- -
- 100%
- +
Никогда так не было, чтоб никак не было.
Всегда так было, чтобы как-нибудь да было!
(Я.Гашек)
Глава первая
Проснувшись, Гейс еще долго лежал с закрытыми глазами и слушал порядком надоевшее бормотание дождя. Что поделать, но последний четвертый весенний месяц эта маленькая скучная планета неизменно целиком отдавала непрерывному монотонному ливню. Отбросив одеяло, парень потянулся, зевнул, поглядел в залитое водой окно и поморщился – в комнате стояла влажная духота. Идти на работу жуть как не хотелось, перспектива залезть обратно под одеяло, накрыться с головой и проспать до лета, выглядела гораздо привлекательнее. Но быстро меняющиеся цифры синего таймера бесстрастно указывали на то, что если он сейчас же не вылезет из кровати, не оденется и не поплетется на работу, на его место мигом найдутся желающие.
На такой мелкой, но густонаселенной планете, как Антиса, всякий, кто умудрялся заполучить более-менее приличную постоянную работу, дорожил своим местом, в глубине сердца лелея надежду когда-нибудь вырваться из этого тесного мирка с ничтожными жизненными перспективами. И Гейс не являлся исключением, его тоже манили судьбоносные, ярчайшие маяки далеких больших планет. Их туманные моря и континенты, величественно плывущие в бездонных глубинах космоса, сначала снились Гейсу по ночам, а в последнее время стали мерещиться и наяву, настолько сильно надоела ему однообразная жизнь на Антисе. Но пока что не представлялось возможным улететь к далеким туманным континентам, необходимо было накопить на свой собственный кораблик. Если же выезжать на общепассажирских кораблях, то цена билета плюс необходимо-обязательная сумма на адаптационные сроки равнялись стоимости небольшого поддержанного корабля. Таким образом, захолустные планетки вроде Антисы препятствовали утечке народных масс к манящим маякам больших миров, а прекрасные большие миры этим же методом снижали количество желающих испортить своим присутствием их заповедные континенты.
На завтрак времени не оставалось. Гейс сполоснул лицо и посмотрел на себя в зеркало над умывальником. Серебристое напыление на металлической поверхности отразило симпатичное лицо молодого человека: высокий чистый лоб, ровный нос, четко очерченные губы, упрямый подбородок, светло-серые глаза и взъерошенные кудри цвета дикого ореха. Кое-как пригладив пальцами волосы, Гейс пошел одеваться. Он влез в мешковатый непромокаемый комбинезон, зевая, застегнул многочисленные крепления, поверх натянул прозрачную, опять же непромокаемую куртку с капюшоном, на ноги – ботинки на толстенной протекторной подошве, перчатки на руки. Можно было идти трудиться. Он подошел к входной двери, и она, трясясь от старости, стала подниматься вверх.
– Хорошего дня-я-я-я! – хрипло, вразнобой затянули автоматические системы охраны этого уже еле дышащего сооружения, служившего Гейсу домом. – Возвращайся поскоре-е-е-е…
– Пока-а-а, пока-а-а! – привычно, в тон ответил Гейс, набрасывая на голову капюшон.
Стоило ему шагнуть за порог, как дверь за спиной рухнула вниз с оглушающим металлическим лязгом, на который Гейс и не обратил внимания – давно уж притерпелся.
Родился и вырос Гейс на парной, зависимой от Антисы, планете Шерувеме – местечке, с горизонтов которой Антиса выглядела глобальным космическим телом. Перебраться с Шерувемы на Антису оказалось парой пустяков для такого отличного пилота, как Гейс, а вот дальше… все пустяки быстро закончились. Антиса крепко держала свою рабочую силу, выплачивая ей ровно столько, чтобы хватало на оплату малоприличного дома и средневкусной еды, оставляя все остальные перспективы сиять радужными огнями в своих прозрачных небесах.
Громко чавкая протекторными подошвами по густой рыжей грязи, Гейс брел к едва виднеющемуся в ливневой стене приземистому округлому зданию жутковатого мертвецки-голубого цвета. Эта окраска, в понимании хозяина здания, должна была навевать клиентам мысли о нежных небесных сферах. Хмуро поглядев на чересчур большую для успешного предприятия вывеску на здании: «Вельсевера» Грузопассажирские космоперевозки! Без исключения для всех!», Гейс приподнял прозрачный капюшон куртки, чтобы плюнуть в грязь.
