Дни освобожденной Сибири

СОБЫТИЯ ТОМСКЕ

Из лексикона западных и российских средств

массовой информации, накорню скупленных

мировым сионизмом, выпало словосочетание

«освободительная борьба», заменённое на

отрицательно окрашенное слово «терроризм».

Д. Жуков. Небо над Ираном

1. Переворот

Газета «Сибирская Мысль», экстренный выпуск от 31 мая.

В статье «Переворот 31 мая» утверждается, что слухи о восстании чехов и занятии ж.д. магистрали начали «упорно циркулировать» в городе ещё 25 мая. А на следующий день томские большевики опубликовали телеграмму о боях под Мариинском. В следующие дни власти объявили город сначала на военном, а потом на осадном положении; были произведены первые аресты.

Приказ о вооруженном выступлении члены Западно-Сибирского комиссариата отдали, по всей видимости, числа 26 или 27 мая, определив датой начала мятежа в Томске раннее утро 29 мая. Но в понедельник (день тяжелый) 27 мая все трое членов ЗСК были арестованы на конспиративной квартире во время очередного совещания и не смогли таким образом осуществлять непосредственного руководства восстанием. Однако за них это сделали другие, не менее компетентные люди, в том числе и военные, демобилизованные фронтовые офицеры бывшей Российской армии, наряду с наиболее активными членами эсеровской партии вот уже несколько месяцев состоявшие в боевых подпольных дружинах. В четыре часа утра 29 мая в Томске сразу в нескольких местах начались ожесточённые бои боевиков-подпольщиков* с отрядами рабочих-красногвардейцев и интернационалистов (бывших военнопленных, главным образом, австро-венгерской армии, находившихся в томском концлагере и в добровольном порядке изъявивших желание служить советской власти).

_______________

*Подпольщики сражались с бело-зелёными (цвета сибирской автономии) повязками на рукавах.

С восставшими боевиками-подпольщиками томские большевики справились довольно легко, уже к 10 часам утра все очаги сопротивления были, практически, подавлены. Угроза со стороны наступавших легионеров сначала также не очень-то беспокоила советское руководство, поскольку они несколькими днями ранее, как только узнали о начале восстания Чехословацкого корпуса, направили на станцию Тайга вполне достаточный, с их точки зрения, воинский контингент для создания временного оборонительного заслона. Таким образом, всё было вроде бы как под контролем, но неожиданно вечером 30 мая в губисполком поступили известия от командира блокпоста на ст. Тайга Ивана Лебедева о том, что он не в силах больше сдерживать наступление превосходящих сил противника и что он с остатками своего отряда отступает к Томску. И вот только тогда чувство смертельной опасности полностью овладело сознанием большевистского руководства, и им было принято решение оставить город без боя и незамедлительно эвакуироваться на пароходах в направлении на Тюмень, где совдеповцы надеялись найти идущую им на помощь армию советского наркомавоенмора Троцкого. И вот утром 31 мая совсем не надеявшиеся на такую удачу томичи проснулись вдруг в совершенно свободном от большевистской власти городе.

Управление городом бежавшие совдепщики «официально» передали членам местного комитета партии меньшевиков. Одного из них об этом в два часа ночи известили из губисполкома по телефону. Сначала мало что понявший спросонья человек подумал, что это какая-то провокация, но потом всё-таки смог разобраться в ситуации и тем же следом сообщил своим товарищам по партии о случившемся. Последние, как только рассвело, явились в опустевший уже к тому времени губисполком, в бывшую гостиницу «Европа», для того, чтобы принять дела по управлению городом. Они прекрасно понимали, что их власть временная, что они, халифы всего лишь на час или немногим более того, однако обстоятельства момента требовали их присутствия, и они, вполне удовлетворившись этими соображениями, приступили к осуществлению своих обязанностей.

