Тайные знаки мёртвой заводи

Глава

Попов Дмитрий Альбертович

Тайные знаки мёртвой заводи

Детективный триллер

Глава 1. Свинцовое небо и коробочка мачигуенга

Середина мая в Воронеже задалось на удивление удачно. Небо за окном было затянуто мягкими облаками, которые обещали комфортный день без палящего зноя. В общем кабинете Первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК по Воронежской области, находящегося недалеко от памятника Ивана Бунина, стоял привычный гул: шуршали страницы, негромко переговаривались коллеги, а в воздухе витал дух мирной офисной рутины.

Капитан юстиции Виктор Конвалля, расположившись за своим рабочем столом, был занят делом, которое со стороны могло показаться расследованием государственной важности. Он проводил свой любимый утренний ритуал — создавал нужную композицию для чая из ингредиентов, которые сам собрал в Воронежских лесах. Для него это не было простым завариванием напитка; это было конструирование состояния, архитектура настроения, к которой он подходил с особой тщательностью.

Сегодня, глядя на пасмурное небо, Виктор решил составить чистый ноотропный коктейль, чтобы голова работала ясно и чётко с самого утра.

— Так, — весело мурлыкал он под нос, выбирая нужные баночки. — Основа — кипрей, ферментированный по всем правилам для глубины вкуса. К нему — лист малины и ежевики для мягкого тона. И, конечно, первоцвет весенний — лучший ноотроп наших краёв, чтобы мысли летели быстрее. А главный секрет вкуса он аккуратно высыпал на ладонь – это были щепотка сушёного копытня и душицы.

Процесс выбора трав захватывал его целиком. В этом проявлялся весь Виктор: в нём удивительно уживались высокий интеллектуал, педант, жадный до каждой мелочи, и творческая личность. Он рассуждал как настоящий конструктор: как составить компоненты, чтобы добиться синергии? Как обеспечить правильное взаимодействие, чтобы танины не блокировали полезные вещества, а вкус оставался сбалансированным?

Так как день был пасмурным, он сознательно не стал вводить в композицию «нутрикосметику» против солнечных лучей, которую обычно включал в свой травяной «коктейль» в мае. Также он отказался от актопротекторов для работы мышц, поскольку предстояла сидячая офисная рутина и лишние физические стимуляторы были ни к чему. К тому же, такие дефицитные компоненты, вроде дягиля надо было расходовать экономно.

Виктор педантично отмерял каждый грамм, зная, что ошибка в пропорциях может испортить вкус или ещё хуже: вызвать нежелательные побочные эффекты вроде излишней тревожности или, наоборот, сонливости. Он учёл и риск возникновения толерантности — привыкания, когда одни и те же травы перестают оказывать эффект или замыливают вкус, поэтому постоянно искал новые сочетания.

Наконец, он залил смесь водой, нагретой ровно до 85 градусов.

— Главное — не убить душу листа кипятком, — наставительно произнёс он, обращаясь к своему коллеге напротив.

Виктор с упоением вдыхал аромат поднимающегося пара, чувствуя, как настроение взлетает вверх. Он обожал этот творческий процесс, который дарил ему вдохновение еще до первого глотка, который он, впрочем, делал не очень быстро, так не любил горячие напитки.

Эта страсть к природной кухни зародилась ещё в детстве: его отец, Евгений Сергеевич Конвалля, тогда работал лесопатологом, и маленький Виктор проводил целые дни в компании лесников и жителей кордонов. Именно они научили будущего следователя хорошо ориентироваться в лесных растениях и готовить еду из даров природы. Он с удовольствием изучал рецепты лесных блюд.

30 ноября 2010 года, отца повысили до заместителя руководителя Управления лесного хозяйства по Воронежской области (солидная должность, соответствующая региональной структуре Рослесхоза) и семья стала частыми гостями в дорогих ресторанах. Виктор с азартом начал адаптировать дары Воронежского бора к канонам высокой кухни, превращая дикоросы в изысканные ингредиенты.

