Абсолют. Сборник рассказов и стихов

1000 Мотыльков

Множественные раны покрывали мое тело, из которых обильно шла кровь. Лежа на земле, я понимал, как тяжело мне будет встать опять на ноги, но мысль о моей любви не давала мне покоя. Я пытался подняться, честно, но всякий раз лишь падал от усталости обратно. И тогда я заснул, вырубился, потому что больше не смог ничего сделать. Только спустя время я смог подняться на колени, прежде чем, облокотившись о стойки пешеходной лестницы, встал на обе ступни. «Я иду к тебе, любимая», – прошептал я в тишине.

На ночном небе не было ни звезды, и я шел, спотыкаясь, к ее дому. Я знал: там мне не рады, и дверь закрыта, и окно заперто, но тысячи мотыльков не летят так просто в темноте. Они появились возле ее дома, прямо возле порога, и я понял: это судьба. Я всегда верил в тысячу мотыльков. Они, как иллюзия, но только на самом деле являющаяся правдой. Я пока не знаю, как я зайду в дом, но знаю одно: мне помогут мотыльки, они помогли мне найти любовь, а теперь помогут вспомнить о своей участи. Я буду верен тебе, и я найду тебя даже там, где и искать не следовало бы. Каждый шаг, словно удар по моей спине, отдается во всем теле болью, но я приду, несмотря ни на что. Я уже совсем близко, я чувствую ее, она там, где и должна быть: в своей кровати тихо спит. И я вижу окно. И вот они сияют в ночном свете и порхают своими мелкими крыльями прямо над ее окном. Порхают, шепчутся и светятся, превращая яркий белый цвет в сине-голубой. Я не буду стучать в ее дверь, я так решил, она все равно меня не впустит. Тяжело быть мной, ведь, по правде говоря, я мало кому нравлюсь. И я не жду этого от нее, я просто хочу еще раз ее увидеть. Во сне она не сможет меня отвергнуть или, того хуже, прогнать вон. Она не сможет сказать мне «нет», а я смогу сказать ей, что люблю ее, пусть даже она меня не услышит. В моем случае это единственный шанс признаться в любви. Возле ее двери есть лестница, ведущая в окно, что ж, это хорошо, на это я и рассчитывал. А мотыльки все следят за ней, они ее охраняют, словно спящую красавицу. Летают то там, то сям, и нигде надолго не задерживаются.

– Мотыльки, что было бы, если бы я был другим? Почему я вынужден всю жизнь следить за ней в темноте, ведь я люблю ее?

Но они молчат. Я никогда не пойму, что мне нужно сделать, чтобы ее добиться, да это и не нужно, ведь мне хватает одного взгляда, чтобы понять, что я ее недостоин. Теперь мне нужно залезть наверх, это будет довольно сложно при моих-то ранах, но что делать, выхода у меня нет.

– Мотыльки, пошли прочь! Вы мне мешаете.

Но они меня не слушают. Первая ступенька далась мне легко, зато на второй я чуть не упал вниз и, глядя, как шатается вся лестница, я решился и перепрыгнул со второй ступени сразу на четвертую. Шум в голове начал отдаваться в сердце, и я понял: он олицетворяет всю боль в целом. Лестница длинная, и на третий этаж я смогу добраться только спустя время, но оно того стоит. Память о ней заставляет мое сердце биться в два раз чаще, и в то же время я понимаю, что увидеть меня она никогда не сможет. Не потому что я этого не хочу, просто ей нельзя этого делать. Я не вписываюсь в ее мир, а она – в мой, и на этом точка. Ступеньки по-прежнему нависают над землей, их много и расположены они высоко, но я поднимаюсь. Раз за разом я все выше, но мне предстоит еще долгий путь. Эта лестница – такая длинная, и мне кажется, что она не закончится никогда. Где-то далеко я слышу голоса, они велят мне спуститься, но я поднимаюсь дальше. Руки сами хватаются за поручни, а ноги перешагиваются через ступеньки. Второй этаж уже позади, в окне я вижу усталую собаку, спящую на диване. Каждая ступень отдается болью, и мне нелегко, ведь раны дают о себе знать. Мотыльки жгут лицо над ее окном, я уже слишком близко и ощущаю их дыхание у себя на теле. Они пронизывают огнем мои кости, но я терплю, что есть сил, и поднимаюсь выше. Внезапно я теряю контроль над собой и, шатаясь, падаю в окно. Оно настежь отворяется, и она открывает глаза. Она проснулась и увидела меня, но не испугалась. Ее глаза смотрят на мое израненное тело с немым вопросом. Она почти не видит меня, и лишь томное свечение тысячи мотыльков освещает комнату.

