Аншлаг в Кремле. Свободных президентских мест нет

Как известно, «в России две беды: дураки и дороги». За века ничего почти в России в этом плане не изменилось. Вечные генетические дураки. Вечное отсутствие путных дорог. Только осознав, что с дураками дело не поправишь, в новой реформенной России занялись дорогами: ввели дорожный налог, создали дорожный фонд, худо-бедно начали дороги строить. Не везде, разумеется, строили, но воровали – везде. Даже на прокладке дорог местного значения. И вот из центра и с мест зазвучали хоровые песни без солистов: « На прокладке дорог воруют, обогащаются за наш счет». И тотчас начинается подковерная борьба за деньги. На отчисления в региональный дорожный фонд федеральная власть накладывает вето. Все средства будут поступать отныне в федеральный бюджет. И федеральная, а не региональная, власть займется строительством дорог. Откусить – откусили, а проглотить не могут.

А что делать на местах? Регионы, поверившие федеральной власти, под этот самый дорожный фонд создали управленческие и строительные структуры, закупили технику, начали создавать сферу обслуживания, открыли тысячи рабочих мест. И куда теперь это все девать? В стране появился дорожный бизнес и тотчас стал умирать. А мы – реформы! XXI век! Очнитесь! Дураки и плохие дороги, как встарь. И в обилии превеликом.

Май – месяц половинный.

Сначала о традициях. Россия – страна наоборот. Обилие праздников становится национальной болезнью. Май 2002 года – сродни сумасшествию. Гуляем 1 – 5 мая, затем три дня условной работы и снова отдыхаем с 9 по 12 мая. Промежуток, а именно с 6 по 8 мая тоже приговорен. Официальные данные в России: на каждого работающего человека, включая отпуск, более трети года дней нерабочих. Явление, как говорится, анормальное, но существующее незыблемо. Сокращать праздники – мера непопулярная, власть ее боится.

Парадокс заключается в том, что инициаторами всех этих нововведений оказались реформаторы и демократический парламент, которым только работать и работать на благо страны. Постепенно они ввели новые демократические красные даты, а именно: 12 июня с 1992 года – день России, а 12 декабря с 1994 года – День Конституции.

Демократический период развития страны дал новый импульс в отношениях между церковью и государством. Сближение было столь явственным, что представители духовенства оказались среди депутатов. Потом этот процесс несколько угас, но, тем не менее, высшее руководство страны почтило своим присутствием главные православные праздники: Рождество Христово и Пасху.

Однако этим не ограничилось. Церковь получила льготы от правительства на торговлю водкой и табаком. Разумеется, эта мера поправила скудные экономические и финансовые возможности церкви. Собственно, именно этим объяснялся столь нестандартный шаг со стороны исполнительной власти страны. Хочется верить, что столь значительные прибыли пошли на восстановление православного хозяйства (церковные храмы), пришедшего за долгие годы социализма в упадок и разруху. Так ли это на самом деле, покажет время. Добавим от себя, что власти в центре и в регионах, не в пример прошлых лет, вложили немало государственных средств на восстановление духовных центров страны. Высшая власть была последовательна и, в добавление ко всему прочему, объявила день Рождества Христова нерабочим днем. А Пасха и так всегда приходится на воскресенье.

Политическое затишье начала мая 2002 года не остановило весеннее наступление коммунистов: они провели разного рода демонстрации и митинги протеста.

Как всегда все ждали главный майский праздник – День Победы.

Именно 9 мая, в 10 ч. 33 мин., когда на Красной площади шел парад, посвященный Дню Победы, в дагестанском городе Каспийске прозвучал взрыв во время прохождения колонны демонстрантов. И снова кровь, смерть, отчаяние, боль и жажда мщения. И то, что число погибших росло поминутно: 20, 30, 35. Окончательная цифра: 45 жизней. И еще искалеченные, раненные – их 143.

