Эпоха пепла. В Доме Змея

Шутка ли, такое количество скучающих бойцов в одном месте, не знающих, чем себя занять. Кто-то достал кувшин саке, кто-то прикатил из ближайшей таверны бочонок эля, прямо на земле застучали игральные кости и зашелестели карты; парочка юнцов решила померяться силами на потеху всем прочим, тут же особо пронырливые начали принимать ставки на исход драки. И чем меньше становилось выпивки, тем чаще среди толпы начинали вспоминать старые обиды…

В общем, тот день обошелся городу как минимум в семь разгромленных таверн, пять закрытых купален, одиннадцать разрушенных фонтанов и упряжку испуганных коней, очутившуюся на крыше ближайшего храма. Снимали их аж до полуночи, а то, каким образом они вообще туда попали, на следующее утро не смогли объяснить даже протрезвевшие виновники сего безобразия. Удивительно, но будущие участники отделались разве что сломанными ребрами или разбитыми носами, хотя первые жертвы могли появиться задолго до начала Турнира.

Все это Кенджи поведал лично сам Макото, вернувшийся только глубокой ночью – вымотанный, лишившийся куска рукава и одного сапога, с ног до головы пропахший потом, вином и луком; но лицо его, несмотря на пару свежих синяков и похожую на лопнувшую сливу губу, просто светилось счастьем.

– Ты представляешь, приперся даже этот засранец Хияно! – фыркнул Макото, прикладывая к лицу смоченную в холодной воде тряпку. Заметив недоуменный взгляд Кенджи, он пояснил: – Это хлыщ Дома Тигра, отпрыск правящей семьи. Ты наверняка видал его на совете – худой как каланча, плюгавый такой и вечно на всех зыркает, словно бы в дерьмо вляпался. Еле-еле в прошлом году четвертую ступень одолел – подозреваю, не без помощи казны своего семейства, – а уж гонору… Стою я рядом с ним, а он башку поворачивает к своим дружкам и говорит, будто бы меня тут и нет: «Не знал, что в этом году дети тоже соревноваться будут». Дети, ха! Да он меня старше на пару лет, не больше! Ох, попадись он мне – не то что меч больше держать не сможет, ходить будет с палочкой…

Последнее время мысли Макото – впрочем, как и всех остальных жителей столицы, – занимал только Турнир. Воины и заклинатели тренировались до седьмого пота, оружейники, бронники, портные, держатели борделей, владельцы гостиниц и им подобная братия подсчитывали барыши, купаясь в деньгах, и даже уличные мальчишки ругались до хрипоты и лезли друг на друга с кулаками, защищая честь любимого Дома. Который, впрочем, утром мог быть совершенно другим, нежели вечером, а к полудню поменяться еще пару раз.

Самого же Кенджи всеобщая суматоха волновала не больше, чем ежегодное соревнование по поеданию риса, – да, в Каноку проводилось и подобное увеселение, к слову, имеющее немало поклонников. Нет, сейчас его тревожили куда более серьезные вещи. Пускай Жнец потерял бо́льшую часть своих союзников и едва не погиб сам, но он по-прежнему был могучим противником. Быть может, самым опасным человеком, с которым можно было скрестить мечи… Да и человеком ли?.. Кенджи своими глазами видел, как в него дважды вонзали кинжал почти по рукоять. Ни один воин, даже самый стойкий, не смог бы оправиться от подобной раны, даже если бы выжил, а Жнец не только не шелохнулся, но и смог продолжить бой, будто бы и вовсе не испытывал боли.

Не было сомнений, что его феноменальная живучесть была каким-то образом связана со сферами, что он разыскивал… как он там их называл – частицы Творцов? Чем бы они ни являлись на самом деле – клочьями души Пепельного Короля или же просто могучими артефактами, Кенджи чувствовал, что у мощи, которую он поглотил, есть свой разум. Холодный, яростный, не знающий пощады. В тот краткий миг, когда неведомая сила захватила над ним контроль, он ощутил такую густую волну ненависти, что еще чуть-чуть – и он бы обрушил ее на собственных друзей.

Хоть с той поры голос молчал, но эхо его злобы до сих пор звучало у него в голове. И даже сейчас Кенджи нутром чуял, что сила эта не ушла и не спит, а лишь притаилась; точно поняв, что не сможет сломить Волю своего носителя, просто выжидает удобного момента. Сможет ли он одержать верх над паразитом, вцепившимся не в его тело – в душу?

