Женя Штрих и Бандитский Петербург

Оказалось, что он был заднепроходцем, но работал у нас из-за денег. А когда ему сосали бабы, он представлял, что это Бред Питт бляха. В итоге через полгода он нашел свою любовь с бездонным пердаком и ушел от нас.

Потихоньку со временем приходили новые мужики, спустя три года после открытия наш штат насчитывал 12 похотливых самцов, плюс Машка и два таксиста, которые были в доле и развозили нас по адресам, но обычно их хуй найдешь и не дозвонишься.

Мало у кого были свои фишки, в основном это хорошо слаженные молодые парни, которые умели доставлять удовольствие женскому полу. Больше всех зарабатывали те, кто подставлял свой зад под баб со страпоном, я на это не решался. Иногда мы выступали в роли эскорта на светские мероприятия, где старушки хвастались, что отломили лакомый молодой кусочек от всего мужского рода. За эскорт платили неплохую сумму, плюс покупали нам костюмы и разрешали их оставить их себе. Некоторые смокинги стоили дороже чем моя квартира, в которой они хранились.

Так вот днем, после ночи, из которой я ничего не помнил, это я про ту, с которой повествование началось, мне позвонил Ковбой.

– Братан, ты живой?

– Едва – ответил я.

– Пошли похмеляться, а то я этого не вынесу.

– Через час на месте.

Похмеляться этот сучий сын умел как никто, смешивал кукую то бодягу и через полчаса ты был уже как новенький. Да и бухать он мог все что угодно и его особо не брало, только живот воротило, он блевал и продолжал. Такое чувство, что пить он начал с самого рождения. По его рассказам оно походу таковым и было, попробовал говорит практически весь существующий алкоголь.

Во времена школы он вместе с пацанами бухал водку запивая это пивом, когда денег особо не хватало, по покупали алкогольные коктейли, уносило с них очень быстро, если денег было еще меньше, то брали в аптеке настойку боярышника и разбавляли с дешевым лимонадом. Пиздили медицинский спирт. Каким-то образом они даже умудрялись разбавлять антфриз.

– Главное, если пьешь не особо разбавленный чистоган, то, когда хряпнул, как можно дольше нельзя дышать, иначе сожжешь себе нахуй все внутренности – говорил он.

Когда в очередной раз к его бубенцам приклеивались штаны, он приходил ко мне, так как у него дома ванны не было. Поэтому случаю он купил ящик портвейна и оставил его у меня. Брал с собой бутылку и чайную чашку, ложился в горячую воду и с оттопыренным мизинцем причмокивал портвейн. Приговаривая:

– «Бухать – это искусство.» Просто вливать в себя алкоголь из-за потребности может любой алкаш. А я получаю от этого истинное удовольствие. Знаю, когда и что пить, с чем и с кем это пить, в каком состоянии. Я могу даже не есть, просто постоянно бухать. Кстати придумал коктейль, который поднимает стручок получше «Виагры» не то, что твой галимый сельдерей с грецкими орехами.

– Ай, да ты самый обыкновенный алкаш, только с завышенным ЧСВ и амбициями (ЧСВ – чувство собственной важности), либо конченный шизофреник – ответил ему я.

Через 55 минут я был уже у нас в подвале. Витек сидел у бара и цедил свою бодягу. Подошёл к нему, он протянул мне стакан, залпом осушив я растянулся на диване. К нам подошел Кирюха «Обрез». Он был единственным обрезанным мужиком у нас, потому что в детстве так неистово дрочил, что додрочился и порвал уздечку.

– Ну вы и алкаши конечно!

– Ты нас вчера видел?

– Вас вчера кто только не видел, хоть что-нибудь помните?

– Нихуяшеньки – хором ответили мы.

– Хорошо, что я вчера кстати оказался рядом, ты мне торчишь 50 косарей.

– Схуяли?

– С рояля блять, если бы не я, то ты бы сейчас тут не сидел. Вы творили много хуйни, но самую лютую сделал именно ты. Не знаю, что взбрело тебе в голову, но на улице, достав своего младшего «Штриха» обоссал Гелик Сереги «Полосатого».

– Какого еще нахуй «Полосатого»?

– Бандюган с 90-х, отсидел особый режим, вышел лет 5 назад, от дел отошел, но бабла и связей осталось много.

– Бандит?! Я думал они все сдохли в 90-х.

