Бабушки против: Чужие сотки!
- -
- 100%
- +
Нина могла бы напомнить ему про салфетки или про то, как принято сидеть за общим столом. Она даже набрала воздуха. Потом увидела, как мальчик уткнулся в распечатанные задания, придавив их локтем, и промолчала.
— А вы правда преступника нашли? — спросил он, не поворачиваясь.
Крутиков резко посмотрел на сына.
— Ешь давай.
— Я же просто спросил.
— Нашли, — ответила Нина. — Но не так, как ты, наверное, представляешь.
— Я никак не представляю. Мама говорит, вы всех расспрашивали.
— Расспрашивали.
— Меня тоже тогда спрашивали. А папа сказал, мои показания не считаются, потому что я несовершеннолетний.
— Я такого не говорил.
— Говорил.
Ольга поставила на стол миску салата.
— Валера, ты много чего говоришь. Егор, поешь сначала.
Лунёв оторвал небольшой кусок хлеба, положил на него сыр и съел, продолжая смотреть на фотографию.
— В понедельник, — сказал он негромко.
Нина подумала, что он отвечает кому-то по телефону, но телефон лежал перед ним на столе.
— Что в понедельник?
— Передам исправления. И напишу, чтобы эту версию больше не использовали.
— Вы нашли ошибку?
— Нашёл расхождение. Ошибку я сделал, когда согласился рисовать по чужим данным без нормальной проверки.
Он закрыл папку. Крутиков подался вперёд.
— Значит, я правильно возмущался?
— Вы возмущались не по этому поводу.
Гордеев хмыкнул, но Нине уже не хотелось его поддерживать. Она видела, как Лунёв отодвигает чашку, чтобы не задеть ею бумаги. На дне оставался чай. Он так и не допил.
* * *
После обеда Лида позвонила домой. Тётя Зина уже пришла, обе женщины собирались печь пирог, хотя Лида оставила в холодильнике суп и котлеты.
— Мам, духовку пусть Зинаида включает... Я знаю, что ты умеешь. Я просто говорю.
Она выслушала ответ, отвернулась от веранды.
— Хорошо. Извини. К семи приеду.
Когда Лида убрала телефон, Роза стояла рядом с пустой коробкой из-под рассады.
— Всё нормально?
— Да. Я её обидела.
— Чем?
— Опять учу, как дома жить.
Роза помяла край коробки.
— Я вчера Алине сказала, чтоб Диме шарф купила. Она говорит: «Бабуль, май». А я и сама знаю, что май.
Лида забрала у неё коробку.
— Давай в сарай отнесу.
Они зашли с задней стороны. Между двумя гвоздями висела та самая цепь; рядом пристроились короткий ломик и моток провода. На полке стояли пустые банки, под полкой лежал выцветший надувной круг. На дорожке за сеткой разговаривали Лунёв и Зоя Фёдоровна. Лида не сразу их заметила: дверь сарая закрывала обзор.
— Мне сказали, только согласие, — говорила Зоя. — Что потом разберутся.
— Кто сказал?
— Да все так делают. Мне надо было бумагу отдать.
Лида поставила коробку. Дверная петля пискнула, и Зоя обернулась.
— Вы не знаете, у Ольги пластырь есть?
— У меня есть, — ответила Лида. — Сейчас принесу.
Пока она доставала из сумки пакетик, Лунёв ушёл в сторону насосной. Зоя ждала у сетки, держала больную руку ладонью вверх. Лида не стала спрашивать, что она подписала. Сняла намокший пластырь, завернула его в бумажку и протянула новый.
— Сами сможете?
— Смогу. Я только левой неловко.
— Давайте помогу.
Зоя просунула пальцы между прутьями калитки. Лида придержала её руку.
— Тесно не надо, — попросила Зоя.
— Я знаю.
— Медик?
— Медсестра.
— А я уже испугалась, опять спрашивать будете.
Лида разгладила край пластыря.
— Когда моете, пакет наденьте. И не дёргайте сейчас ворота этой рукой.
Зоя посмотрела на неё, хотела что-то сказать, но передумала. Поблагодарила и ушла домой. На обратном пути Лида увидела, что Нина стоит возле веранды. Она слышала конец разговора.
— Она что-то про бумаги говорила, — сказала Нина.
— Да.
— Надо бы узнать.
