Эпоха пепла. По следу демона

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Илья Попов, текст, 2023

© ООО «РОСМЭН», 2023

Пролог

Утерев со лба смешанный с кровью пот, Джиро отстегнул нагрудник и отбросил его в сторону. Более в нем не было необходимости – лезвие меча Пепельного Короля разрежет панцирь, словно лист. Джиро никогда не видел подобного оружия. Длиной почти в четыре локтя, оно было выковано из иссиня-черного неизвестного металла. В рукояти сверкали драгоценные камни, а лезвие покрывали незнакомые ему символы, которые зловеще вспыхивали. И чем яростнее атаковал хозяин, тем ярче разгорались магические письмена на его клинке.

Джиро еле-еле стоял на ногах. Воздух был настолько горячим, что казалось, махни он рукой чуть быстрее – и она в тот же миг покроется волдырями. Огромные горны вокруг ревели голодными зверями, точно почуяв запах крови, растекшейся под его ногами. Но движения Пепельного Короля оставались столь же быстры и уверенны. Даже будучи с ног до головы закованным в тяжелые доспехи, двигался он ловко, а каждый его удар нес смерть.

Джиро взглянул на Отомо, пронзенного десятком стрел. Уже смертельно раненный, здоровяк успел убить последнего гиганта голыми руками. Однако когда тварь, на вид будто бы сшитая из нескольких человеческих тел, упала на землю, Отомо рухнул вместе с ней.

Потом Джиро кинул взгляд на Тара, почти разрубленного напополам. Он принял на себя удар страшного меча владыки демонов, который предназначался Джиро.

При виде Кера у Джиро сжалось сердце. Его лучший друг, которого он считал почти что братом, когда-то славился первым красавцем страны. Сейчас его обгоревшее лицо было покрытой сажей, глаза лопнули, на месте рта зияла дыра. Рядом с ним валялись несколько уродливых трупов прислужников Короля – магов, которые не только владели чудовищной силой, но и могли изменять свое тело прямо на глазах. Джиро невольно передернуло, стоило ему еще раз взглянуть на их останки. Безволосая, бледная, почти просвечивающая кожа. Покрывали ее отвратительные наросты, напоминающие чешую. Сплюснутые лица, походившие на морды ящериц. Это вообще люди или демоны? Впрочем, плевать. Ведь теперь остались только они вдвоем.

Закрыв глаза, Джиро вспомнил всех, кто пришел с ним на север. Из трех сотен воинов, вставших под его начало, до Кузни дошли не больше сорока. Святое Войско – так их назвали задолго до того, как они подняли знамена, – выступило в поход, чтобы нанести удар первыми и покончить с царством Пепельного Короля. Однако вскоре почти каждый из них понял, что впереди ждет только смерть. Они теряли людей от морозов и голода, многие погибли в стычках с полчищами варваров и чудовищ или заплутали в безжизненных пустошах, где коварные снежные бури сбивали с пути, заставляя ходить по кругу. Но чем больше павших друзей хоронили в неглубоких могилах оставшиеся в живых воины, тем больше крепла их решимость во что бы то ни стало дойти до конца.

В логово демона забралась пара дюжин – самые могучие воины и заклинатели Домов; живые легенды, о деяниях которых уже долгие годы слагали песни. Пробиваясь сквозь орды прислужников Пепельного Короля, каждый локоть, нет, каждую пядь они выгрызали ценой собственной жизни. До самого конца добрались лишь семеро – и вот Джиро остался один.

Он взглянул прямо в два ярко-синих огня, сияющих сквозь широкую темную прорезь шлема.

Почему демон молчит? За все время битвы он не произнес ни звука. Джиро хотелось вонзить меч ему в плоть только для того, чтобы услышать стон, глухое рычание, брань – все что угодно. Лишь бы разбить эту звенящую тишину.

Джиро вспомнил громогласный смех Отомо. Песни Тара у костра. Едкие, но оттого не менее смешные подколки Кера. Холодные серые глаза Эйми, задумчивость Чина, безрассудную храбрость Хитоши…

Быть может, стоит просто сдаться. Святое Войско разбито. Он проиграл. Время опустить меч и дать свершиться неизбежному. Но…

Нет.

Никогда.

Не после всего, чем им пришлось пожертвовать.

Джиро стиснул зубы, перехватил меч двумя руками и бросился в атаку. Кузню снова наполнил лязг стали.