Почти одновременно с ними туда же, в бывший большевистский губисполком, явился и полковник Николай Сумароков, отставной артиллерийский офицер, руководитель подпольной офицерской организации города. Прибыл он в сопровождении нескольких адъютантов, для того чтобы принять, что называется, капитуляцию совдепа и выбросить на улицу «трон его величества Хама». По такому торжественному случаю, полковник и оделся соответственно – в парадный офицерский мундир с золотыми погонами бывшей императорской армии*. Вид его привёл в полное недоумение социал-демократов меньшевиков, представших в «Европе» пред очами грозного полковника, но несказанно обрадовал, надо полагать, некоторых немногочисленных в столь ранний час свидетелей этого события из числа простых городских обывателей, за двумя революциями уже успевших соскучиться по добрым старым временам романовского единодержавия. Вызывающее поведение полковника конечно же сразу было взято на заметку представителями революционно-демократической власти и, как показали дальнейшие события, не осталось безнаказанным.

_______________

*После Февральской революции ношение погон, а тем более золотых имперских, в России было повсеместно запрещено.

Как писали позже местные газеты, к 8 часам утра весть о свержении власти большевиков облетела весь Томск, и улицы города стали заполняться народом. Начал заниматься тёплый, солнечный день. Весенний воздух был полон пьянящего аромата расцветающей природы, яркое, горячее солнце ласкало оттаивавшую землю. Всё это очень гармонировало с общим радостным и приподнятым настроением человеческих масс, запрудивших улицы освобождённого города. Мальчишки-разносчики уже с самого утра распространяли в среде городских обывателей экстренный выпуск газеты «Сибирская мысль», ради особого случая продававшийся в тот праздничный день по цене вдвое ниже прежней, всего за 15 копеек за номер*. В статье «Да здравствует народоправие» жителям города сообщалось, что власть на освобождённых в результате вооруженного восстания территориях перешла в руки Временного Сибирского правительства, избранного в январе текущего года на тайном заседании разогнанной большевиками Сибирской областной думы. Далее население извещалось о том, что в 10 часов утра в здании Городской думы состоится собрание гласных (депутатов), избранных в результате всеобщего голосования 1 октября 1917 г. В случае отсутствия в городе таковых на собрание должны были явиться ближайшие по списку кандидаты в гласные из того избирательного блока, который представлял в Думе отсутствующий депутат. Это было, что называется, официальное мероприятие, объявленное от лица меньшевиков-оборонцев, представлявших на переходный период власть в городе и тем самым как бы передававших её в руки городского самоуправления.

Что касается неофициальных мероприятий в тот день, то их было несколько, и проходили они, по большей части, в центральных районах города. (На окраине, а также в рабочих кварталах в то же самое время уже шли обыски и аресты, и там было как бы ни до торжеств.) Большая толпа собралась у гостиницы «Европа», на первом этаже которой располагался до Октябрьской революции торговый пассаж московского миллионера Второва, самый крупный магазин в городе. Люди пришли в тот день сюда толи полюбоваться на посрамлённую большевистскую цитадель, вход в которую ещё вчера охраняли грозные бородатые венгры-интернационалисты с пулемётами, толи ожидали может быть уже и начала розничной торговли в неработавшем в течение последних несколько месяцев магазине**. Но ни того, ни другого томичи не обнаружили, однако узнали из устно распространяемых сведений, что здание теперь будет занимать штаб военного гарнизона, что начальником Томского гарнизона уже назначен полковник Н. Н. Сумароков, а начальником штаба – подполковник А. Н. Пепе-ляев, Георгиевский кавалер***. Уже на следующий день здание будет переполнено добровольцами, желающими вступить в ряды родной Сибирской армии.