— Потом, Нина Аркадьевна. Я ей палец заклеивала.
Нина посмотрела на оставшийся в руке Лиды пакетик.
— Хорошо, — сказала она.
* * *
Лунёв вернулся к машине за зарядкой. Его серая легковушка стояла возле правления. Нина с Розой как раз вышли на дорогу: Ольга попросила купить хлеб, если дойдут до магазина. У дверей правления сидела женщина с короткой стрижкой и заполняла квитанции. Серов ставил рядом складной стол. На ступеньках лежала пачка новых замков.
— Это ещё зачем? — спросила Роза.
— На водяные шкафы, — ответил он. — У нас открывают кто чем. Потом ищи, кто вентиль сорвал.
— И сколько ключ?
— Ключ бесплатно. Распишитесь и берите.
— У меня тут дачи нет.
— А, точно.
Он отвернулся к женщине.
— Вера, я до шести здесь, потом ты закроешь, хорошо? Списки в верхнем ящике.
— Ты сам раздай. У меня рука уже отсохла писать.
— Раздам.
Рядом с магазином стоял белый фургон, который они видели утром. Его водитель разговаривал с двумя дачницами. Увидев Лунёва, он отступил от крыльца.
— Сергей Ильич, буквально минуту.
Лунёв остановился.
— Здравствуйте, Вадим Леонидович.
— Вы посмотрите у Булатовой тоже. Она мне звонила, у неё опять вопросы.
— Я с ней говорил.
— Ну и отлично. Людям надо спокойно объяснить.
Он протянул руку, будто собирался взять Лунёва за локоть. Тот переложил зарядку из одной руки в другую, и жест остался незавершённым.
— Я объясню, что намерил.
— Конечно. Я за это и плачу.
— Сегодня мне платят Крутиков и Гордеев.
Одна из дачниц поспешила в магазин. Вторая осталась у фургона, делая вид, что ищет что-то в сумке. Лунёв ушёл, а мужчина проводил его взглядом и улыбнулся Розе.
— У вас какой участок?
— У меня хлеб.
Она поднялась на крыльцо. Нина пошла за ней. Продавщица уже выкладывала батон на прилавок, хотя они ещё ничего не попросили.
— Это Касаткин, — сказала она тихо. — Участки покупает. Ну, не себе, у них там фирма. Три уже купили, ещё хотят.
— Под что? — спросила Роза.
— Домики какие-то у воды. Нам же не рассказывают. Пакет нужен?
Роза достала сумку.
— У кого купили?
— У тех, кто продал.
Продавщица взглянула на дверь. Касаткин стоял снаружи и, кажется, прекрасно слышал разговор. Нина расплатилась. Уже на дороге Роза оглянулась.
— Батон у них вчерашний.
— Ты про землю хотела спросить.
— Про землю она мне не ответит. А про батон ответила бы.
Роза прибавила шагу. Сзади завёлся фургон, проехал мимо и поднял сухую пыль.
* * *
К пяти часам помидоры были высажены, мангал остыл. Гордеев ушёл к себе. Егор вынес из дома удочку, получил от матери разрешение вернуться до ужина и свернул к реке через зелёную калитку.
Крутиков спустился к машине проверить колесо. По дороге они попали в яму, и с тех пор ему казалось, что правое переднее спускает. Он достал насос, присел, снова встал.
— Ещё полчаса, и поедем, — сказал он Лиде.
Она посмотрела на часы.
— Я пока маме хлеб нарежу в пакет. Ольга, нож где?
Лунёв показался на дорожке за забором. Рейку он уже убрал в чехол, но папку по-прежнему держал в руке.
— Я к насосной схожу, — сказал он Крутикову. — Там старый угол ограждения сохранился. Потом рассчитаемся.
— Мне с вами?
— Не надо. Минут через сорок вернусь.
Он вытащил телефон: пришло сообщение. Прочитал, сунул телефон в карман и прибавил шагу.
Нина сидела на веранде с чашкой воды. За день она успела пожалеть о невымытом окне и перестать жалеть. Во дворе Ольга сматывала шланг. Роза пыталась отмыть руки у крана, который приходилось придерживать локтем, чтобы он не закрывался. Из соседнего дома доносились спортивные новости. Крутиков накачал колесо, убрал насос и пошёл к Гордееву. Нина услышала через сетку:
— Деньги-то приготовь. Вместе нанимали.