Глава 1

Первое, что увидел Кенджи, открыв глаза, – небольшую птичку с цветным оперением, пьющую из реки. Едва он пошевелился, как та чирикнула и упорхнула прочь, а он, повернув голову, исторг на песок поток воды. Потом еще и еще – до тех пор, пока опустевший желудок не начало сводить судорогой. С трудом поднявшись на ноги, Кенджи огляделся – он находился на берегу тихой реки, разлившейся вширь почти на три полета стрелы. Однако около него не было ни лодки, ни даже ее обломков. Лишь какая-то толстая коряга, покрытая илом и водорослями.

Дойдя до воды, Кенджи рухнул на колени и с жадностью припал к ней губами. Утолив жажду, он несколько раз умылся и вгляделся в темную гладь – на него смотрело худое, чуть вытянутое лицо. Левую бровь пересекал тонкий шрам, под глазами залегли тени, а на лоб и плечи ниспадали спутанные черные пряди. Из одежды на нем была лишь просторная рубаха да мешковатые холщовые штаны – правда, и то и другое было истрепано в лохмотья. А обувь же, скорее всего, он оставил в реке.

Кенджи все еще мутило, во рту стоял мерзкий привкус, а все кости ломило так, словно его скрутили и вывернули наизнанку. Но где он?.. Что вообще случилось? Кроме своего имени, память подсовывала ему лишь какие-то обрывки воспоминаний.

Вот он со всех ног бежит по лесу от какого-то мужчины, чуть не падая, спотыкаясь о камни и торчащие из земли корни. Но то была лишь игра – с легкостью догнав мальчика, незнакомец подхватывает его на руки и подбрасывает вверх. Кенджи, хохоча, взмывает все выше и выше – кажется, еще немного, и он достанет до неба, а мужчина с гладко выбритой головой смеется вместе с ним.

Следующий фрагмент. Кенджи уже не ребенок, но еще не муж. Обходя по кругу небольшую сумрачную комнату, он по очереди зажигает тонкие свечи. Когда на последнем фитильке начинает плясать пламя, Кенджи задувает лучину и садится на колени перед алтарем, на котором лежат ворох сухих листьев и несколько веточек. Кенджи медленно совершает поклон и закрывает глаза…

…А открывает их уже юношей. Ежась от утреннего холода, Кенджи стоит напротив рослого парня, сжимая в руках деревянный меч. Его соперник, вооруженный длинным посохом, похож на него как две капли воды – такая же выбритая голова и рубаха с широкими рукавами. Он что-то кричит Кенджи, протягивает к нему руку и делает знак: «Начинай!» Сжав зубы, Кенджи несется прямо на него, подныривает под палку и наносит удар… чтобы через миг получить промеж лопаток и упасть лицом прямо в пыль. Подойдя к Кенджи, парень вновь протягивает ему ладонь. Приняв ее, тот встает на ноги и…

Огонь.

Крики.

Чей-то хриплый голос.

Резкая боль в груди.

Темнота.

Очнулся Кенджи снова лежа на песке. Он не знал, сколько времени он пробыл без сознания, но, судя по всему, дело шло к вечеру. Солнце уже кренилось к западу, на небе стали собираться тяжелые тучи. Только сейчас Кенджи понял, как сильно он проголодался и замерз. Нужно отыскать людей, ну или хотя бы собрать каких-нибудь ягод или корешков и найти сухое и теплое прибежище. Повертев головой в поисках дыма – увы, безрезультатно, – Кенджи, немного раздумав, принял решение идти вниз по течению. Так он быстро набредет на какую-нибудь деревню или хотя бы на рыбацкую хижину.

Но не успел Кенджи сделать и шаг, как по левую руку от него раздались приближающиеся голоса и громкий смех. На всякий случай он юркнул за ближайший камень – неизвестно, кем могли быть незнакомцы и что у них за намерения. Конечно, вряд ли разбойники польстятся на дырявую одежку – брать-то с него больше и нечего, – но все же предосторожность не помешает. К тому же вполне может быть, что кто-то «помог» Кенджи утонуть и теперь хочет завершить начатое.

Теперь голоса зазвучали едва ли в двадцати шагах от его укрытия. Осторожно выглянув из-за камня, Кенджи с облегчением выдохнул, увидав всего лишь двух женщин. Та, что чуть постарше, лет так тридцати, с короткими черными волосами, одетая в легкое косодэ и соломенные сандалии, подошла к воде, поставила на землю корзинку с бельем и принялась усердно полоскать цветастое одеяло, щебеча, словно сорока. Ее подруга была едва ли старше Кенджи: девушка с толстой косой, в длинном, до пят, платье.