Над входом для персонала висел здоровенный таймер, его цифры показывали, что Гейс почти не опоздал.
Он очистил ботинки, переступил через порог, переобулся, свернул в узкий отсек, где сменил свой комбинезон на форменный голубой, надел на голову маленькую черную шапочку и поспешил за удаляющимися спинами остальных пилотов.
Как обычно собрались в тестовом зале, где проводился обязательный анализ на наличие в крови запрещенных веществ, и только после этого пилоты допускались к полетам. Зевая и наступая друг другу на ноги, они выстроились в шеренгу напротив металлических анализаторов. Шкафообразные аппараты, как и, впрочем, всё оборудование «Вельсеверы», были старыми и порядком изношенными, поэтому процедура анализа доставляла мало удовольствия. Требовалось взяться за ручки-скобы, опустить голову в мутную, неизменно воняющую кислятиной пластичную полусферу, и на выдохе получить весьма ощутимый укол в шею. По завершению анализа, пилоты прошли в сообщающееся помещение – зал ожидания. Расселись по десять человек за стол, и Гейс, устроившись поудобнее, сразу заснул. Из-за непрерывного монотонного дождя, чей шум продолжал звучать в ушах даже в звуконепроницаемом помещении, постоянно хотелось спать, бодрствовать приходилось через силу. Достаточно было оказаться в тепле, куда-нибудь присесть, к чему-нибудь прислониться, как силы моментально покидали.
Проснулся Гейс оттого, что кто-то тряс его за плечо.
– Чего надо? – парень нехотя разлепил ресницы и увидел пилота Форуса.
– Тебя вызывают, не слышишь, что ли?
– Не слышу, я сплю.
– Так проснись и послушай!
Гейс зевнул, тряхнул головой, разгоняя тяжелую сонливость, и услыхал раскатисто несущийся из динамиков голос второго помощника владельца «Вельсеверы» Курши:
– Пилот Гейс, немедленно подойди к почитаемому Эри-Риве! Почитаемый Эри-Рива ждет тебя!
– И зачем это я хозяину понадобился? – пробормотал Гейс, нехотя вылезая из-за стола.
Остальные пилоты проводили его сочувствующими взглядами. Когда сам почитаемый Эри-Рива вызывает к себе какого-то малоуважаемого пилота, ничего хорошего ждать не приходится
Почитаемый Эри-Рива единолично занимал огромное, чуть уступающее размерами тестовому залу помещение. Грязно-синего цвета, с прозрачными куполообразными потолками, сквозь которые хозяин наблюдал за взлетом и посадкой кораблей, кабинет Эри-Ривы производил впечатление мусорной свалки из-за обилия всевозможных нужных и ненужных вещей. Эри-Рива не только здесь самоотверженно трудился, но и жил, так как из семьи его давным-давно выгнали.
Гейс переступил порог, притворил за собой дверь и приготовился к каким-нибудь неприятностям. Из-за чудовищной сонливости он, как ни силился, так ничего плохого о себе и о своих поступках вспомнить не мог.
Эри-Рива монументально восседал за необычным длинным узким столом. Гейс мог поспорить с кем угодно на что угодно – этот стол являлся ничем иным, как переделанной транспортерной лентой. Глядя на грузного хозяина за этим странным столом, Гейс невольно ожидал, что вот сейчас квадратная фигура, затянутая в плотную сиреневую ткань, тронется с места и медленно поедет, не меняя позы.
– Иди-ка сюда, – Эри-Рива поманил Гейса четырехпалой рукой в блестящей черной перчатке. – Ближе! Еще ближе! Сюда, ко мне – подойти можешь или ноги отнялись?
Грустя и спотыкаясь, Гейс подошел к «транспортеру», встал напротив хозяина и впервые получил возможность рассмотреть свое начальство вблизи. Издалека Эри-Рива казался более человекообразным… Желтоватая, чересчур тонкая, вся покрытая мельчайшими морщинками кожа, четыре подбородка, наплывающие над глухим жестким воротом, прижатые к лысому черепу заостренные уши и круглые маленькие глазки розоватого цвета. Раздраженно, почти зло эти розовые глазки уставились на Гейса. От такого взгляда, хочешь не хочешь – проснешься. Придирчиво осмотрев пилота с ног до головы, Эри-Рива произнес следующее:
– У нас появились ценные клиенты, хорошо платят. Желают лететь через нашу компанию на Генферу, двигаются транзитом через Антису. Ты их повезешь.
