- -
- 100%
- +
Церковь благоухала букетами белоснежных роз. Приподняв расшитый жемчугом подол, я шла к алтарю с замирающим сердцем. У алтаря, рядом со священником, стоял мой ослепительный жених, как две капли воды похожий на Антонио Бандераса. Последние шаги, уже протянута рука, как вдруг… распахнулись двери и в церковь ворвались вооруженные люди в масках. От грохота выстрелов красиво стали разлетаться розовые лепестки, а мой жених с криком: «Я спасу тебя, дорогая!» выхватил откуда-то из-за спины священника сразу два огромных пистолета и открыл огонь по негодяям. Но вдруг в одном из нападавших я узнала Тайку… да-да, этот толстый террорист несомненно являлся Таюхой! «О, нет! – закричала я, пытаясь помешать пальбе отважного жениха. – Не стреляй, там моя подруга! Не стреля-а-а-ай!..» Проснувшись от собственного крика, я не сразу поняла, почему свадьба, а вернее стрельба все еще продолжается прямо у меня в квартире, потом дошло – один на другой наложились два мерзких звука: будильник и телефон, а это, я вам скажу, похуже какой-то там стрельбы! Врезав кулаком по будильнику, потянулась к стоявшему на полу аппарату и, едва не сверзившись с кровати, схватила трубку.
– Да-а-а-а! – обиженно и сонно взревела я. Это ж надо такую свадьбу перепоганить! Ничего в людях святого не осталось, совершенно ничего!
– Сеночка, здравствуй, извини, что так рано звоню, боялась тебя не застать. Это Катя, хозяйка Адочки тебя беспокоит.
– А, да-да, приветствую, – ёжась спросонок, я поднялась, села и поболтала под кроватью ногой, выискивая тапочки. – С щеночками что-то стряслось?
– Нет, что ты, с малышами все в порядке. Хочу сказать, что хозяева есть уже у всех до единого, ждут с нетерпением, когда можно будет разобрать их по домам, приходят, проведывают своих малышей. Я, собственно, вот по какому вопросу звоню, ты еще не передумала ехать на море?
– Как это – передумала? – я мигм проснулась. – Как это я могла такое передумать?!.. То есть, я хотела сказать, все в силе!
– Отлично, в таком случае, могу хоть завтра отправить в Грецию, если есть виза и загранпаспорт.
Ни того, ни другого у меня не имелось.
– Тогда в Крым. Есть горящие билеты на послезавтра. Поезжайте на недельку, понравится – продлите.
– Послезавтра? В воскресенье? – от лихорадочно запрыгавших мыслей даже голова зачесалась. – Ой… мне на работе еще отпроситься надо… А можно перезвонить ближе к обеду и точно сказать? А то я не знаю, как у меня там сложится с начальством.
– Да конечно, только позвони не позже двух, а то я не успею их выкупить.
– Договорились.
Положив трубку, я еще пару минут тупо смотрела на аппарат, затем перевела взгляд на махавшего хвостом Лаврентия. Не так давно, у нашего сладкого пупсика произошел прорыв в личной жизни: он осчастливил сенбернариху Аду десятью щенятами. Хозяева Ады, такие же больные на всю голову собачники, как и я, в приступе эйфории, задумали отблагодарить нас с подругой практически дармовой поездкой на курорт – они оплачивают билеты и еще отсыпают немного средств на карманные расходы. Я уж, грешным делом думала, что это щедрое предложение так и останется предложением, ну подумаешь, взбрыкнули немножко люди на радостях, ляпнули, не подумавши, но нет, гляди-ка, и в самом деле решили отправить нас на моря. Чудеса, да и только.
– Погоди минутку, Лаврусенька, – я погладила расписную пёсью морду, – сейчас мамочка звякнет одному террористу и пойдем гулятеньки.
Накрутив Тайкин номер, пригладила растрепанные волосы и занялась поисками второго без вести пропавшего тапка.
– Алё? – зевнул голос дорогой подруги. – Кто это?
– Это Сена! – бодро, радостно ответила я. – Вставай, просыпайся, петушок пропел давно!
– Сейчас ты, Сена, такого петушка у меня получишь! Боже, сколько времени?..
– Семь часов, самое время вершить великие дела! Только что звонила Катя…
– Какая еще на фиг Катя в семь утра?! Я еще целый час могла бы поспать!
– Хозяйка Ады, жены Лаврентия! Просыпайся уже давай! Ты помнишь, она обещала отправить нас на курорт?
