Ты выйдешь за меня снова

Глава 6

Я, не моргая, смотрю в глазок, вижу, как в нем гаснет свет.

Значит, кто-то дома и прямо сейчас смотрит на меня.

Стою, не дыша.

Это самый волнительный экзамен в моей жизни. Никогда прежде так не переживала.

Слышу скрежет замка, дверь открывается и на пороге появляется женщина с сердитым лицом.

– Чего надо? ― рявкает она.

– Здравствуйте, ― хрипло произношу я, чувствуя, как учащается сердцебиение. ― Вы Лидия?

– Какая я тебе Лидия?! Нет здесь никакой Лидии! За дуру меня принимаешь?! А ну пошла вон, мошенница! Ходят тут по квартирам, пенсионерам мозги промывают!

Женщина выходит на площадку и толкает меня.

– Иди-иди, давай, пока я полицию не вызвала!

Не сводя с нее глаз, я пячусь к перилам, упираюсь в них спиной и застываю на месте, не зная, что делать.

«Это она или нет?.. Может, нарочно говорит, что не знает никакую Лидию, потому что принимает меня за мошенницу?»

– Здесь раньше жила семья Балашовых. Я ищу…

– Вон пошла! Вон! ― снова толкает меня женщина, я едва не падаю с лестницы. ― На той неделе в тринадцатой квартире орудовала, а сегодня ко мне приперлась?! Учти, на меня это не действует. Меня обокрасть не получится! Я не дура, в отличие от них, ― кивает на квартиру «13», ― номер карты не скажу и деньги за несуществующие услуги переводить не буду!

– Да я не мошенница. Я ищу… ― женщина захлопывает дверь, и я не успеваю договорить.

Несколько секунд прихожу в себя, затем сажусь на холодную ступеньку и запускаю пальцы в волосы.

– Вот и встретились… ― вздыхаю прерывисто.

За спиной слышится скрип двери, затем тихий голос.

– Вы Лиду Балашову ищите?

Я оборачиваюсь, вижу пожилую женщину, выглядывающую из квартиры «12», и резко встаю.

– Д-да, ― взволнованно произношу я, подхожу к ней, но она быстро прикрывает дверь.

– Ты кем приходишься Балашовым? ― раздается подозрительный голос.

– Родственница, ― вру я. ― Дальняя.

– Как докажешь?

Я растерянно развожу руками.

– Эм… Мужа Лидии звали Николай, он был полковником и давно умер. Еще у них был сын Егор и дочка Нина. Нина тоже умерла во время свадьбы, и…

– Все, все, хватит! ― обрывает меня женщина и распахивает дверь. ― Не говори про Нину. Как вспомню про нее, так ночами не сплю.

Женщина отходит с порога, приглашающе кивает в квартиру и с досадой вздыхает.

– Хорошая была девочка… Всегда со всеми здоровалась и в помощи никогда не отказывала. Недолго пожила тут, с полгода примерно.

Она просит меня снять кроссовки и ведет за собой в комнату.

– Ты проходи, проходи, коль их родственница. Хорошо, что приехала. А не то я эту коробку много лет храню, не знаю, как Лидии передать.

– Коробку? ― хмурюсь я.

– Да, которую они забыли во время переезда, ― кряхтит женщина и, встав на носочки, пытается достать из шкафа коробку.

– Они когда переезжали, я помогала им вещи грузить в машину. Попрощалась на улице с Лидой и Егоркой, поднялась на этаж, а там эта коробка стоит.

Женщина ставит на стол коробку.

– Я коробку схватила, выскочила на улицу, а машины уже не было… ― вздыхает она. ― Где искать их не знала, по какому адресу коробку отправить ― тоже не знала. Так она и осталась у меня. Все ждала, когда кто-нибудь заберет, да Лиде передаст. Выбросить рука не поднимается. Там все-таки фотографии их семьи.

– Можно? ― сглотнув ком в горле, спрашиваю я.

– Бери, конечно.

Беру коробку, сажусь на диван и достаю фотографию в рамочке.