Словно почувствовав на себе его взгляд, незнакомка вдруг оглянулась, и Кенджи поспешно спрятался. Женщины умолкли, и наступила тишина, которую нарушал лишь стрекот насекомых, носящихся над рекой. Несколько мгновений он слышал, как ухает его сердце, но вскоре снова раздался громкий смех. Видимо, девушка или не заметила его, или подумала, что ей попросту показалось.

Еще некоторое время Кенджи размышлял, стоит ли ему выходить из своего укрытия. Но почему бы и нет? Наверняка где-то неподалеку располагалась деревня, раз женщины решили отправиться на реку только вдвоем. Хм, а быть может, это его дом? А эти две крестьянки – его знакомые? Он еще раз выглянул из-за камня, пристально вглядываясь в лица женщин и напрягая память. Но даже если он когда-то и знал их, то теперь эти воспоминания напрочь стерлись из его головы. Что ж, вряд ли местные жители откажут в помощи уставшему и продрогшему путнику. Видимо, он слишком шумел, так как старшая женщина вдруг оглянулась. А потом схватила лежавшую возле нее палку, поднялась на ноги и повернулась в его сторону.

– Эй! – крикнула она, причем в голосе ее не было ни капли страха. – Нан, опять ты за нами шастаешь? Вылазь, поганец, уж я-то тебя отучу людей пугать!

Что ж, прятаться дальше было уже глупо. Увидев перед собой незнакомца, крестьянки переглянулись. Та, что постарше, придирчиво оглядела его с ног до головы. Голос ее зазвучал чуть спокойнее, но палку из рук она так и не выпустила:

– А ты, прошу прощения?..

– Меня зовут Кенджи, – ответил он.

Повисло неловкое молчание. Судя по всему, его собеседницы ожидали услышать нечто большее, однако Кенджи не знал, что добавить. Что он помнит только свое имя? Что в памяти у него только смутные обрывки, которые вообще могли ему привидеться? Что последнее его воспоминание – чей-то незнакомый голос и дикая боль, разрывающая тело?

– Я пришел в себя на берегу реки. Клянусь, не хотел вас пугать, – принялся сбивчиво рассказывать Кенджи. – Просто…

– Откуда ты? – полюбопытствовала девушка.

– Не помню, – признался Кенджи.

– Ты шел в Сагару? Куда девалась твоя обувь? Почему ты…

– Мико, ради всех богов, – закатила глаза женщина, на что та умокла и смущенно потупила глаза. – Ты что, не видишь – у парня зуб на зуб не попадает, а желудок урчит, словно в нем медведь завелся. Кем бы ни был наш новый знакомый, он явно нуждается в крове и горячем ужине. Отведем его в деревню, отогреем и накормим – а там, глядишь, и желание поговорить проснется.

Эта идея пришлась по душе им всем, а больше всех самому Кенджи, который и впрямь был страшно голоден. Так что вскоре они уже вышагивали по пыльной дороге, направляясь прямо в сторону заходящего солнца.

Вскоре вдалеке показался высокий частокол, и, едва успев его преодолеть, Кенджи сразу же ощутил на себе десятки заинтересованных взглядов. И если поначалу за ними следовали лишь несколько босоногих ребятишек, во все глаза таращившихся на незнакомца, то вскоре посмотреть на чужака собралась, казалось, вся деревня. Старики и дети, перемазанные землей мужчины и усталые женщины с мозолистыми руками. Один из мальчишек расхрабрился настолько, что подбежал к Кенджи и дотронулся до его рукава, но уже через миг мать поволокла его в сторону, браня и осыпая тумаками.

Наконец они остановились перед крепким зданием, находившимся прямо в центре селения. Наверное, оно было единственным строением, возвышающимся над землей сразу на несколько этажей. Если все остальные домики являли собой скромные жилища с тонкими стенами и соломенными крышами, то этот дом был полностью сделан из дерева и даже украшен простой, но добротной резьбой в виде переплетающихся узоров.