– Конечно, помню, – заметно оживился Тайкин голос. – Есть добрые вести?
– В том-то и дело! Вести наидобрейшие! Мало того, мы летим послезавтра! Прикинь?
Тайка прикидывала минуты три, я уж думала связь прервалась.
– Как это – послезавтра? – раздалось, наконец, в трубке изумленно-растерянное лепетание. – То есть, прямо в воскресенье? В то самое воскресенье, которое наступит после завтрашней субботы?
– То есть прямо – да.
– А… как же собраться, морально подготовиться?
– Собираться и морально готовиться это дорого, это за нормальные деньги, которых у нас нет и не будет. Мы же хотели, чтобы задешево, желательно задаром, поэтому – послезавтра. Горящие путевки, горящие билеты это так: когда есть, тогда и летишь. Так ты летишь или не летишь?
– Конечно, лечу! А куда? Хотя, какая разница, если море есть. Только я это… мне же надо… Божечки, сколько ж всего надо! Ладно, Сена, всё, пока, некогда болтать, мне собираться пора!
– А мне еще у начальства отпрашиваться, – запоздало произнесла я в оглохшую трубку. – Страшно представить, как обрадуется начальство, услыхав, что я уезжаю в самый разгар страды – сдачу номера газеты.
Всю дорогу от дома до издательского дома «Комета» я репетировала речь. Речь должна была получиться проникновенной, убедительной, способной затронуть сердце и душу нашего великого Командора. К сожалению, терпение начальства я испытывала уже давно, дважды даже в отпуск умудрилась сходить – единственная из всего коллектива, а теперь вот опять собиралась слинять с трудовой вахты, поэтому реакцию Станислава Станиславовича вполне можно было спрогнозировать… Но в Крым хотелось даже под угрозой увольнения и всяческих ужасных порицаний, когда еще такой шанс представится?
До самых дверей редакции не могла решить, какую ноту взять: молебную или вдохновенную, мол, такой репортаж забабахаю, все конкуренты от зависти обрыдаются? Толкнув дверь с пафосной табличкой «Редакция газеты «Непознанный мир». Офис», заглянула внутрь и с радостью увидала, что прибыла практически без опоздания, в числе первых – кроме секретаря-кроссвордиста Петюни и непосредственного начальства никого не было. Поздоровавшись с Петюней, решительным шагом направилась к приоткрытой двери Конякинского кабинета, решив сразу покончить с неприятным делом. Постучав, заглянула внутрь. Великий и Ужасный восседал за письменным столом и нервно щелкал мышкой, глядя в монитор компьютера, гудевшего кулером так, что вертолет отдыхает.
– Доброе утро, Станислав Станисл… – начала я, подобострастно сложив ручонки на груди.
– Доброе! – рявкнуло начальство недобрым голосом. – Что надо, Сена?
– Станислав Станисл…
– Короче излагай, я страшно занят!
Мысленно перекрестившись, я собралась с духом и затараторила со скоростью триста слов в минуту:
– Станислав Станиславович, тут вот какое дело, предложили съездить в Крым, буквально послезавтра! Вы представляете, какие репортажи можно сделать о приморских аномальных явлениях? Это ж просто невероятной красоты материал получится!
Пока я тарахтела, Конякин смотрел на меня драконьим, ничего хорошего не предвещающим взглядом. И ни разу не моргнул. Под таким взглядом кто угодно бы съежился, скорчился и ползком отправился на выход, позабыв обо всех своих чаяниях, но мне очень сильно хотелось на море, аж в носу свербело, как хотелось. Поэтому я продолжала тараторить, на одном дыхании расписывая несусветную выгоду, которую, несомненно, получит наша блистательная газета от моей поездки. Долго ли коротко сказка сказывалась, но словарный запас все-таки исчерпался и, тяжело дыша, я уставилась на любимое начальство, ожидая приговора. Переваривал полученную информацию С.С. довольно долго, наконец, процедил со змеиной вежливостью:
– Сдача номера, Сена. Какой может быть Крым? О чем ты?
– Станислав Станиславович! – патетически всплеснула я крылами, готовясь упасть на колени. – Такого шанса больше не представится! Никогда и ни за что! А ведь наша газета еще ни разу не публиковала морских историй! С фотографиями! Я там могу подкупить пару крымчан, чтобы они расхвалили нас, сказали, что читают только «Непознанный мир» и ничего больше! Интервью возьму, сфоткаюсь вместе! Ведь как будет здорово, а?
