Моя Мейбл

Посвящаю тебе.

Предисловие

Ты играешь одну и ту же игру.

Снова и снова.

Не свою.

Ту, что навязали в детстве.

Меняешь партнёров, города, запахи – но не меняешь правила.

Вступаешь в новые отношения, а сценарий остаётся прежним.

Пока однажды не приходит осознание:

это не твоя роль, не твоя сцена и точно не твой финал.

В какой-то момент нужно нажать паузу.

И попробовать переписать сценарий.

Давай сделаем это вместе.

Возможно, ты узнаешь в этой истории себя.

Я буду говорить твоими словами. Совершу твои ошибки.

Или стану антипримером – чтобы ты почувствовал, как не хочется поступать.

А если ты окажешься главной героиней – или кем-то, кто был на её месте,

то узнаешь здесь свою боль. И, возможно, свою правду.

Это не инструкция.

Это самотерапия.

Попытка понять, почему мы отталкиваем тех, кого хотим любить.

И как остаться рядом – не убегая, не разрушая, не теряя себя.

Эта книга – про опыт, который я проживаю прямо сейчас.

Это не воспоминания с отсрочкой.

Это текущее состояние. Без ретуши.

Формат – «слушаем, но не осуждаем».

Просто чувства. Просто факты.

Без битвы за правоту. Без роли жертвы. Без обвинений.

Если ты сейчас в соло-путешествии или лежишь на кровати в поисках себя —

прочитай. Проживи. Отпусти.

Здесь – про чувства, которые не помещаются в абзацы.

Поэтому я дал им дышать.

Чтобы ты мог прожить их вместе со мной.

Это текст без воды.

Короткий. Глубокий. Прямой. Эмоциональный.

Это книга-встреча.

С собой. С тем, кого мы долго не хотели видеть.

С тем, кто боится. Кто убегает. Кто жалеет.

С тем, кто сказал себе: «я не создан для отношений» —

и впервые решается это проверить.

Это не способ забыть.

Это способ понять.

Книга о том, как сердце учится жить заново.

Пусть она поможет и твоему.

Запах начала

Эта история с запахом Lacoste – древесно-пряная, наполненная свежестью.

Мой аромат, но такой же, как она —

молодая и дерзкая.

В первую встречу я привёз её к жилому комплексу в лучшем районе города и сказал, что скоро куплю здесь квартиру.

Она тогда не поверила.

Думала, я, как и остальные, выдаю желаемое за действительное, чтобы добавить вес этому свиданию.

Мы сидели в машине с видом на канал, ели её любимые роллы, где много рыбы сверху, и делились планами на жизнь.

Она строила карьеру модели – десятки фотосессий в ожидании контракта в Китай.

Пока это не приносило денег, но у неё были все качества из моей любимой фразы: «невозможное возможно» —

та самая упёртость, которая свайпает влево всё, что мешает достичь цели.

Тогда никто из нас не рассматривал что-то серьёзное.

Это был флирт – с намёком на большее.

Мы будто прощупывали, куда можем зайти.

Она сказала, что не ищет отношений, что у неё сейчас другие приоритеты – почувствовав мою лёгкость, не желая всё усложнять или ставить рамки с самого начала.

Я сказал, что работа позволяет мне жить где угодно и что, теоретически могу перемещаться следом за её модельной жизнью – открывая вместе новые страны.

Эта фраза скрепилась поцелуем.

Мы словно согласились, что такой сценарий возможен.

Мост любви

Несмотря на формат «без отношений», мы стали видеться всё чаще.

Сначала – по выходным. Потом – в будни, после работы.

У нас была какая-то первобытная страсть.

Влечение, которое разделял мост длиной в 15 километров.

Я проезжал его каждый свободный вечер.

Мы ныряли друг в друга с первой секунды.

При этом отрицая серьёзное будущее.

В её семье пять сестёр. Часть уже разъехалась по разным городам.

И она тоже мечтала вырваться из этого общежития.

А я – наоборот, хотел заземлиться, ожидая ключи от новой квартиры.

Прошло пару месяцев, но это не было похоже на конфетно-букетный период.

Хотя без сладкого не обошлось – мы вместе изучали заведения города, поглощая еду и десерты.

Вкусы совпадали. Она будто знала, что понравится нам обоим.