Правда, в отделе главным объектом его экспериментов была вовсе не еда и даже не чай, а заморский кофе. Сам Виктор с детства не любил этот напиток, но с удовольствием угощал коллег плодами своих изысканий. Несмотря на то, что сослуживцы относились к его кулинарным экспериментам с некой опаской, так как не все его гастрономические находки соответствовали их консервативным вкусам, чаще всего его кофе был очень желанным в отделе.

Виктор смело шёл на эксперименты. Помимо классического цикория, он подмешивал в кофе обжаренные жёлуди, измельчённые корни пырея, лопуха, пряного аира и пр. Пенку он посыпал тёртой чагой или предварительно обработанной эвернией для придания специфического лесного аромата и другими лесными компонентами.

Не взирая на иногда случающиеся вкусовые фиаско, его кофе чаще всего признавали восхитительным. Его маленький секрет крылся в способе хранения. Виктор держал зерна в плотно закрытой банке в морозильной камере. Он доставал их лишь на мгновение, чтобы отсыпать нужную порцию, и тут же прятал обратно. Холод консервировал летучие ароматические масла, и этот мощный, яркий запах кофе часто успешно маскировал даже самые спорные лесные добавки, заставляя коллег просить «ещё одну чашечку того самого, с корешками».

Да, Виктор, — произнёс его коллега, Александр, сидевший напротив и с наслаждением втягивавший носом густой аромат, в котором терпкость зёрен смешивалась с лесными нотками эвернии. — Если тебе вдруг надоест разгребать все эти ужасы, тебе точно стоит открыть свой ресторан или бар. К тебе будет стоять очередь!

Виктор непринуждённо усмехнулся, помешивая ложкой свой травяной чай, в который он добавил собственноручно сделанный кленовый сахар.

— Судя по поножовщине, которая случилась на прошлой неделе в ресторане «Токио», мне и там не придётся скучать по своей нынешней работе, — отозвался он.

Коллеги весело рассмеялись. Виктор подлил Александру ещё немного «лесного состава», чувствуя приятное удовлетворение от того, как точно совпали пропорции.

В этот момент в кабинет ввалился Арсений Летучий — загорелый и в приподнятом настроении после отпуска. Радостно приветствуя коллег, он принялся пожимать всем руки. Виктор и Александр сидели в дальнем углу; когда Арсений добрался до них, он крепко сжал ладонь Виктора и спросил:

— Что, тебя можно поздравить с защитой диссертации?

— Да, уже почти месяц, как я кандидат юридических наук, — ответил Виктор.

— Ну ты герой! Поздравляю! — воскликнул Арсений. — Что за тема то была?

— «Криминалистическая идентификация и механизмы воздействия психоактивных токсикантов при расследовании насильственных преступлений».

— Ничего себе! Ну у тебя и голова... А о чём это вообще, если в двух словах?

— О том, как действуют психотропные яды, — пояснил Виктор.

— Круто! И когда теперь за докторскую сядешь?

— Я уже начал.

— Ого, ну ты даёшь! И как она будет называться?

— «Аэрогенные детерминанты девиации: системный анализ влияния летучих нейротоксинов на трансформацию личности», — отчеканил Виктор. — Это о том, как ольфакторные факторы обуславливают преступления.

В их разговор вмешался самый задорный сотрудник отдела, Леонид. Прихлёбывая кофе с эвернией, он усмехнулся:

— Звучит как-то совсем не по-русски и очень ругательно: «...факторные», да ещё и «факторы»!

Виктор, не в силах удержаться, пустился в объяснения:

— На самом деле всё просто: это о том, как химические вещества, находящиеся в воздухе, приводят к преступлениям. Может, кто-то слышал историю про древнегерманские племена? Они носили с собой коробочки с определёнными составами, которые нюхали перед боем, чтобы ввести себя в состояние исступления.

Сотрудники отдела, отвлёкшись от дел, сгрудились вокруг, чтобы послушать лектора, перекрыв проход. В этот момент в дверях показался всеми нелюбимый завхоз с тяжёлой коробкой в руках.

— Расступитесь, бездельники! — проворчал он. — Не видите — человек с грузом идёт?