– Не братан, они никогда не исчезнут, даже в очень старые времена от них уже были проблемы, только называли их разбойниками и пиратами. Пираты кстати стали известны еще с Античности, они грабили небольшие прибрежные деревушки, нападали на одиноких путников и продавали их в рабство. Несмотря на то, что многие считали их алкашами, почти на всех пиратских суднах действовал сухой закон, бухали они только на суше.

– Так что тебе, Ковбой, точно пиратом не быть – заметил я.

Еще они были хитрые и смышленные говнюки. Их повязка на глаз не значила что у них зыркалки одной нет, а нужна она была, чтобы спускаться в трюм. В котором было очень мало света и снимая повязку в темноте, пираты сразу хорошо видели одним глазом. Ведь ему не надо было привыкать к освещению. Дисциплине их могли позавидовать даже военные. За нарушение порядка их жестоко дрючили. Могли отхуярить, привязать к мачте или скормить акулам. При этом всем им платили компенсацию за вред здоровью во время рейда, если потеряли руку или ногу. То их считали ветеранами и выплачивали большую сумму. Помимо всего прочего среди них еще и пидары были. Они образовывали семью из двух мужиков, и никто даже и против не был.

– Так, харош хуйню нести. Что там с «Полосатым» в итоге?

Да ничего, ты как обоссал, сразу рядом и вырубился. Он хотел тебя уже в багажник на болотце отвезти. Но, я, так сказать, тебя выкупил.

– Мдаааа, спасибо тебе конечно.

Он ушел, и я повернулся к Ковбою.

– Походу мне надо меньше бухать, тебя я к этому не призываю.

– Я рассказывал тебе что меня с самого детства окружают конченные ебланы и полные отморозки? – спросил он у меня тупо пялясь в стакан.

– Нет, на что ты намекаешь?

– Да ты то братан из всех моих знакомых самый нормальный, так что не переживай.

– А, ну ладно.

– Помню пришел к нам в класс один паренек из деревни, с виду вроде нормальный, сразу скентовался с моей шайкой и даже согласился пиваса после школы хряпнуть. Влился к нам в коллектив, но продержался не долго. Как-то раз во время гулянки, достаточно подбуханный он уже спросил:

– Пацаны, а на че вы дрочите?

У кого-то уже был интернет на компе, у других видосы и фотки на телефоне, кто-то пиздил у бати журналы с голыми кисками. У него же не было ни того, ни другого. И он поведал нам историю. Про то. Что у его бабушки есть домашний скот, курочки там, свинки, кролики и гуси. Гусей он ненавидел больше всего, потому что они постоянно орали и мешали спать. Он их постоянно пиздил ногами. Однажды утром, в очередной раз не выспавшись из-за белых орущих ублюдков, пришел к ним, взял одного и начал душить. Взгляд упал на гусиную жопу. Недолго думая достал свою пихалку и начал долбить бедную птицу. Ему это так сильно понравилось, что каждый день страдали жопы гусей. Так бы это и продолжалось если бы в один из дней его не спалили за этим делом бабка, отпиздила поленом и отправила жить в город к старшей сестре. Мы, тоже недолго думая тут же отхуярили этого тупого еблана. Другого друга я потерял и послал нахуй после того, как он по пьяни рассказал мне о своих предпочтениях. Этот конченный мудак лето не за теплую погоду и свободное времяпровождение, а за то, что на прилавках магазинов появлялись арбузы и дыни. Больше всего ему нравились дыни Торпеды. Так вот он втихаря пиздил к себе в комнату только что купленный плод, а всем говорил что сожрал с друзьями и прятал под кровать. Ночью он доставал его из-под нее и ножом вырезал круглое отверстие в длину. В эту дырку его тупой мозг направлял писюльку. Туда же он и кончал на протяжении недели. В конце он все это съедал и считал истинным деликатесом.

– Ептанах! Фу,бля! Что за хуйня? Витек, харош, я щас выверну.

