Научи меня говорить

Москва, поступление. Первые впечатления, первые дни

Уж и не знаю, с чего начать.

Прежде всего, начну с того, что в данный момент я нахожусь в М О С К В Е.

Давящий город с тяжелой атмосферой. Первые три дня пребывания запомнились так: одна сплошная дорога. Поезд, с поезда в приемную комиссию, после комиссии снова на вокзал в камеру хранения, забрать тяжеленные сумки, затем дорога в общежитие.

Вот здесь я действительно не знаю, с чего начать. Такого я еще не видела. Точнее, нет, видела. В американских фильмах среднего пошиба такие места обычно называют «дырой». Во-первых, жуткие обои. Будто их наклеили, подождали, пока высохли, а потом оторвали. Еще и заляпали чем-то. Притом оторвали абы как. Рука не достала и ладно, так клочки и висят. Ладно бы красивые, так нет – древнеисторические, советских времен, бежевые в цветочек.

Четыре человека в комнате, двухъярусные кровати, стол, а Балерина (соседка) принесла тумбочку.

Балерина – актриса из Казани. Активистка, очень бойкая. А почему Балерина – маленькая и жутко худая. А глаза большие, круглые и тоже бойкие.

Лера. Стройная, в основном молчит, но если говорит, то что-то саркастичное и свысока. И движения ленивые, медленные, барские. Из Челябинска. Поступает уже второй раз.

Журналистка из Минска… Короткая стрижка и стильные очки. Даже не знаю… Пока непонятная для меня девушка, но видно, что с острым умом и знает себе цену.

Все поступаем на прозу, на заочку.

Мама приезжала со мной, чтобы не забрасывать меня в другой город одну, а немного помочь адаптироваться, но она уже уехала домой в Питер. Ох! Как же стало одиноко.

И вот я одна в Москве.

Вспоминается песенка Остапа Бендера в исполнении Миронова: «Мой парус такой одинокий на фоне стальных кораблей!»

Сейчас я помылась холодной водой (как водопад на Кипре), так как горячей нет, и лежу на кушетке.

Можно сказать, жду тараканов в гости. В прямом смысле.

16 августа

В пятницу пишем литературу. По-моему, я тут самая знающая. Я готовилась, учила, записывала, а Лера, Журналистка и Балерина только сейчас ужасаются вопросам и в суматохе, судорожно мечутся от одной книги к другой. Они ведь знали, что придется сдавать литру! Так почему они фигней страдали?!

Журналистка вообще рьяно возмущается:

– Зачем нам эта литература?! Не понятно, зачем ее столько знать!

Видимо, я чего-то не понимаю…

И не надо. Знание – сила.

19 августа

На стенде с результатами изложения значилось страшное число – 62, и я подумала, что никак не могла так плохо написать, ведь у меня врожденная грамотность и по русскому языку никогда проблем не было. По горячим следам я подала на апелляцию. Пришла к учителю, он открыл мою работу с титульным листом, я заглянула через его плечо, и мои брови взлетели вверх.

– Это не моя работа.

– Не ваша?

– Не моя.

Он пригляделся к почерку: титульный лист написан черной ручкой, моей, а работа – синей.

Полчаса искали с «мужичком с ноготок» (не знаю, почему родилась такая ассоциация, наверное, потому что он маленький и приветливый).

– Фу! – вышел «мужичок», пока я ждала в коридоре. – Аж вспотел, пока искал.

Вот так перепутали. На 30 баллов опустили! Но справедливость восторжествовала.

Кто не рискует, тот не пьет шампанского!

22 августа

Ну вот, кажется, и все.

Экзамены закончились. Правда, не знаю, успешно или нет… Да и не важно! Если и не поступлю, то не особо расстроюсь. Хотя наш будущий мастер мне как человек понравился.

А вот Лосев… Один из преподов. Это не человек, а… я даже не знаю, как его обозвать помягче. Матом я не ругаюсь.

Собеседование. Зашла в кабинет. Села. Меня Добрин (ректор) спрашивает: «Почему у тебя такие низкие результаты по этюду и литературе?» Я объяснила, что, видимо, волновалась, а по литре брала второй билет, а это автоматически снижает результат.

