- -
- 100%
- +
© Е. Понтий Лева, 2026
ISBN 978-5-0070-3887-4
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава I
— Сука! Сука! Твою мать! — орала Рыжая во всю глотку, — ты когда живых штопал в последний раз! Сука!
Везнич едва сдерживался, чтобы не пустить ей эту иглу по вене, лишь бы она перестала орать на него и биться в истерике. Скрипя зубами, он снова и снова продевал прокаленную колдовским огнем иголку в кожу, скрепляя тонкой нитью концы рваной раны. Нож, который он воткнул в нее, к удаче для всех, то ли соскользнул, то ли у него не хватило мужества и та самая человечная часть его прошлого отвела от беды, просто вспорол ей мышцы под ребрами, едва ли задев хоть что-то дальше них.
— Потерпи еще немного, прошу, — прошипел он и снова запустил иглу внутрь кожи.
Кровь пузырилась и сразу сворачивалась, от того что он продолжал калить иглу.
— Хватит! Прекрати колдовать! — Рыжая со всей силы сжала голову руками, стараясь проломить виски и добраться чернеющими от грязи и крови ногтями до мозга, — Сука, хватит!
Жмур прищурился, недоверчиво поглядывая на ее страдания, но колдовать не остановился. Он видел, что Лесик страдает таким недугом, но ему, почему-то казалось что это какое-то редкое исключение из правил, ежели обыденность. Не так часто встретишь людей, в мире, полном колдовства, которых от него воротит. А тут сразу двое, за такой короткий срок его новой жизни.
Он сделал последний стежок и завел нитку в петлю, нырнул в нее иглой и наклонился, чтобы перекусить зубами. Кожу Агнеши обожгло горячее дыхание Везнича, она испуганно вздрогнула и бок покрылся мурашками. Пока он отгрызал нитку, ему даже показалось, что Рыжая прекратила дышать или умерла, от того что его «поганый колдовской рот», как она выразилась еще раньше, оказался так близко к ней.
Нитка щелкнула, неприятно скользнув по зубам, из-за чего Везнич поморщился и облизнулся, попытавшись унять возникшее ощущение.
— Все! — отодвинулся он от нее и устало вздохнул, руки были чуть ли не по локоть заляпаны кровью и мелко дрожали, едва ли удерживая иглу, так и норовящую выскользнуть.
Рыжая блаженно прикрыла глаза и тяжело дышала. Грудь ее мерно вздымалась и изредка подрагивала, когда дыхание сбивалось, сменяясь сухим кашлем.
Рубаха была задрана до груди, немного приоткрывая глазам заветное. Везнич не заметил, как начал откровенно пялиться. Кровавые отпечатки его рук, на ее худой талии, следы пальцев на торчащих ребрах и тазовых костях, которые немного выглядывали из-под подогнутых штанов.
Он сглотнул ком, вставший в горле и сжал кулаки, стараясь не потерять иглу, которая, вероятно, им еще понадобиться. На ладонях возникло остаточное ощущение прикосновений к ее коже. Такое особое. Томительное. Будто сильно пряная брага, мутнящая рассудок. Шелковистая, мягкая кожа, под ребрами с левой стороны и у самого пупка покрытая кривыми, плохо сросшимися рубцами. Скоро ей придется носить на себе еще один.
Стало даже как-то обидно, что он не мастер лекарского дела. Захотелось сделать шов настолько аккуратным и незаметным, несколько это возможно, лишь бы лишний раз не уродовать это произведения искусства. Стало жарко.
— К-как тебя з-зовут? — едва смог выдавить из себя Жмур, удивившись своему же голосу, который звучал так, будто только начал ломаться.
Рыжая медленно приоткрыла глаза, так лениво, будто ее разбудили в ее отсыпной. Сощурилась, словно кошка на солнце, и выдала настолько придурковатое выражение лица, на сколько это было возможно.
— Че?
Жмур тут же принял максимально виноватый вид, и, съежив голову в плечи, переспросил:
— Как тебя зо-зо-зовут?
— Чего ты как ворона? Думаешь если повторить, легче станет?! — Рыжая выглядела уже больше злой, чем ошеломленной. Захотела приподняться, оперлась на кулаки, и повалилась обратно со стоном. — Я бы тебя убила сейчас. Если бы могла. Ты чего мелешь?