Несколько секунд смотрю на улыбчивое лицо Нининой мамы, и чувствую, как сжимается сердце.

– Лидия стала совсем неразговорчивой после смерти Нины. Как будто душу из нее вынули, ― вспоминает женщина. ― А потом еще и Николай умер… У него сердце не выдержало.

Я молча достаю следующую фоторамку и веду взглядом по суровому лицу Нининого отца.

Вспоминаю, как он трепал по голове Нину, как подкидывал на руках Егора. Мои слезы капают на его изображение, в носу сверлит, подбородок дрожит.

«Представляю, что тебе пришлось пережить…» ― всхлипываю я.

Откладываю рамку, беру следующую и, вымученно улыбаясь, смотрю на счастливые лица Нины с Егором.

Я впервые вижу их не во сне, а на фото.

Нина точно такая же, какой я видела ее во снах: длинные русые волосы, голубые глаза, аккуратный носик, красивая улыбка.

Очень милая девушка.

– А ты на нее похожа, ― глядя то на меня, то на фото, произносит женщина. ― Сразу видно, что родственница.

У меня волосы светлее и короче, но черты лица у нас и правда похожи. И цвет глаз одинаковый.

Егор, как и во снах, смотрит на меня с фото озорным взглядом.

Наверное, в детстве он был тем еще проказником.

Я вспоминаю, как во сне Нина показывала мне один случай: их родители сидели в комнате с гостями, а Егор, стоя в прихожей в одних трусах, примерял на себя огромный китель.

– Живо сними! ― гаркнула на него Нина и покосилась в сторону комнаты. ― Это китель папиного начальника. Сейчас как выйдет с кухни, увидит тебя в нем и по шее надает!

Но Егор не послушался. Вдобавок нацепил на себя фуражку и встал напротив зеркала в прихожей.

– Смир-но! На ле-во! Шагом марш! ― командовал с серьезным лицом.

Такой смешной был в трусах, в кителе и фуражке.

Потом побежал от Нины на кухню, схватил со стола булку с вареньем, варенье капнуло на китель, и он с испуганном лицом принялся оттирать.

– Вот дурачина! ― проворчала Нина.

Она стащила с него китель, оттерла тряпкой пятно и перевела испуганный взгляд на отцовского начальника, который появился на пороге кухни.

– Я… я у вас заметила небольшое пятно на кителе, ― соврала она. ― Решила почистить. Простите, что без разрешения.

– Ну, это дело благородное! ― одобрительно кивнул мужчина и потрепал по голове Егора, стоявшего с виноватым лицом. ― Хороших детей воспитал Николай! Пойду, объявлю ему благодарность.

После того сна я, лежа на больничной кровати, улыбалась.

Весело им жилось, однако.

Достаю из коробки следующую рамку, сдуваю с нее пыль и веду пальцем по лицам всех членов семьи.

«Они были такими счастливыми… ― всхлипываю я. ― Дружная, любящая семья, которую взял и уничтожил один человек».

Из-за него умерла Нина и ее отец, а мать перестала существовать.

– Значит, вы не знаете, где их искать? ― спрашиваю, подняв взгляд на женщину.

– Не знаю, дочка, ― вздыхает она. ― Они много лет назад уехали к родителям Лидии в Вологодскую область.

– А в какой город, не помните?

– Не в город, а в деревню. Названия Лида не говорила.

– Еще не легче… ― вздыхаю я.

Как я буду искать их в деревнях Вологодской области?

– Егор, может, и в городе живет, ― рассуждает женщина. ― Молодежь обычно в деревнях не задерживается. А вот где искать Лиду, и жива ли она сейчас, неизвестно.

– Может, кто-то еще знает, где они могут быть?

– Этого я тоже не скажу. Все, что знала, я тебе уже рассказала.

Она кивает на коробку.

– Там на дне еще небольшой сверток лежит. Вещь драгоценная, не потеряй.

Я отодвигаю рамки с фото, оставшиеся в коробке, беру со дна маленький бумажный сверток, распечатываю его и забываю, как дышать.