Со временем я просто заказывал то, что выбирала она.

Предсказуемо вкусно.

Несмотря на сильную разницу в возрасте, у нас было много общего.

Общих противоречий.

Нам обоим заходила и Инстасамка, и старые песни.

В какой-то момент у неё сломались наушники.

Перед встречей я купил новые. Без повода. Просто так.

Чтобы обычный день стал особенным.

В тот вечер мы сидели в кальянной. Она, кстати, не курит и не пьёт. Но это не мешало нам получать то, что хотел каждый из нас.

Никто не навязывал: «ну попробуй».

Было уважение. И понимание.

Между тягами я вытащил из кармана коробочку с наушниками.

Это был мой первый подарок.

Она расплакалась – не ожидая такого внимания к деталям.

А потом затащила меня в туалет. Как в каком-то фильме, где осуждающие взгляды – только плюс к ощущениям.

На заднем сидении

Её бесстрашие и действия притягивали. Она знала, что и как мне нравится, воплощая в реальность мои мысли и желания.

Но это были её мысли и желания.

В один из наших весенних вечеров мы сели в машину, но она не завелась.

После десятка попыток её воскресить, мы просто пересели на заднее сиденье – и заменили стресс сексом.

Он был каким-то особенным, ярким.

Таким, после которого не надо слов.

Мы оставили машину и пошли гулять по ночному городу, держась за руки.

Этот жест как будто сигнализировал всему миру – мы теперь вместе.

Тогда мы сделали первую совместную фотографию.

На выход

При этом я активно подавлял свои чувства к ней.

Боялся называть это любовью.

В каком-то смысле – даже внушил себе, что она мне не нравится.

Когда ты вроде бы хочешь близости, но как только она становится настоящей —

начинается внутренний пожар.

Душно. Тесно. Слишком.

И ты уже не про «люблю», а про «где выход».

Я ловил себя на мысли, что ищу изъяны. Как будто хотел доказать себе: «Ну вот, видишь – не подойдёт».

Словно внутри была прошивка: «Лучше один, чем уязвим».

Я начал цепляться —

к словам, к жестам, к мелочам.

Меня раздражало, что она матерится.

– Есть что-то, что тебя бесит во мне? – спросила она.

У меня был целый список.

– А мне всё нравится, – улыбнулась она в ответ.

Ещё в детстве, играя с двоюродной сестрой, я сам начинал ссоры.

Выгонял её – чтобы потом вернуть, перетаскивая игрушки из одной комнаты в другую.

Это стало моей моделью отношений.

Разрушить, чтобы собрать.

Стоп

Утром, на мой день рождения, мне доставили от неё бенто-тортик в виде свинки.

Я обожаю свиней – все мне их дарят. Даже шучу, что мой дом похож на «свинарник».

Вечером я собирался познакомить её с друзьями.

Оплатил ногти и макияж. Хотя она не любит краситься.

Почему-то я ожидал от друзей осуждения: «Слишком молодая».

Но оказалось, сопротивлялся только я сам.

Её приняли тепло. И чем ближе одобрение перерастало в «горько», тем громче внутри звучало: «Стоп».

Когда тебе навязчиво рекомендуют фильм – ты его не смотришь.

А потом, забыв название, случайно натыкаешься – и ставишь 10 из 10.

С любовью – так же.

Мы встретили рассвет в отеле, который рекомендовали ведущие «Орла и решки».

И правда: мягкий матрас, вкусный завтрак, балкон с видом на старый город.

И мы – под одеялом, в обнимку до самых курантов выселения.

Отыграть назад

Нас пригласили на день рождения друзья. Дом с бассейном. Жара, музыка, незнакомые лица.

Она рядом. Красивая. Моя.

Но я чувствовал, что стесняюсь её.

Как будто она не вписывается в тот кадр, который я хочу показать.

Она была собой – много материлась. А я хотел казаться лучше.

Я отстранялся.

Вместо того чтобы обнять – отодвинулся.

Вместо того чтобы смотреть на неё – флиртовал с другими.

Не потому что хотел кого-то ещё.

А потому что хотел снова почувствовать себя свободным.

Словно всё ещё можно отыграть назад.

Позже, наедине с ней, я «отрезвел».

В спальне с розовым натяжным потолком, я вдруг понял: всё, что мне нужно – уже здесь. В этой комнате. В этом моменте. В ней.