— У меня приготовлены.
— И чтобы потом не говорил, что я ему больше дал.
— Валера, иди домой.
Около половины шестого на дорожке появился Серов. Шёл быстро, смотрел под ноги. Правую руку держал в кармане куртки.
— Павел Геннадьевич! — окликнула его Ольга. — Вода слабая.
Он остановился за калиткой.
— Все поливают. К вечеру будет лучше.
— Так вечер уже.
— Я посмотрю.
— А Сергей Ильич там?
Серов оглянулся на насосную.
— Был.
И пошёл дальше, к правлению. Нина допила воду и унесла чашку на кухню. Помыла заодно ножи, собрала со стола хлебные крошки. Когда вернулась, Ольга всё ещё возилась со шлангом. Мальчик вошёл через заднюю калитку без удочки.
— Мам, — сказал он.
Ольга обернулась.
— Ты что потерял?
Егор смотрел на отца, который только что вернулся от Гордеева.
— Там человек. В сарае.
Крутиков шагнул к нему.
— Какой человек?
— Который мерил. Он на полу.
Лида положила нож на доску.
— Покажи, где.
— Лидочка... — начала Нина.
Но та уже прошла через калитку. Егор пошёл впереди, быстро, почти бегом. Крутиков двинулся следом. Нина достала телефон и увидела, что пальцы мокрые. Вытерла их о брюки. Роза взяла Ольгу за локоть.
— Стой пока здесь.
— У меня там сын.
Роза отпустила её и пошла рядом. У сарая стояло ведро с дождевой водой. Дверь была приоткрыта. Егор остановился в нескольких шагах от неё, и Крутиков обнял его за плечи и неловко прижал к себе.
Лида вошла одна. Нина, подойдя, увидела Лунёва на бетонном полу и опустила глаза, не успев рассмотреть его лицо. Очки на шнурке съехали под подбородок. Папки рядом не было.
— Звоните в сто двенадцать, — сказала Лида изнутри. — Скажите: человек без сознания, травма головы. «Родник», насосная у второго ряда.
Она ответила ещё на два вопроса диспетчера через Нину, затем попросила Крутикова встретить машину у ворот. Действовала быстро, не повышая голоса. Нина передавала адрес, объясняла, где поворот, и всё время смотрела на маленькое мокрое пятно на собственных брюках.
Крутиков не сразу отпустил сына. Ольга подошла, взяла Егора за руку. Только тогда он побежал к дороге. На пороге появилась Зоя Фёдоровна. Увидела Лиду на коленях и отступила, задев плечом дверной косяк.
— Господи. Я же ничего не слышала.
Роза посмотрела на неё.
Нина закончила разговор с диспетчером. Хотела позвонить Косте, но сначала проверила, не сбросила ли вызов слишком рано. На экране было время: семнадцать сорок восемь. Из сарая вышла Лида. Села на край низкого бетонного бортика и подняла лицо к Нине.
— Машину направили?
— Да.
— Хорошо.
Она потёрла запястье и посмотрела на свои руки. Роза присела рядом.
— Я позвоню твоей маме, — сказала она. — Скажу, что мы задержимся.
Глава 3. До приезда
Егор стоял у сетки и держал мать за рукав. Когда Ольга потянула его к дому, он упёрся.
— Я не заходил. Только заглянул.
— Я поняла. Пойдём.
— А она зашла. — Он показал на Лиду. — Вы же видели, я не заходил?
Лида кивнула.
— Видела. Ты меня привёл и остался с папой.
— Я про сначала.
Ольга перестала тянуть его. Взяла за плечи, повернула к себе.
— Егор, никто тебя ни в чём не обвиняет.
Он посмотрел мимо неё, на открытую дверь сарая. Нина хотела спросить, зачем он туда пошёл. Утром Крутиков говорил про удочку, а удочки у мальчика не было. Вопрос уже был готов, и вслед за ним второй: видел ли он кого-нибудь на дорожке? Она спрятала телефон в карман.
— Оля, у вас вода в доме есть?
— В кувшине.
— Дай ему попить. Мы здесь побудем.
Ольга обняла сына за плечи, и на этот раз он пошёл. У калитки оглянулся.
— Я потом всё скажу.
— Конечно, — ответила Нина.
