Фата для церковной мышки

Глава шестая

Музыкальный канал мы честно и добросовестно глядели до полуночи, но певицу Аиду так ни разу и не увидали. Видать ее популярность была в прошлом, или же еще в будущем. Но Тае очень сильно хотелось на нее посмотреть, ради этого она даже согласилась поехать вместе со мной на работу и покопаться в газетах, делая вид, что помогает переезду.

– Давай спать, что ли? – я уже просто не могла смотреть на это бессмысленное мелькание мальчиков и девочек с одинаковыми прическами, телами и лицами. Казалось, все они поют одну бесконечную ужасную песню и никак не могут остановиться. Не получается у них…

– Давай, – зевнула Тая.

Тему фальшивого принца, его семьи и несостоявшейся невесты-певицы мы закончили обсуждать минут двадцать назад, больше мусолить это не хотелось. Тема уже внушала отвращение.

Пока я раскладывала диван и стелила постель, Тая смыла шикарный макияж и переоблачилась в свою уютную кружавчатую рубашку с бабочками. Когда наступала весна, она привозила ко мне эту рубашку, когда поджимал ноябрь, кружева уезжали на Академку, а взамен приезжала фланелевая с розами и маргаритками. Четверть моего шкафа забито Тайкиной одеждой, я порой даже не знаю, где чьи вещи.

Выключив свет, я примостилась с краю и натянула махровую простыню, заменяющую летом одеяло.

– Все-таки хорошо, что это было.

– Что? – я повернулась на бок, пытаясь рассмотреть в темноте Тайку.

– Артур, его ухаживания, эти две недели. Это было здорово, и хорошо, что я ничего не рассказала ему о себе, получается – мы квиты. Просто поиграли и разошлись, никто никому ничего не должен. Только вот кольцо…

– Если у него хватит наглости попросить его обратно, я сама могу ему отвезти и бросить в рожу, тебе не обязательно будет с ним встречаться.

– Ладно, поживем-увидим, давай спать, а то завтра в редакцию опоздаем.

– Не передумала ехать со мной?

– Нет, помогу тебе с переездом.

– Спасибо, друг.

– Не за что. Спокойной ночи.

В восемь утра заголосил будильник, и сразу же оживился Лаврентий в предвкушении прогулки.

– Я выведу его, – с тихим вздохом произнесла Тая.

Она лежала на спине и смотрела в потолок на мою пыльную пятирожковую люстру из сиреневой пластмассы.

– Давно не спишь? – приподнялась я на локтях.

– С половины шестого.

– Чего так?

– Думаю.

Даже и не надо было спрашивать, о чем.

– Тай, ты же сама говорила – хорошо, что такое с тобой случилось. Главное, все обошлось с минимальными потерями, а представь, если бы ты вышла за него замуж.

– Если бы я вышла за него замуж, – перевела она на меня взгляд печальных глаз, – мы поехали бы в свадебное путешествие, в кругосветный круиз.

Такую жирную карту мне нечем было крыть, не придумали еще такого туза.

– Это он тебе сказал?

Тая отвернулась к стене и не ответила.

– Идешь гулять с Лавром? – вздохнула расстроенная я.

– Иду, – глухо ответила Тая.

Подруга быстро поднялась и, не глядя на меня, пошла в ванную. А я осталась с неприятным ощущением, будто это я собственноручно развалила ее шикарную свадьбу.

Они ушли, а я, вся в невеселых думах, отправилась умываться. Размышляя над тем, что кофе вреден, но вкусен, я завершила омовение и направилась было на кухню, как вдруг мое внимание привлекла трель мобильника. Трель доносилась из Тайкиной сумки. Скорее рефлекторно – телефон звонит, значит надо ответить – я полезла в сумку и достала аппаратик. На дисплее высветилась надпись: «Артур-мобил». Я нажала на кнопочку ответа и отчего-то хриплым басом произнесла:

– Да?

– Таечка, здравствуй, – произнес негодяй. – Не разбудил?

– Нет.

– Замечательно, слушай, я взял два билета в театр Гоголя, отличная пьеса, я ее уже видел, но хочу посмотреть еще раз с тобой. Как обычно в семь часов. Ты пойдешь?

– Не знаю, – я пару раз кашлянула в трубку, – похоже, заболела.

– Заболела? Температуру мерила? Давай я подвезу все необходимое!

Слушая его, я смотрела на облупившуюся во многих местах обувницу-калошницу и не знала, что и отвечать влюбленному, заботливому жениху. Чужому жениху.