Но вместе с этим пришла тревога.

Как будто не успел перестроиться, и кто-то другой внутри меня нажимал кнопку отмена.

Предохранитель

К этому моменту я уже так накрутил себя, что единственное, чего хотел – всё закончить.

«Если ты тоже когда-то отдалился от того, кто был важен – возможно, ты просто защищал себя».

Я приехал за ней после показа. У неё был идеальный образ. Но меня всё раздражало.

Сейчас я понимаю: нужно было сделать шаг назад – и всё бы прошло. Но тогда я был под властью эмоций и не смог их контролировать.

Был способен только на разрушение.

Я предложил расстаться. Думал, что это освободит.

Я делал ей больно – не понимая, почему и зачем.

Словно где-то внутри меня встроен предохранитель, который срабатывает от переизбытка близости.

Подсознание взяло верх.

Начало защищать – как умеет. Шептало: «Ты прав. Она – не та. Это не твоё».

* * *

Мне было пять лет, когда отец изменил маме. Вместе с ним из квартиры исчез телевизор. Я прибежал из садика, чтобы посмотреть мультики – а смотреть было не на что. Я плакал. Мама плакала.

Тогда я будто впитал послание: близость = боль.

С тех пор, как только становилось по-настоящему близко – внутри включается старая тревога: в конце концов тебя бросят.

Я вырос и простил. Спустя двадцать лет мы снова начали общаться с отцом. А потом он ушёл окончательно.

Четыре года – и его снова не стало. На этот раз навсегда.

* * *

Я боялся сыграть в уже знакомый сценарий, где однажды проиграл.

Она плакала. А я молчал. Её слёзы на минуту вернули меня в реальность. Я обнял её. И она закричала:

– Ты не можешь решать за нас обоих. Что я сделала не так?

У меня не было ответа. Даже самому себе. Потому что здесь не было её вины.

Я пытался оправдать поступок тем, что в итоге она улетит в Китай – и на этом всё закончится. Но на самом деле мне было страшно не потому, что она уедет. А потому что в её новом мире я буду не нужен.

И закончил раньше, чтобы она не смогла сделать это первой.

Горечь

Первые несколько дней после расставания я чувствовал себя освобождённым.

Казалось: раз не сожалею – значит, всё сделал правильно.

Но с каждым днём приходило опустошение. Как будто из меня выкачивали силы.

Я не мог сосредоточиться на работе. Не мог отвлечься в компании друзей – разговоры звучали фоном на 2x. Я не слушал.

Мне срочно нужно было всё исправить.

К концу недели я не выдержал и написал. Предложил встретиться. И она согласилась.

Сейчас понимаю: это был замкнутый круг, куда я возвращался снова и снова:

приближение → страх → разрушение → раскаяние → попытка всё вернуть.

Я сам создаю кризис, чтобы потом «героически» его преодолеть.

Это даёт ложное ощущение контроля: если я всё разрушил – значит, я смогу и починить.

С этого момента я запустил день сурка – эмоциональные качели длиною ещё в полтора года.

Я сидел напротив и вытаскивал из рюкзака её любимые шоколадки.

– Извини, – говорил я, – за каждый день расставания по одной.

Через минуту она уже была обложена шоколадками всех форматов. Разных вкусов.

Она очень любит чёрный шоколад – поэтому большинство было с горечью.

С горечью нашей разлуки.

Это была попытка сказать без слов: «Я рядом. Если ты ещё хочешь».

Хотя надо было говорить.

Я получил слишком быстрое прощение, не успев осознать, как сильно её обидел.

Ей нужны были не шоколадки, а простой, человеческий разговор.

Признание боли, которую я причинил.

Слишком много, слишком поздно

На какой-то момент всё стало как раньше.

Я снова окунулся в её разноцветные глаза – зелёный и голубой.

Через несколько недель мы отправились в первое совместное путешествие.

Гуляли по Москве, мчались в ночном поезде, катались на яхте по Неве.

Отстояв километровую очередь, мы кричали «за деньги да» на концерте Инстасамки.

Этот концерт воскресил наши чувства.

Мы обнулились на время, глядя друг на друга влюблёнными глазами.

Но пик эмоций снова запустил мои сомнения – я постепенно возвращался в исходную точку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.