С задних участков стали выходить люди. Мужчина в резиновых сапогах остановился возле Зои Фёдоровны, спросил, что случилось. Та ответила так тихо, что Нина не разобрала. Мужчина снял кепку, потом снова надел.
На дорожке собирались соседи, ещё несколько минут назад занятые собственными грядками. У одной женщины на плече осталось кухонное полотенце, другой мужчина пришёл в единственной перчатке и всё мял голой рукой её пустой парный палец. Они ещё не знали, где теперь можно стоять и что спрашивать. Нина заметила, как Роза переместилась поперёк тропинки: без распоряжений, просто оказалась между людьми и сараем. В обычный день её бы попросили подвинуться. Сейчас обходить её никто не стал. Роза разговаривала по телефону. Она отошла на несколько шагов, но Лида всё равно слышала:
— Нет, с Лидой всё хорошо. Человеку плохо стало. Она помогает... Зинаида ещё у вас?.. Вот и хорошо. Мы задержимся.
Лида потянулась за телефоном в свою сумку, расстегнула не тот карман, закрыла его. Села обратно на бортик.
— Пусть Зинаида дождётся, — сказала она Розе.
Роза повторила в трубку, выслушала ответ и убрала телефон.
— Дождётся. Они ещё пирог не вынули.
У Лиды к колену прилипла полоска сухой травы. Нина наклонилась снять, но Лида сама стряхнула её.
— Тебе воды принести?
— Я сейчас посижу.
Со стороны ворот послышался автомобильный сигнал. Мужчина в сапогах поднял голову и пошёл навстречу машине. Из-за насосной вышел Гордеев. Он нёс ту самую удочку, с которой Егор собирался к канаве.
— Вот, на мостках бросил. Я думал, ушёл обедать.
— Анатолий Егорович, поставьте пока, — сказала Нина.
Он заглянул через её плечо и замолчал. Прислонил удочку к сетке так осторожно, что поплавок даже не стукнул о проволоку. Фельдшер прошёл к сараю с сумкой. Лида встала и пошла за ним. Второй сотрудник остался у двери, попросил отойти. Нина отступила к Розе.
Зоя Фёдоровна спросила:
— Его повезут?
Никто не ответил. Гордеев расстегнул воротник клетчатой рубашки. Над участками продолжала играть музыка. Кто-то за два ряда отсюда включил радио на подоконнике, и бодрый голос рассказывал о скидках на садовый инструмент. Нина смотрела на сарай и не могла отделаться от нелепого желания, чтобы рекламу выключили. Потом музыка оборвалась сама; донёсся стук рамы. На несколько секунд стало слышно, как у насосной тонкой струйкой переливается вода, которую утром обещали наконец отрегулировать.
Нина достала телефон и нашла Костю. Тот не ответил сразу. Пока шёл вызов, из задней калитки вышел Крутиков; он успел проводить машину и вернуться к семье.
— Дёмин, — сказал Костя.
— Это Нина Аркадьевна.
— Здравствуйте. Что случилось?
Она объяснила, где они находятся и кого нашли. Костя переспросил адрес, потом фамилию инженера.
— Помощь уже приехала?
— Да. Сейчас там.
— Полиция тоже будет. Вы сами его обнаружили?
— Сын Крутикова. Я видела его раньше. Инженера, я имею в виду. И у меня есть запись нашего разговора утром, про схему участков. Мы при всех записывали.
— Сохраните как есть. Не обрезайте. Сотрудникам скажите, что у вас запись и вы с ним сегодня разговаривали. Они решат, как её получить.
— Ты приедешь?
— Сейчас не могу. Да и участок другой. Вам помощь нужна, чтобы уехать?
Нина посмотрела на Крутикова.
— Наверное, нас пока не отпустят.
— Тогда сначала оставьте свои данные. Если что-то вспомните позже, не ждите, что я всё передам по памяти. Возьмите телефон сотрудника, который будет с вами разговаривать.
— Хорошо.
— Нина Аркадьевна, мальчик с родителями?
— Да.
— Вот и пусть с ними побудет.
Костя не спросил, начала ли она уже расспрашивать Егора. Нина поблагодарила его и закончила вызов. Крутиков подошёл к двери, но второй сотрудник скорой остановил его ладонью.
— Подождите здесь, пожалуйста.
— Я просто... Это я его вызвал. Замерить.
— Понимаю. Подождите.