– Перезвоню, – наконец брякнула я и нажала на отбой.

Телефон практически сразу зазвонил снова. Я опять нажала на отбой и убрала его обратно в сумку. В конце концов, мне хотелось кофе.

Я уже допивала большую чашку ароматного напитка, когда наконец-то вернулись Тая и сладкий. Пока Лаврентий шумно пил воду из своей поилки – небольшого эмалированного тазика, я честно передала ей наш короткий разговор с Артуром. Ожидая, что сейчас она изрыгнет громы и молнии, порицая мою самодеятельность, я на всякий случай отошла к окну (кто знает, может, придется выпрыгивать), но она посмотрела на Лаврентия, взяла его полотенце и тщательно вытерла мокрую собачью морду. Затем сказала:

– Странно… выходит, отец не задал ему жару?

– Не знаю, но разговаривал он как ни в чем не бывало. Пойдешь в театр?

– Я перезвоню. Давай скорее собираться, а то опоздаем.

Я хотела спросить, куда, собственно, мы едем, но вовремя вспомнила куда. Сегодня же перебираемся в новый офис.

Чтобы успеть стопроцентно, добираться решили на метро. Настроение было задумчивое, лица лиричные – обе размышляли на одну и ту же тему. Покачиваясь на диванчике в вагоне, я пыталась понять, что происходит? Если отец не стал разговаривать с Артуром, то зачем он ждал у ресторана? И кого именно желал выловить? А если бы мы уехали все втроем? Если бы, да кабы… Но, касательно возможной свадьбы настроен он был резко отрицательно, и если не стал говорить с Артуром, то… почему? А если поговорил, то причем тут билеты в театр? Или он и вправду влюблен в Таюху? Я скосила глаза и посмотрела на ее курносый профиль. Не нравилась мне вся эта история, хоть плачь.

У дверей издательского дома «Комета», где изволила влачить свое жалкое существование наша трупная газета, топтался Влад, посасывала папироску Тина Олеговна, ругался с кем-то по мобильному художник Лёвик Иловайский и, собственно говоря, все, больше никого не было. Отсутствовал Дима – наш корректор, дизайнер и верстальщик, а так же бледная и молчаливая, как арестованный лебедь Оксана Макакина – ответственная за криминальный раздел. Она у нас работала сравнительно недавно, ведь раньше вся газета была посвящена исключительно аномальным явлениям. До встречи с Оксаной, я могла бы подумать, что девушка с такой блеклой, будто выцветшей внешностью и фамилией «Макакина» просто обречена на неудачную жизнь и неуклюжую судьбу, однако юная леди вполне вписалась в историю. Она относилась к жизни с удивительным пофигизмом, и, наверное, из-за этого у нее все получалось, ко всему вдобавок у барышни оказался симпатичный состоятельный супруг. У нас Оксана работала только потому, что не хотела сидеть дома и терять журналистский стаж, а так вполне могла бы ничего не делать и заниматься только своей персоной. Короче, в нашей газете Оксана нашла свое место под солнцем.

Я со всеми поздоровалась, и посмотрела на часы: 10.05.

– Где Конякин?

Целое пятиминутное опоздание нашего патологически пунктуального начальства не могло не удивлять.

– Сами поражаемся, – пожал плечами Влад, – без него охрана нас внутрь пропускать не хочет. А чего это вы, девчонки, какие-то коматозные?

Тая подняла на него взгляд влажных карих глаз и прошептала:

– Я на жизненной распутице пребываю.

Тина Олеговна моментально развернула свои слуховые локаторы в нашу сторону, вот ведь всегда есть человеку дело до чужих проблем, своих что ли не хватает?

Влад взял нас обеих под руки и отвел в сторону.

– Вы опять во что-то серьезное влипли?

В очках его глаза казались большими и добрыми. Мне захотелось поплакать, но я сдержалась. Тая молчала, тогда я решила ответить вместо нее:

– Тае замуж предлагают, а мы не знаем, стоит ли соглашаться.

– Приличный хоть человек?

– Непонятно.

– Богатый?

– Неизвестно.

– Он хотя бы не негр?

– Причем тут негр? – подала голос Тая. – Почему обязательно – негр?

– Ну, хоть что-то вы должны же о нем знать, вот я и спрашиваю, белый ли он.

– Как снег.

– Больной, что ли или из Питера?

– Отойдем, Сена, – процедила Тая. – Отойдем, пока я ему в лицо не вцепилась!