В просторной комнате за вытянутым столом не торопясь обедал старик. Думается, когда-то он был рослым мужем и даже мог похвастаться недюжинной силой – об этом говорили его крепкие мышцы, которые были видны даже под одеждой, и крупные кулаки, каждый из которых мог легко размозжить тыкву. Но годы согнули его спину, волосы стали белее молока, а морщины испещрили лицо, точно трещины – прибрежные скалы.

При виде гостей староста лишь удивленно поднял брови. Однако не успел он даже отложить ложку, как Нэо, тараторя, принялась рассказывать ему обо всем случившемся на реке. Никто другой при всем желании не смог бы вставить хоть слово – впрочем, этого и не требовалось. Выслушав ее, старик повернулся к Кенджи и жестом пригласил за стол, видимо заметив его голодный взгляд:

– Вы подоспели как раз к ужину. Мико, будь добра, принеси нашему новому другу чистую одежду.

Не заставляя просить себя дважды, Кенджи занял место напротив старосты. Спустя время, одетый в свежую рубаху, добротные штаны и крепкие сапоги, подошедшие так точно, словно были сшиты на его ногу, он уплетал уже вторую миску густой похлебки, которая казалась ему просто даром небес.

Поначалу старик Юки не тревожил его расспросами, ожидая, пока Кенджи утолит голод, однако потом попыталcя осторожно узнать у него, кто он и как вообще очутился около их деревни. Впрочем, староста добился не большего, чем другие крестьяне, – Кенджи честно признался, что не помнит ничего.

– Последнее, что я запомнил, – произнес он, отодвинув пустую тарелку и кинув взгляд в потрескивающий очаг, – это…

«Кенджи! Беги! Я задержу их!»

Мечущиеся тени.

Всполохи огня, разрывающие ночь.

Треск ломающейся кровли.

Чей-то хриплый голос. А потом дикий вопль, режущий уши.

Запах крови. Столь густой и вязкий, что, казалось, ощущался кожей.

Боль, пронизывающая все его тело.

– С тобой все в порядке?

Очнувшись, Кенджи понял, что какое-то время он просто молча пялился на огонь. Помотав головой, он сумел выдавить слабую улыбку:

– Да. Прошу прощения. Просто я очень устал.

– Нужно показать его господину Сато, – обратилась Нэо к Юки. – Уверена, он-то подскажет, как лучше…

– Змеи! Змеи идут! – послышался чей-то вопль с улицы.

Старик чуть побледнел и поспешил к дверям. За ним последовали и женщины. А Кенджи подошел к окну и открыл ставни. Выглянув наружу, он увидал несколько вооруженных всадников, въехавших в деревню через открытые ворота.

Всадников было всего трое, однако шумели они как добрый десяток, свистя, улюлюкая и размахивая плетками. Какой-то парень чуть замешкался, не успев вовремя сойти с их пути, и через мгновение рухнул наземь, получив удар плетью прямо по хребту.

Остановившись около дома старосты, незнакомцы спешились. Они явно не бедствовали – их богатые наряды особенно выделялись на фоне местных жителей, многие из которых опоясывались простыми веревками, а одежду себе шили из десятков разрозненных кусочков ткани.

Широченные штаны развевались, словно паруса; куртки украшала серебряная нить – всё в оттенках черного и зеленого. Высокие сапоги с подвернутыми голенищами. На пальцах у каждого сидело по несколько толстых перстней, а на груди была вышита эмблема в виде змеи, которая свернулась кольцом и ухватила себя за хвост. Даже седла их украшали различные побрякушки, гремевшие при каждом движении, а в гривах лошадей пестрели разноцветные ленты.

Судя по всему, незнакомцы являлись воинами, так как были вооружены и не стеснялись этого, старательно демонстрируя длинные мечи на поясе. Помимо клинка, у каждого на груди болтались украшенные драгоценными камнями ножны с кинжалом внутри.

Сделав шаг вперед, один из незнакомцев – бугай с квадратной челюстью, который, по всей видимости, был у них за главного, – засунул большие пальцы за пояс, обвел взглядом столпившихся вокруг крестьян и прокричал:

– Что, никто не предложит добрым путникам питья?

Через несколько мгновений к ним засеменил Юки, держа над головой большой кувшин. С трудом согнувшись в глубоком поклоне, староста опустился на одно колено и преподнес сосуд воину. Вырвав у него из рук кувшин, тот припал к горлышку и с шумом заработал кадыком. Однако едва мужчина сделал пару глотков, как сплюнул на землю и с отвращением вытер губы.