Естественно спросили, какой был первый. Я сказала, что «Петр I» Алексея Толстого.

И тут Лосева понесло:

– А Вы помните, как начинается «Петр I»?

– Рождением Петра.

Черт! Глупость сморозила! Но надо было что-то сказать, вдруг бы попала! Ведь по логике оно так и должно было бы начинаться, роман-то исторический.

И тут Лосев выпрямляется, расправляет руки (чуть не дал в нос рядом сидящему преподавателю) и, упиваясь своей гениальностью, которая там ни к черту не нужна, принимается цитировать начало. Чуть со стула не упал, забрызгав всех слюной от удовольствия и восхищаясь своими голосом и умом. Наверное, собеседование проходил он, а не я.

Будущий мастер тихо сидит, мне улыбается и пишет что-то в бумажках. Добрин молча наблюдает.

В ответ на новый вопрос я начинаю что-то рассказывать, Лосев поворачивается к преподавателю рядом и говорит как бы невзначай, будто меня здесь нет:

– Не яркая девушка…

Как мне хотелось встать, взять стул и разбить об эту дурную заумную башку! Ох, какой я стала бы сразу яркой! Да и вроде не в модельное агентство устраиваться пришла.

Серьезно прошлись по литературе. Лосев еще что-то сумничал, мне пытались подсказать, но… В общем, чувствую, что песенка моя спета.

А Лосев – напыщенный индюк!

25 августа

Медленно доходит, что…

Я ведь поступила…

Не дошло еще просто.

А до 21 сентября у меня сессия.

И все девчонки из моей комнаты тоже прошли.

А парень из инета признался в том, что ко мне неравнодушен…

28 августа

С днем рождения меня!

С каждым годом мой день рождения становится все более и более разнообразным. То влюблюсь по уши, то теперь Москва.

На пару дней вернулась в Питер, сделать кое-какие дела. Сегодня еду снова в Москву.

Банкир – парень из инета, – приходил вчера. Принес огромный букет из 21 розы и подарил серебряный браслет. Целую тираду загнул при поздравлении.

2 сентября

Ну вот. И лето прошло. Хотя оно у меня продолжается, и совсем не чувствую того, что началась учеба.

Вчера встретилась с Братом. Я впервые узнала, что у меня вообще есть взрослый брат, троюродный, и он живет в Москве. Пошли сначала в кабачок. Посидели, тут мне Брат сообщает, что прочитал мою повесть.

– Я бы никогда не сказал, что это ты написала. Как будто у тебя уже громадный опыт. Все так точно описано. Мужские мысли… Все!

А еще чего-то меня вчера переклинило на линейке – Лосев вдруг понравился. Он так мужественно и уверенно вещал.

Вручили студенческие.

18 сентября

Я рыжая! Даже красно-огненная.

Вчера Балерина заходила в магазин и купила косметику, а в подарок ей дали краску. Из трех предложенных она выбрала красную (еще были баклажан и черная). Приходит в общагу и спрашивает нас с Лерой:

– Кого сегодня покрасить?

Я скромно выглядываю с кровати и говорю: «Меня».

Так и решили. Балерина – мастер, и я теперь огонь.

19 сентября

Почему у одних все складывается в личной жизни просто прекрасно, а у других поиск оставляет желать лучшего?

Это несправедливо! Как бы мне хотелось, наконец, посмотреть в глаза моего любимого человека!

Я тоже хочу любить! Обнять свою вторую половинку и быть с ней всегда! Это глупо? Смешно? Несбыточно?

Нет! Это возможно! Но когда же это «возможно» придет?! Я устала ждать! Как же плохо! Плохо без этого чувства!

Очень…

* * *

Сейчас заходил комендант. Уткнулся носом в висящие на леске постиранные балеринины трусы, обошел их и стал спрашивать, кто когда уезжает. Вот наглость! У нас еще три дня до отъезда.