________________

*Как бесплатное приложение они раздавали желающим последний номер большевистской газеты «Знамя революции» с материалами о подавлении белогвардейского вооруженного мятежа, препровождёнными агитационным заголовком, набранным почти плакатными буквами: «Никогда ещё Советская власть не стояла так прочно и незыблемо, как теперь»…

**Увы, среди простых обывателей очень много людей, относящихся к любой власти лишь с позиции сытого желудка. В одном из номеров томской газеты «Родина» за 1919 г. мы нашли сатирическое двустишие В. Князева под названием «Партийный человек», как раз на эту тему и как бы даже согласное с нашим наблюдением, что характерно: Мой приятель – Казимир/Мыслит очень здраво:

/Если вправо есть трактир —/Он идёт направо./И хоть тресни левый стан, —/Он не повернётся,/Разве только… ресторан/Слева попадётся.

***Всё равно, что сейчас Герой России (СССР), а может быть даже и круче

Значительная толпа любопытных собралась в то утро также и у так называемого Дома свободы (сейчас Дом учёных), бывшей губернаторской резиденции, в ходе Февральской революции реквизированной в пользу победившей демократии. Здесь буквально несколькими часами назад располагался штаб Красной гвардии, а теперь разместилась военная комендатура города, во главе с полковником Евгением Вишневским, также являвшимся одним из руководителей антибольшевистского боевого подполья и принимавшего непосредственное участие в боях 29 мая, возможно даже именно за тот Дом свободы, в котором он теперь и распоряжался. В его комендатуру свозилось конфискованное во время обысков оружие, сюда же для первых допросов приводили под конвоем и арестованных.

Однако самая большая масса восторженной публики скопилась 31 мая у здания городской управы (теперь часть её помещений занимает культурный центр «Аэлита»), находившейся на пересечении улицы Почтамтской и Ямского переулка Здесь в тот день собралось совещание представителей демократических партий и общественных организаций города, сюда же сразу после своего освобождения из тюрьмы прибыли и члены Западно-Сибирского комиссариата ВСП. Таким образом, в здании управы теперь находилось всё политическое руководство не только города и губернии, но и всей Западной Сибири. Интерес обывательской массы вследствие этого вырос к данному мероприятию в несколько раз, толпа плотным кольцом обступила здание, заполнив своей массой не только Ямской переулок (теперь Нахановича), но прилегающую к управе часть Почтамтской улицы (ныне проспект Ленина).

Некоторые из особо ретивых граждан свободного теперь города даже попытались проникнуть во внутренние помещения, чтобы, так сказать, воочию понаблюдать за происходившими там историческими событиями, но им это мало удавалось, поскольку вход с улицы преграждали очень крепкие и массивные двери добротной ручной работы лишь для вида слегка приоткрытые в тот день. Вскоре сквозь толпу медлено-медленно, но продрался-таки к зданию внушительных размеров чёрный легковой автомобиль с открытым верхом; из него вышел полковник Сумароков и проследовал внутрь помещений. Старое и новое, консервативное и либеральное, возрастное и молодое поколения сошлись в одно и то же время

в одном месте и кто-то из них должен был одержать верх в предстоящей политической схватке.

А что же простые горожане, оставшиеся пока за пределами входных дверей? Им в тот исторический момент раздавали только что отпечатанные листовки с первыми распоряжениями новой власти, и они также могли наблюдать, одни с очень большим удовольствием, а другие с не менее большим раздражением, за тем как на балконе здания городской управы чьи-то заботливые руки закрепили два победных знамени: красное, социалистов-революционеров, с начертанными по обеим сторонам их извечными лозунгами: «В БОРЬБЕ ОБРЕТЁШЬ ТЫ ПРАВО СВОЁ» и «ЗЕМЛЯ И ВОЛЯ», и белозелёное сибирских областников-автономистов.