— Я память потерял… — он задумчиво почесал щетину, которая уже неприлично отросла и стала походить на бороду, грязную и сильно спутавшуюся, — совсем…
— Совсем? Прям ничего?…
Она выглядела одураченной, сводила брови на переносице, морщила веснушчатый нос и выглядела в общем как-то глупо и мило одновременно. Жмур успел подумать, что никогда не видел женщин и девушек прекрасней, за все те три седмицы, что он снова был жив, как Рыжая издала отнюдь не женственный звук и смачно харкнула через плечо. Утерла краем рукава рот и посмотрела на него с такой претензией, будто он ей что-то должен.
— Давай ты не будешь тут дурить… Если ты врешь, разыгрываешь меня, и думаешь что ты охренеть какой смешной, я тебе все волосы выдеру… На жопе… Это не смешно, понимаешь?
— Клянусь…
— Ой! Тоже мне! Твои клятвы стоят как говна лопата! — отмахнулась от него Рыжая и болезненно застонала, потревожив вспоротый бок. — Меня… Ух… Меня знаешь больше что интересует… Ой сука… Мы, во-первых, вообще где, во-вторых, почему ты пытался меня убить, и в-в-третьих… Ай! — Она хотела схватиться рукой за бок, но вовремя передумала и одернула руку, чтобы не сделать хуже, — в-третьих… Почему ты не хочешь убить меня сейчас.
Жмур сначала недогоняя смотрел на ее, будто потерявшись где-то в мыслях, потом тяжко вздохнул, потер глаза до скрипу и наконец начал говорить:
— Первое это точно хер знает, я вообще ничего не помню, и не узнаю… А вот второе.. Ну…
— Ну…
— Ну меня отловили какие-то твари и заставили принести клятву, что я уничтожу источник… — Он отодвинул ворот рубахи и глянул внутрь.
— Символы? — предугадала Рыжая.
— Уже нету… — Везнич нахмурился, — было да, а откуда ты?..
— Потом. Все потом. Рассказывай ты сначала, — Рыжая утвердительно кивнула и прикрыла глаза, ожидая его рассказа.
— Почему теперь не хочу — не знаю. Правда. И на счет памяти правда. Хочешь верь, хочешь не верь, — он огляделся по сторонам. Лес. Хвойный. Снега еще не было, но воздух ощущался явно холоднее, да и верхушки сосен шатались больно сильно. Ветрено. Они явно севернее тех мест, где он успел побывать. — Мы где-то на севере…
— Это я и без тебя поняла, умник, — Рыжая недовольно закатила глаза, — а откуда ты взялся то? Я думала ты…
— Мертв? Не ты первая мне так говоришь. Был еще этот… Венке, кажется?
— Венке?! Ты был в Щебицах? И хозяйки тебя не убили?!
— Как видишь… Я сказал им тоже, что и тебе.
Агнеша нахмуривать, будто обдумывая услышанное.
— Лесик нашел меня возле погорелого леса. Пожил в приюте с ним, потом шли в Щебицы, оттуда к Княжне. Венке сказал искать тебя можно там. Потом где-то еще были, не помню названия, а там в горы. Ну и вот.
— Венке значит… — Рыжая задрала голову и стала задумчиво облизывать десны, будто пытаясь что-то выковырять из зубов. Резко выпучила глаза, будто вспомнив или осознав что-то и схватилась руками за голову, — Ай!
— Что? Что? — Везнич сразу же придвинулся ближе, и стал беспомощно махать руками, не зная за что хвататься и чем помочь, — рана?
— Не-е-е-т… — простонала Агнеша в ответ, — просто вспомнила…
Везнич облегченно вздохнул и снова отодвинулся от нее, стараясь не нарушать хоть какую-то мнимую дистанцию. Он еще пока не понимал, как ему следует себя с ней вести, и Рыжая не давала ему никаких понятных намеков.
— Послушай. То что я тебе сейчас расскажу будет звучать довольно странно и дико, но это все чистой воды правда. Ты умер… Или мы так думали, после распада училища. Когда нас пленили. Когда я узнала об этом, случилось… Э-э-э. Даже не знаю как тебе сказать.
— Желательно прямо.
— Не ерничай. В общем у меня есть… была, такая особенность. Что когда я колдую, пытаюсь, по крайней мере, происходит взрыв. И почти всегда неконтролируемый. В общем тогда… Тогда… — было видно, что ей больно вспоминать, на глаза выступили крупицы слез и Рыжая зажмурилась, — Ты умер и я все расхерачила…
Жмур вспомнил остатки деревни и котлован, который показывал ему Венке. Это оно, точно оно. Иначе и быть не могло.