– Подожди, это еще не все. Последнего друга его же предки отправили в психушку. По выходным они часто уезжали на дачу, а он был любитель потоксикоманить. Клей в пакетик и пошел. Так вот, в очередной раз, как только машина родителей отъехала от дома, он брал с кухни целлофановый пакет, с верхней полки шкафа спизженный у бати клей и выходил на балкон наслаждаться жизнью. Обьебался он в тот раз по полной и приспичило ему вздрочнуть, но тягу к неизведанному подхлестнул клей. Просто так дрочить было не интересно. Он попробовал все в доме, куда можно было присунуть и на что хватало фантазии от его склеенного мозга. Закончив тщетные попытки соорудить искусственную пизду из полотенца и латексной перчатки, решил попробовать трахнуть землю под маминым кактусом, но засадив себе прямо в залупу парк иголок, сел на диван и продолжил ебашить клей. Взгляд упал на проходившего мимо Барбоса, обычный дворовый пес, которого он подобрал еще щенком и принес домой, теперь уже огромная псина чуть ли не с него ростом. Вконец опьянённый токсинами, ничего лучше, чем трахнуть собаку он не представлял возможным. Недолго думая кинул ему кусок мяса и пристроился сзади. В глазах уже плыло, поэтому он перепутал тюбик детского крема с тюбиком клея. Смачно налив его на свой зоофильский прибор влез в задний проход бедного питомца. Сделал пару движений, кончил и вырубился. Через несколько минут вернулись родители, которые приехали на дачу и поняли, что забыли ключи дома. От возникшей перед ними картины из голого обьебанного сынишки и Барбоса безнадежно пытающегося оторвать свой зад от яиц пацана мать сразу упала в обморок, а отец от шока вызвал скорую, мчсников, газовиков и на всякий случай ментов, наверное, для того что бы больше народу поржали с такого.

– Пиздец, ну и повезло тебе с компанией конечно – сказал я.

– Вот я до сих пор не понимаю, что им мешало дрочить на обычную порнуху?

– У меня тоже был один знакомый, который из-за своей тупости насмерть задрочился. Умер он не от самой дрочки, а от последствий после нее. Умом он далеко не отличался, просто катался по двору на велике и рассказывал пацанам каких охуенных девочек приводит его старший брат. После потрахушек, когда они курят на балконе, этот мелкий пездюк при удавшемся случае пиздит трусики девки, запирается в ванной и дрочит, нюхая их. План у него был не очень и в скором времени братан его спалил и вломил пиздюлей. Как-то раз меняя колесо на своем велосипеде, он отломал спицу. Брат предложил ему подрочить ею, аргументируя это великолепными ощущениями, тот недолго думая заперся в ванной начал наяривать холодной грязной спицей прямо себе в уретру. Засунув глубоко и почувствовав адскую боль, он забросил это дело и послав брата нахуй пошел гулять. На следующий день с его писюном начали происходить ужасные вещи, он весь опух, залупа почернела, ссал он кровью. Увидев это чудо сразу же побежал к маме. Та отвела его к врачу. От допросов паренек сломался и во всем признался. Доктор сделал укольчик и сказал, что все пройдет, только есть одна загвоздка, стоять твой стручок уже никогда не сможет. Узнав эту душераздирающую новость, он сразу поник и целую неделю его никто не видел во дворе, а потом мы узнали, что он повесился.

– Что так влияет на людей заставляя их творить такую хуйню? – спросил Ковбой.

– Может развитие культуры в этой сфере, со всем этим интернетом и телевидением люди в самом детстве узнают про темные стороны личности и нравственности, по новостям видят насильников, убийц и прочую негативную хуйню. В старину такого же не было.

–Д а не братан, в старину у большинства людей вообще не было понятий о морали и благочестии. Но ты прав, таких ебаннутых было мало. А все потому, что поебаться не было проблемой. До христианства же у славян даже многоженство было. Да даже у самого Владимира I, который Русь крестил, было 12 официальных жен, плюс еще полтысячи наложниц. Язычники спокойно относились к сексу как к обычному делу. В основном все обряды, обычаи и торжества заканчивались дикими потрахушками, оргиями то бишь. В 11 веке же, когда власть церкви усилилась, то отношение к сексу стало меняться. Жить вмесет можно было только супругам. Трахаться в праздники, посты и по выходным было нельзя. На секс оставалось всего не больше 50 дней в году. Причем заниматься этим разрешали только по-миссионерски. В другой позе – грех. Про трахатульки в задний проход я вообще молчу, там, наверное, сразу в список самых великих грешников записывали. Девственности лишались только в первую брачную ночь, все присутствующие на свадьбе должны были знать целка ли девка или нет. Для этого возле комнаты новобрачных оставались сидеть люди, к которым после своего дела выходил жених и выносил вердикт. Видимо от всего этого у людей крышняк и ехал. Человек же падла такая, если ему что-то запретить, этого же сразу пиздец как начинает хотеться. Но все еще и от социального статуса зависело. Простому народу все запрещалось, а вот дворяне постоянно устраивали групповухи.