* * *

Несколько месяцев от сессии до сессии каждый занимался своими делами. Я продолжала переписываться с Балериной, Лерой и Журналисткой, они единственные связывали меня с Москвой, а я целиком оставалась душой с родным Петербургом. Московская вспышка приключений тянулась хвостом, как дополнение в виде учебы, и подготовка к поездке порождала мандраж. Не хотелось уезжать точно так же, как не хотелось потом возвращаться.

5 февраля

Уже приехала в Москву. Сижу в обустроенной комнате. Здесь нормальные обои, но, правда, сама комната теснее, чем в прошлый раз. Мы сейчас живем втроем: Журналистка, Лера и я. Балерина решила обустраиваться в Москве после первой сессии и уже нашла работу сценаристом.

Журналистка приехала в один день со мной. Коменданту я состроила глазки, он дал 407 комнату. Полный бардак, просто шаром покати, но зато с холодильником, а это дефицит.

* * *

Ну вот!.. Мне не засчитали одну контрольную. Ничего. Думаю, все обойдется.

Правда, как Журналистка сказала, «в какое бешенство придет учительница, когда проверит еще четыре такие же работы». Я же дала списать всем кому не лень, а Журналистка по доброте душевной дала списать еще одной девчонке.

Но я почему-то спокойна. Радует то, что я смогу объяснить все, что там написано.

А еще в коридоре видела очень симпатичного парня в синей футболке. Шел из душа с полотенцем на плече.

15 февраля

Прошло 14 февраля. Вчера был очень насыщенный день. С Журналисткой сначала сдали экзамен. Можно сказать, случайно. В аудиторию выстроилась очередь, каждый подходил к преподу (классный старичок!), который спрашивал, какую им оценку ставить. Подошла и я.

– Ну что, «4» вам подойдет?

– Почему «4»? Я старалась! – это я про контрольную, но ведь и правда старалась.

Поставил «5». Журналистке тоже.

Пошли по магазинам. Накупили фильмов и косметики, пофоткались в Макдональдсе. Пришли где-то в семь вечера в общагу. Завалились в комнату веселые и взбудораженные.

Лера окинула нас презрительным взглядом.

Показала Журналистке того парня из душа, который в коридоре понравился. Она сказала, что это Таблетка – так назывался его рассказ о таблетке, путешествующей по телу. Сказала, что человек нудный и неинтересный, а я вообще с ума сошла, если хочу с ним познакомиться.

Эх… А я уж было глаз на него положила.

16 февраля

Тоша – наш сосед с четвертого курса. Очень добрый, светлый человек. Познакомились вчера. Обменялись своими поэтическими дарованиями. Ему понравились мои стихи, которые я иногда пишу от избытка чувств. Сказал, что «в них есть женское – в хорошем смысле, как у Цветаевой или Ахматовой, есть ассоциативный ряд, есть, что сказать». Абстрактное видение.

Обменялись взглядами музыки. Я сказала, что среди прочего мне нравится Вангелис. Принесла послушать. Он два раза усмехнулся.

– Что?

– Просто не знал, что есть люди, которые слушают такую музыку.

– А что такое?

– Это должен быть человек очень светлый, добрый, верящий в любовь, которая все побеждает.

– Да, вот она я. Перед тобою.

– Редко встретишь такого человека. Особенно в Москве.

20 февраля

Кажется, я Тоше нравлюсь. Лера вернулась вечером, вошла в комнату и видит, как мы мило болтаем. Он мне рассказывал про свою бывшую девушку, из-за которой резал вены. Я внимательно слушала и про себя думала, как можно быть таким дураком.

– У вас что, любовь? – спросила Лера, когда Тоша ушел. Я загадочно улыбнулась.

Журналистка явно плохо на меня влияет – она заразила меня желанием бесить Леру постоянно.

* * *

Бывает же! В прошлом году все ходила на пятый этаж в душ (он там более приличный, чем в подвале), и мне навстречу постоянно выходил какой-то рыжий парень. Мы друг другу улыбались и расходились.

Сейчас сижу в комнате Тоши, собираем очередной пазл, вдруг заходит этот рыжий и встал как вкопанный, увидев меня.

– Вы та девушка с пятого этажа с красными волосами?

– Да. А вы тот, кто мне улыбался?

