Ты выйдешь за меня снова

Глава 10

Егор

Мы сидим в машине, мокрые насквозь.

Ко мне прилипла вся одежда вплоть до боксеров.

Девчонка стучит зубами от холода, а я читаю статью в интернете, которую она мне открыла.

«…После удара молнией девятнадцатилетняя Валерия Савельева находится в коме. Ее состояние расценивается как критически-тяжелое».

Этой статье почти два месяца.

Ее фото тоже здесь есть, значит, про кому не соврала.

Но мне с трудом верится, что она может видеть свою предыдущую жизнь.

Разве такое возможно?!

В фильмах, в книгах, на какой-нибудь «Битве магов» – можно увидеть подобную хрень, но только не в реальной жизни.

Но, с другой стороны… она знает вещи, которые не знает никто.

И это ставит меня в тупик.

Возвращаю ей телефон, пристально смотрю на нее и понимаю, что сумасшедшие фанатки так себя не ведут.

Кажется, она сама напугана и не знает, что с этим делать.

– Я только сейчас начинаю привыкать к тому, что живу на две жизни, – произносит она гнусавым голосом и вытирает лицо, по которому стекает с волос вода. – После каждого сна я несколько минут убеждаю себя, что я Лера, а не Нина.

Девчонка прерывисто вздыхает и, опустив взгляд, шепчет:

– А иногда она приходит ко мне днем. Стоит только прикрыть глаза, и я вижу ее.

У меня в груди будто проворачивается отвертка.

Клянусь, если воткнуть в руку гвоздь, то эта боль не сравнится с той, что я сейчас испытываю.

Оказывается, есть вещи похуже слепоты.

Напротив меня сидит человек, который говорит фразами моей сестры, поет колыбельные из детства, рассказывает то, что знали только я и Нина, но… это все равно не Нина.

Я не вижу ее перед собой, но мне так этого хочется сейчас.

Передо мной сидит незнакомка, которая ковырнула самую больную рану.

Окунула меня в детство и заставила вспомнить моменты, которые мы пережили с сестрой.

Я сейчас сгораю от желания обнять Нину и сказать ей слова, которые говорю, стоя напротив ее памятника.

Но не могу этого сделать, потому что эта девчонка чужая для меня, хоть и похожа на сестру.

Светлые большие глаза, бледная кожа, красивые губы. И лет ей столько же, как было Нине, когда она умерла.

– М-можешь вк-к-лючить печку, – стуча зубами, шепчет она, и обнимает себя за плечи.

Черт!

Она же продрогла до костей.

Это во мне сейчас полыхает пламя. От эмоций мое тело горит, как будто на него льют горячий воск, поэтому я не чувствую холода.

На полную включаю печку и выезжаю на трассу.

В машине тишина. Ни музыки, ни единого звука. Мы едем молча до самого города.

У меня к ней много вопросов, они вертятся в голове, но сейчас я не могу сложить буквы в слова.

В горле стоит ком.

Знаю: если я начну говорить с ней о Нине и о том, что она ей показывает, то точно не доеду до города.

Пока что все происходящее не укладывается в моей голове.

Я не особо задумывался о том, что происходит с душой после смерти: она перестает существовать, или приходит в эту жизнь в новом теле?

Никто не способен дать стопроцентный ответ на этот вопрос, но, то, что сейчас происходит…

Отрываю взгляд от дороги, снова смотрю на девчонку и медленно веду рукой по лицу.

Вспоминаю, как она пела мне колыбельную, и чувствую, как тело покрывается мелкой дрожью.

Мне нужно все переварить.

В конце концов я либо пойму, что душа Нины и правда живет в ее теле, либо осознаю, что мне на тренировках отбили голову и я слетел с катушек.

Она называет мне адрес, и через несколько минут я останавливаю машину у ее подъезда.

– Это я взяла у вашей соседки на Комсомольской, – говорит девчонка, протягивая мне пакет. – Здесь фотографии вашей семьи.

Достаю из пакета коробку и хмуро смотрю на рамки с фотографиями.

– Мать думала, что эта коробка потерялась во время переезда… – хрипло изрекаю я.