Леонид шутливо преградил ему путь рукой:

— Погодите, Иваныч! Сейчас только Виктор защитит докторскую диссертацию

Раздался дружный хохот. Но, завхоза-брюзгу, сразу же пропустили, и он проследовал мимо, бросая гневные взгляды на «следователей-тунеядцев».

— Слушайте, — встрял Леонид. — Если запахи способны толкать на преступления, то наш завхоз представляет серьёзную опасность для общества. От него вечно разит дешёвым табаком, квашеной капустой, а после выходных ещё и перегаром. Его надо изолировать, он же буквально обостряет криминогенную обстановку!

В разговор вмешался Арсений:

— А что, запахи стимулируют только на подвиги из Уголовного кодекса? Может, они могут сподвигнуть девушку пойти на свидание или на что-нибудь посерьёзнее?

— Тебе, Сеня, просто надо сменить свой одеколон, тогда, глядишь, кто-нибудь и клюнет, — хохотнул Леонид.

Александр, не отрываясь от бумаг, подал голос:

— Попроси лучше Виктора сделать тебе парфюм. Аромат от этого его кофе — пока лучшее, что случилось со мной за весь день. — Он посмотрел на Виктора: — Кстати, что ты туда добавил? Пахнет настоящей дубравой.

— Это эверния, дубовый мох, — пояснил Виктор. — Его часто используют в парфюмерии как базу. Например, знаменитый «Шанель №19» раньше создавался именно с добавлением этого лишайника.

— Ну, а для мужчин есть что-то такое? — оживился Арсений. — Чтобы, знаете, вдохнула — и сразу ко мне домой.

Леонид тут же подхватил тему:

— О, идея! Слышали про «Нос вина» — наборы ароматов, которыми пользуются сомелье? Нам надо сделать такой же «Нос следователя». Чтобы приводить себя и окружающих в нужное состояние. Прикиньте, как круто!

— Что-то подобное действительно существует у племён Амазонки, — с улыбкой ответил Виктор. — Например, индейцы мачигуенга хранят составы в специальных ёмкостях и открывают их перед определёнными событиями. Перед войной используют порошки, вызывающие агрессию, перед охотой — составы для обострения зрения и слуха, а на праздники — те, что вызывают эйфорию. Чем мы хуже?

Виктор выдержал паузу и его лицо стало серьёзным.

— Но моя докторская одними триггерами не ограничивается. Я буду разбирать системное воздействие летучих веществ на поступки. Многие соединения действуют незаметно и в течение очень длительного времени. Исследователи Рик Невин и Уолпоу Рейс сформулировали так называемую «свинцовую гипотезу». Они провели статистический анализ и выяснили, что устранение свинца из бензина привело к падению уровня насильственных преступлений на 56%. Свинец реально меняет мозг. Примером тому может служить и Тео Банди — он долгое время жил в зоне влияния выбросов, насыщенных свинцом. В итоге внешне нормальный человек после долгого воздействия на мозг тяжёлых металлов превратился в серийного убийцу, который уже ничего не мог с собой поделать, — подытожил Виктор. — Похожая история случилась и с ещё одним маньяком, Гэри Риджуэем: он много лет работал маляром и красил автомобили свинцовыми красками. У него были очень плохие зубы — свинец в организме начал вытеснять из них кальций.

Не успел Виктор закончить свой рассказ, как распахнулась дверь, и в комнату ворвался встревоженный оперуполномоченный.

— Ребятки, у нас беда!

Александр первым спросил:

— Что случилось?

— Я привёз Николая Холодова с кордона, где он расследовал дело убитой журналистки. Он там сошёл с ума! Мне пришлось пересадить его в отсек для задержанных, он просто не давал мне вести...

— И где он сейчас? — нахмурился Александр.

— Там, внизу, в машине. Я пойду узнаю у полковника, что с ним делать.

— Дай ключи, мы его проведаем, — бросил Леонид, перехватывая связку.

Они спустились вниз и увидели обезумевшего Холодова. Как только Леонид открыл дверь отсека, Николай бросился к нему и крепко обнял.

— Какой ты тёплый... — прошептал он, не разжимая объятий. — Я там пытался согреться, но всё тепло уходило в пасть змея.