– Здравствуйте, вам чем-то помочь? – спрашивает она своим прекрасным голосом.

– Нет, – отвечаю я. – Я уже получил то, что хотел, и теперь могу уходить.

– Вы так быстро уйдете?

– Видите ли, я спешу, мне нельзя оставаться дольше, это вопрос жизни и смерти.

– А зачем вы приходили?

– Чтобы увидеть вас. Вы так красивы… – наступило нелегкое молчание, после которого я сказал: – Ну, все, мне пора.

– Постойте, я вам действительно нравлюсь?

– Да, больше всего на свете. Я готов умереть за вас, если представится такая возможность.

– Зачем же умирать, вы могли бы прийти завтра опять.

– Об этом не может быть и речи, меня вообще здесь не должно быть. Понимаете, я не тот, за кого вы меня принимаете, я не человек.

– А кто вы?

– Ограничимся тем, что я из другого мира.

– Из какого?

– Из того, где нам нельзя быть вместе. Я чужой здесь и лишь ночью я могу приходить и любить кого-то, ведь эта моя кара: влюбиться в девушку из другого мира, с которой мне нельзя быть вместе. А мотыльки – это моя боль, они заставляют меня вспоминать о моей участи, о моем долге. Когда я их вижу, сердце начинает сильно колотиться, а из ран сочится кровь. Прикосновение к этим мотылькам невозможно, я умру, если буду любоваться ими. И они всегда там, где вы. Но я не боюсь их, я не боюсь боли, главное, что я увидел вас, а теперь мне пора, я буду любить вас дальше, но уже один и далеко отсюда.

– Не надо уходить, вы делаете себя несчастным.

– Так надо, это моя судьба.

– А что, если нарушить запрет, если перестать подчиняться их нелепому закону, вы ведь можете быть счастливы, вы мне тоже нравитесь.

– Вы не знаете, кто я, будет только хуже. Я должен уйти.

Повернувшись к окну, я начал отдаляться от нее, но не смог сделать и шага. Она подбежала ко мне и поцеловала в губы. Те мгновения, что я провел вместе с ней, были незабываемыми, я был счастлив, ведь об этом я не мог даже мечтать, но в тот же момент мотыльки ворвались в комнату и полетели прямо навстречу мне. Тысяча мотыльков, словно рой пчел, начали кружить надо мной, завывая свою заунывную песню, и я понял, что мне пора.

– Прощайте, я вас никогда не забуду, – сказал я, бегом выбежав из дома.

Я долго бежал по лесу, не оборачиваясь, но ощущая их присутствие у себя за спиной, прежде чем понял, что силы мои иссякли. Я упал на колени и начал молиться своему богу. Я молился, чтобы он спас мою душу, и чтобы она не затерялась среди других блуждающих душ. Я обернулся, но мотыльков уже не было, мои раны перестали болеть, а голова – кружиться.

– И что же было потом? – спросил маленький мальчик, ставший мне другом еще до моей любви к девушке и до моего наказания быть вечным заложником мотыльков.

– Потом я ушел, долго бродя по лесу, я вышел на дорогу. Шагая по ней, я набрел на распутье и, прочитав заклинанье, отправился обратно в свой мир.

– Но разве вам не хотелось вернуть свою любовь? Встретиться с ней снова? Снова обнять и поцеловать?

– Об этом и речи быть не может. Видишь ли, мотыльки – очень находчивые существа, они как обязанность, которую я должен выполнять всю жизнь. И дня не проходит, чтобы я не думал о ней, но мотыльки не позволят мне быть с ней рядом.

– Мотыльки так жестоки. Почему?

– Они как инструмент в руках Бога, который наказывает всех тех, кто противится его воле, и идет туда, куда не следует. Я получил свои раны, когда мне было 18 лет, решив, что мне никто не нравится, я прочитал заклинание и сказал, что хочу увидеть самую красивую девушку из параллельного мира. Когда я увидел ее, то влюбился и понял, что хочу встретиться с ней, но меня наказали, и теперь тысяча мотыльков вечно рядом с ней.

– Но почему тысяча? Почему не какое-нибудь другое число?

– Ровно тысяча мотыльков, по-другому и быть не может. Ровно столько ран на моем теле, понимаешь, это равная симметрия между моим телом и ими.