– Сдача номера…
– Я этому номеру уже все отдала, что могла! – в отчаянии заголосила я. – Гораздо больше ведь пользы принесу, если поеду! Это же бомба будет, а не материал!
Я даже очертила в воздухе размеры прекрасной бомбы. Пока Конякин обдумывал, взвешивая все «за и против», в моей голове дурным голосом орала Маша Распутина: «Отпустите меня в Гималаи! Отпустите меня насовсе-е-е-ем!…»
– И надолго ты собралась? – наконец, проскрежетал Конякин.
– На недельку! На неделечку всего! На неделюшечку! На маленькую, жалкенькую такую неделявочку!
Конякин задумался минуты на три, затем неожиданно рявкнул:
– Денег не дам!
– И не надо! – непонятно, как только от моего радостного вопля не вылетели оконные стекла. – Я за свой счет еду! Я скопила кое-какие средства… всё, что нажито непосильным трудом…
– Скопила? – подозрительно прищурился С.С. – Еще где-то работаешь? Отрываешь полезное время от газеты? Не все силы отдаешь общему делу?
– Да ну что вы?! – я прямо ужаснулась таким кошмарным подозрениям. – Нет-нет! У меня ж собака породистая, собака щенков производит, вот я щенками и приторговываю.
– Да? – Конякин снова о чем-то глубоко задумался. – И что за порода?
– Сенбернар, – я опять растопырила руки, показывая размеры собаки. – Очень сильно породистый, Лаврентием зовут.
– В честь Берии?
– Что?
– Назвала, спрашиваю, в честь Лаврентия Палыча Берии?
– Да нет… – я малость растерялась. – В честь лаврового листа… Понимаете, по родословной собаку надо было назвать на букву «л», я трое суток мучилась, не зная, что придумать, а потом варила суп, взяла пачку лаврового листа, увидела надпись и решила назвать щенка Лаврухой. И вот… в общем, так…
– Лавруха, это хорошо, – медленно произнес С.С., глядя в окно внезапно затуманившимся взором. – У моих родителей овчарка была, очень умное животное, прямо Эйнштейн, не чета многим двуногим… Так когда ты, говоришь, едешь?
У меня от радость прям в зобу дыханье сперло.
– Послезавтра. То бишь – в воскресенье. Можно, да?
– Езжай, – лениво, даже как-то обреченно отмахнулся Конякин. – Не привезешь десятка забойнейших репортажей – лишу месячной зарплаты.
– Спасибо! – я в пояс поклонилась самому доброму, щедрому и великодушному начальству. – Я не один, я два десятка репортажей привезу! Я не подведу, Станислав Станиславыч, клянусь и присягаюсь! Гадом буду, Станислав Станисла…
Глава вторая
Выскочив из кабинета начальства, я немедленно позвонила Таиске. Как только она ответила, я возбужденно заверещала:
– Таечка, меня отпустили! Я свободна!
– Здорово! Срочно встречаемся и закупаеем куротные наряды!
– Давай на Выхино, у нас там отличный вещевой базарчик, все недорого, там и отоваримся.
Договорились встретиться у магазина «Ювелирный» и распрощались с поцелуями.
Но, прежде чем выскакивать за шляпами с бикини, требовалось переговорить с Владом. Изловив своего верного товарища, я затащила его в курилку и сообщила о грядущей поездке.
– Так просто дарят вам билеты? – он стрельнул у меня сигарету.
– Это Лаврику спасибо, он заработал. Ты вообще бывал в Крыму?
– Давным-давно, со всем семейством, ездили к каким-то маминым знакомым, с которыми потом разругались вдрызг. Вы сами будете жилье снимать или все включено, вместе с отелем?
Этого я не додумалась уточнить у нашей благодетельницы.
– Сами снимем, какие проблемы, – беспечно махнула я рукой. – Лишь бы долететь.
– И хочешь намекнуть, что мне опять придется к тебе переселяться и присматривать за Лаврентием?
– Вот как раз хотела намекнуть, да.
– На сколько вы хоть едете?
– Не знаю, начнем с недели, там может и продлим.
– А можете уехать на месяц? Я бы к тебе переехал, а знакомому одному свою хату сдал, а то его девушка выгнала, как раз перекантуется, пока жилье найдет.
– Я бы с огромной радостью и на месяц и на два, но как получится. Ты все равно сдавай, если что, поживешь у меня на кухне.
На этом и решили.