Крутиков отошёл. Вынул из кармана мятый чек, посмотрел на него и сунул обратно. Машина полиции приехала со стороны правления. Один из сотрудников спросил, кто звонил. Нина подняла руку и только после этого сказала:
— Я.
Он записал её имя, номер телефона, попросил вкратце рассказать, что произошло. Пока она говорила, второй освобождал проход. Мужчина в сапогах пытался объяснить, что у него здесь самый короткий путь домой.
— В обход, пожалуйста.
— Да мне только до той калитки.
— Пока нельзя.
Гордеев молча взял удочку Егора и потянул мужчину за локоть.
— Пойдём. Покажу через меня.
Лида вышла из сарая вслед за фельдшером. Она не смотрела на подруг. Спросила у сотрудника, где можно вымыть руки, и Роза сразу пошла с ней к Ольге. Зоя Фёдоровна отступила от дорожки. Нина увидела, как она ухватилась за сетку, разжала пальцы и спрятала больную руку под другую ладонь.
— Ему уже не помочь? — спросила Зоя.
Фельдшер остановился.
— Он умер.
Зоя опустила голову. Крутиков сказал: «Господи», — очень тихо, почти не разжимая губ. Сотрудник попросил всех, кто сегодня общался с Лунёвым, остаться поблизости. Объяснил, что приедут ещё люди и каждому нужно будет рассказать отдельно. Нина спросила, можно ли ждать на веранде. Он разрешил, записав номер участка.
Серов появился, когда они собирались уходить. На нём была тёмная кофта с короткой молнией у ворота. Выцветшей куртки Нина не увидела; в руке он нёс связку ключей.
— Павел Геннадьевич Серов, председатель, — представился он. — Мне позвонили. Что нужно открыть?
Сотрудник назвал себя и попросил Серова остаться.
— Конечно. Я сам собирался. Мы с Сергеем Ильичом меньше часа назад здесь разговаривали.
Нина остановилась у калитки. Серов заметил её, кивнул.
— Ольга меня видела, когда я уходил. Насчёт воды спрашивала. Я сейчас покажу, где общий щит. Если потребуется свет, в сарае отдельный автомат.
— Свет потом. Вы говорите, встречались с погибшим?
— Да. У него вопросы были к материалам. Я обещал старую схему поискать.
— Во сколько?
— После пяти. По сообщению могу посмотреть.
Серов полез в карман кофты, не нашёл телефон, проверил карман брюк.
— В куртке оставил. Я переодевался.
— Куртка где?
— У меня в правлении. Под насосом лазил, весь перепачкался. Домой потом в таком не поедешь.
Нина потянула Крутикова за рукав. Он стоял и слушал с открытым ртом.
— Пойдёмте к Ольге.
— Он же его видел.
— Сейчас расскажет.
Крутиков пошёл за ней, оглядываясь.
* * *
На веранде стояла тарелка нарезанных огурцов, прикрытая другой тарелкой. Ольга сняла верхнюю, снова накрыла. Егор сидел на лавке у стены. Возле него лежало мокрое полотенце.
— Отец, — сказал он, когда вошёл Крутиков. — Удочка там осталась.
— Толя забрал. Всё нормально.
— Я за крючками пошёл. Он сказал, в жестянке на полке.
— Кто?
— Дядя Толя. Ты сам сказал у него спросить.
Крутиков сел рядом с сыном. Лавка скрипнула.
— Я помню.
— Она ещё там была. Когда я шёл.
Нина подняла глаза.
— Кто был? — спросил Крутиков.
Егор потёр нос полотенцем, поморщился.
— Не знаю. Я сбоку видел. Я сначала подумал, она поливает.
— Зоя? — спросила Ольга.
Нина увидела, как Егор задержал на ней взгляд.
— Может. Я потом уже... Там ведро стояло.
— Не угадывай, — сказал Крутиков. — Не помнишь — значит, не помнишь.
Он сказал это сердито, и Егор сразу замолчал. Ольга налила воду в стакан. Поставила перед сыном.
— Мы сейчас все устали. Когда тебя будут спрашивать, расскажешь как было. И про крючки, и про кого видел.
— Я не знаю, кого.
— Так и скажешь.
Нина села на другой конец лавки. Ей хотелось, чтобы Крутиков убрал руку с плеча сына: он опять сжимал его слишком сильно. Но Егор не отстранялся. Лида вернулась с кухни, вытирая руки бумажными салфетками. Роза несла её сумку.