Мы отошли, но обуреваемый любопытством Влад потащился за нами. И тут я увидела наше начальство. Конякин резво скакал со стороны метро и весь был какой-то всклокоченный, лицо как-то набок, рубашка колом, брюки застегнуты где-то подмышками, иными словами вид Станислав Станиславович имел очень творческий и крайне порывистый. Приветственно кивнув работникам ножа и топора, он полез было к охране с претензиями, но нам мгновенно открыли все двери, не желая связываться с Конякиным.

– Так, – командным голосом произнес наш предводитель, – для начала идемте, осмотрим новое помещение, распределим, кто, где разместится.

Начальству опаздывать можно, оно вообще, как известно, не опаздывает, оно, задерживается. А любого из нас он растерзал бы на месте за трехминутную паузу. Хотя кто его знает, может в такой газете, как наша и необходима железная дисциплина, иначе вообще все развалится. Стоит отдать должное С. С., за время его царствования наш разгильдяйский коллектив и впрямь стал более подтянутым и работоспособным, по крайней мере, расслабляться Конякин нам не позволял. По его словам, мы вот-вот должны были вывести нашу газету на прямо таки межпланетный уровень популярности и тогда у нас появятся реальные возможности и увеличить тираж, и огрести невиданные богатства, и, наконец-то, нанять еще людей, чтобы больше не приходилось работать каждому за троих.

Наш новый офис располагался этажом ниже старого, я этому даже обрадовалась, на втором этаже размещалась бухгалтерия и касса, значит, можно будет раньше всех оказываться у заветного окошечка выдачи денег.

Мы шли все дальше и дальше по направлению к курилке и туалету, и я уже начала беспокоиться. Когда миновали предпоследнюю кабинетную дверь, и Конякин стал притормаживать, беспокойство усилилось. Так и есть, наш новый офис располагался в самом хвосте впритык к мужской уборной. Лица у трудового коллектива вытянулись, как по команде. Конякин или делал вид, или же вправду не замечал нашего резко потускневшего настроения. Он открыл дверь и широким царским жестом приказал войти. Наступая друг другу на пятки, мы вошли в нашу новую обитель. Сначала попадали в предбанник, созданный для секретарши, по левую сторону предбанника располагалась дверь в кабинет начальства, по правую сторону – вход непосредственно в помещение офиса, не очень большого, но зато с пятью столами. И уже в офисе была еще одна дверь в крошечный закуток, его вполне можно было использовать как кладовку. Или же, как кабинет Тины Олеговны, подумаешь, окон нет и одна стена общая с мужским туалетом, отличный кабинет можно сделать, обладая большим желаньем и смекалкой.

Осмотрев новый офис, мы все сгрудились в предбаннике, и Конякин вдруг сказал удивительное:

– А сюда мы посадим секретаршу.

Мы замерли. Неужто наши газетные дела выправились до такой степени?

– Разве можем позволить себе секретаря? – очнулась первой Тина Олеговна.

– Да, – гордо выпятил грудь С. С. – Можем! А теперь за дело!

Глава седьмая

Мы бодро устремились на второй этаж за своим барахлом. Я бежала впереди всех, надеясь успеть занять приглянувшийся мне стол у окна. Ворвавшись в редакцию, я схватила со стола компьютерную клавиатуру, из ящика выхватила пачку исписанных листов и метнулась в обратном направлении. Народ, осознавший, что все лучшие места могут разобрать, тоже включил третью скорость и заметался. Одному Конякину торопиться было некуда, его-то кабинет никто не займет. Он перехватил Влада, тащившего монитор, и сказал в своей обычной повелительно-рычащей манере:

– В номер дашь рекламу, мол, ищем секретаря, умеющего составлять кроссворды и сканворды! Мы ему доверим еще и раздел юмора вести! Пол и возраст значения не имеют!

Последнюю фразу я услышала уже в коридоре. Здорово, значит, секретарь у нас, так же как и все остальные будет на все руки от скуки. Ни кроссвордов, ни юмора до сих пор еще не публиковали, значит, начальство решило расширять газету, видать дела наши и впрямь выравниваются.

Обогнав Тину Олеговну, шествовавшую с цветочным горшком в руках, я залетела в новый офис и бабахнула клавиатуру на самый лучший стол – и у окна, и рядом с выходом. Бросив в мою сторону нехороший взгляд, Тина Олеговна поставила горшок на подоконник у стола в противоположном конце комнаты и собралась что-то сказать, но мне некогда было ее слушать, я помчалась за компьютером, чтобы уж как следует утвердиться на новом рабочем месте.

