Провокатор. Загляни своим страхам в лицо
- -
- 100%
- +
Зависть. ЗАВИСТЬ!
Она появилась, когда они с Олей впервые приехали к соседу домой, где тот, как выяснилось, обречен (а теперь благодаря ему, Сергею, еще и с радостью!) менять мебель каждый год. Зависть нокаутировала его изнутри. Вольский аж растерялся. Как-то схлопнулся весь до размеров жабы – той, что водились в ненавистной дыре, где он вырос. Весь тот вечер Сергей был молчалив, сослался на мигрень. Жена соседа – любительница мебельного апгрейда – все предлагала ему таблетки разных мастей на все случаи головной боли. Но он отказывался, понимая, что это психосоматика, и потому заставлял себя прожить эту мерзость сразу, не вытесняя ее и не подавляя. Существовать в ней честно. Но не смог. Все давил из себя вежливое восхищение вместо желания придушить радушного хозяина или разнести здесь все к чертям собачьим.
Это как если играешь с незнакомым мальчиком в песочнице, и оба вы на равных. Бегаете, смеетесь. И даже в чем-то ты чуть больше лидер. Все твои идеи заходят на ура! И ты чувствуешь себя крутым. И тут – хоп! подъезжает за ним папа на огромном джипе. И вся твоя крутизна – пшик, как мыльный пузырь. А мальчик все такой же – милый, хочет дружить. Да только ты уже ни хера не милый! Ведь у тебя не то что тачки, у тебя даже… бати нет.
Квартира, которую Вольский снимал, располагалась в нескольких кварталах от офиса, до нее он мог дойти пешком. Но ему нужно было время. Время подумать. Побыть, наконец, с собой. Попрощавшись с соседом-дружбаном, Сергей заказал люксовое такси, в котором водитель отделен перегородкой. Велел врубить плачущий джаз и неспешно двинуть три круга по Садовому.
Сидя на заднем сиденье, ощущая запах натуральной кожи и обволакивающую негу комфортного кресла, Сергей смотрел на пестрящий жизнерадостными огнями праздник столичной жизни и откровенно хандрил. Он решил больше не прятаться от своей боли, дать ей слово, «врубить на полную громкость».
Преуспевающий психотерапевт, в самом расцвете сил, с красным дипломом психфака МГУ и стажировками в Европе, Америке, сам прошедший бесконечное число ретритов, вебинаров, тренингов, понимал, что никогда, НИКОГДА не сможет зарабатывать столько, сколько его сосед. С другой стороны, ему вполне хватает того, что у него есть, и даже более! Каких-то лет десять назад он об этом только мечтал… Но дело тут не в «хватает», все дело в игре – вечные перегонки. И досада, что тебя обогнали, что ты проиграл.
Но какого черта я делаю в этой игре? Зачем я начал с ним себя сравнивать? Это случилось автоматически. На работе мы, как в песочнице, вроде бы равны. Оба снимаем в одном и том же здании примерно одинаковые офисы. Его – чуть больше, но у него и народа больше, зато у меня первый этаж. Вроде сравнялись…
Да что ж такое?! Зачем я снова сравниваю? Хорошо. Допустим, тогда бы к тому веснушчатому кенту в песочнице подъехал папа не на джипе, а на… жигулях… Ого, как я низко пал… Зато вмиг отпустило! Да что уж мелочиться, пусть бы он вообще пешком пришел такой толстый, грубый, небритый. И вот тогда ты думаешь: да может, и лучше, что у меня нет бати, а то бы тоже пришел сейчас за мной такой же… стыдобень! А так я придумал себе капитана дальнего плавания и хожу грудь колесом…
Сергею заметно полегчало. Он понимал, что у детского бессознательного свои законы, и главное сейчас – помочь своему внутреннему ребенку не победить в этой гонке, а выйти из нее. Освободиться. Вольский заметил, что на экране мобильного обозначился звонок с неизвестного номера. Телефон был все это время на беззвучке. Сергей почувствовал, что вылез из очередной своей ямы и снова готов к диалогу с миром. Дозвон прекратился, он снял блокировку экрана. Оля звонила ему четыре раза, а неизвестный абонент – целых пятнадцать.
Любопытство взяло верх. Он набрал незнакомый номер, тот самый, который проигнорировал, когда только выходил из офиса. Ему ответили сразу, после первого же гудка, и он даже чуть отстранился от трубки, настолько быстро и как-то слишком близко раздался на том конце напряженный женский голос:
– Алло! Извините за настойчивость. Это Сергей Вольский?