– Это что за кислятина?! Ты травануть нас удумал, хрыч?!

– Н-нет, господин, – пробормотал старик, не поднимая головы. – Видимо, просто вино еще совсем молодое, не успело перебродить. Позвольте, я схожу за другим…

Но не успел он выпрямиться, как получил удар сапогом прямо в лицо.

– Ты еще смеешь спрашивать?!

Вокруг раздалось несколько протяжных вздохов, а вояки расхохотались, видимо сочтя это потехой. Кое-как поднявшись на ноги, староста утер с рассеченного лба кровь и поклонился еще ниже. Однако едва он сделал шаг в сторону своего дома, как здоровяк пнул его в спину. Пролетев несколько локтей, Юки упал в грязь лицом возле другого воина, который, не мешкая, наградил его тычком под ребра.

Жители деревни, наблюдавшие за этой картиной, изда́ли несколько возмущенных криков, но никто не смел вмешаться и прекратить издевательства. Даже взрослые мужчины лишь краснели и отводили взгляды, что уж говорить о женщинах, стариках и детях, которым приходилось просто молча ждать, пока этой троице наскучат издевательства.

Впрочем, кое-кто все же набрался мужества. Не успел верзила вновь занести кулак, как из дома старосты выбежала Мико. Склонившись над стонущим в пыли отцом, она утерла с его лица кровь, а потом осторожно помогла ему встать. Когда несчастного взяли под руки несколько женщин и повели в дом, Мико развернулась на пятках и ступила прямо к здоровяку, который наблюдал за ней с кривой ухмылкой.

– Вы не воины, а шайка бандитов! – Голос ее дрожал от гнева. – Разве вы не видите, что этот человек годится любому из вас в отцы?! Что бы сказали ваши предки?!

Услыхав ее слова, незнакомцы умолкли, а уголки губ их предводителя медленно поползли вниз.

Подойдя к девушке почти вплотную, он сквозь зубы процедил:

– Как смеешь ты, дрянь, так разговаривать с…

Не успел он договорить, как Мико залепила ему пощечину, звон от которой, казалось, разнесся по всей деревне. Несколько мгновений мужчина глупо моргал, будто не понимая, что произошло. Но вот изумление на его лице сменилось злобой. А в следующий миг девушка рухнула на землю от мощного удара. Сплюнув на землю, воин сделал шаг вперед и вытащил нож.

– Я зарежу тебя, как свинью, – сказал он. – Потому что умереть как человек ты недостойна. Жалкая, ничтожная тварь.

К мужчине бросились несколько старух. Кланяясь и плача, они молили пощадить девушку, протягивая к нему узловатые руки. Но два других воина встали на их пути, и женщинам пришлось отступить. Тут Кенджи охватила злость. Он не знал, кем были эти трое и почему крестьяне, среди которых достаточно взрослых здоровых мужчин, способных дать отпор, собираются просто смотреть, как их главу избивают несколько подонков, а его дочь и вовсе вот-вот отправят на тот свет. Он знал другое – дело зашло уже слишком далеко.

Кенджи быстрым шагом вышел наружу, растолкал столпившихся людей и громко произнес, обращаясь к здоровяку:

– Довольно.

Оглянувшись, воин окинул его презрительным взглядом и бросил:

– Еще раз посмеешь заговорить со мной в таком тоне, бродяга, и ты покойник.

– Тронешь ее хоть пальцем – и покойником станешь ты.

Казалось, сама природа не могла поверить в подобную наглость. Жители деревни просто замерли, точно перестав дышать, а вокруг наступила такая громкая тишина, что даже кузнечик, до того пиликавший под крышей ближайшего сарая, умолк, выжидая, что же произойдет дальше.

По очереди посмотрев на своих друзей, мужчина кивнул на Кенджи:

– Убейте его.

Глава 2

Вокруг Кенджи тут же образовался большой круг. Первым к нему подступил невысокий коренастый парень с заячьей губой. Кенджи и глазом не успел моргнуть, как в руках у воина заплясал длинный кривой кинжал. Выждав несколько мгновений, он бросился прямо на Кенджи и уже занес руку для удара, как вдруг…

Тело Кенджи словно вспомнило то, что знало уже много лет.