Кто знает.

Но если он поможет ему свершить свою месть…

– …К слову, у тебя есть мысли, куда запропастился этот брюзгливый старикашка? – спросил Макото.

Кенджи в ответ только пожал плечами. От Рю не было ни слуху ни духу уже несколько дней. Видимо, он отправился на поиски того самого человека, который, по его словам, знает что-то про эти таинственные сферы. Впрочем, ни Кенджи, ни Макото не сильно расстроило его внезапное исчезновение, и они решили сполна воспользоваться шансом перевести дух. Ведь с момента их возвращения они с самого раннего утра до позднего вечера проводили за тренировками под неусыпным и строгим взглядом Рю.

Бой на мечах. Бой с двумя клинками. Удары копьем, посохом и топором. Стрельба из лука. На своих двоих, лежа на земле, сидя на верхушке высоченного дерева, чья ветвь того и гляди надломится, и даже вниз головой. Метание дротиков и камней из пращи. Рукопашная – до сбитых в кровь кулаков. Все вышеперечисленное, но с завязанными глазами. Лазанье по практически отвесной стене, прыжки на одной ноге по врытым в землю столбам и бесконечное заучивание правильной группировки тела при падении.

«Плюхаетесь на задницы, как мешки с дерьмом», – с неумолимой прямотой заявлял Рю, когда они, кряхтя, поднимались с земли, ощупывая новые синяки.

Бесконечные маятники, подъемы в гору с мешком песка на плечах и бег, бег, бег. Кенджи уже не помнил, когда передвигался по городу неспешным шагом, так как за малейшую задержку Рю выдумывал им все более изощренные наказания. Наконец-то они узнали, что такое Камень Болтуна, которым тот любил грозиться, – правда, лучше бы им было оставаться в блаженном неведении. Когда Макото в очередной раз что-то брякнул прямо посреди речи старика, тот не стал осыпать его уже привычной бранью и лупить палкой, а вместо этого окинул взглядом тренировочный двор, выбрал самый тяжелый валун и сказал, что до самого заката Макото обязан таскать его в сумке за спиной, – при этом, разумеется, прочие упражнения тоже никто не отменял.

Макото, конечно же, поначалу дико возмутился и заявил, что не собирается заниматься подобной ерундой. После этого Рю удивил их второй раз за утро – все тем же спокойным тоном он объяснил, что из семи последних чемпионов Турнира Домов трое ходили у него в учениках, двоих он по несколько раз лупил на дуэлях – при этом будучи в стельку пьяным – а оставшиеся были слишком бездарны даже для этого. Так что, если он, Макото, желает получить хотя бы шанс не вылететь в первом же бою, пусть закрывает свой поганый рот, берет этот проклятый камень и дует на противоположный конец города за горячими рисовыми шариками в меду, ибо у Рю с самого утра во рту не было и крошки. Что Макото после короткого раздумья и поспешил сделать, покуда Кенджи под присмотром Рю продолжил практиковаться в вызове фантомов. Надо сказать, весьма успешно – если поначалу Кенджи мог сотворить лишь неясный силуэт, напоминающий тень, то теперь уверенно «лепил» небольших зверюг и даже заставлял их выполнять команды.

Помимо физических нагрузок, Рю не забывал и о занятиях умственных, ведь «сначала бьет мысль, а уже за ней следует рука». Окинуть оживленную площадь одним взглядом, закрыть глаза и без запинки назвать количество людей и животных. Зайти в незнакомую харчевню и за пять ударов сердца определить лучшие места для засады и возможные пути отступления. Рю, вслух считая до десяти, показывал им подробную карту какого-нибудь городского квартала, а потом заставлял чертить ее по памяти, безжалостно разрывая пергамент в клочья за малейшую помарку или неточность.

А еще Рю обучал их вещам, которые были скорее присущи наемным убийцам и шпионам, нежели воинам. Старик не только рассказывал о том, как действуют различные яды, но и научил Кенджи и Макото распознавать их запах и даже изготавливать противоядия из трав, растущих буквально под ногами. Рю показал, как скрытно проносить оружие мимо самой глазастой стражи и пускать его в ход за считаные мгновения. Как убить человека простой бамбуковой палочкой или замаскировать смерть под несчастный случай. Как с помощью миски воды и хлебного мякиша прикинуться калечным бродягой, да так, что все прохожие будут шарахаться в сторону, едва завидев фальшивые язвы. Как изготовить трубочку для дыхания под водой, писать замысловатым шифром и подражать крикам птиц. Как…

– Знаешь, старик, я даже стесняюсь спросить, где и у кого ты всего этого понабрался, – с подозрением протянул Макото, наблюдая за тем, как Рю ловко вскрывает замок простой рыбьей костью.