– Он самый, здравствуйте, – ответил Сергей сипловатым голосом, которому сам удивился.
– Мое имя Ульяна Власова. Мне вас рекомендовали как большого профессионала. То есть, что ваша работа… психолога, – перед этим словом она сделала паузу. Он знал почему. Люди, особенно прагматичные, в чьих головах только цифры и факты, избегали слова «психолог» и всего, что с ним связано, как чего-то неприличного, обличающего, делающего их уязвимыми. Но именно оно давало ему невидимую силу и власть.
– …гарантирует устойчивый результат, верно?
– Верно, – сухо ответил он. Сергей давно понял, что недосказанность стоит гораздо дороже излишних прикрас.
– Отлично. Тогда я бы воспользовалась вашими услугами. И, как вы уже поняли по количеству пропущенных звонков, дело срочное, – так же сухо резюмировала она. Все выдавало в ней человека дела, обладающего сильной мотивацией. Любопытно.
– Ульяна, благодарю за доверие. Свой график я смогу посмотреть завтра утром и сразу вам сообщу. Когда бы вы хотели подъехать? – глядя в окно, спросил Сергей, заметив, что они уже недалеко от его дома.
– Сергей, я буду очень признательна, если вы прилетите самым первым рейсом, чтобы провести столько консультаций, сессий или как правильно это у вас называется… с моим… пасынком, чтобы ситуация нормализовалась, в противном случае может случиться… непоправимое, – почти зловещим тоном произнесла Ульяна Власова.
Сергей часто выезжал к клиентам по месту их работы или проживания. Ездил не только по стране, но и за границу, на «сапсанах», «ласточках» и частных бизнес-джетах, – но не это его удивило, или скорее насторожило, в словах Ульяны. А какая-то недоговоренность, от которой веяло нафталиновым страхом. Вот только чьим – его или ее? Сергей встряхнул себя. Что за бред? Он просто устал…
– Куда? Вы не сказали куда? – спросил он.
Глава 2
Песочница
Тонконогая красотка. Большие зеленые, с золотистым оттенком глаза. Легкая, летящая, смешливая. Рядом с ней Сергей чувствовал, как наполняется энергией и отвагой, распирающей готовностью непременно, сию секунду положить мир к ее ногам. Рядом с ней в нем открывалось ощущение собственной силы, безграничной и свободной. Он встретил ее случайно. В очереди в супермаркете их разделяло два человека. Она, чтобы положить деньги на мобильный, назвала свой номер кассиру. Боже! Сейчас и не верится, что какое-то время назад так оно и было. Как только она рассчиталась и пошла к выходу, Вольский набрал подслушанный номер, моля только об одном: чтобы он принадлежал именно ей, а не маме, бабушке, подружке.
Пошли гудки, он наблюдал за ней через стекло супермаркета. Она не слышала звонка, беззаботно шагая по парковке. Вольский оставил пакет с покупками на кассе и бросился ей вслед. Она уже садилась в такси, когда он догнал ее.
– Девушка, у вас мобильный звонит!
Она удивленно на него посмотрела.
– Разве? – огляделась, открыла сумочку – и правда, трубка беззвучно вибрировала. Она посмотрела на него с удивлением.
– Вот это да. Спасибо!
И торопливо ответила:
– Да, алло!
Сергей поднес свой телефон к уху и произнес:
– Здравствуйте, меня зовут Сергей Вольский. Мне 30 лет. Я преуспевающий психолог, практикующий метод провокативной психологии. Вы меня категорически очаровали на кассе этого супермаркета. – Он махнул рукой туда, откуда они оба только что вышли, и девушка невольно проследила за его жестом. – Могу я пригласить вас на ужин?
Она смотрела на него, продолжая держать свой мобильный около уха. Потом засмеялась – искренне, от души. Не кокетничая, ничего не изображая, чем понравилась ему еще больше.
– Здравствуйте, Сергей. Вы застали меня врасплох… Я не…
– Завтра в семь, в «Пушкине». Я закажу столик, идет? – не оставляя ей маневра для отказа, подхватил он. Она мысленно прикинула возможность такой перспективы и просто ответила:
– Давайте попробуем.