Выскочив из курилки я, опьяненная воздухом свободы, спешно собрала сумку, выключила компьютер и была такова.
Через сорок минут я уже топталась у магазина «Ювелирный», высматривая в толпе любимую подругу. Ни августовская жара, ни суета людская, ничто меня не волновало и не раздражало, – одной ногой я уже стояла на пляже.
– Сена! – окликнул Тайкин голос, она спешила со стороны подземного перехода. – Давно ждешь?
– Да нет, только подошла.
Держась за руки, мы стартанули на рынок.
Первым делом выбрали мне купальник, у Тайки имелось целых два и новый ей был без надобности.
– Может, что-нибудь поярче? – Тая с сомнением рассматривала причудливые черные цветы на синем фоне. – Как-то очень уж замогильненько.
– В самый раз, мне нравится.
Расплатившись, я сунула первую покупку в сумку и поздравила нас с почином.
– Слушай, – зорким глазомТая осматривала ряды, – а что нам вообще нужно?
– Что-нибудь радостное, пляжное.
В результате купили по короткому сарафанчику на тонких лямочках, шорты, пару символических маечек и яркие пластмассовые шлепки.
– Еще надо взять панамы и полотенца, – заявила Тая, сворачивая к прилавку со шляпами, – а то напечет мозги с непривычки.
Против панамы я не возражала, хотя сроду шляп не носила. Таюха сразу схватила плетеную шляпу с широкими полями, щедро утыканную алыми маками.
– Ну, как? – она кокетливо сдвинула шляпу на бок.
С черными волосами смотрелось отлично. Шляпа стоила недорого, мы вполне могли позволить себе эти тряпочные маки. Поразительно, но мне не подошла ни одна шляпа из трех десятков, имевшихся в наличии! Я смотрелась на редкость глупо во всех панамах, просто гриб какой-то с глазами.
– Может, вам примерить кепку? – посочувствовала продавщица. – Попробуйте.
Она протянула мне синюю кепку с белыми надписями на английском. Примерка показала, что кепки мне к лицу.
– Мы ее берем, – торопливо сказала утомленная солнцем и рынком подруга.
Разобравшись с головными уборами, переместились к полотенцам. Тая выбрала с изображением девушки в шляпе с вишенкой во рту, а я с пальмами и надписью «Таити».
Довольные покупками, мы простились у магазина «Ювелирный» и отправились по домам.
В субботу вечером ко мне пожаловала Таисия с большим чемоданом на колесах. Не на колесиках, а именно на колесах, будто их кто-то оторвал от тачки и нарочно приделал к чемодану. Для смеха. Я не стала задавать вопросов, чтобы не нарваться на гневную отповедь. У меня же была скромная спортивная сумка вполне вменяемого зеленого цвета.
Весь вечер провели в оживленных дискуссиях по поводу предстоящего путешествия. Я наконец-то выяснила, куда именно мы едем – в Евпаторию. Катя предложила нам на выбор – пять дней в отеле или равнозначную сумму на руки и сроки пребывания, зависящие исключительно от нашего желания. Мы выбрали свободу жизни дикарями. Горящие билеты оказались на поезд, что нас тоже ничуть не смутило. Мы так давно никуда не выезжали, что любая поездка рисовалась нам чем-то вроде полета на Марс.
– Давно мы с тобою никуда вместе не выбирались, – сказала Тайка, застилая разложенный диван простынею. – Тем более в отпуск.
– Ага, – я облачилась в ночную рубашку с рисунком из облаков и ангелочков. – Уверена, прекрасно проведем время, вдвоем мы с тобой нигде не соскучимся. Интересно, какая она – Евпатория?
– Обычный курортный городишко, они все примерно одинаковые.
– Да ладно! Все города, особенно, курортные разные.
– А ты много где была?
– Кое-где, между прочим, была.
– Наверное, ты была там, где еще не ступала нога человека.
– Да ну тебя в пень, дорогая!
Еле-еле заснули. И снилось нам, разумеется, море.
Глава третья
К десяти утра пожаловал Влад. Он приехал со своими вещами, радостно сообщив, что сдал свою квартиру. Я показала ему, где лежат закупленные для Лаврика консервы и сухой корм, дала подробнейшие инструкции, куда его водить на прогулку, а куда не стоит. Влад слушал, кивал головой и украдкой посматривал на часы – должно быть, волновался, что мы опоздаем, останемся в Москве, и тогда ему придется жить у меня на кухне целый месяц.