– Да откуда ты все это знаешь? – спросил я.

– У деда большая библиотека, с детства по книжке в неделю читал.

– Ладно, я домой. Давай, до завтра.

Глава 5. Печенье Мария.

Любовь? Необузданное и необъяснимое чувство которое для большинства из нас означало только синоним ебли. Еще в школе я спорил с учителем по литературе и утверждал, что любви не существует, а есть лишь чувство привязанности к человеку.

Когда говорят, что любовь к человеку-это самое высшее чувство на земле, то я хочу этому человеку плюнуть в лицо. Какое нахуй высшее чувство? Есть так же понятие любви к еде или к алкоголю, наркотикам, все эти чувства одинаковы. Мужик, который променял жену на игровые автоматы, хотя он клялся ей в любви до гроба, но автоматы то он в итоге любит больше, ну и где тут высшее чувство?

– Когда любишь человека, то готов на самопожертвование ради него! – хором скажете вы.

Так блять наркоман, который ради дозы готов мать родную продать, разве он не испытывает к ним великого чувства, он и ногу готов отрезать и продать лишь бы ширнуться, вот вам и самопожертвование. Вся эта чистая и светлая любовь, всего лишь иллюзия, потому что вся жизнь наша состоит из потребностей, а она к потребностям никакого отношения не имеет, но большинство людей на эту уловку все-таки попадаются. Если от какой-то девки у тебя сносит крышу, то это не значит, что ты ее любишь больше, чем, например, виски, от которого тоже бабочки в животе летают. У мужского пола все эти чувства часто пропадают после секса, либо после дрочки некоторые охуенные девушки уже и не кажутся такими охуенными. Как можно верить в эту чушь, если с самого детства весь мир нам показывает обратную сторону медали. Разведенные родители у друзей – это любовь? Дядя Толя, которые бьет продавщицу тетю Аню – это любовь? Охи и ахи сантехника и мамы в соседней комнате – это любовь? Первый удар полученный по яйкам от девки – это любовь? Младший брат, который трахнул сестру пока она спала в пьяном угаре – это любовь? Причем с самой школы нам дают понять, что изменяют абсолютно все. В школьной программе заставляют читать произведения про гребанных шлюх, такие как «Анна Каренина», «Гроза». Зачем давать неокрепшей психике школьников такую информацию? Параллельно с этими произведениями, идут такие, в которых описана просто величайшая любовь. Тут же опровергая это изменами вышеописанных дам.

Хоть я себе и дал четкую установку, что женский пол – это для меня просто работа. Особенно после опыта с Симой, когда я прекрасно понимал, что из этого ничего не выйдет, но все же очень сильно привязался. Каря себя за такую слабость и пренебрежение собственными принципами и установками, я наступил на эти же грабли и во второй раз. Ну всем же людям свойственны ошибки, я не исключение.

Произошло это спустя два года от начала моей работы, то бишь год назад от событий настоящего времени и чуть не разрушило мою карьеру. Звали это чудо Марией. Только слепой, глухой и вообще полностью не осязательный человек мог бы не обратить на нее внимания. Как будто не с нашего мира, потому что по другому этой внеземной красоты девушку описать просто невозможно. Ростом мне по грудь, блондинка, зеленые глаза, настолько яркие, что можно в ювелирку толкнуть и до конца жизни в деньгах не нуждаться. Круглое лицо, бледная кожа, аккуратное тело. Все в ней гармонировало друг с другом, контраст был идеальным. Звонкий смех, шикарная улыбка, славный характер, но при этом и без башенная. Как вообще такое волшебное создание могло быть с таким, как я. Познакомился я с ней в очередную из своих гулянок. Единственное, что я помнил с ночи, это то, что мне понравилась ее леопардовая курточка. Которую я первым делом и увидел перед собой на кресле, когда открыл с утра глаза. С другой стороны кровати сидело нагое чудо с поджатыми под себя ногами и смотрело на меня. Потом просто молча оделась и ушла, у меня слишком болела башка, чтобы пытаться ее остановить. Оно и к лучшему, подумал я. Но спустя пару дней, возвращавшись с работы, я увидел этого ангела у своего подъезда. Подойдя к ней и даже не успев ничего сказать, она заткнула мне рот своим. Ох блять, как же она целовалась. Ни одна шваль так не сможет. Даже лучше, чем отсос. Просто уносит все мысли куда-то в другое измерение, и ты наслаждаешься моментом.