Сергей протянул руку, чтобы живым рукопожатием скрепить договоренность и вывести ее в плоскость реального осязания. Он не стал пошлить с поцелуем руки, хотя такая мысль проскочила. Быстро убрав мобильный в карман, он накрыл их рукопожатие другой своей рукой. Такой ее ладошка оказалась нежной и доверчивой, что захотелось защитить со всех сторон. Честно говоря, он был от себя в шоке! И потом всегда преподносил этот эпизод как магию, которую с ним сотворило Олино обаяние.
Она же до последнего думала, что это какой-то розыгрыш и вот-вот выскочит из-за куста кто-то из ее многочисленных друзей со скрытой камерой, и все прояснится. Тогда эти розыгрыши были на пике популярности. Но никто не выскочил. А на следующий день Сергей еще пару раз позвонил сообщить, что столик он заказал, что все в силе. И только тогда до нее, наконец, дошло, что она попадает на самое что ни на есть свидание и впору начать волноваться, что надеть, и тому подобное. Но вместо этого она все время улыбалась и даже не обратила внимания, во что была одета и как накрашена, что на нее совсем не было похоже.
Вольский был в ударе. Оля весь вечер смеялась и расхохоталась еще громче, когда под конец свидания до Сергея таки дошло спросить девушку, как ее зовут.
С ним она чувствовала себя живой, естественной, настоящей, без прикрас и условностей, коими был полон мир ее семьи, друзей и коллег. Войдя в него, Вольский понял, что перешагнул через ступеньку карьерного и социального развития, да так, что чуть штаны не порвал…
Зато теперь его клиенты – серьезные деловые люди, готовые щедро платить за результат. Они знают, что их бизнес – прямая проекция их самих. И если случается форс-мажор или стагнация, значит, проблема в них, и они готовы с этим работать. Потому что хотят расти и преодолевать собственные ограничивающие убеждения о себе, мире и людях. Вести таких клиентов было одно удовольствие. Конечно, рано или поздно они выходили на этап сопротивления, но это и прекрасно. Значит, они достигали момента ключевой перезагрузки, а перед нею всегда немножко или очень даже кардинально колбасит!
Этот момент он называл «флаттер». Что в переводе с английского означает «дрожание». Раньше его регулярно испытывали самолеты при достижении критической скорости. Над этой проблемой долгое время бились во всем мире. Решение нашли наши советские ученые-авиаконструкторы. Но тут же возник новый вызов – звуковой барьер. Спустя годы победили и его! Так появились сверхзвуковые самолеты. С человеческой психикой ровно так же. При достижении предела своих возможностей человека начинает бить дрожь, сигнализирующая о приближении к грани познанного. В такие моменты очень хочется дернуть стоп-кран или как минимум сбавить скорость. Но задача как раз в обратном – не сдаваться, а двигаться вперед. За флаттером наступает расслабление и полное осознание того, что ты вышел на новый уровень.
Через три недели у них с Ольгой была назначена свадьба. Подготовка к ней уже шла полным ходом. И Вольский чувствовал, что его «самолет» набирает предельную скорость и вот-вот начнется флаттер. Но он старался об этом не думать. Держал фоном мысль о том, что с этим нужно разобраться. Однако более важные дела все время отодвигали этот обещанный себе момент.
– Как ты думаешь, мне свадебный букетик сделать из белых лилий или белых незабудок? – Серьезные желто-зеленые глаза внимательно смотрели на него, словно от этого решения зависела чья-то жизнь.
– Белые незабудки? А разве такие бывают? Они же голубые! – искренне удивлялся Сергей. И ее глаза тут же озарялись блеском.
– Точно. Милый, ты у меня гений! – Она быстро чмокала его в лоб и убегала. Он усмехался и качал головой.
Вольский давно понял: все эти вопросики от женщин не для того, чтобы ты им дал прямой ответ – то или это. Им важно разобраться с собой, со своим истинным решением. Оно всегда лежит наготове где-то глубоко на дне женской души. Но доставка его до уровня сознания частенько дает сбои. Твои ответы или подсказки ровным счетом ничего не значат, лучше даже не начинать. А вот уточняющие или риторические вопросы эти сбои помогают устранить, так что смысл их только в одном – дать женщине время подумать. И вот решение долетает до ее мозга. Все, она знает ответ! А ты – красавчик или гений.
Если его обычную, часто размеренную жизнь – клиенты, постоянные и новые, Оля, пятницы, тренажерный зал, пару раз в год учеба, путешествия и так далее – сравнить со школьными буднями, то встречи с Олиными родителями напоминали экзамены. Эти люди, безусловно, для него особенные, из них «состоит» его любимая. Общаясь с ними, он словно листал ее «историю болезни».