— Но это было давно. Очень давно. А потом мы с… С… Сука… У меня походу все умерли, кого ни вспомнишь… — Рыжая тяжело вздохнула и утерла нос рукой, — в общем с Казимирой и Вуком занимались одним дельцем, по уничтожению твари которая засела в том самом погорелом лесу. Погорелым он еще тогда не был, конечно же.
— Ты?..
— А ты догадливый, — она улыбнулась уголками губ вниз, будто оценивая его слова, — в общем той тварью оказался ты и боги… Я все это время не помнила этого! Какая глупость! Я думала мы просто убили тварь моим взрывом и все! А теперь… теперь я вспомнила. Я увидела в той… нечисти… твои глаза, твою душу, что вижу теперь, и все поняла.
Везнич молчал, неловко пялился на нее и закусывал кожу с пальцев.
— Какая нелепость, — она тяжело вздохнула и воздела руки к небу, — я вообще тогда на авось понадеялась, что прокатит. Если ты исчез в моем огне, то в нем и возродишься… и, оно так и вышло? Вроде как…
Она оценивающе посмотрела на него с ног до головы. Одет как-то вычурно, явно дорого и по-княжески, но все так же нелепо. Что-то где-то торчит, местами подрано, а кушак и вовсе завязан криво и держится каким-то чудом. Неухоженная борода, местами с проплешинами и запутавшейся грязью и кровью. Торчащие ежиком волосы, явно сальные и пахнущие костром и потом, брови, прореженные белесым шрамом, кривоватый нос, не раз поломанный за годы жизни, вечно ухмыляющийся оскал и… глаза… такие же голубые, отдающие какой-то зеленоватой водной лазурью.
— Агнеша. Рыжая.
— Что?
— Меня зовут… Агнеша. Помоги подняться. Нужно идти.
— Куда? Ты знаешь куда? — он уже успел вскочить на ноги и протягивал ей руку.
— Ну куда-нибудь где люди. Там уж разберемся. Не думаю что нас закинуло далеко от останков человечности, — она приняла его ладонь, прикосновение жестких, грубых мозолей и рваных ссадин обожгло кожу, — помоги…
Второй рукой он поддел ее под подмышку и стал медленно поднимать на руки. Агнеша скорчила гримасу боли и скрипнула зубами. Не смертельно, но все таки приятного мало.
Она одернула рубаху и перекинула кушак через плечо, чтобы не потерять. Везнич поднял ее поясные сумки, за которыми она уже хотела потянуться, и пристегнул их себе.
— Меч. Дай мне…
— Тебе будет больно…
— Дай меч. — Она злобно глянула на него исподлобья, как бы намекая, что выбор у него либо дать ей меч по-добру, либо она его насильно заберет.
Он аккуратно пристегнул ей ножны на пояс, стараясь опустить их как можно ниже, чтобы ремень висел не на талии, а на тазовых костях.
Агнеша свесила ему руку на плечо, он хотел подобрать ее под талию, но вовремя спохватился, что если возьмет ее с одной стороны, то схватится за рану, а если с другой, то прижмет ее рваный бок к своему.
— Как мне?..
— Никак. Сама пойду. За руку подтягивай просто, чтобы не сползала.
Агнеша с тяжелым вздохов уронила голову на грудь, и вдруг замерла.
— Ты чего? — взволнованно спросил Везнич, наклоняясь к ней.
— Подними, — она вяло указала пальцем куда-то на землю.
Крохотный осколок чего-то робко поблескивал в темноте, отливая каким-то зеленоватым оттенком с примесью перламутра.
Везнич опер ее руку на ствол рядом стоящего дерева, а сам согнулся вдвое, чтобы достать до вещицы.
В ладони засверкал крохотный кусочек чего-то, напоминающий рыбью чешуйку. Полупрозрачный, он отражал от себя редкие лучики света и изумительно искрился. Везнич преподнес осколок к лицу Агнеши. Та, по-началу, сощурилась, разглядывая объект, а потом ошарашено выпучила глаза.
— Твоя мать… Я знаю… Я знаю что это такое… — она удивленно выдохнула и лицо ее исказилось сразу несколькими эмоциями. — Это разрушитель клятв… Твою же!