– Соседка сказала, что вы забыли ее в подъезде. Все эти годы она хранила ее, не зная, как передать.

Она сует руку в карман толстовки и достает цепочку с кулоном.

– Там еще лежал этот кулон. Но его я оставлю себе.

Я смотрю на кулон, который принадлежал сестре, и рука не поднимается взять его.

Этот кулон Нине подарил ублюдок. Ублюдок, который свел ее в могилу.

– Нина показала мне момент, как она гуляла с Максимом в парке, – вздыхает девчонка. – Максим попросил ее закрыть глаза и надел на ее шею этот кулон.

В моей голове проносятся воспоминания того дня.

«Мам, смотри, что мне подарил Макс! – с порога воскликнула Нина и, подбежав к матери, показала кулон. – Представляешь, мы с ним, значит, гуляем по парку, я ничего не подозреваю, как вдруг он просит меня закрыть глаза и надевает на шею кулон. Здесь наши фото», – улыбнулась сестра и прижала кулон к губам.

– Думаю, Нина не зря показала мне этот момент, – тихо произносит девушка и убирает кулон в карман. – Хочет, чтобы я сделала то, что не смогла сделать она.

Она поднимает голову и пристально смотрит на меня.

– Скоро я во всем разберусь и сделаю все, что от меня требуется.

В ее глазах застыли боль и отчаяние. Ни одна актриса не сможет так убедительно врать.

Она говорит правду о Нине, но я пока не могу к этому привыкнуть, не могу до конца все это осознать.

Она точно не долбаная фанатка, которая хочет добиться моего внимания и не сумасшедшая. Хотя любой другой на моем месте точно подумал бы, что у нее едет крыша.

Но я не любой другой.

Для меня все ее слова – это возврат в прошлое. Я прекрасно понимаю все, о чем она говорит.

Но пока не понимаю, как вести себя в этой ситуации.

Впервые нахожусь в безвыходном положении.

Протягиваю руку к бардачку, достаю из него блокнот и подаю его ей.

– Здесь стихи Нины. Я читаю их, когда хочу отстраниться от всего, что происходит вокруг.

Она открывает блокнот и, горько улыбаясь, читает вслух.

– Я на сердце большими буквами напишу: «Осторожно, хрупкое». На двери в свою душу тонкую напишу: «Не втыкайте иголки в нее».

Внезапно закрывает глаза и водит над блокнотом левой рукой, как будто пишет невидимой ручкой.

– Не входите сюда посторонние. Не несите дурные события. Я хочу, чтобы все запомнили: моя душа вам не общежитие.

Я смотрю на нее не моргая.

Она произнесла слово в слово и водила рукой, как будто прямо сейчас писала эти самые строки.

Меня словно схватили за горло и крепко сжали его.

«Как это возможно? Как это, черт побери, возможно?! Этот блокнот всегда был у меня, а стихи Нины нигде не опубликованы».

Она кладет ладонь на страницу и, не открывая глаза, улыбается.

– Ты тоже левша? – доходит до меня.

– Да, – кивает девчонка, затем закрывает блокнот и подает его мне. – Только что Нина показала мне, как писала это стихотворение.

Она шмыгает носом и смотрит на меня мокрыми глазами.

– Нина была очень талантливой. И, видимо, в этой жизни она решила писать картины вместо стихов.

Она открывает дверь и поднимает голову на окна дома.

– Я живу на четвертом этаже, квартира сорок один. Можешь приезжать в любое время. Если, конечно, захочешь…

Видимо, мы оба понимаем, что на сегодня достаточно.

После всего, что произошло, нам нужно прийти в себя, а ей в первую очередь нужно согреться.

Я отъезжаю от ее дома, через двести метров останавливаю тачку, прижимаю голову к рулю и несколько минут пытаюсь привести себя в чувство.

Перед глазами вспышками мелькают картинки из детства, затем вижу похороны Нины, теперь в ушах звучит крик матери.

Я вижу, как сижу в комнате Нины и смотрю на ее пустую кровать.

Теперь перед глазами вспыхивает момент, как я держал за горло девчонку и то, какими испуганными глазами она на меня смотрела.

Меня разрывает на части.

Такое чувство, будто бы я оттолкнул от себя родную сестру.