Но не всегда ему удавалось сохранять объективность и отстраненность. Мол, они – это только про Олю, а его хата с краю. Не тут-то было! Они, особенно мама, всегда четко давали ему почувствовать, кто он и откуда. Конечно, Вольский отдавал себе отчет, что, скорее всего, это была лишь его интерпретация, отголосок детских травм, которые, тем не менее, он считал давно решенными.
При родителях Оля была особенно прилежна – ну просто идеальная куколка. Все регламентировано, точно и красиво. Он своей расслабленностью вносил хаос в их мир. Взять хотя бы его вечно взъерошенные волосы, которые она каждый раз бриолинила перед встречей с родителями, а потом страдала, видя, как он подносит к ним растопыренную пятерню. И делал он так всякий раз, когда был увлечен беседой. Иногда ей удавалось остановить его взглядом. Но разве удержишь стихию? В общем, он явно не вписывался в этот хрустальный мир роскоши и вышколенного прагматизма. Как ни стремился. А он стремился! Втайне даже от себя.
Он стремился соответствовать. Ему казалось необходимым добиться, чтобы клиенты из Олиного мира принимали его за человека «своего круга» и шли к нему. Честолюбивую часть личности Вольского это обстоятельство унижало, обесценивало как профессионала. Но законы маркетинга – встречают по упаковке – никто не отменял, возражал он себе, пытаясь заткнуть внутренний голос «академика», этого идеалистического поборника высоких принципов и идеалов. Психосоматические улучшения, результаты внутренних трансформаций, гармонизация партнерских отношений, финансовые прорывы клиентов – это и только это должно определять и характеризовать его как успешного психотерапевта! А не бирюльки в виде часов по цене машины или машины по цене квартиры… И тем не менее они у него появились. Ими он очертил себе круг безопасности, как перепуганный бурсак Хома в гоголевском «Вие», защищаясь от упырей и вурдалаков, вылезающих из щелей церкви.
Этот внутренний конфликт Вольского рос и матерел в его подсознании с момента первого знакомства с Олиными родителями. Он помнил, как перешагнул порог их огромного роскошного дома на Рублевке. И никогда не забудет сканирующий взгляд ее мамы и неестественную улыбку на лице папы. «Уж лучше б ты, милая, была сиротой!» – проскочило в голове Вольского, и в тот же момент на него разом обрушились крики и голоса Энска, его малой родины, дыры, из которой он бежал 18 лет назад и память о которой перечеркнул навсегда! Как перечеркивают название населенного пункта на дорожном знаке в том месте, где границы его земель, а с ними – сила и власть, заканчиваются. Тотально. Основательно. Без сортировки. Приехав в Москву, он стал писать себя с чистого листа. Писал и написал! И вдруг они – Олины родители.
* * *– В Энск, – ответила Ульяна.
Это прозвучало словно удар под дых. На мгновение Вольскому показалось, что он стоит на краю пропасти… Нет, ни за какие деньги он не вернется туда! Только не туда – паника резким сердцебиением заметалась в грудной клетке. Из оцепенения его вывел водитель, приоткрыв разделявшую их шторку. Оказывается, они стояли на месте уже минут двадцать.
– Приехали. Или еще кружок желаете?
Помотав головой, Вольский вышел из такси.
– Мне очень жаль… – начал Вольский, приготовившись к волынке про свадьбу, но возможный отказ явно не входил в планы Ульяны.
– Просто назовите сумму. Любую сумму. Деньги не имеют значения. Только результат! – перебила она.
Смрадная вонь подворотен Энска обдавала Вольского всякий раз, когда Олина мама пренебрежительно смотрела на его взлетевший хаер, брезгливо морщилась, услышав его излишне громкий смех или крепкое словцо. Он, как птица, почуявшая приток свежего воздуха, наконец вырывался сквозь едва различимый лаз поймавшего его пыльного мешка социальных приличий, вдруг обнаруживал, что оказывался в другом таком же, но большего размера. Это сильно выбивало Сергея из колеи, бесило и раздражало. Он злился на себя, и в порядке защитной реакции становился еще более развязным, неуместным и шокирующим. После таких встреч, чтобы достичь душевного баланса, он шел на «дикий шопинг» – так он это мысленно называл. В самые дорогие магазины, где покупал всякую хрень себе или Оле за неоправданно большие деньги, чтобы заткнуть разбушевавшегося внутреннего «академика», занудствующего о тщетности существования и пустом прожигании жизни; и снова вернуть силу и власть внутреннему нуворишу, дельцу и умельцу, который стоит дорого! Дорого. Очень дорого!