Самое же массовое и уже лишь отчасти неформальное мероприятие состоялось в тот день у Кафедрального собора на площади Революции (бывшей Новособорной). Под звон городских колоколов к двум часам дня здесь собрался народ для того, чтобы провести благодарственный молебен в честь освобождения Томска. После службы был устроен крестный ход, опять ударили во все колокола, торжественность момента настолько переполняла всех, что особо ретивые черносотенцы даже начали сбивать шапки с голов не особо благочестивых с их точки зрения прохожих. У оставшейся после празднования 1-го мая трибуны выставили целый лес хоругвей. Люди, разбившись на отдельные группы, мирно беседовали, у всех была одна на всех тема разговора – освобождение города от большевиков. Томичи делились друг с другом последними новостями, пересказывали друг другу произошедшие ночью события и горячо обсуждали их. Рядом с площадью в это время проследовал агитационный автомобиль, разбросывая первые летучки новой власти – желтые из некачественной бумаги листовки с напечатанным на них текстом обращения. Ими население города извещалось о переходе власти в руки Временного Сибирского правительства и его уполномоченных – членов Западно-Сибирского комиссариата. Несколько человек в радостном ажиотаже бросились к автомобилю и преградили ему путь, в нём оказался один из членов Комиссариата, и он тут же обратился к собравшимся, что называется, с пламенной приветственной речью, неоднократно прерывавшейся одобрительными выкриками из толпы и всеобщими громогласными возгласами «Ура-а!».

2. Чехи в городе

А спустя некоторое время, где-то в 8 часов вечера в город прибыли чехословацкие воины-освободители, в количестве примерно 500 человек («Сибирская жизнь», №29 за 1918 г.). Весть разнеслась мгновенно, и народ опять высыпал на улицы. Легионеры стройной колонной «церемонимальным маршем» под национальным красно-белым флагом при полном вооружении двинулись со станции Томск-II к центру города, на протяжении всего пути их приветственными возгласами и дружными аплодисментами встречали восторженные горожане. В соответствиии с военным этикетом, полагавшимся в те времена, чехословаки следовали по улиццам Томска под звуки собственного духового оркестра, при этом сердобольные томички, особенно из числа тех, кто помоложе, под его аккомпанемент, забрасывали легионеров кистями только что зацветшей черёмухи и даже живыми, первыми весенними цветами. А благородного вида старушки молча и немного театрально вытирали вышитыми платочками слёзы на своих глазах; другие женщины прмерно такого же возраста, но только, что называется, попроще, демонстративно крестили сначала прибывшее дружественное славянское воинство, а потом и самих себя на всякий случай.

На главной Почтамтской улице, куда легионеры вступили, представляя себя почти что сибирскими национальными героями, началась уже официальная часть. У гостиницы «Европа» братьев славян встретил почётный караул войск томского гарнизона. Стоявший во главе фронта русских воинов полковник Сумароков по традиции символически облобызался с первым правофланговым чехословаком. Строй легионеров после этого встал справа в одну линию с томским частями и, как писал впоследствии белоэмигрант А. А. Кирилов, «вместе с большим бело-зеленым стягом, развевающимся около коренастой фигуры подполковника Пепеляева, вырос бело-красный стяг свободной Чехии». В завершении этого торжественного мероприятия городской голова меньшевик Васильев от имени граждан Томска также поприветствовал воинов-освободителей, произнеся в честь прибывших, как и полагается в таких случаях, краткую благодарственную речь. Убедившись в том, что в Томске новая власть стоит прочно на ногах и её безопасности ничто уже не угрожает, чехословаки через два часа пребывания в городе отправились по железной дороге назад на станцию Тайга, где их ожидали основные силы восставшего 7-го Татранского полка.

То была пятница 31 мая, а в начале следующей недели томские газеты опубликовали воззвание капитаны Гайды, командира того самого полка, организатора и героя новониколаевского вооруженного мятежа. В обращении подчёркивалось, что чехословаки выступили с оружием в руках ни с целью завоевания и порабощения Сибири, но что, напротив, они теперь, после свержения советской власти, предоставляют сибирякам возможность для свободного политического выбора.

3. ЗСК – правительственный орган, первым заявивший о своих притязаниях на власть

1 июня 1918 г. в томской печати появилась очередная по счёту декларация Западно-Сибирского комиссариата, на этот раз очень объёмная и основополагающая по содержанию, в ней были определены главные постулаты новой политической атмосферы (воздуха свободы) в крае.