Он так смущенно и с выражением лица «вот черт!» смотрит многозначительно на Тошу, улыбается.

– Вроде я должен что-то сказать, – произнес Рыжий.

Он с поэзии. Уже отстрелялся. Диплом отнес.

Загадочный.

(«Майонез загадочный1«)

Только он чего-то засмущался совсем.

Выглядит чересчур по-домашнему – белая майка не первой свежести, треники.

– Если что, я в 407 комнате, – сказала ему вслед.

Он постоял в дверях, запоминая, и, сказав «ну ладно, я потом зайду», ушел.

Хочется познакомиться. Что-то в нем есть вроде. Правда, белая затрапезная майка меня убивает. И треники тоже. Никогда не понимала подобный внешний вид, даже в расслабленной обстановке. С футболкой было бы лучше.

Только не говорите мне, что он из Питера! Это будет уж совсем интересно.

21 февраля

Странный субъект этот Рыжий.

Сильно смущался сначала, когда со мной говорил, запинался, слова путал, потом расслабился. Стихи приятные пишет, чем-то напоминают дождь. Не знаю, почему.

– Ты классная.

– Спасибо.

Я дала почитать ему свои стихи.

– Теперь я знаю тебя чуточку лучше, – сказал он после прочтения.

А сам он из Башкирии.

23 февраля

Вчера сдала литру.

А этот Рыжий, видимо, действительно не моё. Не он моя вторая половинка. Так смущается, когда со мной, всё путает, суетится. Это уже даже раздражает. Два вечера подряд болтали, стоя у окна примерно по часу, и мне становилось все скучнее. Не хотелось продлить встречу, поговорить подольше. Как будто ничего нового про Рыжего я уже не узнаю. Он был каким-то слишком понятным для меня.

* * *

Какой сегодня насыщенный день!

Сижу, собираю очередной пазл с Тошей у него в комнате. Вдруг влетает Журналистка.

– Иди сюда. Тебя в комнате ждет сюрприз. Лера застрелится.

Спустилась на наш этаж. Захожу. Сидит некто. В черном пальто, с шикарным букетом роз.

Рыжий. Он встал, вручил мне цветы и тут начал доставать какую-то коробочку. Я уже почувствовала, как все внутри обрывается.

«Не хотела бы я оказаться на ее месте», – подумала Журналистка, как она мне потом сказала, после того как увидела мое лицо.

– Я… тебя люблю! – сказал Рыжий. – Будь моей… женой.

И немая сцена. У меня дар речи пропал, ноги подкашиваются.

Я себя почувствовала, как в театре. Пьеса, немая сцена. «Ревизор».

– Мы вам не мешаем? – спросила Лера с верхней кровати.

Они с Журналисткой решили уйти. Я села, Рыжий тоже.

С чего он вообще после пары наших бесед выдал такое?! В какой момент в его голове вдруг вспыхнула идея о женитьбе?

– Послушай. Мне 20 лет, я не готова еще связать себя такими обязательствами. Такими серьезными узами. Да и мы совсем друг друга не знаем.

Сказала еще что-то наподобие. И что он очень милый парень.

Впервые мне сделали предложение. Так ужасно было отказывать! Но ведь это такой абсурд!

А он железный человек. Еще шутить стал. У меня слезы потекли. Наверное, стало стыдно… Обидно, что я отказываю. Хотя с какой стати не отказывать? Мы ведь даже не встречаемся. Пару вечеров поговорили о стихах.

Он ушел. Оставил мне всё: конфеты, шампанское, фрукты. Кольцо унес.

На мне лица нет. Так стало не по себе… Шок просто. Почему Рыжий? Почему Рыжий??? Почему не кто-то другой, кто мне действительно был бы нужен?! Когда до него дошло?! Когда его торкнуло?!

Выпила корвалола (мне Журналистка развела), пошла мыть чашку.

Тут навстречу идет очень приятный… да даже красивый мужчина. Брюнет с тонкими усиками, как у мушкетера.

– С праздником, – сказала я неожиданно для самой себя, вспомнив, что сегодня 23 февраля.