Леонид осторожно отстранил его:

— Коля, что случилось?

Николай:

— Я видел дух Марины. Журналистка приходила там ко мне.

Затем он молча засучил рукав и показал татуировку на левом запястье. Николай Холодов сделал её при втором визите на кордон и несколько дней назад с гордостью демонстрировал всему отделу. На ней был изображён змей, пожирающий свой хвост — Уроборос, сомкнувшийся вокруг великого ясеня Иггдрасиля. Татуировка красовалась на том же месте, что и у их шефа, Игоря Борисова. И точно так же, как начальник набил там свои инициалы латинскими буквами «BI» на двух колоннах, Николай вывел над рисунком собственные, но, как он объяснил всем, рунами старшего футарка: Наутиз, означающую «Н» от Николай, и Хагалаз — «Х» от Холодов.

Указывая на Иггдрасиль, Николай задрожал:

— Корни этого древа теперь растут внутри меня... А змей, — он переместил палец на Уробороса, — сжимает кольца каждый раз, когда я пытаюсь дышать.

Затем он начал монотонно, словно молитву, бормотать странные, резкие слова на языке, который никто не мог разобрать:

— «snýsk Jörmungandr í jötunmóði; ormr knýr unnir»

Все замерли в тягостном недоумении. В этот момент вернулся оперуполномоченный.

— Полковник сказал везти его в психбольницу. Он буйный, родственникам отдавать опасно. А вас, Леонид, Арсений, Виктор, и Александр шеф вызывает к себе.

С этими словами оперуполномоченный захлопнул дверь «стакана», сел за руль и уехал, оставив следователей в тяжёлой тишине внутреннего двора.

Глава 2. Лавина

Все приглашённые собрались в кабинете шефа. Полковник Игорь Сергеевич Борисов был сильно возбуждён и даже не стал дожидаться, пока подчинённые рассядутся по местам.

— Наши недруги называли нас ЛАВИНА не только из-за первых букв наших имён, — полковник тяжело опёрся ладонями о стол, обводя взглядом четверых следователей: Леонида, Арсения, Виктора и Александра. — Но и потому, что мы действуем молниеносно и сносим преступный мир на своём пути. Сейчас мы потеряли важного члена нашей команды — Николая. Но мы не потеряли наш дух и нашу силу. Лавина не может остановиться на полпути, иначе она превратится в неподвижную кучу снега. Чтобы очистить имя Холодова и докопаться до того, что его сломало, нам нужно набрать прежнюю скорость.

Но, тут его дух подугас и он продолжил уже потерянным голосом:

— Я еще после первого визита Николая понял, что там чертовщина творится. Это гиблое место, не зря его выбрали сектанты. Там они духов из болота вызывают, и вот к чему это всё привело. Ребятки, я не могу кого-либо из вас заставить ехать в эту преисподнюю. Там живет нечистая сила. Кто-то сам должен принять решение: кто возьмётся за дело журналистки, несмотря на полтергейста и привидений, которых пробудили эти фанатики?

В разговор вступил Виктор, сохраняя ледяное спокойствие:

— Да нет там никаких привидений и полтергейста, Игорь Сергеевич. Их вообще не существует. Просто Холодов в это слишком сильно верил, вот и не выдержал разум.

Шеф пристально посмотрел на него:

— Ну, что же, коли у нас есть доброволец, тогда можно расходиться. Виктор будет вести дело погибшей журналистки... Если ты, конечно, не боишься. Не боишься?

— Вообще нет, — ответил Виктор. — Но даже если бы и боялся, всё равно после такой фразы взял бы это дело.

— Ну отлично. Только ты, пожалуйста, береги себя, — Игорь Сергеевич вдруг смягчился. — Ладно, ты у нас материалист до мозга костей, от тебя черти сами шарахаться будут. Ежель, только кикимора болотная за попку ухватит, — он подмигнул, но тут же снова стал серьёзным. — Хотя ты не веришь в мистику, там явно что-то происходит. Мы во всём тебе будем помогать. Ты парень умный, кандидат наук, кто, как не ты, в этом разберётся?