В офисе этажом выше вовсю шла кипучая деятельность по переселению, а Тая целиком и полностью погрузилась в содержимое стеллажа, где громоздились коробки со старыми номерами. Ни крики Конякина, ни народная толчея – ничто не могло оторвать ее от поисков номера с певицей Аидой. Я не стала ей мешать, у меня своих дел был непочатый край. Отсоединив процессор от монитора, я поспешила на выход.

– За каждым остается закрепленным тот же самый цветок, что был здесь! – неслись в след конякинские распоряжения.

У нас каждый, даже наш разудалый художник был ответственен за какое-нибудь растение, или как называл это Влад – шефствовал над одним зеленым горшколицом. Моим горшколицом был длинный кривой кактус неприличной формы, который я исправно поливала отстоянной водичкой, в надежде, что он когда-нибудь зацветет.

Я устанавливала процессор на столе, когда вошел Влад с двумя коробками.

– Сена, хочешь, скажу невероятное?

– Валяй.

– Конякин помогает Тае что-то искать в стеллажах. Все в шоке и считают это началом большого и светлого чувства.

– Прекрати, пожалуйста, ерундить, может он хочет, чтобы она поскорее нашла что ей нужно и умелась из редакции. И вообще, пойдем, перекурим, а?

– Пойдем.

Он бухнул коробки на соседний стол, и мы отправились в курилку.

– Слушай, Сена, – Влад дал прикурить мне и закурил сам, – у Таисии что, действительно серьезный жених появился?

Я знала, что Тая ни за что мне не простит, если я скажу ему правду, поэтому честно призналась:

– Не хочу рассказывать, все-таки это Тайкина личная жизнь, хочешь, спроси у нее сам.

– У, видать серьезны дела, раз так, – покачал головой Влад. – Ты его хоть видела?

– Не искушай меня. Все, больше не спрашивай ничего. Лучше скажи, в закуток влезет стол с Тиной Олеговной?

– Не, Тина будет сидеть с нами, мы уже художника решили в каморку засунуть, Иловайский там как раз мастерскую себе оборудует.

А я-то уже понадеялась, что Олеговна со своими цепкими, все подмечающими глазками свалит с горизонта и можно будет не трястись при каждом опоздании, ожидая, что эта грымза нажалуется Конякину.

– Влад, – я затушила окурок о край железной урны, – подари мне кольцо, а?

– Какое?

– В нос. Которое на палец надевают, разумеется. Понимаешь, мне никто никогда колец не дарил, хочется, чтоб подарили, хотя бы ты.

– Хорошо, – послушно кивнул он, – подарю.

Я только безнадежно махнула рукой, откуда у него деньги?

Накурившись, мы продолжили свой переезд, предстояло перетащить еще кучу коробок, бумаг, да рассортировать все это на новом месте, чтобы не путаться. Без особого энтузиазма вернулись мы с Владом в свой старый офис. У окна стояла Тая и внимательно рассматривала газетный разворот. Конякин, кряхтя, пытался вытащить с нижней полки стеллажа здоровенную распухшую от нужных и ненужных бумаг коробку.

– Нашла? – заглянула я через плечо Таиски.

– Да, – отчего-то шепотом произнесла она, – вот такая вот она, Аида.

Со страницы пристально смотрела симпатичная девушка, блестящая черная челка на белом лбу, сильно накрашенные глаза и губы, пристальный взгляд прямо «на зрителя». При такой прическе и макияже определить хотя бы приблизительный возраст Аиды не представлялось возможным. Разглядывая фотографию, я вспомнила и статью, она была совершенно, то есть абсолютно разгромной, ее писал Влад, потому что я отказалась вылить столько грязи на абсолютно неизвестного мне человека. Если не ошибаюсь, Влад получил за эту статью тройной гонорар. Я подняла взгляд, Влад усердно помогал Конякину извлекать треклятую коробку. Тая внимательно читала этот гадкий опус, а я тем временем решила порасспросить Владика, неужели Аида и впрямь так плоха? И действительно ли он так хорошо знаком с ее жизнью и творчеством?

С коробками возились долго, и мне все никак не удавалось заполучить Влада. Надо отдать должное, Конякин честно горбатился наравне со всеми, чем не мог не вызвать в наших сердцах законного уважения.

Переезжали мы до самого обеда, явись остальные сотрудники, могли управиться скорее, но – увы, мне жалко было их заранее, в гневе Конякин страшен, а гневаться он будет непременно.