– И что же ты теперь будешь делать?

– Ждать и вспоминать о ней, ее лицо навечно отпечаталось у меня в памяти.

– А как же другой мир? Там ты еще появишься?

– Туда путь мне уже закрыт, это не значит, что я не смогу прийти туда. Просто это равносильно моей смерти, ведь они там ждут меня.

– Как ты думаешь, эта девушка тебя вспоминает?

– Наверное, но какая разница, нам не быть вместе. И я, к сожалению, смогу ее видеть только у себя в воображении, вспоминая о нашем прекрасном поцелуе.

Внезапно я услышал чей-то стон и понял, что он доносится откуда-то рядом. Кто-то нуждается в моей помощи, и я должен его спасти.

– Пока! – я попрощался с мальчиком и пошел навстречу голосу.

Прошло немного времени, прежде чем я увидел тело израненной девушки. Оно лежало на полу, а из многочисленных ран текла кровь. Она была прекрасна, девушка из параллельного мира, которую я всегда любил и, несмотря на все увечья, я понимал, что жить без нее не смогу.

– Очнитесь, – сказал я. – Придите в себя, вам не нужно здесь быть, уходите.

– Уже слишком поздно, – откашлявшись, сказала девушка. – Память о вас заставила меня пойти на ужасный поступок.

– Что случилось?

– Когда вы ушли, я прочитала заклинание, чтобы найти незнакомца, вломившегося в мое окно посреди ночи. И оно показало вас. Я пришла к вам и теперь сама не знаю, что мне делать.

– Зачем вы сделали это?

– Не знаю, мне кажется, что вы мне нравитесь очень сильно, настолько, что я готова пожертвовать своей красотой и обречь себя на раны, чтобы оказаться здесь.

Я обнял ее и поцеловал, из наших губ сочилась кровь, а ноги подкашивались, но мне было все равно. Мы любили друг друга. И только тысячи мотыльков жалили нас во время поцелуя, напоминая о нашей судьбе.