Нырнув под лезвие кинжала, он перехватил кисть мужчины и ударил его сапогом в голень. Выпучив глаза, тот охнул и упал на одно колено. Резкое движение – раздался громкий хруст, воин взвыл и рухнул наземь, а потом забарахтался в пыли, держась за сломанную руку. Кенджи скорее почувствовал, чем услышал, что второй негодяй оказался в трех шагах от него. Лезвие меча просвистело прямо перед глазами Кенджи, когда он отпрыгнул назад под радостные крики жителей деревни.

Второй соперник был старше своего приятеля лет на десять, явно имел больше опыта и поэтому оказался намного опаснее. Он не спешил нападать, внимательно наблюдая за движениями Кенджи, хоть тот и был безоружен. Но вот наконец мужчина бросился в атаку. Несколько ложных замахов – и Кенджи стиснул зубы, когда меч распорол рубаху, оставив на плече длинный порез. Следующий удар рассек воздух над его головой, едва не содрав с него скальп. Еще несколько мгновений Кенджи, пятясь, кое-как уклонялся от широких взмахов. И лишь почти упершись спиной в стену хижины, понял, что его загнали в ловушку.

Воин коротко усмехнулся и перехватил меч, предвкушая скорую победу. Однако едва он сделал шаг, как вдруг кто-то из толпы швырнул Кенджи короткий посох. Поймав его на лету, он в то же мгновение обрушил палку на кисть воина, выбив у него клинок. Удар по колену, тычок в висок, пинок в солнечное сплетение вышиб последний воздух – а следом подсечка, заставившая оглушенного головореза рухнуть на землю.

Казалось, восторженный рев зевак достигнет небес. А вот последний оставшийся на ногах воин, судя по всему, потерял желание биться и готов был вот-вот броситься наутек. Он быстро переводил взгляд с павших соратников на Кенджи, а потом в сторону ворот, точно ожидая увидеть кого-то еще. Однако уязвленная гордость все же победила страх. Оглядев крестьян, во все глаза наблюдавших за поединками, здоровяк сплюнул на землю и с громким криком бросился прямо на Кенджи, неистово размахивая клинком.

Что ж, вполне вероятно, он был умелым воином, но вот поспешность и сдавшие нервы сыграли с ним злую шутку. Кенджи играючи увернулся от нескольких взмахов, каждый из которых, достигнув цели, мог разрубить его по пояс, и даже позволил себе удар чуть ниже копчика верзилы, чем вызвал громкий хохот у всех собравшихся. Видимо, это стало последней каплей. Глаза воина налились кровью, а из ушей, казалось, вот-вот повалит дым. Зарычав, он ринулся на Кенджи, занеся клинок над головой, – но уже через миг получил посохом по лбу и упал рядом со стонущими приятелями.

Однако не успел Кенджи насладиться победой, как позади него раздался стук копыт. Оглянувшись, он увидел еще с десяток всадников, направлявшихся прямо в его сторону. Все они были одеты в те же черно-зеленые цвета и каждый облачен в полный доспех, вооружен до зубов и явно имел куда больше влияния, чем эти трое, вместе взятые. Взглянуть хотя бы на их скакунов: если недавние соперники Кенджи седлали простых кобыл, то каждого из всадников вез настоящий зверь, бугрящийся мышцами, чье копыто легко могло переломить пополам человека.

Впереди ехали двое: высокий бледный мужчина лет тридцати, с непокрытой головой и длинными волосами, заплетенными в косу; под густыми бровями сталью блестели темные глаза, а подбородок обрамляла квадратная бородка. Судя по тому, как держался незнакомец, он считал себя здесь полноправным хозяином. И думается, не без причины.

По левую руку от него ехал парень едва ли старше Кенджи. Сходство его со спутником было видно невооруженным взглядом – те же глаза, черты лица, такой же мощный нос с легкой горбинкой. Но если лик первого всадника был неподвижен, словно гипсовая маска, то у юноши с лица не сходила легкая усмешка, точно он знал что-то, о чем не догадывались остальные. Его короткие волосы упрямо торчали во все стороны, а скакуна он вел одной рукой, тогда как вторую держал на рукояти меча.

Не успели наездники остановить коней, как в тот же миг захлопали двери и ставни – и деревня опустела, точно по волшебству. Лишь несколько куриц продолжали выискивать в земле червячков да однорогая коза лениво жевала траву, скучливо поглядывая на новоприбывших. Даже Мико скрылась внутри дома, пускай и не по своей воле – ее чуть ли не волоком оттащила туда Нэо, что-то яростно шепча ей на ухо.