Гейс слегка растерялся. Он не мог припомнить, когда это Сам Хозяин вызывал пилота лишь для того, чтобы сообщить о клиентах. Значит, они и в самом деле важные персоны и везти их доверяют именно ему, Гейсу… Проникнувшись ощущением собственной избранности, он решился задать пару вопросов. И самый первый вопрос сразу же оказался неудачным:
– А почему они решили лететь через нашу компанию?
Розовые глазки стали красными, и Эри-Рива заорал, впадая в моментальное бешенство:
– Да потому что мы лучшие на этой пустоголовой планетенке! Мы лучшие! А все остальные худшие! Они все-все-все хуже нас! Тебе это понятно?! Понятно это те-бе?!
– Да, да, конечно, – пробормотал Гейс, отступая назад, – очень неумно с моей стороны было…
– Куда пошел?! Стоять на месте, когда я с тобой разговариваю!
Гейс послушно вернулся на исходную позицию.
– Возьмешь лучший наш корабль, – спокойно сказал Эри-Рива. Он так же быстро утихал, как и воспламенялся.
«Неужто мне доверят «Антарагон»?» – с замиранием души и тела подумал Гейс.
– Возьмешь «Антарагон», – подтвердил смелое предположение хозяин. – Если по возвращению обнаружится хоть одна крошечная царапина на обшивке, пульте управления, на полу или на стенах, если пятнышко постороннее где-нибудь замечу, ты будешь работать здесь бесплатно всю оставшуюся жизнь. Информация дошла до адресата?
Гейс согласно кивнул. Полет на «Антарагоне» того стоил. Но радость радостью, а узнать, что за пассажиры желают посетить Генферу, да еще и готовы оплатить частное путешествие на роскошном корабле, не мешало бы.
– Можно узнать, кого я повезу?
Эри-Рива извлек из кучи разнообразных предметов, теснившихся на столе металлический стакан-банку, промочил горло и вполне спокойно ответил:
– Это священники с Оксента. В количестве двух штук.
– Священники? – опешил Гейс. – Мне нужно везти священников на Генферу?
– Именно. Они следуют туда с каким-то визитом, все транспортные расходы взяла на себя Генфера. Видать, святоши важные, генферцы не поскупились. Надо, чтобы им всё понравилось, глядишь, будут летать через нас всей своей братией. Стартуешь сегодня.
Гейс глубоко вдохнул и произнес на выдохе скороговоркой:
– Боюсь, я не могу лететь, не решусь взять на себя такую ответственность. У меня хроническая сонная болезнь, я усну прямо за пультом, и все священники погибнут. Возьмите лучше Бааска, он высококлассный пилот, он бодр, не сонлив, с ним они точно доберутся куда надо.
От подобной неслыханной наглости Эри-Рива ненадолго потерял дар речи. В молчании он снова покопался в залежах на столе, потом зачем-то полез под стол. Гейс и не сомневался, что сейчас хозяин извлечет лучник и пристрелит его на месте. Но вместо ожидаемого оружия Эри-Рива вытащил порядком истрепавшуюся небольшую коробку и швырнул ее Гейсу. На крышке желтела надпись «Бодрилокс – непревзойденное средство для бодрости!»
– Приятного аппетита, – сквозь зубы процедил Эри-Рива. – Не ешь в сутки больше трех кусков, а то так взбодришься, что никогда не успокоишься!
– Но почему именно я? – Гейс решил идти напролом, заработать на свою голову скандал, быть может, даже увольнение, но только избавиться от этого рейса.
– Потому что ты! – прорычал Эри-Рива, снова начиная закипать. – Я так решил! И кто ты такой выискался, чтобы обсуждать со мной мои решения?!
– Я священников не повезу! – отрезал Гейс и зажмурился, готовясь к неминуемой расплате. – Ни за что не повезу! Кого угодно, только не священников!
Должно быть, настолько сильно Эри-Рива удивился впервые в жизни. От постигшего его изумления он не стал кричать и бесноваться, а спокойно, даже заинтересованно произнес:
– Почему, собственно? Ты не любишь священников? Или боишься их?
Гейс тяжело вздохнул и опустил голову.
– Так в чем дело? Что за истерика на тему тихих, мирных священников? Я хочу знать причину, по которой я должен менять установленного пилота.
Гейс упорно молчал, тиская в руках коробку «Бодрилокса».
– Ну-у-у-у?!! – заорал Эри-Рива.