Как в трижды проверенных кустах оказалась бомба? Как в состоянии сверхготовности служб ФСБ пострадали люди, которые в святой день оказались на запланированном, значит, охраняемом шествии? И еще и десятки «как?» да «почему?». Посылать проклятия на головы бандитов – занятия, хотя и страстное, но пустозвонное. Уже кляли, уже проклинали. Дальше что?! Дагестан на Северном Кавказе – это обнаженный фитиль, пропитанный бензином. Теперь уже поздно – все вспыхнуло само.

Энергетика мщения превратилась в движущее начало – вот где корень обреченности и отчаянного стона: «Господи, подскажи, что делать-то? Кто защитит?» А ведь ответ не так прост. От кого защитить? От ваххабитов, от воинствующего ислама, от киллеров или боевиков? От чиновников, милиции, для которых опасность, страх – не более чем товар?

Мы ни на йоту не продвинулись в нашей политике в северокавказском регионе. Хасавюрт и соглашения, в общем-то, всего лишь, декларация о намерениях идти к миру, подписанные тогдашним секретарем Совбеза генералом Александром Лебедем и тогдашним начальником Вооруженных сил незаконной Ичкерии бывшим советским полковником Асланом Масхадовым, все клянут, как предательства, несуразность. Это не так. Предательство было до Хасавюрта – первая чеченская война. Опрометчивость российской армии, попавшей в ловушку этого предательства. Шаг Александра Лебедя был попыткой нащупать основные контуры иной политики в регионе.

Есть ли параллель с кавказской войной эпохи Шамиля? И да и нет.

Тогда, в XIX веке, вечно бунтующий предводитель кавказских горцев Шамиль понял бесперспективность партизанской войны с русскими и в 1855 году склонил голову перед царским престолом. Обратим внимание, что царь не уступил внутреннему призыву к мщению, что было бы правомерно, адресуясь к жертвам, которые понесла русская армия на Кавказе. Царь-реформатор Александр II поступил алогично и мудро. Он, первоначально разгромив войска Шамиля и окружив их остатки в одной из крепостей, предложил мятежному чеченцу почетный плен, а затем и приблизил его к царскому двору. Он признал достоинство Шамиля. Он одарил стареющего предводителя горцев своей милостью и почестями, наградив титулом потомственного дворянина, подарив дом в Калуге и небольшое имение в Калужской губернии.

То были другие времена! С этим утверждением трудно спорить.

Хасавюртовский мир был ситуацией наоборот. Неизмеримо более мощная Россия стала инициатором мира в Чечне. Этим своим шагом Россия, путь не вслух, но признала, что военная сила оказалась неспособной установить порядок и найти взаимопонимание в Чечне. Чеченского рецидива могло и не быть, восторжествуй в свое время нестандартная идея Михаила Полторанина. В 1992 году, находясь на посту вице-премьера российского правительства и почувствовав неадекватность поведения тогдашнего чеченского лидера Джохара Дудаева, он рекомендовал Борису Ельцину использовать ход Александра II и одарить Дудаева, как некогда Шамиля, почестями. Повысить его в звании до чина генерал-полковника, назначить заместителем министра внутренних дел или министра обороны РФ. Дудаев был летчиком и к тому времени имел чин генерал-майора.

На переговоры в Грозный поехали тогдашний Госсекретарь РФ Геннадий Бурбулис и Михаил Полторанин. Идею осуществить не удалось. Высшая власть страны не оценила замысла.

Июнь 2002 года.

Алексей Пушков, один из ведущих политических обозревателей ТВЦ, предложил мне принять участие в традиционном круглом столе, который он с успехом проводил. Народ собирается респектабельный, с амбициями: журналисты, политики, аналитики, политологи и все те, кто любит поговорить «за будущее страны», «пути ее развития», умеет это делать и втайне считает себя интеллектуальной элитой общества.

На этот раз все выглядело привычно: летние костюмы, манерные куртки, рядом с подчеркнутой небрежностью в одежде и, конечно же, галстуки – солнечно-желтые, розоватые с переливом, воздушно-серые, уходящие в пронзительную голубизну: от Кордена, от Гуччи, от Юдашкина и других модельных домов. На этом фоне агрессивный, похожий на разорившегося русского помещика начала XX века Александр Ципко, заместитель редактора в ту пору полуразвалившейся «Литературной газеты», верный своей манере задирать всякого оратора и при этом безостановочно говорить.