Отрешенным взглядом смотрю на золотой кулон с фотографиями Нины и… Максима.

– Это Нине принадлежало, ― подсказывает женщина.

– Я знаю, ― хрипло отвечаю я.

Это тот самый кулон, который Максим надел на шею Нины.

Сегодня ночью она показала мне этот момент, а сейчас я держу в руках кулон.

Что это значит?

Я должна была найти его?

Она же неспроста показала его мне, я уверена.

В упор смотрю на лицо Максима.

Наконец-то я знаю, как он выглядел тогда.

Красивый. Глаза то ли серые, то ли карие, не очень понятно. Белозубая улыбка, волосы темные.

– Он ее и погубил, ― сжав губы, выплевывает женщина. ― А потом бегал к ее родителям и прощения просил. Раньше надо было думать! ― прикрикивает она. ― Какой толк от его извинений? Ниночку они все равно не вернут. Помню, Николай его с лестницы спустил, но он все равно еще не раз приходил к ним.

«Мало его с лестницы спустить, ― ледяным взглядом смотрю на его фото. ― Я сделаю все, чтобы он на своей шкуре прочувствовал, каково было Нине в тот момент, когда она застала его с подругой».

– А где живет этот Максим, тоже не знаете? Может, фамилию его помните?

– Не знаю, дочка, ― сокрушенно произносит женщина. ― И фамилию тоже не помню.

Я сжимаю в руке кулон, беру коробку и встаю с дивана.

– И где похоронена Нина, тоже не знаете?

– Так там, где выросла, ― пожимает плечами женщина. ― И Николай там же.

– В военном городке?

– Да, там неподалеку есть старое кладбище.

– А как туда добраться? Это далеко от Москвы?

– Километров тридцать. Я ездила туда на похороны Николая, только вот название не помню.

Она с задумчивым видом чешет голову.

– То ли Федорцево, то ли… О! Федотово! Точно, поселок Федотово! Это в сторону Питера нужно ехать. Ты спроси, где там военный гарнизон раньше был, думаю, быстро найдешь.

Я благодарю ее за информацию, прощаюсь, вызываю такси и еду в поселок Федотово.

Всю дорогу вглядываюсь в лицо Максима.

«Она любила тебя, а ты так жестоко ее предал», ― сжав челюсти, смотрю на кулон.

Водитель такси проезжает указатель с надписью «Федотово», сворачивает с трассы в поселок, через пять минут останавливает машину у старого, ржавого шлагбаума.

– Куда дальше?

Я растерянно смотрю в окно, за которым виднеются старые дома.

– Дальше я сама.

Подаю ему деньги, выхожу из машины, шагаю за шлагбаум и оглядываю пост с разбитыми окнами и потрескавшейся синей краской.

Наверное, на этом посту раньше стояли военные и открывали шлагбаум жителям гарнизона.

Сейчас здесь пусто. Значит, военных тут нет…

Чем ближе подхожу к домам, тем сильнее колотится сердце.

В одном из этих домов жила Нина.

Я в прошлой жизни жила здесь. Ходила по этой дорожке, видела эти деревья и это поле.

Мне до сих пор не верится, что все это происходит наяву.

Кто бы мог подумать, что в этой жизни я попаду в прошлое и окажусь там, где когда-то жила в другом теле.

– Заблудились? ― слышу за спиной голос.

Глава 7

Обернувшись, смотрю на пожилого мужчину, стоящего на крыльце покосившегося дома.

– Здравствуйте! Подскажите, а где здесь кладбище?

Мужчина показывает большим пальцем за свое плечо.

– Кладбище за домами. Это нужно по полю пройти метров двести. А кого конкретно хочешь найти там? Я тут давно живу, может, подскажу.

– Балашовых. Нину и ее отца Николая.

– А-а, Балашовых… ― протягивает он, затем выходит из двора и закрывает калитку. ― Ну, пойдем, провожу.

Он подходит ко мне и внимательно изучает лицо.