– Ты бы лучше тупые вопросы задавать стеснялся! – только рявкнул тот, и Макото мигом закрыл рот, клацнув зубами. После памятного знакомства с Камнем Болтуна он еле-еле дополз до своей постели, рухнул на нее и уснул прямо в сапогах. – Однажды одна из этих «штук» тебе шкуру спасет – если ты, конечно, перестанешь трепать языком и начнешь слушать, что тебе умные люди говорят. Вот тогда тебе совершенно наплевать будет, где и когда я чему обучался… Каге хитроумный, ты так скорее дверь сломаешь! Не дергай, а поддевай язычок, как крючком, плавно, аккуратно, без резких движений…

Дело уже близилось к полуночи, когда Кенджи с Макото покинули купальню и ушли спать. А рано утром, едва только солнце выступило из-за горизонта, они уже направлялись в сторону главной площади вместе со всеми остальными членами Дома Змея. Покуда простые воины шли пешком, Кенджи с Макото в компании Каташи и его телохранителей ехали впереди процессии на вороных скакунах, в чьи гривы были заплетены зеленые ленты, а седла украшало серебро и позолота. Ичиро – старший брат Макото – уже должен был ждать на месте, так как именно первенец Такэга помогал в организации Турнира от Дома Змея и даже входил в коллегию, призванную следить за его проведением.

Что и говорить – площадь, равно как и все улицы вокруг, была забита настолько, что яблоку негде было упасть. Люди забирались на крыши домов, верхушки деревьев, чьи ветви при каждом дуновении ветра угрожающе стонали, рискуя обломиться и рухнуть, и даже на плечи друг другу.

Свободен оставался лишь небольшой пятачок вокруг высокого помоста – по-видимому, именно отсюда будут объявлять имена счастливчиков, которым выпадет честь сражаться за звание лучшего; да и то толпу сдерживало только плотное кольцо стражников, в любой момент готовых пустить в ход свои нагинаты[4].

Семьи попроще топтались среди прочих зевак. Богатые же роды и их приближенные занимали выстроенные специально для сегодняшнего дня деревянные галереи, расположенные по кругу. Каждая из них была украшена знаменами цвета Дома, для которого предназначалась, укрыта от солнца плотным полотном и заставлена длинными скамьями с мягкими подушками. Не успел Кенджи занять свое место рядом с Макото, как возле них буквально из ниоткуда появилось несколько молчаливых слуг, – и вот они уже потягивали амадзакэ, сладковатый напиток из риса.

Заприметив на другой стороне площади Шуноморо, Кенджи помахал ему рукой, но вряд ли здоровяк смог разглядеть его приветственный жест с такого расстояния. Самого же Шу проморгать было трудно – впрочем, как и его родичей. Даже стоявшая рядом с ним девушка – быть может, сестра – возвышалась над окружающими мужчинами минимум на полголовы. Вместе же семейство Ямо напоминало невозмутимые скалы, обтекаемые людским потоком.

Почти пробил полдень, народ все прибывал и прибывал, а гвалт в воздухе стоял такой, что Кенджи едва мог расслышать голос Макото, который, не умолкая ни на миг, обсуждал всех замеченных им знакомых, абсолютно не стесняясь в выражениях. Но вот наконец загремели горны, забили барабаны, воздух заполнил стрекот трещоток, и к помосту направился главный императорский советник Чикара Хицу вместе с представителями Великих Домов, которые должны были следить за тем, чтобы правила Турнира выполнялись до последней буквы. От Дома Паука присутствовала госпожа Кумо, Дом Змея представлял Ичиро, чуть позади него шел пузатый господин с длинными тонкими усиками, точно нарисованными углем, – глава Дома Тигра, Кенджи запомнил его еще с совета. Остальных же он знал разве что понаслышке. Не хватало только членов Дома Волка, которые все до одного покинули столицу сразу после похорон Сато.