– Зачем ты пришла? – спросил я ее, после того, как ее губы отпрянули от моих.

– Ты меня чем-то зацепил, не знаю только, чем.

– Может тем, что я охуенно трахаюсь?

– Нет, трахаешься ты посредственно, совсем средне, бывает намного лучше.

Тут мне захотелось ей одновременно и вьебать, и выебать ее. Да как она вообще смеет?

– Посредственно? А ну пошли ко мне, покажу тебе как бывает лучше. Я тогда просто пьяный был.

– Нет, еще рано, я найду тебя – сказав это, она развернулась и испарилась за углом дома.

– По любому месяки – подумал я. Так же закралось подозрение, что и это ходячее божество тоже немного ебаннутое.

Припиздила она ровно через неделю, сразу вместе с вещами и заявила, что хочет со мной жить. Тут то и наступило время грабель, долбаеб, как можно было отключить мозг и предоставить волю чувствам? Хуй мой правда от этого просто ликовал, он в нее втюрился. Я ее впустил, хоть дома теперь бардака не будет. Говорить ей где я работаю, не стал. Сказал, что ухожу и днем и ночью на завод. Продолжалось вся наша чудесная любовь где-то полгода. Бухачи с Ковбоем пришлось исключить. Он не обиделся, наоборот только рад был и каждый день мне напоминал, что главное не спалиться.

Первый месяц был просто волшебный, вызовы от новеньких я уже не брал, оставил только постояннок. Все, что бы больше времени с ней проводить. Она работала официанткой в кафешке, часто я заходил и сидел тупо смотря на нее и ловя ее застенчивые улыбки. Потом правда заставил уволиться, потому что платили там гроши, и униформа ей не шла кардинально.

Не срались, из постели не вылезали, гуляли, веселились, жили душа в душу. Этот месяц был самым счастливым в моей жизни. Но как же я ошибался и был слеп. Спустя месяц все потихоньку начало меняться. Началось все с банальной бытовухи, ну, впрочем, как и у всех остальных бывает. Светлый ангелочек начал превращаться в дьяволенка. Вранья с моей стороны стало гораздо больше, захотела прийти ко мне на работу, пришлось ее отговаривать и надев на Ковбоя жилетку и каску познакомить. Он держался молодцом, даже про кожаные штаны отговорку придумал. Насчет работы она от меня отстала.

Спустя еще два месяца от худенькой беленькой дюймовочки мало что осталось. Она тупо сидела дома и залипала в интернете, поедая при этом всякую хуйню из фастфуда. Когда я приходил уставший домой, то получал очередную порцию мозгоебства, добрых слов я от нее уже не слышал, просто поток ора насчет моих плохих качеств. Трахаться мы перестали, причем совсем. Помимо работы, я уставал еще и выслушивать ее возникания, в итоге тупо отворачивался к стенке и засыпал. Местами даже проскакивала ненависть к ней, особенно когда она начинала взрываться с какой ни будь хуйни, на которую даже внимания обращать не стоило. Вернулись мои посиделки с Витьком, начал больше работать, не мог с ней больше находится, она меня просто раздражала. Но из-за привязанности я терпел. Иногда и бывали просветы, когда все снова становилось хорошо. Но этой гармонии хватало на пару дней, до очередной ее выходки или обиды. Терпел ровно полгода, до того момента, как она проследила за мной до нашего подвала. Отвесив пощечину пытающейся остановить ее теске и залетев в общий зал сразу направилась ком не с криками:

– Ах ты лживый пиздюк, ты мне врал! Врал целых полгода. Что это за место, кто эти все люди? Ты что, стриптизёр?

– Нет дорогая, хуже.

– А-А-А, зачем я только на тебя время тратила – кричала она и пыталась выцарапать мне глаза. Ты ебался с другими и после них приходил ко мне? Как ты мог?

Тут вышла Сима и сказала:

– Штрих, угомони уже наконец свою сучку, она работать мешает.

Я взял ее под руку и вытащил на улицу:

– Угомонись уже, приду вечером домой и все объясню.

Объяснять что-либо было уже некому, потому, как я вернулся домой ни ее самое, ни ее вещей уже не было. Единственное что она оставила после себя – это надпись «Ублюдок» во всю стену спальни красным цветом. Эта надпись каждый раз как я просыпаюсь напоминает о ней.