Поджарая Ирина Хакамада, легко вступающая в разговор на любую тему. В этом смысле, возможно, она была сравнима только с Сергеем Кириенко, тоже одним из лидеров СПС. Этакий автоматически миниатюрный мужчина. Однако школа неуемной говорливости правых не только чувствовалась, но и торжествовала.

Тема дискуссии была, как всегда, пространной, словно помыслы власти от ЦК КПСС до наших дней: «Куда идет Россия?» или «Быть ли России великой?» А может еще парадоксальнее: «Нужен ли России суверенитет? И, если да, то, для каких целей?»

С. Караганов, И. Хакамада, А. Ципко, А. Арбатов, А. Кокошин, Г. Павловский, С. Марков – короче говоря, весь политический бомонд тех дней.

Повод к разговору: прошедший сверхактивный, с точки зрения внешнеполитического действа, май. Встреча Путин – Буш в Москве, плюс три международных саммита.

Господи, интеллигенция в России, если чем-то заболевает, то надолго. А, если быть более точным, навсегда.

Непрекращающийся спор государственников и рыночников: «славянофилов» и «западников», либералов и консерваторов. Иногда окраска разговора менялась. Реформаторы обрушивались на державников. Одни отказывали России в собственном пути, смеялись над помешательством на мессианских идеях. Тут же получали отпор, ответно обвиняясь в угодливом проамериканизме. Впрочем, все говорили умно, давая понять, что говорят не только от себя, а уже услышаны и понятны там, «наверху». Или услышаны и не поняты. Но это их не очень расстраивает, потому что «верх», отчасти, они сами.

Я ушел с ощущением зрителя, посетившего кинотеатр повторного фильма. Говорится не в обиду, так как я тоже выступал и могу быть оценен участниками так же иронично и даже ядовито.

Путин успешен в международных делах. Пока успешен. Можно запутаться в названиях саммитов, участником которых за два последних месяца был российский президент. После сверхактивных демаршей в сторону Европы и Америки Путин едет в Казахстан, где раскручивается азиатский вариант. Пытается помирить Индию с Пакистаном. Мира не добивается, но ситуации не портит. Затем, Петербург, где проверяются отношения уже с Китаем. А накануне звонок Буша, который сообщает Путину, что США утверждают за Россией статус страны с рыночной экономикой. И тотчас два государственных телевизионных канала наперебой начинают торжественный молебен во славу президента и его международных успехов.

Тем не менее успехи есть? Ваш неуспех – не всегда успех вашего врага. На прошлой неделе Алексей Пушков назвал период конца мая и начала июня периодом отступления силовиков и государственников в команде президента перед натиском Семьи и правых сил. В сутках всего 24 часа и, естественно, президент, вдохновленный внушенными ему успехами на международной ниве, а успех очевиден, снова и снова устремляется: либо на Европейский, либо на Азиатский, либо на Американский континент.

Президента, не без его участия, вытесняют из внутренней жизни страны, отдаляют от решения экономических проблем. Таким образом, вся экономическая политика страны оказывается под контролем премьера и той группы правительства и администрации, которая была поставлена прежним президентом и Семьей. Если к этому добавить некий клуб олигархов из числа нефтяных, металлургических магнатов, банкиров, а также задействованный повторно в качестве экономического эксперта институт, возглавляемый Егором Гайдаром, то мы получим некое продолжение неблагополучных реформ с повторным переделом собственности, ослаблением позиций государства и как собственника, и как регулятора процесса.

Президент уже сейчас, в середине своего первого президентского срока, оказался в плену той части своего окружения, которую переигрывает питерский десант силовиков по всем статьям. Вливание государственников (а выходцы из ФСБ, военные, если так можно выразиться, по составу крови – государственники) не дало усиления державных идей в президентской администрации, и уж тем более в правительстве. Кстати, формирование правительства президент выпустил из-под своего контроля. Формально он утверждает любые назначения, но механизма, проникающего внутрь процесса, у него пока нет. Все кадровые назначения в правительстве контролирует та часть президентской администрации (Волошин и иже с ним), которая была сформирована Ельциным и олигархами той поры.