После этого полковник отпустил всех. Виктор забрал из сейфа Николая пухлую папку с документами, перенёс её к себе, открыл файл на компьютере и погрузился в изучение злосчастного дела Марины — журналистки, которая так и не вернулась живой из Мёртвой заводи.

В материалах дела, которые Виктор открыл с профессиональным азартом, сухие факты складывались в пугающую картину.

Объект: Марина Навка, 27 лет, журналист-расследователь.

Хронология: 24 апреля 2023 года (три недели назад) Марина отправилась в командировку. По официальной версии редакции — для сбора материала по экологическим преступлениям в пойме реки Воронеж. По данным геолокации её смартфона, она целенаправленно двигалась в сторону удалённого кордона. Сигнал пропал почти вскоре после того, как её автомобиль въехал под густые своды леса.

Сначала Марина числилась пропавшей без вести. Поисковые отряды безуспешно прочёсывали лес. Но через две недели было обнаружено уже её тело в реке Воронеж — течение вынесло его далеко от того места на мелководье. Из-за длительного пребывания в воде и специфического состояния тканей следствие так и не смогло достоверно установить причину смерти. Официальное заключение гласило: «утопление», но под ним стоял жирный знак вопроса.

Николай Холодов впервые прибыл на кордон на следующий день после того, как опознали тело. В папке сохранились его первые рапорты — ещё чёткие, написанные рукой уверенного в себе следователя. Он допрашивал местных жителей и главу общины — некоего Фёдора Банных.

Виктор внимательно изучил справку на Банных. Оказалось, «пророк» имел блестящее академическое прошлое:

Образование: Окончил Воронежский государственный лесотехнический институт.

Учёная степень: Кандидат биологических наук. Долгое время работал на кафедре, публиковал статьи по гидробиологии и лесопатологии.

Смена деятельности: Неожиданно для коллег бросил карьеру и ушёл «в поле» — сначала простым лесником, а затем и вовсе обосновался на этом кордоне, собрав вокруг себя последователей.

На полях рапорта Виктор заметил, как менялся почерк Холодова. Если вначале он писал «Банных Ф. О.», то ближе к концу папки в тексте всё чаще мелькало слово «Пророк». Жителей кордона Николай перестал называть «гражданами», заменяя это определение коротким и резким — «секта».

Виктор захлопнул папку: кабинетная стадия расследования была окончена. Он быстро подготовил свою портативную криминалистическую лабораторию — компактный кейс, укомплектованный реагентами, пробирками, портативным анализатором, а также секционным набором. Захватив документы и плотную куртку, он вышел к машине.

Дождь уже вовсю барабанил по асфальту, смывая пыль с воронежских улиц. Путь до кордона должен был занять чуть более двух часов. Виктор планировал до темноты провести первичный осмотр местности и выйти на контакт с тем самым «пророком» Банных. Выезжая со стоянки управления, он бросил взгляд на пассажирское сиденье, где лежал его чемоданчик: сегодня его главным оружием были не только статьи закона, но и чувствительные датчики прибора в сочетании с холодным научным расчётом.

Чуть позже, в 6 часов вечера Виктор уже ехал по трассе на кордон. Стеклоочистители бешено метались, сгребая потоки воды, но видимость всё равно оставалась паршивой. Виктор сжал руль покрепче, когда фары выхватили знакомый дорожный указатель. Где-то там, за пеленой ливня, находился поворот к отцовскому дому. Виктор выбрал контакт из своей телефонной книжки и нажал кнопку громкой связи. Голос отца прорвался сквозь шум дождя и гул мотора.

Пап, привет! Ты сейчас у себя? — спросил Виктор, вглядываясь в тусклый свет за окном.

Привет, сынок. Нет, я на выезде в лесу в сорока километрах. Удачно ты меня застал на связи, тут мало где берёт. Я здесь ночую и буду только через неделю, — отозвался Евгений Сергеевич. Его голос звучал глухо, возможно, из-за плохой связи в лесах.

Виктор:

— А мама ещё в санатории?

Евгений Сергеевич:

— Да, пока там. Завтра возвращается. А ты что, хотел приехать? Что-то срочное?