Может оно и к лучшему, что все так обошлось – подумал я.

Глава 6. Как я начал курить.

– Дед у меня вообще ебаннутый был, если бы в тюрьме его не пырнули, он бы еще много чего натворил наверное – сказал Ковбой в одну из наших пьянок.

– Что же он такого делал?

– Ну из всего рассказанного я верю только в один случай, за который его и посадили. Служил он на подлодке. Служба он говорит охуенная, жены не видишь, денег платят неплохо, вечно наливают. Баб только нет. По полгода гонять лысого, можно и с ума сойти. Ну а он и сошел.

– Ну да, полгода среди мужиков под водой – это пиздец.

– Так вот, в очередном увольнении на берег, они как раз запасались провизией перед отплывом, ну и конечно, что есть мочи бухали и пользовались услугами девчушек. Свою шлюху дед напоил до отключки и ничего лучше не придумал как заныкать ее в лодке. Не знаю, как он ее пронес туда конечно, то ли в коробке, толи в мешках с крупой. В общем оказалась она у него в каюте. Сосед у него заболел и его отправили в госпиталь. Ну он и хуйнул ее к нему на кровать при этом привязав и засунув в рот носок.

– Представляю, как она охуела, когда очнулась.

– В итоге никто про нее не знал два месяца, и он спокойно ее трахал каждый день. Отдавал половину своего пайка, мыл ее прямо в каюте. Она смирилась и даже не пыталась ничего предпринять, так как он обещал, что через полгода вернет ее на землю. Но все таки она заболела. Пиздить таблетки он вечно не мог, все же хранилось в комплекте и по описям. В итоге он делился ею с медбратом в обмен на антибиотики. Все бы так и продолжалось, если б не один матрос, который проходил днем мимо каюты и услышал кашель. Доперев, что в каюте сейчас никого не должно быть, он доложил об этом начальству. Каюту вскрыли, дружно охуели. Телуху в лазарет, деда в карцер. Пиздили деда конкретно, угрожали трибуналом. Болезнь никак не проходила, плюс к этому ее ебал уже почти каждый член экипажа. Настал последний выходной день июля, а это день ВМФ. Ну они и решили сделать себе подарок. Пустили бедняжку по кругу. Ебали ее до тех пор, пока у нее просто пропал пульс. Поняли они это слишком поздно, когда последний спустил уже в бездыханное тело. Ничего лучше не придумали как выкинуть ее за борт. Накинув на нее балласт пустили на дно Черного моря. По возвращении на берег деда отправили в дисбат за нарушение воинской дисциплины.

– У тебя походу это в роду занесено, быть ебанутым – сказал я ему.

Наутро я собрался с силами и поехал к постоянке. Это была очередная поехавшая особь. Не знаю зачем ей вообще нужен секс. Представляла она собой безжизненную апатичную фигуру тридцати пяти лет. Брюнетка, скорее всего крашенная, постоянно в длинных черных одеяниях, губы накрашены черной помадой, обводка вокруг глаз тоже черная. Чернота ходячая. Все убранство дома в готическом стиле, минимум мебели и все мрачное и темное, плюс постоянно холодно, при этом всем ходит босиком и пишет стихи, как она говорит, о несправедливости этого мира. Каждый мой приход, записывает новой произведение, в основном они начинаются со слов: черное, грязное, сраное, серое, ужасное, мрачно и так далее. Например:

«Серое небо Питера!

Ужасно всех заебало!

Но мне оно сука, нравится.

И я бы его отьебала!»

Бабла у нее дохуя, досталось от родителей которых укокошили в конце 90-х в подвортне, видимо это на ее натуру и повлияло. Ест она тоже только черные продукты, а блюда других цветов она не принимает, так бы она и сдохла хрумкая одну ежевику с черной икрой и обгоревшие продукты, если бы ее домработнице не пришла в голову идея красить все при помощи пищевого красителя. Большинство времени она проводила, лежа на полу и выпивая литры ежевичного вина, только так к ней приходило вдохновение. Когда начинался дождь, то распахивала настежь все окна и бегала по залу развевая на сквозняке свои смольные волосы и угольные платья. Если же светило солнце, то все окна у нее были наглухо закрыты и зашторены, а вела она себя при этом так, как будто у нее температура под 40.