Она выхватила свободной рукой зеленый кусочек и подняла его вверх, пытаясь подставить его под свет и рассмотреть получше.
— Знаешь? Знаешь что это? — она удивленно уставилась на Везнича, тряся перед ним осколком. — Это сука такая редкая вещь, ты представить себе не можешь! Ты поди за всю жизнь не слыхал о такой штуке!
Везнич смущенно провел рукой по шее и неуверенно пожал плечами, он и вправду не знал о такой вещи, тем более за такой короткий срок его жизни.
— Это чешуйка какой-то древней твари! Они уже давно вымерли все, или испарились, хер его знает, но чешуйки! Они обладают свойством разрушать клятвы! Ох ты ж Клещ… Сукин сын…
— Клещ?
— Ну этот. Со мной был там, в подземелье, видел его?
Везнич мотнул головой, он вообще слабо помнил все, что происходило после принесения клятвы. Будто глаза затмило какой-то кровавой пеленой.
— Это его штука, я тебе говорю. Твою мать… Эта, — она снова потрясла чешуйкой в воздухе, — штучка стоит больше чем жизни всех князей, вместе взятых, сечешь?
— И он… на меня? — Везнич сглотнул, чувствуя как на голову и плечи ему сваливается огромный пожизненный долг.
— Да не, — она махнула рукой и протянула ему чешуйку. — Она многоразовая. Вроде бы. Ну такие слухи ходят. Убери к себе лучше.
Везнич дрожащими руками принял от нее осколок и аккуратно убрал его себе в карман, едва ли не выронив по пути.
Агнеша закатила глаза, а потом довольно улыбнулась.
— Знаешь, какая ему сейчас жопа? Самая огромная, какую только можно встретить. Эта штука ему явно нужна была не для тебя. Ох-хо-хо… Сука… Он себе там вены перегрыз уже наверное с горя! Надо найти его. Точно. И вернуть.
Везнич подумал, что, наверное, лучше было бы наоборот спрятаться и никогда с ним не встречаться, а то вдруг еще выясниться, что чешуйку можно использовать только один раз. Не хотелось бы…
Он молча кивнул, нырнул ей под руку и они побрели куда-то. Сложно было даже сказать, в какую сторону света, потому что за кронами сосен и елей едва ли было видно осколки неба, говорившие о том, что все еще день.
Ноги едва слушались, Агнеша сжимала зубы до боли в черепе и вымаливала богов на каждый новый шаг. Ощущалось как-то совсем нехорошо, и, кажется, началась лихорадка. На пояснице и подмышками стали скапливаться холодные капельки пота, а живот сводило от желания опорожнить желудок и вылить из себя всю желчь.
— Ты вообще… Ничего не помнишь?
Везнич мотнул головой. Голова так и не прояснилась, ни с появлением знакомых персонажей в его жизни, ни с ударами по макушке. Ничего. Только какие-то мутные кошмары, которые он все никак не мог запомнить и понять, кошмары ли они вообще. Но после них дышалось тяжело и воняло от него как от лошади.
— Даже… Даже как ты меня?
— Тебя что? — не задумываясь переспросил Везнич.
Агнеша недобро глянула на него снизу вверх, прищурилась, а затем снова уронила голову на грудь, продолжая смотреть себе под ноги.
— Ничего. Забудь. — Она не немного помолчала, наблюдая за тем как хрустят и ворочаются иголочки и шишки под ногами, — наших совсем мало осталось… И так всех поубивали кого могли, а теперь еще и эта… зараза. Надо будет найти их.
— Их? — он сразу понял, о чем идет речь, но на всякий случай решил переспросить.
— Этих тварей, которые за мной охоту устроили. И желательно поубавить им желания этим заниматься, — она вопросительно глянула на него, будто бы ожидая подтверждения своих слов.
— Сделаем. Все сделаем. Только вот…
— Что?
— Мне бы в первую очередь Лесика найти…
— Да кто этот Лесик, а? Не в первый раз слышу уже.
— Друг. Брат. — Везнич не сомневался ни в едином слове на этот счет, — единственный, кто у меня есть. Был. Когда я вновь стал живым.
Он подумал, что Агнеша сейчас снова поднимет голову и посмотрит на него, как на придурка, но она молчала, наблюдая за своими неуверенными шагами.
— А я? — тихо, он бы мог сказать что это даже были ее мысли, которые он не должен был услышать.