– Спасибо. Но я вообще не разговариваю с незнакомыми. Меня зовут Алик, – у него спокойный, размеренный голос, который меня гипнотизирует. Он говорит неторопливо, взвешивая каждое слово, и чуть щурится.

– Лика.

– Очень приятно. У вас очень красивые глаза.

– Спасибо.

– Заходите. У нас в комнате сможем отпраздновать нормально. Накормим.

– Да нет, наверное, – ответила я, и мне правда не очень хотелось что-то праздновать.

– Почему?

– Просто меня сейчас несколько шокировали, сделали предложение…

– От которого вы не смогли отказаться?

– Да нет, я как раз отказалась.

Зашла все-таки к ним.

Посидели. Познакомилась с друзьями Алика.

Алик – психолог, и ему 36 лет.

Все пошли курить.

Алик остался со мной.

Целовались.

Еще я виски с колой выпила. Так себе.

Но Алик мне очень нравится. Похож на аристократа.

(Да уж! Мозгов у меня точно на 15 лет…)

Живет в Питере.

Лера видела, как мы целовались, и Журналистка тоже.

Дура я. Делала вид, что ничего не соображаю. Что пьяна. Зачем? Чтобы мне сошла с рук эта выходка, и мне никто не читал нотаций и не задавал лишних вопросов?

25 февраля

Алик снова устроил «капустник». Пришли его сокурсники. Затем присоединился Таблетка.

Посидели. Затем Алик выгнал всех и стал меня целовать.

– Я хочу спать, – сказал он, щуря хитрые глазки.

– Спи.

– Нет. Я хочу спать с тобой…

Я усмехнулась такой банальщине. После долгого обсуждения ушла, оставив его в одиночестве.

Не могу я так! Что за озабоченность! Как можно спать с первым встречным!

Хочу домой.

Хочу сесть за ноутбук, чтобы за стенкой раздавались звуки бабушкиного телевизора, чтобы Мурза сидел рядом и смотрел на меня своими шкодными зелеными глазами, а потом мы всей семьей сели бы ужинать, и папа, как обычно, завел бы интересный разговор и лекцию о чем-нибудь минут на сорок.

Тоша все ходит за мной. Собираем с ним тысячную мозаику подряд.

У одного сокурсника уже четвертая жена. У другого – якобы нудный «друг», на котором он женился. А у меня? 36-летний Алик, который любит выпить и спать со всеми подряд…

Ну вот. Испортила себе настроение. Зря я написала последний абзац.

1 марта

Немного об Алике. Снова собрал компанию. Мне уже кажется, что ничем другим он не занимается. Когда все ушли покурить, Алик начал приставать. Он все хотел меня раздеть, но не получилось.

Не знаю, надоел он мне. С ним все ясно.

– Как ты уверена в себе! Почему ты так уверена?

Пришли его сокурсницы. Алик начал к одной из них приставать. Мне стало обидно. Ему нужны все и только для постели?

Девушки ушли курить, я позвала Алика в коридор.

– Идем, у меня для тебя сюрприз.

– О, сюрприз! – загорелся он.

Какая это была смачная пощечина. Просто всю душу в нее вложила.

Он на секунду опешил, а потом тоже влепил мне пощечину. Мне было не очень больно. Убила его взглядом, потом решила пробить слезой. У него вроде что-то зашевелилось, поэтому он обнял и сказал:

– Слушай, я пойду в комнату. Побухать хочется.

Ушел. Я разревелась от своей несчастной судьбы. Села под дверями комнаты.

Подошел Таблетка, сел рядом, успокаивал, а мы ведь даже не общались до этого, затем Рыжий, Балерина мудрые вещи говорила и сказала, что может познакомить меня с хорошими парнями.

Затем из комнаты вышла сокурсница Алика и сказала:

– Слушай, он не тот, из-за кого надо плакать. Он со всем курсом уже переспал.

Заметно…

«Но я не жалуюсь, не обращай на меня внимания2…»

Я ушла с вечеринки.

– Может, зайдешь попозже? – спросил Алик, включив привычный масляный взгляд. – Ты мне очень нравишься. Мне с тобой хорошо…

– Тебе всегда хорошо, – сказала я и ушла.