– Ребята, скорее! – пританцовывала в прихожей у своего чудаковатого чемодана Таисия. – Не хватало еще на поезд опоздать!
– Успеем, – Влад снова сверился с часами, – с большим запасом выходим.
Я поцеловала Лаврушу в кожаный нос, попросила не скучать, убедила, что скоро вернемся…
– Сена!!!
– Иду, уже иду.
До самой автобусной остановки решали, как лучше ехать – на метро или на такси. На такси пугали пробки, по метро не хотелось таскаться с вещами.
– Поехали на машине, – Тая самостоятельно везла свой чемодан, и он то и дело норовил перевернуться на выбоинах. Влад нес мою сумку и большущий пакет с провизией в дорогу. – Времени еще полно.
Я тоже была против метро, не вязалось оно как-то с нашим курортным настроением. Влад поймал машину, столковался о цене, загрузил наше барахло в багажник и мы помчались к Курскому вокзалу. Тая сидела впереди, мы с Владиком, соответственно, сзади. Пока Тайка трепалась с молодым и довольно приятным водителем, Влад учил меня уму разуму:
– Денег на пляж берите с собой по минимуму, не ведите себя вызывающе, не привлекайте к себе лишнего внимания и у вас будет шанс отдохнуть без неприятностей. Не шляйтесь поздно по ресторанам, не заводите знакомств с местным населением – это может плохо кончиться. Вы с себя все золотые украшения сняли?
– Нет, я прямо так и поехала – во всех своих якутских бриллиантах.
– Когда разобьют голову из-за какой-нибудь пустяковой цепочки, будет уже не до смеха. Слушай меня дальше. Не трубите на каждом углу, что вы из Москвы, не хвастайтесь деньгами, не покупайте вино в разлив, не ешьте ничего в сомнительных кафе и на улицах, не берите скоропортящихся продуктов на базаре, особенно берегитесь колбасы…
У меня прямо голова пошла кругом. «Господи, – подумала я, – и куда же нас понесло? Какие страшные ужасы подстерегают нас на каждом углу! Как же хорошо и безопасно в славном городе Москве!» Тайка обернулась, увидала мой затравленный вид и набросилась на Влада.
– Ты чего это нас запугиваешь? Хочешь все настроение испакостить? Сена, не слушай его!
– Сена, слушай меня, иначе найдете себе приключений на хвосты павлиньи.
Таким образом, он учил нас жизни до самого вокзала, я чуть было не сказала водителю поворачивать лимузин обратно от греха подальше. Но Тая была настроена решительно, она желала во что бы то ни стало добраться до моря и никакие страшилки ей не мешали.
Потом мы шли по длинной кишке перехода, высматривая указатели, нам требовалась вторая платформа.
– Сюда, – сказал Влад, сворачивая, – за мной.
Мы поднялись по лестнице и очутились на перроне. Там уже стоял поезд «Москва-Евпатория».
– А не рано ли? – удивилась я. – Еще час почти до отправления.
– Зато сейчас сядем и будем культурно отдыхать, а не слоняться по перрону.
Мы пошли вдоль состава искать шестнадцатый вагон. Мимо проплыл вагон-ресторан, и Тая заметно оживилась. Шестнадцатого вагона, указанного в билетах, почему-то не оказалось. Все остальные имелись в наличии, а именно нашего не было. Навстречу нам шла молодая пара с маленьким киндером, они тоже искали шестнадцатый вагон.
– Может, нам продали фальшивые билеты? – неуверенно предположила Таисия, но эта версия была с негодованием отвергнута мною. Все-таки покупал их нам человек, работающий в турфрме, а значит, все должно быть железно.
Наконец, Влад догадался пойти и узнать номер этого поезда. Оказалось, поезд не наш, а наш подадут позже. Мы успокоились, и Тая предложила пройтись непосредственно на вокзал и купить чего-нибудь питьевого в дорогу. Влада оставили сторожить вещи, а сами нырнули обратно в кишку перехода.
– Культура отдыха, Сена, начинается прямо с перрона!.. – заявила Тая, возбужденно сверкая глазами.
Что она хотела этим сказать, я не знаю, видимо Тая и сама не знала, поэтому свою мысль продолжать не стала, и это великое изречение повисло в воздухе неоконченным.
Мы вышли к сверкающим витринам кафе и магазинчиков. Все прилавки были под завязку забиты до смерти надоевшими пепсиколами и спрайтами, а душе требовалось чего-нибудь нормального, более-менее естественного. Наконец в одном кафе мы обнаружили полуторалитровые бутылки чая с лимоном, что и приобрели. Пока я расплачивалась, Тая пристально рассматривала витрину с шампанским и винами. Я проследила ее взгляд.