Впереди процессии шел отряд стражников, которые, бранясь, бесцеремонно расталкивали переминающихся с ноги на ногу людей, а особо медлительных награждали пинками или ударами плеток. Взобравшись на помост и подождав какой-никакой тишины – признаться, времени для этого потребовалось немало, – Чикара достал из-за пазухи запечатанный продолговатый футляр для свитков и прочистил горло.

– Рад поприветствовать вас всех в этот знаменательный день! Пусть дети ваши никогда не знают голода, а предки улыбаются, глядя на достижения своих потомков. Увы, наш всеми любимый владыка, Ставленник Богов, Мудрейший из ныне живущих, Хозяин земли и воздуха… – Выслушивая все титулы императора, Кенджи не торопясь успел опустошить полный стакан. – …Великий господин Симада не смог сегодня поприсутствовать на церемонии лично, но просил передать всем и каждому его самые искренние благословения.

Со всех сторон послышались жиденькие аплодисменты; и хоть некоторые хлопали словам Хицу весьма искренне, остальные даже не отвлеклись от разговоров или же и вовсе в открытую позевывали.

– Не буду тянуть время и рассказывать вам, по какой причине мы все здесь собрались. Хочу лишь напомнить, что грядущий Турнир будет посвящен памяти слишком рано покинувшего нас Юмы Сато – императорского мэцукэ, отдавшего жизнь на благо своей страны. Господин Сато был похищен и убит вероломным мерзавцем, чье имя я брезгую произносить даже в мыслях, но, к счастью, нашлось несколько смельчаков, сумевших отомстить за смерть Юмы и вернуть его тело для погребения…

Кенджи буквально кожей почувствовал на себе сотни заинтересованных взглядов и надвинул шляпу пониже на глаза; Макото, напротив, надулся от гордости и выпятил грудь, нисколечко не смущаясь всеобщим вниманием. Чикара же тем временем одним движением вскрыл футляр, вытащил на свет свиток и развернул его.

– Настала пора узнать, кому посчастливится сразиться за право называться лучшим из лучших и навсегда увековечить свое имя в истории. Сато был настоящим воином и, я уверен, счел бы за честь стать плечом к плечу с любым из этого списка. Итак, первое имя – Кента Ива из Дома Винограда!

Соседняя галерея взорвалась овациями и радостными воплями; лишь мельком Кенджи успел увидеть невысокого парня с длинными волосами, стянутыми в пучок на затылке, а потом тот скрылся за друзьями и близкими, спешащими поздравить счастливца.

– Пересекался с ним пару раз, – прошептал Макото. – Очень скрытный тип – ни с кем близко не общается, вечно себе на уме. Но вроде как неплохой боец. Я слышал, он как-то на спор подбросил в воздух три яблока и прострелил их одной стрелой.

– Нэн Хисару из Дома Паука!

На противоположной трибуне Кенджи увидел девушку, которую они вместе с Сато как-то встретили на пути в замок Такэга. Казалось, это было так давно, будто бы в прошлой жизни, но Нэн опять надела длинное мешковатое одеяние и так же скрывала лицо за широкой шляпой, разве что теперь на ней был наряд песочного цвета.

– Гляди-ка, даже глазом не повела, – завистливо протянул Макото. – Правду говорят, наверное, что характер у нее как у гадюки… Один паренек как-то раз ей вслед неудачную шутку отпустил – что-то там про то, что самые сочные дыньки всегда прячутся в тени, – так она его часа три по воздуху своими элементалями туда-сюда гоняла, бедняга после чуть кишки не выблевал.

– Сузуму Хака из Дома Кошки!

Первый участник не из Великого Дома, поэтому находящийся среди толпы, издал громкий вопль и вскинул обе руки. То был невысокий коренастый мужчина лет сорока с обритой налысо головой и окладистой бородой.

– Мерзкий тип, – поморщился Макото. – Не зря его за глаза Стервятником кличут. Ты, наверное, не знаешь, но он уже принимал участие в Турнире, когда еще совсем молодой был, лет пятнадцать назад. Он в какой-то темной истории был замешан – говорят, встретился как-то ночью с другим участником в темном переулке, так тот там и остался – в грязи с перерезанным горлом. Стервятник потом утверждал, что просто защищался, но власти решили прикрыть расследование и дельце замять, чтобы прямо во время Турнира грызня не началась. Списали смерть бедолаги на несчастный случай, а от семьи откупились. Сузуму же на следующий день сам отказался от дальнейшего участия – дескать, здоровье не позволяет. Ага, как же, у Стервятника его на десятерых хватит – ты гляди, шея как у быка, только что ворот не лопается…

– Шуноморо Ямо из Дома Плюща!