– Там, где священники, всегда жди неприятностей, – торопливо ответил Гейс. – Это закономерность! Соваться вместе с ними в космос – самоубийство лично для меня! Три раза возил священников и три раза чуть не перекинулся вместе с кораблем! К тому же у меня с этой братией личностный дисконтакт, пусть летят с кем угодно, только не со мной! Я не летаю со священниками, это мой принцип! Я закончил, можете меня увольнять.
Эри-Рива пожевал губами, задумчиво глядя на своего лучшего пилота, поискал что-то на столе и извлек плотный лист бумаги.
– Знаешь, что это такое? – он поднял лист, чтобы Гейсу было лучше видно. – Это департационный лист с Антисы на Шерувему. Хочешь сегодня же вернуться на родину без права покидать ее в ближайшие сто галактических лет, потеряв разрешение на работу с кораблями? Мне почему-то кажется, что не хочешь. Или хочешь? Так хочешь или не хочешь? Скорее отвечай, а то я в смятении от такой дилеммы!!! – Эри-Рива грохнул кулаком по столу, отчего тоненько задребезжал какой-то металлический хлам.
– Не хочу… – едва слышно ответил Гейс, не поднимая головы.
– Что-что? Я не расслышал!
– Не хочу!
– Ну вот, я так и знал, ты принял поразительно мудрое решение. Надо полагать, священников ты повезешь?
– Повезу.
– И они тебя больше не пугают?
– Нет.
– И ты сейчас же возьмешь все свои драгоценные принципы, прижмешь их покрепче к сердцу, чтобы не растерять по дороге, и пойдешь знакомиться со священниками?
Гейс кивнул с убитым видом.
– Великолепно, юноша, всегда знал, что мы тут все как одна семья и понимаем друг друга с полуслова. Твои подопечные сидят в ожидальнике. Заботься о них трепетно и нежно, ни в чем не отказывай, упреждай каждое желание, захотят поболтать, выслушай с благоговением парочку душеспасительных бесед, от тебя не убудет.
И, заметив, какое выражение появилось на лице пилота, добавил:
– И выслушаешь внимательно, что бы они ни болтали! И еще попросишь! И только посмей опозорить нашу компанию! Я тебя собственнолично сожру! – Эри-Рива подумал и добавил: – С отвращением, правда, но сожру. Информация не ошиблась адресатом, дошла по назначению?
Гейс кивнул.
– Тогда бегом побежал в ожидальник!
Парень сорвался с места и бросился к двери.
– Принципы свои не растеряй, братамухра несчастная! – напутствовало вслед красноглазое начальство.
Глава вторая
Важных пассажиров в ожидальнике как мог, так и развлекал второй помощник Эри-Ривы – Курша. Так как практически все его истории начинались с фразы «а вот мы как-то с одной красоткой…», то ему пришлось изрядно попотеть, чтобы придумать что-нибудь занимательное для священников.
– Погода у нас, знаете ли… – выдавливал Курша капля по капле. – Неприятная нынче погода заделалась. И такая вот дрянь происходит, представьте себе, от самого что ни на есть зарождения этой тухлой планетёнки, чтоб она от кислородного голодания пересвистнулась.
И замолчал, напряженно размышляя, не сказал ли чего-нибудь ненужного. Молчали и священники, переваривая полученную информацию.
– А еще у нас ветра бывают… – мучился Курша. Он поднял глаза к потолку и увидал паутину сильно заметных трещин. Курша тут же забыл обо всех ветрах, о которых собирался поведать, и на его шее угрожающе вздулись вены. Эти проклятые трещины он приказывал заделать еще до дождей и ему давно доложили, что все заделано в лучшем виде.
Раздался звук поднимающейся двери и на пороге возник пилот Гейс. Курша обрадовался ему, как родному.
– О! – воскликнул Курша, резво вскакивая с пластикового стула. – А вот и ваш пилот! Прошу знакомиться, его зовут Гейс, ему нет равных в нашей компании, хотя у нас все пилоты высочайшего класса, в этом вы сомнений не имейте, но Гейс лучший из лучших! Гейс, знакомься, наши многоуважаемые пассажиры… – Курша украдкой вынул из кармана бумажный огрызок и прочитал украдкой: – Сиятельный отец Мантий-Мукаделис и досточтимый брат Эхатештамп. Теперь я вас оставлю, пора бежать, готовить к старту корабль. Подготовка к старту – это очень, очень важно!