Я все время задаю себе вопрос, не есть ли мои размышления, опасения – продукт фантазий или незнания истинности происходящего? Парадоксально, но я очень бы хотел ошибиться и получить подтверждение своим заблуждениям. Но, увы, истина остается истиной: я прав. И от таких мыслей не спасает реплика: «Это как посмотреть,… что считать успехом, а что и не успехом…»

Итак, по порядку.

В самом начале мая Путин высказывает неудовлетворенность темпами экономического роста, заявленных правительством. 4,0% роста, если не смехотворны, то оскорбительны для такой страны, как Россия, которая устами президента постоянно заявляет о своих претензиях на прорыв. Вместо этого мы продуцируем отставание. На постсоветском пространстве по темпам роста нас обгоняет Казахстан, Узбекистан и Туркмения. Мы продолжаем «кичиться» своими рыночными успехами, а результат издевательски скудный.

Президент возвращает на доработку план экономического развития страны. Правительство берет под козырек, но от идеи удваивания темпов роста, предложенных президентом, отказывается. Пересчет, сделанный правительством, повышает долю роста ничтожно – 0,6%. Как говорят в несветском мире, президента «умыли», и он смолчал.

Есть ли неиспользованный ресурс повышения темпов роста страны? Есть, и он внушителен. Его составляющая – в развитии регионов. Возвращение к концепции: сильные регионы – сильная Россия. И, прежде всего, пересмотра правительственной концепции в распределении налогов. Сейчас это 37% регионам и 63% центру.

Что интересно: перераспределение налогов в такой пропорции возможно в период очевидного роста. Ибо некая централизация и усиление бюджетных возможностей центра необходимо для выравнивания курса развития методом целевых программ. Но у нас все наоборот. В России некий вариант мнимого подъема или роста есть, а развития нет. Все стоит, работает только сырьевой сектор. И он, кстати, без развития геологических изысканий в нефтяной и газовой отрасли в этом направлении мы имеем самый низкий за историю своего существования уровень.

Только вливание в регионы, создание многовариантного производства, освоение и внедрение новых технологий могут обеспечить стране экономический рывок, который России потребен, как воздух.

Увы, когда президент в качестве норматива роста предлагает показатели Португалии, его нельзя в этом упрекнуть, такова реальность экономического состояния России. В этом случае и масштаб рывка соответствующий. Не учитывать, что речь идет о стране, которая некогда ставила задачу догнать и перегнать по производству стали, угля и по ряду других экономических показателей Соединенные Штаты Америки, ныне нереально.

Разумеется, что память об этих претензиях, политических амбициях убывает. Сходит на «нет» поколение, жившее по нормам ударных пятилеток. Еще существуют их дети, но они тоже на пороге преклонного возраста. Путин это понимает, поэтому он говорит об амбициях, без которых нет великой нации. Ссылка на Португалию, возможно, и не самая удачная, но она попала в цель и уязвила государственников. Но, что поразительно – ответная реакция правительства. Она пересмотрела заниженные цифры роста и повысила их на 0,6%, таким образом, утвердив рост почти в два раза меньший, чем в Португалии.

И опять устами Михаила Касьянова озвучивают курс, исключающий какие-либо рывки, только постепенность в духе сдержанной эволюции.

Еще раз повторимся: мало знать законы развития экономики. Надо знать страну, в пределах которой вы утверждаете эти законы. С начала 90-х годов, иначе говоря, весь десятилетний период реформ исполнительная власть демонстрировала удручающее незнание собственной страны. И еще одно интересное наблюдение. Когда речь шла о демонтаже, а, проще говоря, разрушении прежних принципов управления промышленностью, сельским хозяйством, наукой, образованием, культурой, собственностью, наконец, младореформаторы не хотели даже слышать об эволюционном подходе и постепенности перехода.