– А ты кем им будешь? Я тебя что-то не припомню.

– Дальняя родственница, ― снова вру я.

– Тогда идем, дальняя родственница, ― улыбается он во всю вставную челюсть. ― Без меня ты их точно не отыщешь. На кладбище давно нет сторожа, так что никто тебе не подскажет, где и какая могила. Сама видишь, в поселке теперь совсем нет никакой жизни. Все дома в аварийном состоянии.

– А вы знали их семью? ― спрашиваю я.

– Как же не знать! ― фыркает мужчина и указывает пальцем на старый дом. ― Вон в том доме они жили. Я вместе с Николаем служил, так что и его, и всю его семью знаю.

Он что-то еще говорит, а я в упор смотрю на дом, в котором живу почти в каждом сне.

Дворик, заросший травой, по которому Нина бегала то за братом, то за собакой, ржавые качели, на которых качался Егор.

Опять глаза жгут слезы.

Не могу ничего с собой поделать.

Все это настолько волнительно и одновременно трагично, что эмоции захлестывают с головой.

Засмотревшись на дом, я запинаюсь о камень и едва не падаю, но мужчина вовремя подхватывает меня за локоть.

– Смотри под ноги, ― смеется он. ― У нас тут все дороги разбиты.

– А вы не знаете, куда переехала из города Лидия с сыном Егором?

– Насчет Лидии не подскажу. Я слышал, что она не раз приезжала сюда, чтобы проведать могилы, но лично с ней не виделся. А вот Егорка тут часто бывает. То на одной иномарке приедет, то на другой.

У меня аж пульс подпрыгивает от услышанного.

– Он в Москве живет? Когда он был здесь в последний раз?

– Где живет, не знаю. А был он тут неделю назад. Я из окна видел, как его машина проезжала. Молодец, не забывает сестру с отцом. На их могилах всегда порядок, всегда свежие цветы.

– Вы сказали, что он на разных машинах приезжает. А марку машин или номера помните?

– Одна машина джип, черный такой. «Тойота», если не ошибаюсь. А вторая белая иномарка, похожа на спортивную. Думаю, и на той, и на той Егор приезжает.

– То есть вы не уверены, что это он? ― хмурюсь я.

– На белой так точно он. Я с ним как-то встретился у магазина. А вот когда он на черной приезжал, так мы не общались. Мне из окна дома видно кладбище. Его машина как раз стояла примерно у могил Балашовых. А вечером я пошел с собакой гулять и увидел на их могилах цветы. Кроме Егора, сюда некому ездить, так что он это был, кто же еще.

«Ну да, кто же еще… ― мысленно усмехаюсь я. ― Навряд ли Нинин женишок будет ездить к ней на могилу. Таким, как он, плевать на всех!»

Мужчина подводит меня к ухоженной могиле, на которой лежат засохшие белые розы, а сам отходит в сторону.

Я вхожу за ограду, смотрю на милое, улыбающееся лицо Нины, и в горле наматывается колючая проволока.

Не могу дышать, не могу сглотнуть.

– Вот мы и встретились, ― шепчу сухими губами. ― Ты привела меня сюда, показала мне свою жизнь, а теперь помоги мне найти человека, из-за которого ты здесь оказалась. Ведь ты же хочешь, чтобы я нашла его? Тогда дай мне подсказки, ― прошу, глядя в ее глаза. ― Что я должна сделать дальше? Какую миссию я должна выполнить?

Я показываю ей пакет, в котором лежит коробка с фотографиями и кулоном.

– Ты сегодня ночью показала мне этот кулон, и он уже меня. А теперь помоги мне найти твоего жениха.

Опускаю взгляд на ее фамилию и округляю глаза.

«Смирнова Нина Николаевна».

Точно! Как я сразу не догадалась, что она похоронена под фамилией мужа!

Она же успела выйти за него, значит, и фамилия ЕГО!

Я резко мрачнею.

– Смирнов… Максим Смирнов… А почему не Иванов, не Петров, не Сидоров? У него слишком распространенная фамилия. Этих Максимов Смирновых пол Москвы!