— А тебя я знаю не больше одного дня…
— А я тебя… лет десять….
Он не нашелся что ответить. Это правда, он чувствовал ужасное притяжение к этой девушке, появившееся из ниоткуда. Правда, что он чувствовал себя рядом с ней так, будто наконец оказался дома. Но он ее не знал. Не помнил. Даже был не уверен, можно ли ей доверять, не говоря об остальном.
Дальше шли молча. Раньше он думал, что когда найдет Рыжую, то задаст тысячу вопросов о своем прошлом и о себе, а сейчас… Язык не давался и слова все никак не выходили из глотки. Он пару раз даже осмеливался открыть рот, желая что-то спросить, но, не находясь слов, снова закрывал его.
Иногда они останавливались, чтобы сделать передышку. Агнеша все отнекивалась, что может продолжать, но он чувствовал, как ускоряется темп биения ее сердца и тяжелеет дыхание. Как назло у них даже не оказалось воды с собой, что уж говорить о себе. Стало до ужаса обидно, что он успел освоиться в колдовстве только с огнем. Он мог попытаться выдавить из себя хоть пару капель, но побоялся, что своими попытками, или же заколдованной водой, может травмировать Агнешу.
— Надо будет тебя к Толстому свозить, — вдруг ни с того ни с сего начала она, — ты там со смеху обоссышься, какой важной шишкой он стал! Ходит такой, бородой ворочает, а башка то лысая-лысая! Он бы тебе был рад… Я думаю…
На душе стало тепло от ее слов. Кто-то где-то был бы рад ему. И неважно, что Везнич его не помнил и не знал, как он с ним связан, но было приятно. Какое-то место и значимость он в этом мире имеет.
По-тихоньку стало темнеть. До этого и так было не очень уж солнечно, но сейчас стало совсем худо. Видимость сузилась до длины носа. Агнеша щурилась, пытаясь разглядеть проблески конца впереди, а Везнич боязливо оглядывался по сторонам. Все таки лес. Мало ли, какая дрянь тут водится.
— Ты не ссы, — Агнеша заметила его нервозность и похлопала по плечу, — у меня с нечистками своя договоренность. Они меня трогать не будут. И тебя. Смотреть только.
— Это как оно?
— А тебе все расскажи, да покажи. Не умирал бы, может и знал, — он довольно хмыкнула и щелкнула его по носу.
— А с волками, медведями у тебя договоренности нет, случайно?
— Ну это уж как-нибудь разберемся… Все таки животину замочить легче, чем какую-нибудь тварь. Да и вряд ли они к нам сунутся. Еще ж не зима пока, не проголодь.
Везнич только сейчас задумался о том, что и вправду все еще было начало осени. Со всем этим снегом в горах он уже мысленно потерялся во времени и совсем забыл, что скоро должно стрельнуть бабье лето и начнется последняя осенняя жара. Стало даже как-то хорошо от мысли, что холода пока еще не совсем наступают на пятки.
— Я знаю что ты не любишь зиму, — тут же, будто прочитав его мысли подметила Агнеша. — Как и я. Это из-за меня. А у меня из-за тебя.
— А что было? — осмелился полюбопытствовать он.
Агнеша немного помедлила, прежде чем отвечать, а потом неожиданно резко огрызнулась.
— А ничего. Меньше знаешь, крепче спишь.
Она начинала его раздражать. Сложно ей что ли рассказать хоть что-нибудь. Все секреты да секреты какие-то. Чушь собачья. Если она так все время общается, то вообще непонятно, как ее можно любить и проводить с ней все время.
— Потом расскажу. Будет время, все расскажу. Не сейчас только. И так тяжко.
Он почувствовал как напрягся ее голос, последние слова вообще были похожи на что-то на грани плача. Стало даже как-то стыдно за мысли. Вдруг она и правда имела весомые причины что-то скрывать, может даже и для его блага. Что-то же она ему рассказывает.
В ночи было идти бессмысленно. Даже ориентиров визуально не установить, так и будут бродить по кругу, как блаженные. Присели к дереву, Везнич стал собирать сухие веточки и шишки в кучу, желая развести костер.
— А подпаливать чем будешь? — поинтересовалась Агнеша, которая сидела прислонившись к стволу, полулежа, придерживая свой бок.
— Как чем…
— Колдовством? — она недовольно цокнула, — это ты зря. Я скорее помру, чем переживу в таком состоянии розжиг костра.