«Любую сумму. Деньги не имеют значения. Только результат» – слова Ульяны эхом гремели в сознании Вольского. И тут две его вечно конфликтующие субличности – академика и нувориша – неожиданно вошли в резонанс. Ульяна попала сразу в обоих, обозначив возможность перемирия с намеком на сотрудничество, что мгновенно сделало его внутренне значительнее и сильнее. И тут же возник набивший оскомину образ с песочницей.
Глазами шестилетнего мальчишки Вольский смотрел на удаляющегося веснушчатого кента. Он шел пешком, с толстым папой рядом (в точности, как он себе перепридумал). И вдруг ему стало жаль парнишку. Получается, он запросто обездолил его только лишь потому, что СЕБЕ не позволял поднять планку. Слияние же «академика» и «нувориша» дало новое ощущение себя – «дорогой психотерапевт из Москвы». Из этого приятного состояния он мысленно отменил парнишке папу-неудачника и вернул триумфальный подъезд классного бати на джипе. И… О чудо! Сережа ПОРАДОВАЛСЯ, как за себя самого, за этого парнишку, с которым только что играл в песочнице. И даже в чем-то был для него лидером, потому что почти все его идеи заходили на ура! Он почувствовал себя крутым. По-настоящему крутым. Не на словах или понтах, а на деле.
Сергей запросто назвал сумму своего гонорара… в 10 раз больше обычного. На том конце повисла пауза. Сергей чуть улыбнулся. Флаттер был пройден! Он поймал ощущение полета, его скорость, драйв, высоту… Словно он стоял на самом верхнем этаже небоскреба и смотрел сквозь огромные стеклянные стены на огни Москвы, как на карту целого мира. Но люди не казались ему мелкими букашками. Он ощущал биение их сердец. И вдруг подумалось: интересно, они бьются в унисон или вразнобой? Хм… Надо погуглить.
– Я согласна. Билет на самолет будет у вас на почте в течение получаса. В аэропорту вас встретят. Хорошего полета. И да, доброе утро!
– Взаимно, Ульяна…? – подкинул он легкий тест на конгруэнтность.
– Юрьевна, – подхватила она.
Что ж, контакт есть, работа пошла, – подумал он и финализировал:
– Ульяна Юрьевна.
Глава 3
Неместный местный
– На пару дней, не дольше, – пообещал Сергей, хрустя горячим тостом, намазанным домашнего приготовления сливочным маслом и обожаемым им вареньем из грецких орехов. Он с наслаждением глотнул горячий кофе, и счастье наполнило его изнутри, разлилось по всему телу. Мир казался милым пушистым котенком, готовым ластиться у его ног в ожидании внимания.
– Любимый, обещай, не дольше. Иначе придется перестраивать всю логистику, а это ужас ужасный! Так, значит, примерку я твою переношу, – проговорила Оля, глядя в планшет с графиком предсвадебной подготовки. И вдруг встрепенулась, что-то вспомнив.
– Хочешь посмотреть список гостей, который мама, наконец, составила? – с горящими глазами спросила эта грациозная лань, делающая каждое его утро прекрасным и свежим. Сергей заранее сморщился, Оля засмеялась.
– 313 человек! Цитирую: «Все нужные, важные, полезные. Никого нельзя пропустить!» – она с любопытством ждала его реакции.
– Да, и это против моих пяти друзей! Мы вроде говорили о камерной обстановке… – осторожно возразил Сергей.
– «Во время пути собачка могла подрасти!» – папины слова… Да ладно, пусть приглашает. Я ж у них одна! Когда еще так оторвутся?! Моих девчонок всего 15. Итого… – она стала считать в уме.
– 333, – опередил ее Сергей.
– Отличная цифра, милый! – воскликнула она с восторгом. Раздался звук входящего СМС-сообщения. Сергей открыл его и сам удивился своей реакции. Вместо радости от того, что состоятельный клиент перешел от слов к делу, он неожиданно почувствовал напряжение и… страх.
– Что там? Ты вдруг побледнел… – встревожилась Оля.
– Да ну, брось! – Сергей отмахнулся от неизвестно откуда взявшейся тревоги. Она часто появлялась у него с приходом новых серьезных клиентов. «А вдруг не поможет? – думал он. – Вдруг не сработает? А вдруг…» Обычный синдром неизвестности.