«Граждане! Западная Сибирь очищена от большевиков, они бегут, унося с собой всё, что можно захватить. Ярмо нового самодержавия уничтожено, Сибирь вновь свободна. Власть перешла к Сибирскому Временному Правительству, выдвинутому Областной Думой. Высшей местной властью в Западной Сибири временно, впредь, до окончательного освобождения всей сибирской территории, является Западно-Сибирский Комиссариат, состоящий из уполномоченных Временного Сибирского Правительства, членов Всероссийского Учредительного Собрания: Павла Михайлова, Бориса Маркова, Михаила Линдберга и председателя Томской уездной земской управы Василия Сидорова.

Выше перечисленные уполномоченные организуют местные губернские, уездные и городские комиссариаты, на обязанностях которых лежит восстановление органов местного самоуправления в законно избранном их составе там, где выборы уже были произведены, и производство выборов на основании существующего избирательного закона в тех местностях, где выборы эти почему-либо не имели места. Комиссариаты немедленно по возобновлении работ демократических органов самоуправления передают им всю полноту местной власти.

Западно-Сибирский Комиссариат впредь до особого распоряжения областного правительства объединяет деятельность всех органов народного самоуправления и государственных учреждений, как-то: управления путей сообщения, почт и телеграфов и проч. Западной Сибири и направляет их работу по одному плану. Задачей его является создание правильно организованной военной силы, достаточной для утверждения народовластия и охраны жизни и достояния граждан от всех покушений врагов демократического строя, как извне, так и изнутри.

Законодательные мероприятия и реформы не поручены уполномоченным, они входят в компетенцию лишь Сибирской Областной Думы – временного до созыва Сибирского Учредительного Собрания, законодательного органа. Задачей Областной Думы и её исполнительного и ответственного перед ней органа – Временного Сибирского Областного Правительства является восстановление нарушенного большевиками правильного товарообмена, обеспечение граждан продовольствием, предотвращение вторжения в Сибирь с востока иностранных войск путём возобновления дружественных отношений с союзными странами, созыв Сибирского Учредительного Собрания, на основе прямого, равного и тайного избирательного права, и, наконец, всемерное содействие скорейшему возобновлению работы Всероссийского Учредительного Собрания, которое одно может спасти страну путем объединения всех сил революционной демократии для разрешения всех выдвинутых революцией политических и социальных задач и воссоединения, отторгнутых ныне друг от друга частей великой всероссийской федеративной демократической республики.

Согласно постановлению Чрезвычайного Сибирского Съезда устанавливаются цвета белый и зелёный флага автономной Сибири – эмблема снегов и лесов сибирских.

Осуществляя указанные задачи, уполномоченные правительства не будут противодействовать никаким общественным, классовым и партийным организациям, поскольку они не будут оказывать сопротивления органам Временного Сибирского Правительства в осуществлении изложенных мероприятий, или пытаться присвоить себе права государственной или местной власти.

Организация вооруженных сил ведётся не на началах партийных или классовых, а каждый гражданин, искренно преданный идее народовластия, осуществляемой Временным Сибирским Правительством, может быть зачислен в ряды Сибирской армии. Существование вооруженных сил, не подчиненных Сибирскому Правительству, не будет допущено.

Граждане! Огромные и трудные задачи спасения всех завоеваний революции и восстановления национальной независимости предстоит осуществить многострадальной трудовой революционной демократии России и Сибири. Только дружными усилиями всех её отрядов могут быть осуществлены они. Настал великий и страшный момент, быть может, последнюю возможность открывающий для спасения Русской Революции.

Сибирское Правительство горячо верит, что трудовая демократия найдёт в себе достаточно сил для разрешения этих задач и из всех тяжких испытаний, выпавших на её долю, выйдет победительницей. Оно зовёт всех граждан к тяжелой, творческой, дружной работе.