– Тая, давай ничего не будем тут брать. Сама подумай, завтра мы будем уже в Крыму. Зачем тратить деньги на эту бурду, когда скоро мы сможем наслаждаться настоящими виноградными эликсирами?
Это возымело действие, и мы ограничились чаем.
До отхода поезда оставалось десять минут, когда мы принеслись на перрон. С другой стороны платформы стоял еще один состав с надписью «Москва-Евпатория», это уже был наш поезд, и в нем, слава богу, оказался шестнадцатый вагон. Влад втащил барахло в тамбур, помог Тае с ее глупым чемоданом, отыскал купе с пятой и шестой полкой, рассовал сумки под сиденья и с чувством выполненного долга помахал ручкой. Мы его сердечно поблагодарили и на этом расстались. Влад еще раз помахал нам уже с перрона и скрылся из видимости.
– Уф, – Тайка уселась к окну. – Начало вроде бы хорошее, купе симпатичное, не свинское, окно целое, занавески чистые.
– Надеюсь, с соседями повезет, – я присела рядом. – Ты на верхнюю полезешь или внизу останешься?
– А ты как хочешь?
– Мне все равно.
– Тогда я внизу останусь.
Тут открылась дверь и вошла девушка блондинка в джинсовом сарафане. Вся накрашенная, будто на дискотеку собралась, а не на поезд. Она поставила свою сумку на пол, прошлась по нашим ногам и приникла к окну. На перроне стоял ее провожающий – молодой человек, похожий на больного бультерьера. Девушка принялась рисовать в воздухе сердечки, посылать воздушные поцелуйчики, показывать жестами, что сразу же позвонит по прибытию. Тая с отвращением наблюдала за этим представлением.
Второй нашей попутчицей оказалась женщина лет тридцати пяти с по-мужски короткой стрижкой и черной спортивной сумкой. Она приветливо улыбнулась всем, определила сумку под сидение и присела рядом с Тайкой. Блондинка сидела на моей полке. Познакомились. Женщину звали Натальей, блондинку Аней.
– На курорт, девчонки? – спросила Наталья, извлекая из пакета бутылку московского коньяка.
– Да, – кивнула Тая, – решили немного развеяться, отдохнуть от работы, от столичного шума.
– Это правильно, – за бутылкой последовали пластмассовые стаканчики. – Я сама сто лет никуда не выбиралась, наконец, собралась. Давайте по пятьдесят за хорошую дорогу.
Поезд тронулся, поплыл перрон со всеми провожающими. Наше путешествие началось.
Из пакетов достали разнообразную еду, разложили на столике и принялись пировать под коньячок.
– Скажите, Наташа, – Тая ухватила кусок копченой курицы с оранжевой кожей, принадлежавшей Ане, – трудно в Евпатории снять жилье?
– Если бы вы поехали дней на десять позже, то не было бы проблем, в конце августа – начале сентября жилье сдается практически за бесценок.
– А сейчас? – навострила я уши.
– Сейчас вы снимите, конечно, дороже, но все равно снимите, – она разлила по стаканам еще. – Только не хватайте сразу, когда вам начнут предлагать его в поезде. В поезде вы снимете долларов по десять-пятнадцать, а на вокзале, вам предложат гривен за восемь-двенадцать.
– Гривна это сколько в рублях?
– Около шести рублей. Да, и в поезде можете безбоязненно менять деньги, у них действительно немного выше курс.
Мы потягивали коньячок и мотали на ус полезную информацию.
– Была я в Евпатории в прошлом году, – подала голос Аня, – такой кошмар, я вам скажу. Такая скука, такие тупые юноши! Податься решительно некуда, сиди себе на море, вот и все удовольствие. В ресторанах кормят ужасно, шашлык несъедобный, пляжи грязные…
И т.д. и т. п. Тая культурно ела помидор, и смотрела на Аню, не моргая. В шоколадных глазах подруги светился естественный вопрос: чего ж ты туда опять тащишься, лапушка, если там все так невыносимо?
– Ну, не правда, – Наталья достала из пакета с овощами маленький пупырчатый огурец. – Если на городской пляж идти, то там, конечно, народу много, да и море не фонтан, а если проехать на маршрутке пять минут, то попадешь на прекрасный пляж с чистой водой, песчаным дном, с лиманом в двух шагах.