
– Уверен, что твоя подопечная ничего не выкинет? – Второй голос тоже оказался мне знаком, он принадлежал жрецу постарше.
– В основном. Ей слишком нужны деньги.
– И ты правда собираешься ей заплатить?
Повисла короткая пауза.
– Почему бы и нет? – снисходительно бросил Люкир. – Девчонка старается быть полезной.
– И не задает вопросов, куда уплыло состояние ее семьи?
Каменный пол начал уходить у меня из-под ног.
– Пока не задавала.
– Это лишь вопрос времени.
Да, именно. И оно пришло.
– Что вы предлагаете? – Люкир говорил с благостной ленцой, будто обсуждал не судьбу живого человека, а погоду, которая в скором времени могла немного испортиться.
– На костер вслед за мужем, – вынес мне приговор старший жрец. – Никто не поверит, что она не знала о делишках обожаемого женишка.
– Ливингстон красив и умеет заставить даму делать, как он хочет. – Люкир подкрепил свои измышления смешком. – Доказать, что они познакомились только на церемонии, она не сможет.