— А как?..
Агнеша пожала плечами, лицо ее было абсолютно беспечное, будто ей было плевать, что во сне ими могут поживиться какие-нибудь лесные живности.
— Ну давай я тогда отойду и, там что ли разведу. А потом тебя приведу? Так пойдет?
Агнеша покрутила рукой в воздухе. Толку от его действий было очень уж мало, у нее чуйка на колдовство была ужасно сильная и пришлось бы отходить слишком далеко, чтобы ее не задело. А тут и потеряться не случай. Как-то уж слишком темно было.
Везнич стал отходить в лес, все время оборачиваясь, как бы проверяя, не потерял ли он спутницу. Живот урчал нестерпимо. На мгновение ему даже подумалось, что он был бы не прочь сожрать Рыжую, до того сильно скрутило желудок, но он тут же отбросил эти странные мысли.
Отойдя достаточно, по его мнению, Везнич присел к земле и стал складывать собранное в подобие домика. По спине ползли неприятные мурашки, мало того что лес хвойный, темный и нечисти тут столько, сколько нигде не сыщешь, дак еще и Агнеша не очень-то дееспособная.
Агнеша в это время перевернулась на живот, с усилием воли встала на карачки и побрела на четвереньках куда-то в сторону. Оказалось, что по-собачьи передвигаться попроще, чем на двух ногах. Подползя к осине, она, постанывая от изнеможения, все таки поднялась на ноги и стала обламывать с нее ветки.
— Ты чего? — Везнич подкрался незаметно и застал ее врасплох, от чего Рыжая едва заметно вздрогнула.
— Как чего? Осину обдираю, не видишь?
— Это-то я вижу, а нахера?
Агнеша недовольно поморщилась, давно ей не приходилось выступать в роли справочника или путеводителя.
— Колышек настрогаем и воткнем возле нас. И спать я с ней буду.
— Зачем?
— Надо. Убережет может отчего. Я, конечно, верю в свои способности, но все равно место не хорошее.
Везнич пожал плечами и перехватил Агнешу под руку, помогая ей доковылять до костерка. Крохотное пламя жалобно покачивалось из стороны в сторону, но затухать не собиралось, несмотря на усиливающийся ветер.
Он усадил Агнешу к дереву, помогая ей прислониться спиной к стволу а сам сел напротив.
— Чего уполз? — Как бы невзначай спросила она, вынимая нож из голенища сапога и приступая к работе.
— А?
Агнеша качнула головой в сторону, как бы приглашая его сесть рядом.
— Ночью холодно будет. Да и поближе безопаснее.
Везнич сначала засомневался, стоит ли ему принимать такое радушие, но заслышав где-то в высоте вой ветра сразу отбросил противоречащие мысли.
Стало тепло. Агнеша прислонилась к нему боком и положила голову на плечо, искоса наблюдая за тем как разлетается стружка от веток. Мгновение он наблюдал за ней, а потом сам потянулся за деревом.
— Не надо. — Остановила она его, ласково перехватил руку. — У меня лучше будет. Поверь.
Везнич хотел возразить, но потом решил, что это очередная тайна, которую знать ему не положено и сел смирно, наблюдая за тлением костерка.
Когда Агнеша закончила, он послушно повтыкал колышки по кругу, а затем помог ей сунуть маленький кусочек древесины под рубаху, поближе к ране.
— Чтоб заразы не было. А то гнойника нам еще не хватало.
Везнич молча кивнул, приобнял Агнешу за плечо и уткнулся ей подбородком в макушку. От нее вкусно пахло. Пока он поглядывал в темноту, пытаясь заранее почувствовать приближающуюся опасность, Агнеша успела задремать. Дыхание выровнялось, стало медленным, едва ощутимым и только лишь слабое посапывание давало знать, что она все еще жива.
Когда совсем стемнело и верхушки сосен сравнялись с чернотой ночного неба, стало и вправду холодно. Агнеша поджимала ноги, старалась скукожиться как можно сильнее, но все время вздрагивала, затронув рану, и оставляла попытки.
Сон не шел. Везнич достал из кармана крохотную чешуйку и стал разглядывать ее на фоне пляшущего пламени. Изумительная вещица, такая маленькая, а глаз радует будто чудо какое. Была б его воля, он бы себе ее на шею повесил как-нибудь и никогда не отпускал. Какое-то колдовское ощущение тепла и спокойствия от нее исходило.