— Нам бы домой, — сказала Лида.
Ольга посмотрела на часы.
— Машину дадим. Валера, ты останешься, я их отвезу.
— Подожди. С нами ещё не поговорили.
— Я понимаю. После.
Снаружи кто-то позвал председателя. Крутиков дёрнулся было к двери, но остался сидеть. Нина открыла в телефоне список записей. Утренняя называлась «Новая запись 17». Двенадцать минут сорок секунд. Она переименовала её: «Лунёв. Утро. Родник». Потом долго смотрела на кнопку воспроизведения и не нажимала.
Ольга убрала огурцы в холодильник. В сарае у насосной зажёгся свет. Ждать пришлось на веранде. Ольга закрыла дверь в дом, чтобы не летели комары, и села возле сына. Егор разглядывал мокрое полотенце на коленях. Крутиков дважды вставал, проходил до ступенек и возвращался. На третий раз жена попросила его перестать: доска под ногой скрипела, и мальчик каждый раз вздрагивал.
Валерий сел, обхватил ладонями пустую чашку. Она осталась после Лунёва. Ольга заметила это и тихо передвинула чашку в сторону, а мужу дала другую, с водой. Он не спросил зачем. Нина смотрела на край стола, где от горячего чайника много лет назад побелел лак. Утром это пятно никто не замечал. Теперь все вещи стали слишком отчётливыми: скол на блюдце, торчащая нитка на скатерти, маленькая ложка, которую никак не убирали.
Егор спросил, можно ли позвонить другу. Ольга кивнула. Он достал телефон, набрал сообщение, стёр. Потом убрал аппарат и сказал, что батарея садится. Крутиков немедленно полез за своим зарядным устройством, хотя сын не просил. Шнур оказался слишком коротким: розетка была в доме, за дверью. Валерий протянул провод к лавке, потом отступил, чтобы не выдернуть вилку. Егор наблюдал за ним и не предлагал отнести телефон в дом. Отец вынул зарядку и намотал шнур на ладонь.
— Потом зарядим, — сказала Ольга. — Садись.
На дорожке кто-то спросил, где сорок седьмой участок. Крутиков поднялся снова. Пришёл не сотрудник, а сосед, который оставлял у них дрель. Он услышал о происшествии, хотел спросить, правда ли, но начал всё-таки с дрели. Ольга принесла инструмент. Мужчина принял его обеими руками и замолчал: теперь причина визита исчезла, а настоящий вопрос стал слишком грубым.
— Завтра поговорим, — сказала она.
Он кивнул, пожелал спокойной ночи и тут же смутился от пожелания. Поправил ремешок на чехле, вышел за калитку. Никто над ним не засмеялся. Роза только взяла со стола оставленную ложку и отнесла в кухню.
Лида сидела ближе к двери. Она чувствовала на коленях тяжесть сумки, хотя та стояла рядом на полу. Хотелось домой, переодеться, услышать раздражённый голос матери про поздний ужин. Одновременно страшно было остаться в собственной тишине. На работе за тяжёлой минутой всегда следовала следующая задача: приготовить, записать, проводить. Здесь задача закончилась, а день не кончался.
Ольга принесла ей чистое полотенце. Лида поблагодарила и положила на руки. Роза собиралась сказать, что она всё сделала правильно. Посмотрела на подругу и вместо этого спросила, не холодно ли. Лида покачала головой, но полотенце оставила.
Сотрудник пришёл к ним уже в сумерках. Представился, уточнил, кто обнаружил Сергея Ильича, кто вызывал помощь. Крутиков заговорил первым, затем остановился и дал Егору ответить самому. Мальчик говорил неровно, всё время возвращался к одному: он не заходил дальше двери. Сотрудник выслушал, не торопя. Ольга сидела рядом и держала руки на коленях, чтобы не поправлять сыну волосы на лбу.
Когда разговор перешёл к взрослым, Егор отодвинул чашку. Нина заметила на дне воды маленький круг от сахара: Ольга налила в ту, из которой пили чай. Обычно она бы сполоснула сначала. Нина взяла чашку, отнесла к раковине и вымыла вместе с остальными. Вода из крана была холодной. Роза встала рядом вытирать. Несколько минут они делали понятную работу, не объясняя друг другу, зачем.