Рай в аду

Я пишу это письмо, и страдаю от боли. Моё тело горит в огне, и я испытываю страх от того что не знаю что же будет дальше. Но мои мысли о ней. Если вы ещё не догадались, то я в аду. Если честно, я был и в раю. То есть сначала был в раю, но выбрал ад. И хоть здесь так плохо, я могу любить. Я люблю только здесь, ибо в раю любовь иная. Когда черти терзают моё тело, мне больно, но я терплю, потому что знаю, что потом, я увижу свою любимую, и смогу признаться ей в своих чувствах. Смогу любить её и испытывать от этого наслаждение, то, что я нигде больше не испытаю. Я расскажу всё по порядку с самого начала, и вы, возможно, меня поймёте. А главное что я понял это то, что по настоящему можно любить только в аду, так как в раю любовь не настоящая. Это псевдо любовь, любовь искусственная. Не осуждайте меня после прочтения этих строк, но я обычный человек, такой же, как и все. Я люблю пить, люблю курить, и люблю трахаться. Я прожил замечательную жизнь и ни о чём не жалею. Умер я 80-летним стариком, и сразу попал на небо. Кто бы мог подумать, но мне там сказали, что при жизни я сильно не грешил. Ангел сказал, что мне уготовано особое место в раю, а Бога я там никогда не видел. Я встретился со своими умершими родственниками, и хочу сказать одно, я был рад, когда их увидел. В раю красиво этого не отнять. Но рай это странное место. Странное потому что здесь всё не так как я привык думать, живя на земле, и не так как написано в книгах. Дело в том, что рай это не цветущие сады, и не золотые ворота до небес. Это место где каждый человек становится рабом своих родителей. Я раб своего отца и матери. В чём это проявляется? Если коротко, то я должен всегда слушаться их и выполнять любую их просьбу. Если я этого не сделаю, меня накажут. Так было однажды, и я тогда понял, что рай не идеален. Ангелы просто отвечают на вопросы людей, они надо мной не властны и у них другие задачи. Кроме того ангелы ведут войну между собой за власть. Они враждуют друг с другом. Я не понимаю всех законов рая, но знаю одно, ангел у власти имеет много преимуществ. Он решает, кому из людей отправиться в ад, а кому в рай. Самый главный ангел, решает каким будет рай. Что делает Бог, я не знаю. Так устроен рай. Вы спросите как он выглядит и я отвечу, по-разному, главный ангел всё время меняется, из-за того что они ведут битву друг против друга. Сегодня рай это аккуратные домики среди высоких гор, а вот завтра рай, скорее всего, изменится, и будет опять новые пейзажи и реки с водой. Так вот, я очутился в раю, и увидел свою любимую девушку, и что же я понял? Она предстала передо мной молодой и красивой, а не старой и больной, какой я её запомнил на земле. Фактически и я был молодым. Но это не главное, я был с ней, и мне казалось, что я счастлив, но потом до меня дошло, через некоторое время. Я её не хочу. Я хотел с ней разговаривать, хотел гулять по раю, но не хотел заниматься любовью. Да и любовь к ней была иная, я как будто перестал её любить, и мне казалось, что я вообще забыл, что это такое любовь. Какой же это рай спросил я ангела, когда нашёл, если я не могу делать все, то к чему я привык на земле. И тогда он ответил: рай это святое место, это не земля и не ад. Здесь нет искушений и соблазнов. Вроде бы я об этом знал, но когда я почувствовал, что я лишён этого, мне захотелось нарушить запрет рая. Я хотел всеми силами овладеть своей любимой, несмотря на все ограничения. И что вы думаете? Я смог это сделать! Но мне не понравилось. Я занялся любовью, но не получил никакого удовольствия. На земле мне было приятно, и скажу вам честно, когда я очутился в аду, я понял что заниматься любовью с девушкой, со своей любимой, в тысячу, нет в миллион раз приятнее, чем на земле. За то, что я занялся любовью со своей девушкой в раю, меня наказали и мучили посильнее, чем в аду. Нет, мучили не ангелы, как вы могли бы подумать, а мучили другие люди, незнакомые мне. Они видели, как я занимался любовью со своей девушкой, и потом начали бросать в моё тело камни, а родители смотрели на это и осуждали меня. Вот как всё в действительности было. Я пришёл к ангелу, и сказал, отправь меня туда, где от секса можно получить удовольствие. И он отправил меня туда, где я сейчас пишу это письмо. В аду плохо, действительно плохо, там мучают грешников, и постоянно кто-то стонет, но там удовольствие. Стыдно признаться, но когда я увидел свою девушку ту, что любил на земле, мне она не понравилась. Я даже не хотел с ней разговаривать, не то что бы гулять, а тем более заниматься любовью. Я тогда не знал, как она попала из рая в ад, но позже я спросил её об этом, на что она спросила меня в ответ: «Разве тебе плохо со мной?» «Нет, хорошо» – сказал я. Затем она спросила снова: «Разве ты меня не любишь?» И я снова ответил, что люблю её. На что она улыбаясь прошептала: «Глупый, не спрашивай ни о чём, если тебе со мной так приятно?» И я тогда решил согласиться с ней, ведь не было большего наслаждения, чем любить её, чувствовать её, обладать ею.

Только одна мысль не давала мне покоя – может действительно, раз в раю есть близкие мне люди, значит и в аду тоже они должны быть, и как их найти. А может это всего лишь одна часть человека в раю, а другая в аду, кто знает. Если так, то это многое объясняет. Я не стал сильно углубляться, да у меня на это и времени не было…. А вообще моя девушка в аду всегда отвечала не однозначно и всегда вопросом на вопрос. Если описать её коротко, то она была похожа на бомжиху. И что-то ещё в ней было не так, с первого раза я не понял и только через время смог увидеть разницу. Её взгляд, жесты, мимика, даже голос были другими, не такими как на земле и как в раю. Но мне это нравилось. Она была другой, но я её любил, и чувства были настоящими. На земле я этого никогда к ней не испытывал. Когда то на земле я её полюбил, я прекрасно помню этот момент, но здесь я как будто открыл заново это чувство. Мне даже сначала показалось, что передо мной другой человек, и что я был словно под воздействием какого-то сильного неизвестного мне наркотика. Я как будто был сам не свой, когда впервые её увидел в аду. Забыл обо всём на свете, о боли и о страхе и о вечной темноте. Вот это да, подумал я, и не смог сказать и слова. Она заговорила со мной первой. Там в аду она была молодой такой же, как и я, но одета в какое-то рваньё, и выглядела она растрёпанной и грязной. Но когда она поздоровалась со мной, я тут же испытал сильнейшее желания её трахнуть. Её измученный голос, я не забуду никогда. В тех перерывах, когда я не страдаю от боли, я занимаюсь с ней сексом. Когда она меня спросила: Хочешь меня как прежде? Я понял, что кроме этого мне в этой жизни больше ничего не надо. Это была та же девушка что на земле и в раю, но одновременно нет. Я как будто по-другому её почувствовал. И я ответил: да любимая хочу, как никогда.