Несколько минут сижу на могиле, разговаривая с Ниной и ее отцом, который похоронен рядом.

Мужчина громко прочищает горло, словно тем самым поторапливая меня.

– Туча идет, ― указывает взглядом на небо. ― Надо бы успеть вернуться до дождя.

Обратно мы идем быстрым шагом. Дождь вовсю моросит, поднялся сильный ветер.

– Вы сможете передать Егору мой номер телефона? ― кричу я, закрывая лицо от дождя.

– Давай! Как увижу его, сразу передам.

Я достаю из сумки блокнот, в котором делаю разные заметки о жизни Нины, пишу номер телефона, отрываю листок и подаю мужчине.

– Можешь у меня дождь переждать, ― предлагает он.

– Спасибо, но я…

Смотрю на дом Нины и добавляю:

– Я там пережду.

– Ну, смотри, ― разводит руками мужчина. ― Если что, можешь прийти, я тебя чаем напою.

– Буду иметь в виду.

Я благодарю его, бегу к дому, открываю скрипучую, деревянную дверь и застываю посреди маленькой прихожей.

Смотрю на себя в пыльное, грязное зеркало.

Точно у такого же зеркала стоял Егор в кителе…

Медленно перемещаюсь по дому со старой мебелью и вижу перед глазами картинки, как здесь жила семья Нины.

Вхожу в комнату, сажусь на облупившуюся, пружинистую кровать, оглядываю стены с оторванными обоями, затем кладу руку на железную спинку кровати, и в этот момент в голове отчетливо звучит голос Нины.

– Егорка, как только ты поправишься, мы обязательно поедем в город в парк аттракционов.

Закрываю глаза и вижу картину: Нина сидит на этой кровати, гладит по голове Егора, затем трогает его лоб.

– Горячий… Сейчас я тебе таблетку принесу.

Картинка меняется.

Нина вбегает в комнату со стаканом воды и блистером с таблетками. Быстро подает Егору воду, выдавливает в его ладонь таблетку, подбегает к магнитофону и прибавляет громкость.

– Слушай радио. Я сейчас.

Она выбегает из комнаты, а через минуту из магнитофона звучит ее голос.

– Хочу передать привет своему младшему братику Егору. Егорка, поправляйся скорее. А чтобы он не скучал, поставьте его любимую песню группы «Иванушки интернешнл», «Тополиный пух».

Я резко распахиваю глаза.

– Радио, ― шепчу дрожащим голосом и хватаю сумку.

Глава 8

Москва

Егор

Закончив тренировку, вхожу в раздевалку, беру из сумки полотенце и иду в душ.

Теплая вода снимает мышечное напряжение, тело расслабляется.

– Ну ты сегодня дал жару, ― смеется в соседней кабинке Жека, с которым у меня был спарринг. ― Все ребра мне отбил!

– Готовлюсь к чемпионату, сам понимаешь, ― усмехаюсь я, намыливая голову.

Через неделю еду в Питер на чемпионат по боксу. Если одержу победу, то смогу оплатить матери операцию.

Сумма только кажется неподъемной, но я продам тачку, подниму денег на чемпионате и этого точно хватит.

Выхожу из бойцовского клуба, прыгаю в тачку и с рычанием спортивного мотора вписываюсь в поток машин.

Включаю радио, откидываюсь на спинку сиденья и медленно продвигаюсь к дому по пробкам.

– …На часах семнадцать ноль-ноль, а это значит, что настало время для ваших приветов и поздравлений, ― звучит из динамика голос диджея. ― К нам дозвонилась Валерия. Валерия, здравствуйте!

– Здравствуйте! Я хочу передать привет Его…

Переключаюсь с радиостанции на флешку.

Терпеть не могу всю эту болтовню.

Я предпочитаю слушать музыку, а не чужие приветы.

Через пару километров останавливаюсь у супермаркета, вхожу внутрь, быстро кидаю в продуктовую корзину протеиновые батончики, кефир, яйца, творог и, подойдя к кассе, снова слышу приветы и поздравления, которые доносятся из телефона кассирши.