Виктор притормозил перед поворотом. В свете фар мелькнули серые стволы деревьев и раскисшая обочина.

Виктор:

— Да нет, не срочно. Просто я сейчас буду проезжать мимо твоего дома. Думал ненадолго заскочить.

Евгений Сергеевич:

— А куда ты едешь? — в голосе отца проскользнуло беспокойство.

Виктор:

— Я решил взять дело гибели журналистки, найденной в реке. Сейчас еду на кордон, куда она направлялась. Хочу узнать, была она там на самом деле или нет.

— Сынок, будь осторожен! — быстро проговорил Евгений Сергеевич.

Виктор усмехнулся, перебивая: — Ты же знаешь, я не верю в мистику.

Евгений Сергеевич:

— Дело не в мистике, — тон отца мгновенно стал жёстким и серьёзным. — Там бывший учёный, который сошёл с ума объявил себя пророком и создаёт свою религию. Местные жители одурманены его манипуляциями. Там нет никакой связи, чтобы в случае чего вызвать подмогу. Я уверен, что он и тебя попытается вовлечь в свою секту. А если не получится — может прибегнуть к более жёстким методам.

— Я тебя понял, — спокойно ответил Виктор. — Но для меня такие персонажи — это просто несостоявшиеся актеры с комплексом бога. Стоит лишь на их аудиторию поднажать законом, как вся их «святость» рассыпается. Я справлюсь.

— Витя, это не городские тренинги, — в голосе Евгения Сергеевича проскользнуло раздражение, смешанное со скрытой тревогой. — В тех краях люди живут по другим законам. Ты там будешь один против всех. Если этот проповедник решит, что ты угроза его «пастве», полиция из города не успеет доехать вовремя. Обещай мне, что не будешь лезть на рожон.

Виктор:

— Обещаю, что буду осторожен. Ладно, связь начинает барахлить.

Евгений Сергеевич:

— У меня тут связь тоже плохая. Приезжай к нам через неделю. Удачи, сын.

В этот момент динамик отозвался короткими гудками. Виктор положил телефон на пассажирское сиденье и вгляделся в лобовое стекло. Машина свернула с трассы на дорогу, ведущую к кордону. Она сужалась, превращаясь в узкий туннель из переплетённых ветвей, которые в свете фар казались костлявыми пальцами. На развилке асфальтовое покрытие закончилось и перешла в грунтовку. Колеса мгновенно начали вязнуть в раскисшей колее. Дождь усилился, превращая суглинок в скользкое масло. Виктор чувствовал, как цивилизация остаётся позади с каждым километром.

Глава 3. Приезд на кордон

Когда, Виктор приехал в пункт назначения – на кордон, он заглушил мотор, и тишина обрушилась на него, словно физический груз, прерываемый лишь мерным стуком капель по крыше. Часы на панели показывали около четверти восьмого вечера. В середине мая в этих широтах ещё должно было быть светло, но плотные свинцовые тучи и непрекращающийся ливень превратили вечер в глубокие, грязные сумерки. Воздух здесь был тяжёлым, спёртым, пропитанным едким запахом прелой ольхи и застойной воды, затмеваемый вонью тухлых яиц. Он вышел из машины, и ледяной дождь мгновенно пропитал куртку, затекая за воротник.

Вокруг расстилался мир, который сложно было назвать живым. Кордон застыл в кольце болот, которые в сумеречном свете казались бездонными провалами чёрной смолы. Ощущалось будто сама земля под ногами издаёт тихий, едва уловимый стон, а искривлённые стволы деревьев, окутанные клочьями тумана, походили на изувеченных часовых, стерегущих границы безумия.

Виктор ожидал увидеть «ученого-расстригу» Фёдора, но из серого тумана к нему вышла женщина. Её вид заставил Виктора непроизвольно напрячься. Бледная, почти прозрачная кожа обтягивала скулы, а зрачки, неестественно расширенные, отражали свет фонаря автомобиля мертвенным блеском. На ней был поношенный ватник, а голос её — хриплый, надтреснутый, словно надломленный старый сук — резал слух: