На своем месте, или Новые приключения следователя Железманова

Логика в словах Савельева была. В деле о мошенничестве желательно компенсировать обманутым имущественный ущерб, а как он его компенсирует, если будет в камере сидеть? Поэтому Петр Андреевич объявил подозреваемому, что берет с него обязательство не отлучаться от места жительства и являться по вызову следователя.

– Спасибо, господин следователь, спасибо, ваше благородие! Дай Бог вам здоровья! – кинулся благодарить Кокунин, а потом неожиданно вылез с просьбой: – Можно, я только на пару дней домой в деревню съезжу? Там в доме отца кое-какие вещи остались. Я их продам и немного денег Каплану верну и Михайлову тоже.

– Ну ты и шустрый малый! – не удержался следователь. – Ты и так у хозяина своего неделю прогулял, а теперь опять на два дня уехать хочешь.

– Да, на два дня можно. Пусть людям деньги вернет, – неожиданно опять проявил либерализм Савельев. В его «доброте» своя логика была: мошенничество работника осложняло отношения с деловым партнером – Михайловым, а если часть денег будет возвращена, то восстанавливать эти отношения будет легче. Да сам Железманов хотел, чтобы хотя бы частично потерпевшим были возмещены их убытки. Правда, он не особо верил в благородные намерения мошенника, но и подозревать его в желании «сделать ноги», как сказал бы облапошенный дважды одесский портной, оснований не было. Лучше понести небольшое наказание за мошенничество, даже с тремя эпизодами, чем оказаться в имперском розыске, скрываться и жить по подложным документам всю жизнь. Поэтому поездка на два дня в отчий дом была разрешена с обязательством явиться к следователю по возвращении в Касимов.

– Только ты особо не задерживайся, два дня и все! И сейчас мне подмогни товар принять, вот-вот привезти должны! – напоследок приказал Савельев своему работнику, поглядывая на часы, которые опять благородно блестели на солнце.

Если с делами о мошенничестве уже становилось что-то ясным, то дело о разбоях на дороге заставляло поломать голову. Железманов начал заниматься проверкой почтовых служащих. Это первое, что мог сделать следователь в данной ситуации. Второе направление розыска – это кредитные бумаги. Следовательно, надо разослать информацию о похищенных финансовых документах. Может, где всплывут. Естественно, о таком тяжком преступлении следователь был обязан сообщить прокурору Рязанского окружного суда.

Реакция прокурора была простая: он поручил следователю по особо важным делам Ивану Васильеву Зазнаеву подключиться к расследованию. Телеграмма об этом вызвала у Петра Андреевича противоречивые чувства. С одной стороны, как и каждый молодой сотрудник, Железманов ревниво относился к возможности отличиться на профессиональной почве. К тому же это опять порождало неприятное копание в душе, а на месте ли он находится? А точное – соответствует ли он, Петр Андреевич Железманов, той высокой миссии, которая на него (с его же согласия) возложена обществом? Может, он зря от государства получает жалование и ничего путного он за эти деньги сделать не может? Может быть, ему надо было выбрать другую профессию?

С другой стороны, этот назначенный следователь никто другой как его хороший друг Зазнаев. Петру всегда нравилось работать в паре со своим старшим и более опытным другом. Тот умел наставлять без лишнего зазнайства (не смотря на фамилию). В тоже время в глубине души Железманов понимал, что дело очень сложное и его личного опыта явно маловато для такого случая. Помощь опытного друга будет не лишней. И Петр Андреевич с энтузиазмом стал готовиться к приезду друга. Была приготовлена раскладная кровать, Прасковья получила распоряжения о праздничном столе.

Встреча друзей была теплой и радостной.

– Я же говорил, что мы обязательно встретимся, даже поработаем вместе! – воскликнул Иван Васильевич, обнимая Петра.

– Ты знаешь, а я даже рад, что дело тебе передается. Все же я ранее с таким не сталкивался, – искренне признался Петр. За пару дней ожидания он более трезво оценил свой опыт и сейчас был рад подмоге.

– Ну, тебе я отсиживаться не дам. Будем опять действовать вместе, – напомнил Зазнаев другу про то время, когда они вместе работали в Рязани.

Пришли на квартиру. Там Прасковья уже хлопотала на кухне, гостя встретила редким для нее подарком – улыбкой.

– Проходите, ваше благородие, мы гостям всегда рады, – закивала она головой. Тимофей встретил гостя с интересом. Он потерся об ноги, внимательно обнюхал саквояж, и даже поздоровался, произнеся во всеуслышание «мяу».

– У, какой зверь у тебя живет! – с восхищением произнес Иван Васильевич, взял животное на руки и начал поглаживать рыжую шерстку. Кот на такую фамильярность не обиделся, наоборот, даже заурчал.

– Его Тимофеем зовут, жуткий прохиндей, между прочим. Не помню случая, чтобы ему не удалось добиться своего, – представил любимца Петр.

– По-моему, ты в нем души не чаешь, – не обманулся такой характеристикой гость.

Как только Иван присел на диван, кот точным прыжком запрыгнул к нему на колени, стал утаптываться и укладываться, высказывая намерение получить максимальное удовольствие. Гость намек понял, стал поглаживать животное по спинке и голове. По комнате поплыло громкое урчание.

– Слушай, там у него внутри никакого мотора нет? – спросил Зазнаев Петра. – Урчит как двигатель внутреннего сгорания.

– Может, и есть. Он иногда так носится, что там, может, у него и два мотора спрятано.

Прасковья позвала к столу. Сегодня она особо расстаралась. Запах борща сводил с ума. Под маслицем соблазнительно поблескивала селедочка, аппетитной горкой возвышались румяные пирожки, на одной тарелочке стройными солдатиками выстроились маринованные огурцы, на другой уютно устроились нежные ломтики ермолаевской ветчины и колбасы: специально для гостя Петр распорядился купить гастрономию в самом шикарном касимовском магазине – купца Ермолова. Рядом в соуснике блестела горчица. Равнодушным к такому столу не остался бы даже самый убежденный аскет. За обедом обсудили разные проблемы, в том числе обсудили закон 1908 года о создании сыскных отделений. Этот закон предусматривал создание специальных подразделений – сыскных отделений, которые будут помогать следователям разыскивать преступников, вести оперативно-разыскную деятельность.

– Конечно, идея создать специализированные подразделения, которые будут помогать нам, следователям, очень актуальна. Нам чаще всего приходится все делать самим, потому что обыкновенно чины полиции страшно загружены указаниями от своего начальства и на наши поручения чаще всего внимания не обращают, – рассуждал Зазнаев. – Такие специализированные подразделения уже давно действуют в Петербурге, Москве, Одессе. Теперь будут практически в каждом крупном городе.

– Да вот только кто в них работать будет? Проблемы ведь не только в том, чтобы выделить специальных чинов полиции, работающих только по поручениям судебных следователей. Вопрос в образовании этих чинов. Мало будет толку, если по образованию сотрудники сыскных отделений мало будут отличаться от всех полицейских чинов.

– Да, это вопрос. Сейчас пытаются создать единую справочную службу о лицах, когда-то судимых, чтобы туда присылали на задержанных и осужденных словесный портрет, дактилоскопическую карту. Так с мест иногда такое приходит! Как тебе нравится такое словесное описание: «слегка беременная» или «глаза у нее курчавые». А вот еще: «волосы темно-белокурые с выдающимся животом». 18

Потом перешли к насущным проблемам – делу о призраках.

– По правде, говоря, я с такими наглецами еще не сталкивался, – признался Железманов. – На моем участке два эпизода и в соседнем уезде было что-то подобное. Грабят с выдумкой: облачаются в белые балахоны. Одну жертву на моем участке оставили в живых, а вот почтовых служащих убили.

– Да, всего на территории губернии четыре эпизода: два в твоем уезде, два в соседнем. Работают по одной схеме: на дорогу бросают небольшое бревно, оно заставляет путника остановиться, чтобы это бревно отбросить, в этот момент появляются две фигуры в белом. Путники замирают от страха, их грабят. Все пострадавшие люди небедные. Среди похищенного деньги, драгоценности, товары. У твоего Уварова забрали шкурки, у соседей купец лишился масла. У него маслобойня. Но среди прочего есть и приметная вещь.

– Да? – оживился Петр.

– Ага. Часы у одного потерпевшего отобрали, у того самого, который масло вез. Оторвали прямо с цепочкой.

Тогда часы не носили на руке. Весьма стильным, как бы сейчас сказали, считался мужской аксессуар в виде часов с откидной крышкой, которые носили на цепочке в небольшом кармашке жилета. Стоил такой предмет не дешево. Особенно если часы изготовлены известной фирмой.

– Дорогие?

– Да, – кивнул головой Иван Васильевич. – Ни много ни мало настоящий брегет.

Брегет! Это название одной из «вечных» фирм, которые возникли в процессе развития капитализма и существуют по сей день, предлагая надежный и модный товар. Уже тогда потребитель знал такие бренды как Kodak («Кодак»), Max Factor («Макс Фактор»), Krups («Крупс»), в начале двадцатого столетия к этому списку добавятся Ford («Форд»), Leica (именно ее фотоаппараты были известны у нас как легендарная «Лейка»). Будет идти время, будут меняться технологии, вкусы и желания потребителей, а эти фирмы будут прочно держаться на рынке, совершенствуя свою продукцию, при этом стоимость изделия будет обуславливаться не только надежностью изделия, но и многолетней историей бренда. Часы фирмы «Брегет» известны с конца восемнадцатого века, именно они сообщали Евгению Онегину о приближении обеда или начале балета. Услугами этой фирмы пользовались Мария-Антуанетта, Наполеон Бонапарт, Александр I, Уинстон Черчилль. Иметь часы во времена наших героев мог не каждый, а уж фирмы «Брегет» тем более.

Примечания