Уполномоченные Временного Сибирского правительства по Западной Сибири, члены Всероссийского Учредительного Собрания: Борис Марков, Павел Михайлов, Михаил Линдберг и председатель Томской уездной земской управы Василий Сидоров. Томск, 1 июня 1918 г., 12 часов»

(«Омский вестник», №116 от 12 июня 1918 г.).

На несколько пунктов данного документа нам хотелось бы обратить особое внимание, а именно: на переходный период, до возобновления «работ демократических органов самоуправления», власть в городах, уездах и губерниях должна была осуществляется местными комиссариатами. Комплектование последних осуществлялось, надо полагать, под контролем уполномоченных Временного Сибирского правительства, и их состав, по всей видимости, был утверждён заранее, ещё в период подготовки к вооруженному восстанию. В правоэсеровской партийной составляющей всех этих комиссариатов также вряд ли приходилось сомневаться, и, таким образом, у ЗСК имелся некоторый задел на будущее, в плане закрепления за умеренными левыми политической власти на освобождаемых от большевиков территориях.

Вместе с тем из дальнейших положений декларации с полной очевидностью явствует, что сама власть ЗСК, призванная осуществлять свои полномочия «до окончательного освобождения всей сибирской территории», на самом деле, должна была просуществовать лишь до того момента, пока в Сибирь из харбинской эмиграции не вернётся избранное Сибирской областной думой Временное правительство. Основную часть ВСП также составляли министры-социалисты, поэтому и по данному пункту вряд ли приходилось сомневаться в том, что все основные рычаги власти в Сибири перейдут в руки всё тех же умеренных левых. Но это в теории, а на практике обстоятельства сложились совсем по-иному, и бразды правления в крае комиссарам ЗСК вскоре пришлось передавать совсем другим людям, добрая половина которых оказалась приверженцами правых политических взглядов. И эти политики при поддержке разного рода консервативных группировок сменили запланированный эсерами левый курс почти на прямо противоположный. Но об этом мы поговорим немного позже, а сейчас – по сути тогдашних текущих дел.

Земские управы в губерниях и уездах, а также городские самоуправления восстанавливали свою деятельность в большинстве случаев сразу же после ухода частей Красной армии. Не ожидая назначения правительственных комиссаровиз Томска, они стали избираться на созываемых срочно собраниях гласных. 4 июня 1918 г. Западно-Сибирский комиссариат принял постановление, в котором функции комиссаров на местах определялись ещё более подробно: «1) наблюдение за точным и неуклонным проведением в жизнь полного народоправия с восстановлением органов местного самоуправления…; 2) оказание всемерного содействия по формированию добровольческой Сибирской армии Временного Сибирского правительства…; 3) наблюдение за планомерным проведением в жизнь постановлений, распоряжений и мероприятий центральных органов по всем отраслям государственного управления и народного хозяйства…»

5 нюня 1918 г. одним из самых важных постановлений ЗСК стало обращение к членам Сибирской областной думы с предложением собраться в Томске и возобновить свою работу для начала хотя бы в думских комиссиях. На основании данного распоряжения вместе с Частными совещаниями находившихся в Томске депутатов, а также постепенно прибывавших в город других членов СОД возобновили свою деятельность не только комиссии, но и президиум Думы. Политическая окраска этих органов также оказалась по-преимуществу левой, и данное обстоятельство не могло не тревожить правые политические круги. Как впрочем, не мог не настораживать тех же самых людей и персональный состав самого ЗСК, а особые опасения вызывал лидер Комиссариата Павел Михайлов, являвшийся сторонником идей Виктора Чернова в эсеровской партии. Данная группа выступала за отмену частной собственности на средства производства и в первую очередь на землю. Возмущало многих и терпимое отношение ЗСК, как видно из его декларации, к Советам рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Всё это как бы походило на второе издание советской власти и поэтому не только настораживало, но местами даже пугало людей, для которых частная собственность была, что называется, священна и неприкосновенна, и которую они намеревались не только себе вернуть (после большевистской национализации), но и по-возможности преумножить.