И Курша поспешил к выходу из ожидальника, по пути сунув в руку Гейсу бумажку с именами пассажиров.
– У нас все корабли самые лучшие, но мы дадим вам лучший из лучших!.. – донеслось уже из коридора. И Гейс остался наедине со священниками.
Сиятельный отец Мантий-Мукаделис оказался невысоким, коренастым, весьма преклонного возраста мужчиной в широких синих брюках, свободной голубой рубахе почти до колен и подобии белой накидки-безрукавки. Длинная седая борода отца делилась на три части, каждую из которых по всей длине скрепляли многочисленные серебристые кольца; волосы, собранные на затылке в хвост, доходили почти до пояса, хвост также по всей длине перехватывали кольца. Загорелое лицо Мантий-Мукаделиса с нехарактерным для священника твердо вырезанным подбородком, испещряли тонкие морщинки, из-под густых белых бровей по-молодому сияли голубые глаза.
Досточтимый брат Эхатештамп выглядел не настолько примечательно: довольно молодой мужчина ростом чуть повыше Гейса, среднего телосложения, с коротко стриженными черными волосами. Черты его бледного лица были острыми, как у какого-нибудь степного грызуна, черные глаза глубоко посажены, а уши так прижаты к черепу, что казалось, они и вовсе отсутствуют. На нем была темная одежда свободного кроя – штаны и рубашка, застегнутая под самое горло.
Гейс сглотнул застрявший в горле ком и растянул губы в приветливой улыбке. Ужас, постигший его, не поддавался описанию. Это действительно были самые что ни на есть настоящие священники, а он-то уж успел понадеяться, что Эри-Рива или перепутал, или преувеличил…
– Доброго дня, Гейс, – с мягкой улыбкой произнес старик, слегка кланяясь, – да ниспошлет Великий Вселенский Разум тебе здоровья и благоденствия.
«Начинается….», – подумал Гейс, а вслух произнес:
– Рад приветствовать, надеюсь, путешествие вам понравится. Сейчас мы пройдем на посадочную площадку… – он не удержался и тяжело вздохнул: – И, как говорится, полетим.
Мантий-Мукаделис согласно закивал, а брат Эхатештамп всё смотрел куда-то в пространство и особого интереса к происходящему не проявлял.
С тяжелым сердцем Гейс вышел из ожидальника и повел своих пассажиров к стартовой площадке «Антарагона», чувствуя себя немного глуповато с этой мятой желтой коробкой «Бодрилокса» в руках. Свои вещи – две небольших черных сумки священники предпочли нести сами, отказавшись от механических носильщиков.
«Антарагон» – краса и гордость «Вельсеверы», занимал не только отдельную взлетно-посадочную площадку, но имел так же троих персональных техников, в чьи обязанности входило неусыпное бдение за звездным лайнером: профилактический осмотр да внутренняя уборка до блеска.
Подойдя к «Антарагону», Гейс так разволновался, что даже забыл о постигшем его горе в лице священников. Корабль темно-синего цвета, с четырьмя плоскими острыми крыльями, с панорамным обзорным иллюминатором, сверкающий и мощный посланец бездонных космических глубин, был пределом мечтаний всех пилотов «Вельсеверы». Всё ещё не веря собственному счастью, Гейс замер у центрального входного шлюза, коснулся ладонью прохладной обшивки…
– Великолепный лайнер, – раздался за плечом Гейса голос Мантий-Мукаделиса. – Необыкновенно величественный.
– А? – обернулся Гайс. – Не расслышал, что вы сказали.
– Ничего особенного, – глаза старика понимающе улыбались.
Запрокинув голову, брат Эхатештамп молча рассматривал корабль. Похоже, «Антарагон» его тоже не оставил равнодушным.
Гейс набрал на шлюзовой панели восьмизначный код, и с тихим гудением панель разделилась на четыре части, открывая вход. Навстречу Гейсу полился прозрачный белоснежный свет, и бесполый голос приятного тембра произнес:
– Межпланетный лайнер дальнего следования «Антарагон» приветствует вас на своем борту. Вам гарантированы комфорт, покой и безопасность.