Кенджи зааплодировал так сильно, что едва не отбил себе ладони, искренне радуясь за друга. Макото безуспешно пытался докричаться до здоровяка, чуть не сорвав голос, сам же Шу хоть и сиял как начищенный пятак, но сохранял привычную невозмутимость. Чикара произносил одно имя за другим, и каждого нового счастливчика толпа встречала ликующим ревом. Но когда остался последний участник, главный советник ненадолго умолк, чтобы промочить горло, а может, и нагнать интриги. Макото же закрыл глаза и беззвучно зашевелил губами, наверное, взывая к судьбе, удаче, богам и всем, кому только можно.

– И имя последнего претендента на звание чемпиона, который будет биться не только за себя, но и за честь своих семьи и Дома…

Первое время Кенджи просто глупо моргал, услышав собственное имя. А потом чуть не рухнул на пол под лавиной Змеев, кинувшихся поздравлять собрата.

Глава 2

За прошедшие несколько дней плечи Кенджи выдержали столько дружественных ударов и похлопываний, что с них не сходили фиолетовые синяки. Практически каждый встреченный им самурай – независимо от того, был ли он хотя бы шапочно знаком с Кенджи или видел его в первый раз, – тут же бросал все свои дела, считая святым долгом пожелать ему удачи в предстоящем Турнире. А то и дать пару-тройку наставлений, поделиться своим мнением насчет возможных противников, предложить показать какой-нибудь особо хитрый прием, который, конечно же, знал только непрошеный советчик и никто более, порекомендовать знакомого оружейника, предложить пропустить стаканчик-другой в ближайшем кабаке…

Если поначалу Кенджи терпеливо выслушивал любого, кто желал перекинуться с ним словечком, то вскоре любопытствующих стало до неприличия много; и не успевал он кое-как отвязаться от одного, как на его месте тут же вырастало двое других. Кенджи пытался было вежливо объяснять, что у него вообще-то не столь много времени, чтобы тратить его на болтовню с незнакомцами, но, увы, внимали ему немногие. Остальные же либо попросту игнорировали его намеки, либо те вызывали только новый шквал расспросов.

Из-за всего этого Кенджи, и так страдающий от непрошеной известности, окончательно потерял возможность передвигаться по городу без хвоста непрестанно шушукающихся зевак, следящих за каждым его шагом. Если он и выходил на улицу, то лишь ночью и для прогулок выбирал самые немноголюдные проулки, старательно избегая рынков, площадей и центральных бульваров. Впрочем, помогало это лишь отчасти, так как с каждым днем в Каноку прибывало все больше народу, желающего поглазеть на знаменитый Турнир, и гуляк можно было встретить даже в самый поздний час. Именно поэтому, сидя на втором этаже таверны «Две кружки» – не самого популярного заведения, надо сказать, располагающегося почти на самой окраине столицы, Кенджи, даже не выглядывая наружу, мог легко поставить на то, что сейчас на улице переминаются с ноги на ногу добрая дюжина, если не пара десятков человек.

– Им что, заняться больше нечем? – пробормотал Макото, наполовину высунулся из окна и крикнул: – Эй, бездельники! Лучше б работу себе нашли, чем нам глаза мозолить! Если я выгляну в следующий раз, а вы тут еще будете пыль топтать – пеняйте на себя! Я предупредил!

– Помогло? – с надеждой спросил Кенджи после того, как его друг захлопнул ставни, уселся напротив и потянулся к кувшину.

– Не-а, – отмахнулся тот и хмыкнул: – Ты и впрямь думаешь, что кто-то в здравом уме откажется выхватить пару шишек от участника Турнира? Да ими гордиться будут, как почетной наградой, а байку эту до конца жизни своим внучатам рассказывать. К слову, ты готов к первому этапу? Между прочим, до него осталась всего-то пара дней.