Посидела у Тоши. Он все говорил, что когда по моей щеке катится слеза, я еще красивее. О, боже…

Итак. Я уже второкурсница. Без долгов. И все здорово.

Завтра поеду домой. Таблетка сказал, что будет меня не хватать. Кстати, остальные зовут его Честером. Мне это прозвище больше нравится.

Скорей бы домой.

Мне всего лишь 20 лет…

* * *

Снова привычные питерские будни. На этот раз отголосков с сессии больше. Продолжили переписываться с Журналисткой. С Лерой и Балериной общение сошло на нет еще на сессии. Алик тоже остался в прошлом.

6 марта. Письмо Журналистки

Привет!

Сегодня мне всю ночь снилась общага. Видимо, стресс, нанесенный этим заведением, слишком сильно впитался в кожу.

Сегодня ехала в трамвае мимо такого района, который мне дико напомнил тот, где стоит общага. И мне так захотелось туда… я тебе даже смс писала, но почему-то не отправилось. Помнишь, как мы по ночам ходили в магазин и покупали там всякие чипсы и шоколадки? Или 14 февраля, когда мы целый день ходили по магазинам и так весело было… вроде бы это мелочи, но мне в тот момент так не хватало их, потому что сейчас в жизни у меня гораздо меньше даже таких смешных мелочей (помнишь, как я в парфюмерном следила, чтобы тетка отвернулась, дабы политься духами). А вокруг какая-то тупая повседневность.

На меня какая-то пустота навалилась. Вроде как было много людей вокруг, а сейчас они куда-то растворились, пропали или стали не нужны.

Вот где приличной девушке знакомиться с кавалерами? В интернете? Беееее. На улице тем более бе. В кабаках тоже одни уроды, да я туда и не хожу. Но что ж поделать, что меня никто не люююбииит (притворно хныкаю). И вот результат – мы с тобой умные, красивые, хорошо воспитанные и образованные сидим дома, а мадамы попроще вовсю зажигают. Пока мы перебираем варианты, они согласны на все и особо не выбирают. Портят вкус у мальчиков – зачем связываться с нами – капризками, если есть дамы, которые много не требуют и дают, что хочешь. И их очень, очень много.

Как ты там? Надеюсь, не ходила на свидание с Аликом? Хотя слово «свидание» вряд ли применимо к такому человеку, как он. Что вообще нового происходит?

2 мая. «Жених»

Рыжий все мне стихи пишет. Называет звездочкой.

С Тошей решили переписываться на бумаге. Это здорово! Настоящие письма! Романтично! С первым письмом он прислал мне веер. Никогда не думала, что мне понравится подобный аксессуар, но это так красиво! Ажурный деревянный веер, легкий и идеально лежит в руке. Могу теперь манерно обмахиваться в жару.

Рыжему написала, чтобы он называл меня по имени, что я не его девушка. Он ответил, что больше меня не потревожит. И хорошо.

Балерина не пишет, Лера тем более. Зато активно переписываемся с Журналисткой.

Началась следующая сессия. Останкинская башня вдалеке, осенние кленовые листья настойчиво стучали в окно и рождали легкую меланхолию, но это идеально для творчества. Я начала постепенно расширять знакомства. Круг общения, ограниченный двумя комнатами, разрастался с каждым днем. Уютная поначалу компания девчонок развалилась (Балерина перебралась в Москву, Лера тоже решила снимать где-то комнату, а Журналистка поселилась у друга), и на этот раз комендант поселил меня с обаяшкой Ксю – миниатюрной кокеткой с пышной копной кудрявых блондинистых волос. Она любила рассказывать о своих поклонниках и романах и иногда стервозно хихикать над другими. Ксю мне нравилась. Ее роковая женственность вперемешку с легкой рассеянностью и пофигизмом позволяли и мне переставать быть правильной. Впрочем, неправильная Лика и без того давно рвалась на свободу.

После спокойной и размеренной жизни дома московские студенческие будни были настоящей авантюрой. Питерская чопорность куда-то улетучивалась, рациональный подход слабел, и я позволяла себе выпускать внутреннего чертика наружу.