Резко выпрямляюсь, завожу мотор, влетаю в ее двор, и со всей энергией, которая во мне осталась, бегу на четвертый этаж.

Глава 11

Лера

Я сижу на расправленном диване, обняв руками колени.

На мне до сих пор мокрая одежда, и волосы тоже все еще мокрые.

Как пришла, сразу вошла в комнату, не включая свет, села на чистое постельное белье, и так сижу уже несколько минут.

В душе тихо, как на дне моря.

Нет сил ни о чем думать.

На меня наваливаются воспоминания, как я ходила по дому, в котором жила Нина, как я сидела на кровати в комнате и смотрела на то место, где когда-то стоял их старый магнитофон.

Вижу перед глазами ее памятник и засохшие белые розы, которые лежат на могиле.

Прогоняю из головы все мысли.

Я не должна полностью погружаться в ее жизнь, иначе снова окажусь в дурке.

Нужно научиться отделять реальность от прошлого и думать холодной головой.

Только так, не поддаваясь эмоциям, я смогу довести до конца начатое.

Понимаю, что сегодня я сильно шокировала Егора, поэтому не стала задавать ему вопросов о Максиме. Надеюсь, вскоре он придет в себя, и мы поговорим в более спокойной обстановке.

Я узнаю у него, где найти Нининого мужа, а дальше, следуя ее подсказкам, сделаю то, что она от меня хочет.

– Представляю, что он сейчас чувствует, – судорожно вздыхаю, думая о Егоре.

Вспоминаю, как он схватил меня за горло, и как мне стало страшно в тот момент.

Перед глазами стоит его лицо: глаза как куски металла, губы сжаты, на шее от напряжения вздулись вены.

Я и не надеялась, что наша встреча пройдет легко, но не думала, что в нем будет столько ярости.

Его можно понять, ведь он решил, что это злая и очень жестокая шутка.

Но Нина снова спасла меня.

В тот момент, когда я начала читать ее стихотворение, в голове зазвучал ее голос. Она показала мне, как писала эти строки, как внутри ее рождались эти фразы.

Когда я открыла глаза и посмотрела на Егора, мне стало дурно.

Так выглядят люди, когда в их сердце вонзается пуля, и через мгновение они падают замертво.

Он был словно обездвижен. Не моргал, не дышал.

Я поняла, что на этом достаточно и вовремя ушла.

Боялась, что, если Нина покажет мне что-то еще, то Егор попросту этого не вынесет.

А сейчас сижу, думаю, как он там, и не нахожу себе места.

Меня тянет к нему, словно магнитом.

Не могу передать словами то, что я сейчас чувствую.

Так бывает, когда переживаешь за близкого человека. Наверное, то же самое испытывает мать, которая не может дозвониться до сына-подростка. Она изводится, сходит с ума, а когда он наконец-то отвечает на звонок, то она готова обнять весь мир.

Что с ним сейчас?

Где он?

Как он?

Такое чувство, что Нине очень неспокойно за него, и я пропускаю это через себя.

Встаю с дивана, меряю шагами комнату и запускаю пальцы в волосы.

Почему мне так хочется оказаться рядом с ним?

Я вздрагиваю от громкого стука в дверь, иду в прихожую, смотрю в глазок и мое сердце начинает биться как сумасшедшее.

Быстро отпираю замок, распахиваю дверь и тут же оказываюсь в объятиях Егора.

Он прижимает меня к себе так сильно, словно я только что стояла на краю обрыва, но он спас меня за секунду до падения.

Его пальцы проникают под мои волосы, по шее прокатывается его теплое, рваное дыхание.

Егор прижимает мою голову к своей широкой груди, целует в макушку, облегченно выдыхает, и мы стоим в полной тишине, грея друг друга в объятиях.

У меня слезы бегут по щекам.

Как будто не я его обнимаю, а Нина.

Как будто он обнимает не меня, а… ее…

Чувство, словно мы долгие годы ждали этого момента, и теперь, когда он случился, мы не в силах отойти друг от друга.

Я слышу чьи-то медленные шаги, поворачиваю голову и вижу… Богдана.