Мне каждый день больно и каждый день я словно в каком-то подземелье, где темно, и страшно. Страшно не из-за боли, а из-за того что ты понимаешь что завтра, а день тут длиться долго, будут новые демоны, которые будут придумывать новые мучения, и попытаются испугать тебя посильнее. Ведь демоны не мучают, они издеваются над тобой, а мучают самые низшие существа в аду. Ад тоже не так прост, как все привыкли думать. С каждым разом я понимаю, что ничего об этом месте никогда не знал. И открываю его снова и снова. И никогда не знаю, что произойдёт дальше. Я представлял ад, когда жил на земле совсем иным. Там, безусловно, мучают грешников, горит огонь, но здесь боль это боль, а любовь это любовь. Чувства во много раз сильнее тех, что я испытывал на земле или в раю. Ад не меняется, как рай, но меняются демоны, с каждым разом их вид всё страшней и страшней. Один раз ко мне приходил дьявол, он спросил меня: Ну что хватит с тебя? И я ответил: нет, не хватит. Тогда он спросил вновь: Почему ты такой упрямый, человек, разве тебе плохо жилось в раю? И я ответил: так ведь рай только в аду. И больше он у меня ничего не спрашивал, и ни разу не приходил. С того момента прошло уже очень много времени.

Но я отвлёкся от главного, когда я впервые занялся сексом в аду, это было неописуемо. И каждый раз я как будто заново испытываю одни и те же удовольствия. И чувства обострились. Я понял мне не надо красоты, не надо приторного рая, пусть мне будет больно и страшно, но я буду испытывать любовь к моей девушке. Я обычный человек, ни хуже и ни лучше других. Если бы мне предложили опять вернуться на землю или в рай, я бы отказался. Нет, секс для меня не главное, как вы могли бы подумать, просто здесь удовольствия совершенно другого уровня. На ранг выше что ли. Но за удовольствие как вы знаете нужно платить, и я расплачиваюсь сейчас и завтра я знаю, тоже буду расплачиваться. И жду то я, только одно, когда же придёт моя любимая, что бы вновь поцеловать её, обнять и ощутить то, что нельзя ощутить ангелам, или тем, кто пребывает в раю. Рай хорошее место, но не для меня. Там нет даже подобия тех удовольствий, которые есть в аду. Там лишь вечная гармония наедине с самим собой.

Однажды ко мне пришла моя девушка, и сказала только два слова, и этим изменила всё. Она сказала: «Я – любовь», и мне сразу стало ясно, что она олицетворяет самое главное в моей жизни. Я живу, терплю боль, и страдания что бы испытывать любовь к ней. Но это не всё. Сегодня я понял кое-что ещё. Я, наверное, чёрт в обличие человека, ибо мне лучше здесь, чем в раю. И хоть все люди разные, я считаю, они делятся на ангелов и демонов, просто только со смертью, они понимают, кто они есть на самом деле. Вот так. Я жил на земле, потом в раю, и только побывав в аду, понял кто я такой. Сейчас я изменился, по правде говоря, у меня даже рога выросли, наверное, сказывается, то, что я давно прибываю в этом месте. Быть может, я когда-нибудь буду мучить простых смертных, кто знает, какую роль отвёл мне дьявол. Главная мысль этого письма даже не в том, что в раю плохо, а в том, что любовь, а это одна из самых важных вещей в жизни человека, её можно ощутить только в аду и больше нигде, всё остальное фальшивка. Но что бы это понять нужно, побывать везде. Я побывал, мне посчастливилось, и теперь я отсюда никуда не уйду, если конечно что-нибудь не изменится. Вот и всё, что я хотел рассказать, я действительно сейчас счастлив, несмотря на все недостатки, это место настоящее, здесь нет той ограниченности, которая есть в раю. Только здесь можно бояться, и любить, испытывать боль и наслаждение, несравнимое ни с чем. И последнее о чём я бы хотел предупредить. Я пишу это письмо не просто так. Я пишу его для Бога, ведь он начал приходить в ад. Раньше я его не видел, и я даже не думал, что он здесь окажется. Но он пришёл не к демонам, не к дьяволу, а ко мне. И спросил: Помнишь райские пейзажи Николай? Помнишь как ты пил воду из райских источников? Я ответил, что помню. Затем он продолжил: Твоя девушка скучает без тебя в раю, а та девушка, что сейчас с тобой не настоящая. Тогда я попросил его: Бог, если ты всемогущий сделай, так что бы в раю любовь была такой же как в аду, что бы удовольствие было таким же как в аду, и я приду в рай. На что он ответил: Тогда это будет уже не рай. Мы часто спорим друг с другом. Последнее время, когда он приходит, я радуюсь, ведь в эти моменты меня не мучают. Бог, очень любит ад, и редко бывает в раю, поэтому я его там и не увидел. Но он не получает здесь удовольствия, а любит болтать с грешниками вроде меня. Так он мне сам сказал однажды.