Пассажиры вошли следом за Гейсом, шлюз стал закрываться, а голос тем временем продолжал:
– Помимо простого и эффективного центра управления, я оснащен всем необходимым для того, чтобы сделать ваше путешествие максимально приятным и разнообразным. На борту вас ожидает библиотека лучших произведений ста двадцати планет, отсек личных иллюзий, где вы сможете создать любую желательную для вас атмосферу и интерьер. Помимо пищевого центра, имеется зона отдыха, где вы найдете широчайший выбор напитков, а мои каюты оборудованы в соответствии с самыми взыскательными требованиями. Межпланетный лайнер дальнего следования «Антарагон» желает вам прекрасного, быстрого пути.
Голос смолк. Пилот с пассажирами стояли в просторном холле, больше похожим на гостиничный – на пол и стены был нанесен ненавязчивый тонкий рисунок, и словно в воздухе, парили пять серебристых лестниц с обозначениями направлений.
– Вас проводить? – Гейс шагнул к лестнице, ведущей на этаж пассажирских кают.
– Нет, нет, не стоит, – снова улыбнулся Мантий-Мукаделис, поудобнее перехватывая ручку сумки. – Я неоднократно летал на подобных судах, мы разберемся самостоятельно, не беспокойтесь. Идем, брат.
Священники ступили на серебристую ступень, и лестница плавно понесла пассажиров наверх. Как только священники скрылись из вида, Гейс выдохнул с большим душевным облегчением и направился к лестнице, ведущей в центр управления.
Строение кораблей такого класса, как «Антарагон», Гейс знал наизусть и мог бы двигаться с закрытыми глазами, но на практике, да еще и самостоятельно такой лайнер пилотировать не доводилось. Лестница несла ввысь, по мере подъема вспыхивало освещение, и вскоре Гейс ступил в идеально круглое бледно-голубое помещение центра управления, где огнями межзвездных далей уже сиял пульт с многочисленными экранами, на которых вовсю шли самозапускающиеся программы, тестирующие лайнер на готовность к полету. Гейс присел в кресло пилота, погладил ладонью пульт и, счастливо улыбаясь, вставил в ухо крошечную капсулу внутренней связи.
По завершению тестов на центральном экране появилось сообщение о готовности корабля к полету. Гейс включил базовые системы старта, и снаружи «Антарагон» вспыхнул бортовыми огнями. Спустя пару минут возникла едва ощутимая вибрация, которую давали разогревающиеся батареи десяти вспомогательных двигателей, должных вывести корабль на орбиту прежде, чем подключатся восемь основных. Четыре плавных толчка обозначили разворот крыльев из верхнего вертикального положения в нижнее и горизонтальное… Не глядя в иллюминатор, Гейс будто бы ясно видел, как два крыла опускаются вниз, а два уходят в горизонтальную плоскость. Раздалось утробное, глубинное гудение, что означало полный разогрев батарей. Гейс выставил курс и дал команду старта, отчего мгновенно ожила шкала набора высоты.
Вскоре «Антарагон» успешно стартовал с взлетно-посадочной площадки космодрома «Вельсеверы» планеты Антиса.
Глава третья
Восторг от управления такой грандиозной, безупречно послушной красотой, как «Антарагон», настолько захватил Гейса, что он напрочь забыл о пассажирах. Судно миновало орбиту и, как в ночные воды Океана, полные смутных огней никогда не спящих глубоководных рыб, нырнул в Космос.
– Да, корабль прекрасный, ничего не скажешь.
Гейс вздрогнул от неожиданности и обернулся. Прямо за его спиной стоял брат Эхатештамп.
– Прекрасный корабль, – повторил он, разглядывая пульт управления. – Вы, должно быть, хорошо разбираетесь в кораблях?
Тряхнув головой, Гейс откашлялся. Он мог поклясться, что по покрытию пола центра управления невозможно пройти бесшумно, звуковой акцент на шуме шагов предусматривался как одна из мер безопасности пилота. Однако прямо за спинкой его кресла стоял абсолютно бесшумно подошедший брат Эхатештамп.
– Конечно, я хорошо разбираюсь в кораблях, – кивнул Гейс. Ему неловко было сидеть перед стоящим братом, но встать он не мог, требовалось следить за приборами.
Брат Эхатештамп, смутно напоминающий какое-то сумеречное животное со своими плотно прижатыми к черепу ушами, вскользь осматривал интерьер центра управления, глаза его казались туго налитыми изнутри чем-то черным и упругим.
– Корабли такого класса, как правило, бывают полувоенными, да?
– А почему интересуетесь? – Гейс немного удивился, но вспомнил наставления Эри-Ривы, и решил ни в чем священникам не отказывать. Раз уж захотелось брату послушать про корабли, отчего же не уважить.