– Я думал, что ты просто не можешь прийти в себя после удара молнией, – усмехается он. – А оказывается, у тебя есть другая причина избегать встречи со мной.

Глава 12

Лера

Прошу Егора уйти в квартиру, закрываю за ним дверь и прижимаюсь к ней спиной.

– Я как раз хотела с тобой поговорить, – со вздохом произношу, глядя на Богдана.

Он сверлит меня испепеляющим взглядом.

– Давно мутишь с ним за моей спиной? Давай, скажи правду! – выкрикивает он. – Я как идиот места себе не нахожу, переживаю за те…

– Я с ним не мучу, – перебиваю я, пока он своим криком не разбудил всех соседей. – Между нами ничего нет. Это вообще не то, что ты думаешь.

– Я не слепой. Видел, как вы обжимались.

Богдан горько усмехается и, разочарованно глядя на меня, качает головой.

– Да-а… за полгода наших отношений ты ни разу не обнимала меня так, как его. А теперь стоишь и льешь мне в уши, что между вами ничего нет?

– Мы познакомились с ним сегодня, – говорю я, отчего Богдан резко меняется в лице. – Помнишь, я просила тебя найти полковника Балашова? Это его сын. Егор Балашов.

– Так это твой родственник, что ли?

– Не совсем… – глубоко вздыхаю я. – Не знаю, как все объяснить тебе… Боюсь, ты, как и Вика, примешь меня за сумасшедшую.

– Ты сейчас о своей прошлой жизни? – смеется он. – Вика рассказывала мне, как ты называла себя какой-то Ниной и несла всякую хрень.

– Это не хрень! – закипаю я. – И Егор – прямое доказательство тому, что в прошлой жизни я была Ниной Балашовой. Он ее брат, понимаешь? Ее семья существует! И Нина существовала! Я была на ее могиле, видела ее фотографии, и…

– Прекрати нести бред! – грубо бросает Богдан, крутит пальцем у виска и, в шоке глядя на меня, протягивает: – Ты точно слетела со всех катушек… Не соображаешь, что делаешь. Притащила домой мужика с улицы, называешь его своим братом из прошлой жизни.

Богдан резко хватает меня за руку.

– Я отвезу тебя в больницу.

– Пусти! – огрызаюсь я.

Поднимаю голову и пристально смотрю в его глаза.

– Уходи. Мне не о чем разговаривать с человеком, который называет хренью то, что стало для меня смыслом жизни. Убирайся и больше никогда не приезжай сюда.

– Лер, я хочу помочь тебе, – растерянно глядя на меня, произносит Богдан. – Мы с Викой переживаем за твое состояние, и…

– Между нами все кончено, – перебиваю я. – Спасибо тебе за все, что ты для меня сделал. За выставки, за знакомства с художниками, за то, что хотел сделать меня своей женой, и за то…

– Что за прощальные речи? – всплескивает он руками. – Лер, давай найдем хорошую клинику, где тебя обследуют. Хочешь, можем прямо сейчас поехать на МРТ или к психотерапевту.

– Я здорова, Богдан. Просто моя жизнь изменилась после комы, и я никогда не стану прежней Лерой.

Набираю полную грудь воздуха и, перед тем как уйти, добавляю:

– Есть вещи, которым мне хочется посвятить всю свою жизнь. И ради этого я готова отказаться от всего, что имею.

Богдан молча смотрит на меня несколько секунд, затем прищуривается.

– Посмотрим, как ты заговоришь, когда на тебя наденут смирительную рубашку и запрут в дурке.

Сверля меня взглядом, сует руки в карманы спортивных брюк, разворачивается и не спеша спускается по лестнице.

Мне даже легче стало.

Вопрос с Богданом решен.

Теперь я могу полностью посвятить себя Нине и той миссии, которую должна выполнить.

Открываю дверь и чуть ли не врезаюсь в Егора.

– Давай я поговорю с ним? – предлагает он, выглядывая на площадку. – Объясню ему, что ты не сумасшедшая.

– Не стоит, – глядя на него, улыбаюсь я. – Все так, как и должно быть. Чай будешь?

Егор внимательно изучает мое лицо, проводит ладонью по моей щеке и снова прижимает меня к себе.