Бог прочтёт моё письмо и всё поймёт сам. Здесь я наиболее подробно описал, то, что я люблю и что не люблю. Ведь если бы в раю было по-настоящему хорошо, я бы не захотел никакого ада. Вот так всё просто, я всего лишь человек, мои удовольствия не понятны ангелам, но я надеюсь, их поймёт Бог, и что-нибудь изменит у себя на небе. Я буду на это надеяться.

Пальцы-улицы

Ночь. Зажглись все фонари. Алексея знобило, хотя на улице было достаточно тепло. Он торопился домой, и не смотрел по сторонам. Переходил дороги на бегу, что бы скорее очутится в тёплом уютном месте, но путь был не так близок, как хотелось бы. И вдруг он остановился. Ему показалось, что его руки изменились. Он внимательно на них посмотрел, но ничего не увидел, и пошёл дальше. Пошёл медленнее, а потом перестал идти и остановился. Словно в голове помутилось. Как будто он один шёл по улицам. Алексей посмотрел по сторонам и не увидел никого. Он был абсолютно один глубокой ночью. А фонари горели, освещая политую после дождя площадь. Первая мысль, которая пришла к нему в голову была: что-то не так. Что-то не в порядке здесь. Тишина. Вот что. Здесь ещё не было никогда настолько тихо. А тишина пугает, признал он, больше чем шум. Он не стал идти домой. Надо разобраться в себе. В ситуации, которая произошла сейчас. Он на секунду повернулся назад, и в результате понял, что фонари позади него не горят, только впереди. Удивительно. Алексей был в замешательстве, ведь они минуту назад горели, пока он шел, а сейчас нет. Может что-то с мозгом или глазами, подумал он. Он прошёл ещё одни фонари, и опять оглянулся. И опять фонари, которые были сзади, погасли. Такого не бывает, подумал он. Или бывает. Сейчас он не мог быть в чём-то уверенным. Дело в том, что изменилось какая-то мелочь, и всё пошло не так. Это место чужое. Он гулял здесь и раньше, сто раз, но никогда не ощущал себя здесь чужим. А теперь как будто сам не свой. Боясь предположить, что будет дальше он пошёл по извилистым дорогам, через тропинку где не было фонарей, включив фонарик. Он не хотел замечать то, что уже заметил, и не хотел признавать то, что с ним что-то не так. Так путь будет немного дольше, но зато не будет этих чёртовых, гаснущих фонарей, сказал он себе. Он почти не видел что вокруг, ведь было темно, и только светил фонариком на дорогу что бы не упасть. Везде какие-то камни. Послышались шорохи, где-то поблизости. Алексей смог посветить возле себя, но ничего не увидел. Ему показалось, что звук шелеста листьев исходил откуда-то справа. Он признался себе, что боится этого звука. Он хотел спросить кто здесь. Он хотел, что бы это всё ему померещилось. Но услышал только: Не бойся Алексей. Голос был приятным и нежным, таким певучим и ласковым. Затем он произнёс опять: Не бойся, посмотри на руки.

– Что вам от меня надо? – Спросил Алексей, нервно смотря из стороны в сторону.

Голос опять произнёс, так же медленно, как будто лаская слух Алексея – Посмотри на руки.

Алексей взял в правую руку фонарь, так как был правшёй и посветил на левую. А затем ужаснулся. О Боже, – сказал он, – я не верю своим глазам – Кто я? Что я такое? Он задал этот вопрос, когда уже было слишком поздно. Пришло осознание того что он просто беспомощное существо в этом мире.

– Кто ты – сказал голос – Ты же видишь свои руки Алексей, ты видишь, ведь, правда?