Видимо, унылая музыка, которая играет в торговом зале, ее не устраивает, поэтому предпочитает слушать радио на мобиле.

– …Привет от Валерии летит…

Дальше я не слышу.

Отвечаю на звонок от тренера и, зажав телефон между плечом и ухом, складываю в пакет продукты.

Прыгаю в тачку, всю дорогу обсуждаю с тренером предстоящий чемпионат, затем заруливаю на заправку и вхожу внутрь.

– Вторая колонка, девяносто пятый бензин, ― говорю я.

Оператор пробивает, я прижимаю к терминалу карточку и перевожу взгляд на переносную музыкальную колонку, которая стоит у кассы.

И из нее тоже летят приветы. Только уже по другой радиостанции.

– В нашу студию дозвонилась Валерия, ― произносит диджей.

Имя Валерия меня как будто преследует сегодня.

По радио в машине была Валерия, в супермаркете приветы передавала Валерия, и на заправке снова Валерия.

– Я хочу передать привет Егору Балашову, ― произносит девушка, и теперь мне становится не до шуток. ― Егор, я надеюсь, ты меня слышишь. Мне нужно поговорить с тобой о твоей сестре Нине. Нине Балашовой. Я знаю, что это кажется странным, но ты все поймешь, когда мы встретимся. Прошу тебя, приезжай сегодня в военный городок, в котором ты вырос. Я жду тебя здесь.

Из моей руки падают ключи от машины, по телу проносится мощный разряд тока.

«Что это было сейчас?..»

– Мужчина-а-а, ― словно отдаленно раздается голос. ― Я говорю, оплата прошла. Можно убирать карточку.

Я поднимаю с пола ключи и стеклянными глазами смотрю на колонку, из которой звучит песня «Тополиный пух».

Глава 9

Егор

Меня разрывает на части.

Внутри каждую секунду взрываются бомбы, жар обжигает лицо, все тело горит.

Клянусь, если бы сейчас я был на ринге, то мой соперник был бы уже в глубоком нокауте.

Во мне столько ярости, что готов убить любого, кто попадется на пути.

– Кто ты такая, сука?! КТО ТЫ, МАТЬ ТВОЮ?! ― ударяю кулаком по рулю и настойчиво сигналю машине, которая плетется впереди.

Обгоняю ее по обочине и топлю на газ.

– У какой твари повернулся язык говорить о моей сестре? ― изрекаю ледяным голосом и сжимаю челюсти.

Девушки, которые приходят на мои соревнования и жаждут общения со мной, готовы пойти на многое.

Но еще ни одна не заходила так далеко.

Одна нарочно подвернула ногу, когда проходила рядом со мной, и застонала от боли, чтобы я обратил на нее внимание.

Вторая сделала вид, что у нее заглохла машина, и попросила меня помочь. Я помог, и она в благодарность за эту помощь предложила сходить в кафе, но я отказался.

Меня часто ждут на улице после соревнований, а некоторые выучили расписание моих тренировок и ждут у бойцовского клуба, когда я приеду или когда закончу тренировку.

Полгода назад я расстался с девушкой, с которой прожил почти четыре года, и сейчас мне на хрен не сдались никакие отношения.

Я с головой ушел в спорт.

Моя задача взять кубок, срубить денег и отвезти мать на операцию.

А потом уже можно задумываться о семье.

И вряд ли мой выбор будет в пользу девушек, которые поджидают меня после тренировок, или тех, кто шлет мне по десять сообщений в день, тем самым желая обратить на себя внимание.

Не люблю навязчивых.

А таких, как эта Валерия, я готов задушить собственными руками.

Она звонила на все радиостанции, чтобы достучаться до меня.

Чтобы, мать ее, зацепить меня! Сказала про мою сестру, зная, что это точно не останется без внимания.

Если она думает, что это сойдет ей с рук, то здорово ошибается.

Я сейчас еду в поселок, как она и хотела.