Но как только клиент начинал говорить, он мгновенно попадал в неписаную картотеку психотерапевтического опыта Вольского. В редких случаях образовывалась новая уникальная ячейка, к которой потом добавлялись аналогичные. Чем больше практики, тем больше ячеек и проще работать.
– Данные полета, клиентка уже билет купила. Вылетаю сегодня в 22:00.
– А куда? – с интересом, заерзав на стуле, спросила Оля.
– Не поверишь, в Энск, – усмехнулся Вольский.
Глаза Оли округлились.
– В Энск?! Тот самый, твой, в который ты клялся, что ни ногой, ни за какие коврижки?! – искренне удивилась она.
Сергей покачал головой.
– Оказывается, все зависит от количества этих самых коврижек, – засмеялся он. – Надо же нам 333 гостя чем-то кормить?!
Оля посмотрела на него с восхищением.
– Ты – мой герой!
«Ты – мой герой» – приятной пластинкой крутилось в голове Вольского, когда он уже занял свое место в салоне бизнес-класса. Самолет набирал скорость. Когда-то в детстве он обожал летать, но развившееся со временем желание все контролировать омрачало радость авиаперелетов. Обычно он выпивал снотворное, надевал маску для сна и открывал глаза уже от толчка самолета при столкновении шасси с посадочной полосой – как ему казалось, спустя мгновение. Вот только это правило дало категорический сбой по дороге в Энск.
Вольский ворочался, не мог найти удобное положение. Воткнул в уши звуки степи, потом – шум моря, следом – расслабляющую музыку. Бесполезно! Прежние способы расслабиться и заснуть не работали. Гребаный Энск! «Ладно, релакс, Серега, всего два дня, и ты в дамках», – сказал он себе, снял маску и огляделся.
Приглушенный свет, мерный гул и ровное посапывание спящих пассажиров. И на фига они летят бизнес-классом в Энск? Что они там забыли? Коли сна нет, он решил погуглить хоть что-то о клиентке, к которой летел. Знал он немного: имя-отчество, явно бизнесвумен, и, раз уж может себе позволить психолога за 250 кусков в час, – фигура редкая и значимая для такого маленького городка. Он забил в строку поиска: «Ульяна Юрьевна, бизнес-леди город Энск». Открылось приличное количество статей о некоей Ульяне Юрьевне Власовой. 34-летняя вдова местного магната унаследовала бизнес и приличное состояние мужа, а также его сына Прохора от первого брака, который, если верить СМИ, вел с ней открытую войну не на жизнь, а на смерть. Что-то подсказывало Сергею, что это именно она.
Спустя несколько часов он уже сидел в кабинете Ульяны Юрьевны, которая сразу предложила Вольскому обращаться к ней просто – Ульяна. Минут за десять общения высоким стилем она набросала Сергею канву их семейной истории, точнее – предыстории, медленно приведшей ее в тот ад, в котором она сейчас жила.
Ее пасынку Прохору было 8, когда его родная мама умерла от рака. Отец потратил кучу денег, возил ее в лучшие клиники мира. Не помогло.
– Через три года он встретил меня, – чуть улыбнувшись приятному воспоминанию, сказала Ульяна и закурила. Жестом она предложила Вольскому сигарету, но он отказался: с этим оральным рефлексом он покончил сразу по приезде в Москву.
Как и большинство детей в подобных ситуациях, Прохор воспринял появление молодой жены отца как предательство. И как предательство вдвойне, когда, спустя два года совместной жизни, они елейными голосами сообщили ему, 13-летнему подростку, что скоро у него появится сестренка или братик.
– Я была на шестом месяце беременности, когда споткнулась о невесть откуда взявшийся скейт Прохора. – Ульяна невесело усмехнулась, посмотрела на Вольского, словно ожидая, что он прочтет скрытый подтекст происшедшего. Но он слушал ровно, без сочувствия и поддакивания. Это было для него нормальным рабочим состоянием. Чтобы сохранять объективность и наблюдательность, он предпочитал оставаться снаружи истории, не разделяя ни событ, ни эмоции. Да, собственно, сами истории ему не очень-то были нужны для работы. Выговориться всегда нужнее самому клиенту. Существенным для него было то, как эти истории оценивает сам клиент, где он залип и вырыл себе эмоциональные ловушки, в которые будет попадать снова и снова, доказывая свою правоту. Вот их-то, эти ловушки, Вольский никогда не пропустит. На них у него словно просыпался охотничий нюх.