Кенджи в ответ только тяжело вздохнул. Нет, он совершенно не был готов к первому этапу. Впрочем, как и ко второму, третьему и всем последующим. Боги, да он и не мыслил принимать участие в этом проклятом Турнире! Правда, каждый, кому Кенджи пытался это объяснить, в ответ только усмехался, видимо считая, что тот просто скромничает. Поверили ему лишь Макото и Шуноморо. И если здоровяк легко принял слова друга на веру, нисколько в них не усомнившись, то вот Макото, похоже, до сих пор подозревал – во всяком случае, так казалось Кенджи, – что тот все же где-то недоговаривает.

– Кому бы вдруг понадобилось вписывать тебя в список претендентов без твоего согласия, сам подумай? – с хрустом зевнул Макото. – Кому-то из судей? Тому чудиле в маске? Зачем ему это? Занять тебя на время, чтобы ты и думать забыл про его темные делишки? Бред! Даже если бы он сумел каким-то невероятным образом исполнить подобное, в чем я очень сильно сомневаюсь, то имена счастливчиков наугад выбирает император собственной персоной под пристальными взорами всех членов судейского комитета, включая госпожу Кумо и моего брата. Ичиро, конечно, с годами стал нудным до ломоты в зубах, но при малейшем намеке на нечестную игру раструбил бы об этом на каждом углу, будь уверен.

– Подпишусь под каждым словом, – поддержал друга Шу. Рука его, которую он повредил в схватке с Братством Рока на пути в Одиннадцать Звезд, уже почти зажила, но он на всякий случай до сих пор носил компресс с целебной мазью, воняющей так, что казалось, едким травяным запахом успели пропитаться даже потолок и стены. – Думаю, это просто какое-то досадное недоразумение. Быть может, в Турнире хотел поучаствовать какой-то другой Кенджи, да вот только не смог явиться на жеребьевку, и потому ты занял его место, сам того не желая. Но как бы то ни было, искренне не понимаю причину твоего недовольства. Турнир – хороший способ испытать свои умения, разве не так?

Шутка судьбы или чей-то коварный замысел, нелепая случайность или же роковая ошибка – положение дел это не меняло. И да, Кенджи не мог не согласиться с Шу, что Турнир и впрямь отличная возможность помериться силами с другими бойцами и выяснить предел собственных возможностей, но возникал вполне резонный вопрос: к чему ему все это? Единственной его целью было отомстить Жнецу и всему Братству Рока. За отца, Тэмо, Сато и родную деревню, сожженную дотла. Остальное – ерунда.

Скорее всего, Жнец, зализав раны, продолжит искать оставшиеся сферы. А значит, если Кенджи найдет оставшиеся «частицы Творцов», чем бы на самом деле ни были эти штуковины, он отыщет и самого Жнеца. И уж тогда… Второй раз мерзавец от него так просто не уйдет. Но Кенджи понятия не имел, с чего начать поиски, и помочь ему в этом мог лишь некий человек по прозвищу Белый Лис. Возвращаясь из Одиннадцати Звезд, Кенджи успел как следует расспросить Тору и остальных Листов, но те, увы, слышали это имя впервые и знали не больше его самого.

Последней надеждой оставался Рю, который пообещал разузнать все, что сможет. Но от него не было весточки уже достаточно давно, и Кенджи это очень сильно не нравилось. То ли у Рю вдруг обнаружились какие-то более срочные дела, то ли он угодил в очередной переплет… Однако, так как старик и словом не намекнул на то, куда отправляется и как зовут того самого знакомого, который может им помочь, оставалось только ждать. И томительное безделье оказалось мучительнее всего…

– Вот-вот, – кивнул Макото и сделал большой глоток пива. – Бросить вызов самому себе – это, конечно, очень здорово, но не стоит также забывать о девках, деньгах, всеобщем внимании… Тебе что, мало? Да любой торгаш каждому из вас кругленькую сумму заплатит, лишь бы вы обратили внимание на его лавчонку и покрутились около нее пару раз на потеху зевакам. А уж если во всеуслышание заявить о том, что ты только у него в этом городе затариваешься и нигде более, – он тебя серебром просто с головой засыплет, попомните мои слова. Не стоит забывать и о главной награде – возможности перепрыгнуть сразу на следующую ступень мастерства независимо от количества пройденных шагов и даже основать собственный Дом. Недурно, правда?

Предложение действительно соблазнительное. Правда, актуально оно было бы лишь в том случае, если бы Кенджи еще знал, что с этим Домом делать, так как у него не было ни земли, ни людей. Впрочем, он не сильно огорчался по этому поводу, прекрасно представляя, сколько забот и проблем у глав правящих семей.