Наконец возникла пауза, и мы с Таей заметили, что Влад направился в курилку. Мы немедленно последовали за ним.

– Это ты писал? – Тая ткнула ему в нос газету.

– Я, – он закурил, глядя на нас поверх очков.

– Она что, на самом деле такое кошмарище?

– Понятия не имею.

– А… как же так?

– Я вообще эту певицу не знаю, этот материал заказной, мне его практически готовым для публикации предоставили, я добавил кое-что от себя и все.

– Хм-м-м… – Тая сложила газету и убрала к себе в сумку. – А вы, оказывается, продажные подлюги-журналюги.

– Тая, солнце, – усмехнулся Влад, – вспомни, как называется наша газета, и как мы зовем ее между собой. И ты еще чему-то удивляешься?

– И много тебе заплатили?

– Прилично.

– А кто?

– Конякин, разумеется, кто ж еще.

– Выходит, нам кто-то заказал эту статью, – призадумалась я. – Странно, обычно «заказывают» известных персон, кому понадобилась эта Аида?

– Это тоже способ раскрутки, – заметил Влад, – звезды часто делают себе имя на скандалах.

– Никакой славы не захочется, если о тебе будут писать подобные гадости, – сказала Тая. – Это отвратительно.

В душе я тоже сочувствовала незнакомой мне Аиде. Далеко не каждый обрадуется, прочитав о себе подобные гнусности, даже если это опубликовано в целях пиара. У Таиски запиликал в сумке мобильник, она достала аппаратик, посмотрела на: «Артур-мобил» и вышла из курилки в коридор, чтобы мы не подслушивали.

Вернулась она достаточно быстро и отвела меня в сторонку.

– Сена, он спросил, как я себя чувствую и уточнил, идем ли мы в театр.

– А ты что?

– Сказала, что самочувствие мое улучшилось, отказалась от театра и запросилась в ресторан.

– Зачем?

– Хочу поподробнее расспросить его обо всем непонятном, и об Аиде в том числе.

– Ты все-таки собираешься за него замуж?

– Мне просто интересно, что же происходит.

Она перебросила ремешок сумочки через плечо.

– Уходишь?

– Да, поеду домой, надо привести себя в божеский вид.

– А вечером…

– Вечером приеду к тебе и все доложу. Кстати, завтра у Горбачева день рождения.

– О! А я и забыла! Что подарим?

– Ты сочини поздравительную открытку в стихах, а я присмотрю хороший одеколон. Что еще мужику подаришь? Разве что галстук…

– А вот позвольте не согласиться… – полез к нам в коридор Влад.

– Не позволим.

Тайка чмокнула меня в щеку и поспешила на выход.

Глава восьмая

Возились мы еще долго, слишком много оказалось всевозможного бумажного хозяйства. И пока мы, чихая и плюясь, сортировали эту катастрофу, день приблизился к своему завершению. Механически заставляя коробками и закладывая толстыми папками с атласными завязками полки стеллажа, я размышляла обо всем сразу. Влада, написавшего эту ужасную статью я не винила, сама сто раз такое делала и, надо признаться, угрызений совести не испытывала – у нас тиражи хорошо расходились, если на обложке был анонс скандала вокруг звезды, тем более мы туда еще и мистику примешивали, да и звезде лишняя реклама. Нет, я, конечно же, не хочу оправдывать наши грязные журналистские делищи, но неоднократно я стояла у газетных лотков и смотрела, что покупают люди, идущие в метро. Мне было очень интересно, берет ли кто-нибудь наш «Неопознанный труп», и если берет, то хоть посмотреть на этого человека, запомнить его в лицо. Так вот, большинство крупных заголовков были примерно одинакового содержания: «Та разводится с тем-то, тот наставил рога той-то, те все вместе переспали с тем-то и теперь тот-то грозится всех тех убить». И эти издания расхватывались в момент, ничего не залеживалось, люди хотели знать всю «правду» по дороге на работу. Мы бы, наверное, и не писали всех этих гнусностей, не будь на них такого бешеного спроса, а раз есть спрос, пожалте – предложение. Но отчего-то именно статья про Аиду не выходила из головы, из материала нашей газеты следовало, что она полусумасшедшая наркоманка, алкоголичка, много раз пытавшаяся безуспешно лечиться, и еще она планирует сделать операцию по перемене пола, потому как влюблена в свою бэк-вокалистку. Чушь, конечно, полнейшая, но написано было так едко и зло, что я на ее месте рыдала бы с полмесяца – не меньше…